Глава 12

Старуха Зельта была со мной неприветлива, но мне это понравилось – не прозвучало ни одного неудобного вопроса. В лесной протопленной хижинке с низким потолком она распеленала малыша Сегора, ощупала его, да так и оставила ребенка лежать на грубо сколоченной кровати, упала на колени перед развалившимся шкафом, чтобы отыскать нужные склянки. Я мялась у двери, сутулясь, чтобы не зацепить головой нависшую балку. Времени на взаимное молчание я предоставила слишком много – и сама начала им тяготиться.

– Уважаемая Зельта, – позвала я шепотом. – Я могу чем-то помочь?

– Без тебя справлюсь, мамаша, которая ему не мамаша, – отбурчалась она и, прямо сидя на полу, начала измельчать какой-то корень в деревянной ступке.

Но мне было неловко после согласия на помощь, потому я пыталась создать хотя бы видимость дружеской ноты:

– Ты ведьма? Селяне отзывались о тебе с большим теплом!

Она скосила на меня по-старчески мутные глаза:

– Врешь, они меня уважают, потому что боятся. Но теплоты в их словах это вряд ли прибавило. А ты даже не уважаешь – тыкаешь мне, будто своей ровеснице! Поди где-нибудь в Центрине ты любому маг-шелле в ноги кланялась, а хамство засовывала себе в зад?

Я на секунду застыла. И верно ведь, такой дурной манеры за мной не водилось раньше. Виновато скривилась и попыталась оправдаться:

– Простите меня, Зельта. Наверное, это от того, что вы ведьма – никаких ассоциаций с магами. А вот запоздало до меня докатила мысль, что вы и есть магичка. Просто… – я не закончила.

Старуха это сделала за меня:

– Просто не такая лощеная? Но суть-то от этого не меняется. Иные столичные маг-шелле до моего уровня мастерства не дотягивают, так-то!

Я восприняла ее признание не как пустое бахвальство, потому не сдержала любопытства:

– Тогда почему вы остаетесь здесь? Живете вот так просто и без изысков. Ведь сильный маг всегда себе работу найдет.

– Так я и нашла! – она подбородком указала на маленького зверолюдика. – Вернее, ты мне работу принесла. Помогать таким чистым душам – и есть мое благословение. А на испорченных страстями и мытарствами взрослых я уже нагляделась. Лет восемьсот прошло с тех пор, как вы мне все окончательно осточертели – со своим тщеславием, замашками, пустыми метаниями и глупостями. Вот и ты сделай одолжение доброй бабуле – заткнись.

Однако ж у меня непроизвольно вырвалось:

– Сколько?.. Вы здесь живете восемьсот лет?!

– Нет, конечно. Здесь – примерно полвека. И отсюда уйду, когда деревенские обнаглеют и очередью побегут ко мне со своими хворями. Таких мест на белом свете много, до конца моих дней точно хватит. Если заткнуться не можешь – пой. Ребенку плохо, а пока я готовлю заклятия, пусть он хотя бы на материной песне продержится.

– Так я же не мать… – я посмотрела на Сегора, который очень вяло шевелил здоровой ручкой.

Ведьма на меня рявкнула:

– Ты здесь видишь других кандидаток, идиотка? Пой, говорю. А коли сдохнет чадо во время твоего воя – на твою вину и запишу!

Я послушно подошла к углу кровати, села на пол, сжала рукой малюсенькую ножку и затянула колыбельную из любимых песен своей старой няньки. Кажется, ребенок даже не прислушивался, но я старалась как могла. И на самом деле вкладывала душу в простые строчки. Когда песня закончилась, а другой я не вспомнила, затянула молитву богине – и в какой-то момент на глаза навернулись слезы жалости. Ну не могут боги забрать ребенка к себе, если дали ему второй шанс, подослав меня. Хотя Сегор даже ручкой двигать перестал – затих с открытыми глазами в каком-то немыслимо страшном образе.

Зельта грубо пихнула меня в плечо, отодвигая, и теперь сама склонилась над младенцем. Она мазала ему губы травяной смесью, шептала заклинания, сжимала вывихнутое плечико, зачем-то ругалась на ребенка очень некрасивыми словами, а потом повторяла все это по кругу. Я отползла к углу комнаты, чтобы ей не мешать. Но монотонные речитативы убаюкивали хлеще усталости, потому я прикрыла глаза, подтянула колени к груди и позволила себе задремать. Да только сразу вслед за сладкой дремой провалилась в глубокий сон.

Проснулась уже засветло – и не сразу поняла, от чего именно. А стоило осознать, как я подскочила на ноги и едва не закричала от огромного счастья. Зельта притом даже не пошевелилась – она удобно улеглась на своей постели и теперь самодовольно похрапывала, а зверолюдика уложила себе под бок, слегка придерживая рукой. Он не будил ее тем, что постоянно сучил ножками и истошно орал, требуя то ли укрыть его теплым одеялом, то ли накормить. Так надрывался, что все личико побагровело, а беззубый рот открывался все шире.

– Плачет… он плачет! – я не могла выразить своего счастья. – Оклемался, малыш? Теперь и от мира начал что-то требовать!

Я протянула руки, чтобы взять его и дать возможность Зельте хорошенько выспаться, но почему-то именно от моего движения ведьма сразу открыла глаза и хищно уставилась на меня.

– Ты еще здесь? – спросила бодро. – Радость-то какая. Тащи молоко, подкидыша твоего от истощения надо спасать. Да куда ты льешь, он же захлебнется! Вот уж напасть на меня свалилась… Подержи крикуна, я сама. В первые недели будешь разводить молоко этим отваром – он силы ему придаст. Дня два еще присмотрю, чтобы точно было все в порядке, а потом валите на все четыре стороны.

Наевшись, малыш почти сразу уснул – у него и щечки стали заметно розовее, и вообще вид сделался более здоровым. За два дня при такой магии ведьмы он совсем оправится. Я отправилась на улицу, чтобы улыбнуться морозному ветру. В этом лесу зима уже давно наступила, если вообще когда-то из него уходит.

Ведьма вышла вслед за мной – покряхтела, чтобы я ей место уступила на лавке из двух брусьев и щербатой перекладине. Но потом посмотрела на меня сурово и спросила прямо:

– Заплатишь? Мне тоже жить на что-то надо. С деревенских я продуктами беру, но у тебя, гляжу, корзинки с собой не имеется.

Я подумала, а потом решительно сняла с пальца кольцо – Майер его подарил, а на обручальное заменить нам его так и не удалось.

– Кольцом возьмете? Оно очень ценное.

Старуха по-звериному принюхалась и скривилась:

– Слишком ценное за такую услугу, еще и из старого красного золота, что только драконы носят. Не хочу, чтобы меня потом обвинили в воровстве у шелле.

– Не ворованное оно, – заверила я. – Жених подарил.

– Чего ж тогда отдаешь? – она прищурилась с еще большим подозрением.

– Не получилось у нас семейной жизни, – я улыбнулась. Не собиралась строить из себя таинственность, но, возможно, так и выглядело.

– Ищи что-нибудь другое! – приказным тоном распорядилась она. – Чую, что найдется для меня крат – и наверняка даже золотой.

Я со смехом запустила руку во внутренний карман. Разумеется, монеты я с собой прихватила, когда из столицы бежала – немного, даже лошадь не купишь, но где-то помогло бы найти ночлег или пищу. Она взяла только один золотой крат, закинула в дырявый карман юбки и, кажется, тут же про него забыла.

– У тебя на уме еще какая-то просьба, – заговорила вдруг задумчиво. – Так говори, ты ж девка наглая, не тушуйся. Но сразу предупрежу – нет, ребенка я у себя оставить не могу, по весне надолго ухожу вглубь леса, летом собираю редкие травы, осенью выкапываю коренья. Зверолюд из него вырастет отменный, но, боюсь, не в таких условиях ему расти. Лучше в деревне его пристрой.

– Не собиралась даже об этом просить! – воскликнула я. – Мы с Сегором к моей родне доберемся – и там уж о нем позаботятся.

– Тогда о чем же? – она не сдавалась.

Мне не нравилось это ощущение – будто все мое нутро прикрыто прозрачным стеклышком и прекрасно видно со стороны, каждая мысль этой древней старухой прочитывается. Поэтому я решила не юлить и сказать как есть:

– Зельта, как я поняла, ваш возраст больше восьмисот лет. И это поразительно – я много встречала магов, но до ваших сверстников им далеко. Можно ли попросить вас дать мне часть вашего дыхания? Понимаете, этот ритуал…

– Да знаю я про этот ритуал, – перебила она. – Выдержанная тысячелетием чистая магия увеличения, которая поселится в тебе. Тогда ты тоже сможешь лечить и колдовать, хоть и не так хорошо, как это делают истинные маги. А еще ты станешь долго жить – так долго, что ни одному человеку неподвластно.

– Именно, – я обрадовалась тому, что ведьма знает лучше меня об этом колдовстве и ничего можно не объяснять.

Но ей требовались объяснения другого порядка:

– И ради какого черта мне тебе в этом помогать?

Я несколько растерялась:

– За кольцо, например… Клянусь богиней, что получила его в подарок!

– Нет-нет, – она подняла морщинистую руку. – Долголетие дается многим в нашем мире, но некоторые его используют для того, чтобы успеть сотворить как можно больше зла. Демоны, например. Ты, может, и не демон, но демонского в тебе немало – это чую. А еще в тебе есть драконово – кабы мне знать, что драконова в тебе окажется больше? Назови мне причину, почему ты такого подарка достойна?

Ответ был так легок и очевиден, что не пришлось его обдумывать:

– Это не для меня, Зельта. Так получилось, что от моей жизни зависит благополучие одного человека – очень важного человека для всей империи. Он заранее смирился с тем, что уже скоро по его меркам превратится в поломанное соломенное чучело, и меня это пугает.

Она слишком просто поняла мое пространное объяснение:

– Понятно, ты ноги не удержала сдвинутыми, и теперь какой-то дракон получил свою взаимность, потому обречен страдать после твоей смерти.

– Удержала, – поправила я, с трудом уняв раздражение. – Но взаимность он все равно получил – я даже не понимаю, как так вышло. Но очень четко это ощутила.

– Плевать, – она отмахнулась. – Какое мне дело до дракона, которого я даже в лицо не видела?

– Он важен… – снова начала я.

Но Зельта прервала гневно:

– Не он, не они – ты должна быть важна! Ты обязана быть важна сама по себе, иначе в тебе никакого смысла нет! Понимаешь, идиотка? Получив подобное, ты просто не имеешь права засесть в теплом доме своей матери и в спокойствии растить своего Сегорчика! Твоя дорога должна быть важной!

Я усмехнулась:

– Вы говорите почти как светлейший наставник из храма. Он тоже упирал на необходимость найти свой путь. А в чем мой путь, Зельта? Я могла бы остаться среди монахов – и была бы рада их жизни. Я могу вернуться в родные земли – и помочь с их восстановлением. Этого мало?

Она подумала, сведя седые брови, и выдала после долгой паузы:

– Маловато. Разве твои земли не восстановят без тебя? Да и война еще не закончена. Вот и сделай что-нибудь значимое – заверши это кровопролитие, к примеру, если еще более грандиозных дел не придумаешь.

– Убить Зохара? – сформулировала я для самой себя, а про себя отметила странность: как ведьма в такой глуши осведомлена о происходящих в империи событиях? Но уточнять этот момент не стала: – Да я бы с радостью, но боюсь, что не для моих сил такое испытание. Но на самом деле, это моя несбыточная мечта – всадить ему кинжал в горло и навсегда забыть, что он вообще когда-то существовал.

Зельта снова поразмыслила и неожиданно кивнула:

– Сойдет. Клянись богиней, что твое существование будет важным, и я твое имя еще услышу – хотя бы в качестве убийцы Зохара Рокка. И пошли уже в тебя дышать! Нам с тобой в ближайшие пару дней все равно делать нечего.

Я вовсе не была уверена, но все же произнесла нерешительно:

– Клянусь богиней, что постараюсь изо всех сил… А какое имя вы должны услышать? Вы ведь моего имени даже не знаете!

– Да плевать мне на твое имя. Главное, чтобы ты этой клятве следовала, – она вдруг тепло улыбнулась и начала с трудом подниматься с лавки, чтобы пройти в дом. – Идем, сделаем быстрее. Мне самой интересно посмотреть, что из этой смеси получится. Лучше тебе лечь, а то ноги вряд ли удержат.

Я подалась было к кровати, но она остановила:

– На пол ложись! На мягкой перинке спим мы с ребенком – у меня кости старые, а у него еще вообще толком костей нет.

Конечно, я разместилась там, где она мне указала. Да и печка грела жарко – вряд ли замерзну. Зельта села рядом, склонилась надо мной и выдохнула в открытый рот. Посмотрела на мое лицо, пощупала запястье, недовольно забурчала:

– Не сработало, что ли? Я никогда такого сама не делала, потому не знаю – сразу ли заметно, если сработало?

Я кивнула – мол, да, сразу. Ощущается или демонская гниль, или острый запах весны от выдоха дракона. Но сейчас я не почувствовала ровным счетом ничего, кроме неприятного аромата давно не чищенных зубов.

Вот только Зельта в опыте далеко опережала братьев Кеймаров, она покумекала пару мгновений, подняла надо мной руки и что-то запела – я почти сразу узнала одно из их заклинаний, которые они надо мной распевали. И следом за последним словом я в страхе дернулась, чтобы остановить, но уже ничего не получилось – парализация всего тела была внезапной и очень резкой. Меня будто с потолка швырнули на пол со всего размаха, но даже права на стон не выделили.

– А, это пройдет! – она и теперь сразу догадалась о происходящем. – Скачок силы должен быть принят твоим телом, оно перестроится и заново вернется к тебе. Точнее, вернется обновленным, уже с моей магией.

Я закрыла глаза. Хорошо, что видов магии всего три, и все они остались позади… то есть внутри меня. В последний раз я переживаю это ужасающее ощущение беспомощности. Пугало другое: после дыхания дракона я приходила в себя пару недель, да и то Элвин помог. Хотя при мне сейчас, возможно, сильнейший маг в мире – поможет справиться быстрее. А пока мне просто следует полежать смирно, к чему я почти привыкла.

Зельта меня даже не пыталась развлекать разговорами – я просто мешалась ей на полу. Зато с Сегором она улюлюкала добродушно. Его голодные крики заставляли меня радоваться, а ведьму – бежать за молоком и отваром.

Я пролежала так весь день и всю ночь. Наутро смогла разомкнуть губы и прохрипеть:

– Подайте воды, пожалуйста.

– Потерпи, – отрезала ведьма. – В отхожее место я тебя на руках не потащу. Давай уже, хотя бы сядь!

Сесть я пока не могла – только с большим трудом что-то говорить и совсем незначительно шевелить пальцами. Паралич отпускал, но снова слишком долго. К обеду я смогла одну ногу согнуть в колене, и очень от этой работы устала. Потому сдалась и спокойно разрешила себе валяться дальше, следующая ночь должна все исправить.

Разбудили меня перемещения Зельты по комнате. Сегор мирно спал на постели, но ведьма подошла к окну, что-то там высматривая. Я напряглась и повернула голову – оказалось, прямо напротив окошка сидела большая сорока и тоже пялилась на хозяйку хижины. После чего побледневшая ведьма уставилась на меня и с ужасом сообщила:

– Несколько демонов едут сюда, на щитах гербы бывшего великого князя Седьмой Окраины! Это место они обнаружат за пару часов!

Я медленно проговорила, хотя усмешку выдавить не получилось:

– Это вам птица сказала?

– Что ты несешь? Разве птицы умеют разговаривать? – она заметалась по комнате, скидывая в мешок свои вещи, от чего и я начала бояться. – Сорока отпечатала их в своем глазу и принесла мне!

А это, получается, птицы умеют. Логично! Я все же смогла немного растянуть губы – еще не улыбка, но уже ее прообраз. От сильного страха я уже научилась избавляться, и довольно давно – о нем надо просто забыть и действовать. Вот только действовать я пока не могла – вообще толком ничего не могла.

– Вы куда? – спросила я и смогла крикнуть громче: – Зельта, вы куда собираетесь?

– Уносить ноги. Куда ж еще? – ответила старуха как само собой разумеющееся. – Уж простите меня оба, но, похоже, что демоны ищут именно тебя. Вряд ли бы они в такую даль забрались из-за моей никому не нужной личности.

А вот теперь страх проник в меня залпом, даже силы в голосе заметно прибавилось:

– А я?.. Подождите, Зельта! Хотя бы Сегора с собой возьмите – они убьют его!

Но она уверенно покачала головой:

– Нет, детей я люблю, но сразу предупредила, что со мной он не останется. И умирать я за него не стану. Справляйтесь сами. А меня даже боги поймут!

Я, захлебываясь злостью, кричала, хотя ведьма больше меня не слушала, а через короткое время вообще выбежала за дверь, даже забыв ее захлопнуть:

– Подождите! Подожди! Ах ты, старая стерва! Ребенка хотя бы спаси, ты же знахарка, богиней одаренная! Да как ты вообще можешь так поступать?!

Концом нашего знакомства стал удаляющийся топот копыт – ведьма и лошадку мою не постеснялась забрать. Поняв, что слушать меня больше некому, я завыла в потолок. Малыш проснулся и тоже разразился криком. А я не могла еще даже сесть, не то чтобы взять его на руки и тоже бежать в любом направлении. Закрыла глаза, попыталась дышать ровнее, чтобы успокоиться. С чего я взяла, что Зельта – добрый человек? С того, что добрые дела совершала? А как прижало – забыла о своей доброте и вспомнила только о собственной шкуре. Я не имела права ее осуждать, но кричащий беззащитный младенец не оставлял мне выбора. Я с закрытыми глазами проклинала ведьму и никак не могла это чувство побороть. Сейчас помощь Элвина я приняла бы безропотно, но за пару часов из Сердцевины добраться сюда даже дракон не сумеет, если вообще ощущает мое черное отчаяние на таком далеком расстоянии.