Глава 25

– Вода в чане уже нагрелась, – стучу в дверь комнаты, не ожидая услышать ничего в ответ.

Яшина упрямо меня игнорирует. С того момента, как мы приехали в шале, заваленное лепестками роз и свечами, Лиля, подхватив свой рюкзак, поднялась в спальню и закрылась изнутри. Она упрямо игнорирует любые попытки выйти, сколько бы я ни пытался ее убедить. «Отвали, Муромский», – было последним, что я услышал.

И может, я перегнул. Повел себя и правда варварски, как сказала Лиля, но стоило вспомнить, как тот чувак раздевал ее взглядом, меня заклинило. Я живо представил, как они проводят вечер вдвоем, как Лиля улыбается ему и смеется над шутками, а после они вместе идут в один номер. Не бывать такому. И единственный способ избежать внимания других мужиков – закрыться с Яшиной в номере посреди гор.

Потому что в отличие от Лили мне несложно признать, что я ее ревную. Чувство собственничества в отношении бывшей оказывается сильнее меня и буквально сжирает изнутри. Мне нужна Лилит, и я готов об этом прокричать.

Поэтому, наверное, и таскаюсь к двери спальни, выманивая ее из комнаты. Для нас нагрели банный чан, бросив туда ветки пихты, эвкалипта и кружки грейпфрута с апельсином. Лиля раньше была любителем горячей ванны и милых банных ритуалов, со временем вряд ли это увлечение прошло, а значит, проигнорировать ванну под открытым звездным небом она не сможет.

Надев пляжные шорты и взяв полотенце, выхожу на улицу. Вечер сегодня свежий, в воздухе пахнет дождем, и оттого пар, поднимающийся над водой, выглядит притягательнее. От чана пахнет новым годом, и суеверный хоккеист внутри меня говорит, что подобная ассоциация – хороший знак. Потому что Новый год – это время чудес и счастья. И неважно, что сейчас июль.

Забираюсь в воду и, оперевшись на спинку, расслабляюсь. Впервые с того момента, как прилетел в Россию, снимаю видео для контента, потому что менеджер клуба проел мне всю плешь необходимостью поддерживать активность в соцсетях. В последнее время все на них как будто помешались – ни секунды без фотографии и ни минуты без опубликованного поста. Весь мир преломляется в камере смартфона, а в маленькой технологичной коробочке умещается вся жизнь. Моя, на самом деле, тоже частично в телефоне, особенно сейчас, когда друзья за тысячи километров.

Читаю сообщение Джона, по-нашему Ивана – мы попали в команду в один год и быстро сдружились, будучи братьями-славянами. Так и общаемся до сих пор, у нас даже квартиры по соседству. Отвечаю ему, что все в полном порядке и прошу передать привет его очаровательной дочурке Еве, которую Ваня воспитывает один. Учитывая наш график, делать это крайне сложно, поэтому Ева давно уже командная дочь, за которой все приглядывают по очереди.

Заканчиваю публиковать видео и убираю телефон, желая, чтобы он молчал до самого утра. Раскидываю руки по обе стороны бортика и вытягиваю ноги. Запрокинув голову, смотрю на звездное небо. Погода в горах изменчива, как настроение женщины: еще два часа назад здесь лило так, что чуть не смыло нас, а теперь ясно и тихо.

Тело после марш-броска наконец расслабляется, и для полного счастья не хватает только гидромассажа. И Лилит. Всегда не хватало ее. И стоило встретиться спустя шесть лет, чтобы наконец в этом убедиться. С четырех лет вся моя жизнь была заполнена хоккеем. Я не видел себя больше нигде, кроме как на льду. Тренироваться, играть, побеждать – то, чем я живу большую часть своей жизни. И, конечно, как любой спортсмен, я мечтаю собрать все возможные титулы и поставить новые рекорды. Глупо мечтать о меньшем в спорте. Никто не радуется серебру, упустив золото. Вот только с течением времени я начал понимать, что мое золото не только в этом. Что Кубка Стэнли, который я подниму над головой, будет недостаточно, если при этом в зале, на выделенных моим близким вип-местах, не окажется никого.

В воздухе что-то неуловимо меняется. Открыв глаза, всматриваюсь в облако пара вокруг. Слышу шлепанье сланцев, и через несколько секунд сквозь пар проглядывает соблазнительный силуэт Лилит, подсвеченный уличными фонарями. Она в черном бикини, больше напоминающем спортивный топ. Высокие трусики подчеркивают тонкую талию округлость бедер. Сглатываю вязкую слюну и заставляю себя сидеть на месте, а не тянуться навстречу, как Рокфор, привлеченный сыром.

Член приветливо поднимается, упираясь в сетку пляжных шортов. Тело простреливает жаром, и я делаю глубокий вдох, про себя молясь, чтобы Яшина быстрее забралась в воду.

– О, ты здесь… – ее голос звучит разочарованно. Лиля сжимает в руках полотенце и смотрит по сторонам. – Когда ты сказал про воду, я не думала, что ты тоже сюда придешь.

– А где мне еще быть? Ночью в горах не так уж много развлечений, – пожимаю плечами. – К тому же, это ты от меня пряталась, а не наоборот.

– Ясно, – Лиля поджимает губы. – Я тогда позже приду. Сообщи, как закончишь.

Она разворачивается, всерьез намереваясь уйти. Перебираюсь к краю и тяну руку, хватая только кончики ее пальцев.

– Останься, Лилит, – прошу и наконец цепляю ее ладонь. Лиля вздрагивает, отдергивает руку, но все-таки поворачивается ко мне лицом. – Я обещаю вести себя хорошо.

– Насколько хорошо? – она сужает глаза, глядя на меня с подозрением.

– Тебе понравится, – весело подмигиваю, испытывая легкий восторг от происходящего. Как ботаник, на которого обратила внимание главная красотка старшей школы, и он вдруг почувствовал себя королем вечеринки. Лишь бы в штаны преждевременно не кончить от привалившего счастья. – Залезай.

Лиля смотрит то на меня, то на воду. Решается. Поза и в целом язык тела выдают ее согласие, а вот глаза, напрямую соединяющиеся с мозгом, отражают сомнение. И хрен знает, как его сломить.

– Только если ты пообещаешь не вспоминать о том, что было сегодня. Не говорить, не упоминать, не шутить, – тычет в меня указательным пальцем, и я улыбаюсь, развязно и открыто.

Приглашающе развожу руки в стороны и двигаюсь в противоположный край чана.

– Обещаю, – легко вылетает из моего рта. Потому что я не планирую говорить о поцелуе. Я собираюсь его повторить.