Глава 42

– Как ты вообще здесь оказался? – спрашиваю, когда мы с Яшей поднимаемся в лифте на мой этаж.

Я намертво приклеиваюсь к боку Муромского и прячу глупую улыбочку в букете цветов. Чувствую себя самой счастливой. А еще хочу послать к черту все на свете и просто поцеловать Муромского, но мы вроде как поссорились, и то, что сейчас обнимаемся – ничего не меняет. Между нами по-прежнему пропасть и буквально целый океан, за который Яша улетит примерно через месяц, а может, и раньше. Поэтому ни он, ни я не спешим.

– Ты сама дала мне адрес, – Яша целует меня в макушку и обнимает здоровой рукой. Я больше ни о чем не думаю. Даже обшарпанный и исписанный разными надписями лифт не бесит. В душе тотальное умиротворение.

– И ты прилетел? Только ради меня? – ищу подтверждение, хотя и так знаю ответ. Что еще Муромский делал бы у меня во дворе? Вряд ли его занесло сюда по случайности. Но я так рада, что не могу удержаться от глупых вопросов. Как маленький ребенок, который не верит, что ему наконец подарили игрушку, которую давно хотел.

– Только ради тебя, – кивает Яша. – С самолета сначала в отель, а потом сразу к тебе, – он прижимается губами к моему виску.

– Отель? Привез подружку с отдыха? – не удерживаюсь от колкости. Судя по тому, что от Муромского пахнет чистотой и гелем для душа, намывался он особо тщательно и, скорее всего, во всех местах.

– Планировал, – сухо сообщает Яша, а у меня от удивления округляются глаза. Где там его бок? Мне срочно нужно его ущипнуть! – Но она сбежала четыре дня назад, – ладонь Муромского соскальзывает на поясницу, и он делает то, о чем я только что думала – щипает меня за зад. – Без тебя там капец как тухло.

– Вряд ли я сейчас смогу тебя развеселить, – пожимаю плечами и первой выхожу из лифта, когда он останавливается на нужном этаже.

Яша следует за мной.

– Я особо и не рассчитывал. Расскажешь, что случилось? – его ладонь плавно опускается на поясницу, и попасть ключом в замочную скважину становится сложнее.

Мы заходим в квартиру. Я сразу щелкаю выключателем, а Яша закрывает за нами дверь. Сняв туфли, я тут же разворачиваюсь и опускаю цветы на банкетку. Муромский ставит рядом пакет с роллами и, поочередно наступая на задники кроссовок, выбирается из обуви.

Сделав шаг навстречу, врезаюсь в твердую грудь. Утыкаюсь лбом в твердые мышцы и дышу глубоко и спокойно впервые за четыре дня. Оказывается, мне так мало нужно было для счастья – всего лишь крепкое плечо рядом.

– Я по тебе скучала, – признаюсь и себе, и Яше. Муромский шумно выдыхает и здоровой рукой прижимает меня к себе крепче.

– Это взаимно, Лилит, – он целует меня в макушку. – Я приехал мириться и договариваться. Но сначала мы решим вопрос с твоими слезами, – Яша толкает вверх мой подбородок, вынуждая меня посмотреть в его голубые, как небо в ясный день, глаза.

Качнув головой, поджимаю губы. Обнимаю Муромского за шею и прижимаюсь к его груди. Мне так хорошо сейчас, что все разговоры кажутся лишними. Больше всего на свете мне хочется поцеловать его и забыться в этом вечере. Чтобы ни о чем и ни о ком не думать. Оставить проблемы позади и спрятаться здесь, в квартире, притворившись, что остального мира не существует.

Но я уже бежала от проблем, откладывая решение на далекое «потом». И к чему меня это привело?

Отстраняюсь первой. Муромский отпускает меня на удивление легко, но не перестает смотреть. И я интуитивно распрямляю плечи и поднимаю голову, словно только что не рыдала, уткнувшись лицом ему в грудь. Сильные девочки до конца остаются сильными, даже если позволяют себе минутную слабость.

Заталкиваю мысли о поцелуях куда подальше. Яша прав – сначала мириться и договариваться, а уже после все остальное.

– Что-то на работе? – спрашивает Яша, прищуриваясь.

Забираю букет и иду на кухню. Муромский следом за мной с пакетами в здоровой руке. Ставлю цветы в воду, пока Яша открывает вино и разливает по бокалам.

– Если коротко, – наконец решаюсь заговорить, – то начальник предложил мне решить неразрешимую задачу или уволиться. Выбор без выбора, – вздыхаю. Почему-то тяжело показывать свои уязвимости.

– И? – Яша ставит передо мной бокал. Я раскрываю сырную тарелку и ставлю на стол. – Ты написала заявление? – обойдя стол, Муромский останавливается рядом со мной. От его близости перехватывает дыхание.

– Конечно, нет! Я… надеялась сегодня поплакать, а уже утром принять решение.

– Почему не ушла? – он хмурится, но больше никак мои действия не комментирует. Только касается ладони и переплетает наши пальцы, а я послушно льну к теплу и не убираю руку.

– Потому что я не могу принять решение за одну секунду, – делаю глоток вина. Оно терпкое и немного жжет в горле, притупляя все эмоции. – Что я буду делать, если за месяц не найду работу? Или если у меня закончатся все сбережения? – начинаю паниковать, стоит только подумать о том, что я не смогу погасить ежемесячный платеж по ипотеке через пару месяцев. Боже, на моей работе завязана слишком огромная часть моей жизни. А найти новую с таким же окладом еще нужно постараться. У меня ведь процент за стаж и индивидуальная премия. Ну почему в кино так легко написать заявление и с гордо поднятой головой уйти, хлопнув дверью, а в жизни это превращается в катастрофу?

– Я помогу тебе, Лиля. Я не шутил тогда. Все будет хорошо, слышишь?

– Я не могу принять твою помощь, – качаю головой. – Это… слишком.

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать.