Глава 15

Во время пути нас с Аштаром не особенно охраняли, но мы и не пытались сбежать. По приезде меня пока отправят под домашний арест, поскольку обвинение Кеймара пока всерьез никто воспринимать не думал, у Аштара дела обстояли чуть хуже, но мы уповали на милость довольно добродушного Тирия и обещанное содействие Элвина. Герцога Кеймара конвоировал другой отряд. Сейчас силы были рассредоточены по разным направлениям: смерть главного врага положила конец войне, Седьмая Окраина пока остается подконтрольной Центрине территорией, но ее княжества могут против этого и возразить, а чума в виде небольших групп озверевших наемников Зохара еще шерстит по деревням – их выслеживают и беспощадно уничтожают. Все дни дороги я пыталась до конца осознать произошедшее: его больше нет! Этого страшного чудовища больше нет, и отныне Центрина не допустит, чтобы где-то появились ему подобные. В проплывающих мимо селах и мелких городах жители еще не знают о главном событии истории за последнюю тысячу лет, но уже скоро весть влетит в каждый дом – уж мои земляки определенно закатят самый грандиозный праздник в своей жизни. Или, подобно мне, тоже неделю будут пялиться в одну точку и пытаться осознать подобное счастье. О том, что у нас все последние столетия происходило, знали только мы и некоторые приграничные территории. И теперь в игру вступает та самая большая политика, о которой говорил Элвин: придется до каждого донести, что избавление от этой бесчеловечной заразы – подарок для всех, а не только для Седьмой Окраины.

Меня сразу увезли к Сао. К счастью, миледи была как обычно приветлива и не собиралась от меня избавляться до возвращения своего сына.

– А это кто? – ужаснулась она, взглянув в бережно несомый сверток. – Айса, ты уезжала от нас беременной?!

Я рассмеялась и вкратце объяснила, откуда при мне взялся очаровательный Сегорчик с ужасающим носиком. Она недовольно покачала головой:

– Это плохо, Айса. Репутация Майера все еще под большим вопросом, твое положение вообще висит на волоске, я уж не считаю этого глупого обвинения в убийстве дорогой Хинанды. Но ты усердно добавляешь слухов, что понесла от какого-нибудь демона. Прячь ребенка от людей, если не хочешь ухудшить нашу ситуацию. А лучше пристрой его в хорошую семью.

Я ее чаянья понимала, но усмехнулась в недоумении. Миледи Сао пока еще не поняла, что и меня от людей пока спрятали? Потому, если очень повезет, мы с малышом в их замке годами просидим – если не прогонят, конечно.

Вот только в этом предположении я просчиталась. Уже на следующей неделе после возвращения меня запиской вызвали во дворец. Императрица пожелала меня видеть, а ее приказ был выше домашнего ареста, который меня не особенно-то и принуждали соблюдать – Элвин так, почти формально распорядился, но ни одного стражника из дворца за мной приглядывать не оставил. Знал, что не сбегу – уж точно не дам врагам лишнее подтверждение моей вины. Но даже если мне разум откажет и я снова сорвусь в путешествие, то как раз Элвин меня разыщет в любом уголке мира.

– Боги, зачем я ей понадобилась? – возмущалась я, расстроенная необходимой встречей, хотя миледи Сао мои тревоги не разделяла – она вообще все меньше и меньше обращала на меня внимание, ожидая возвращения сына и его вердикта на мой счет.

* * *

Утром я вошла в покои императрицы и присела в реверансе. Как будто лишь вчера здесь была при нашем последнем разговоре, а несколько месяцев пролетели мгновением ока.

– Наконец-то ты угадала с цветом – у нас как раз голубой день! – вместо приветствия заявила Анабель.

Я выпрямилась и уставилась на нее в полном непонимании.

– Цвет, ваше величество? Вы имеете в виду цвет платьев ваших фрейлин?

– А что же еще? Ты ведь все еще моя фрейлина, не помню, чтобы тебя разжаловала!

Я от этого визита ожидала чего угодно, но только не подобного разговора. Анабель махнула рукой, чтобы все остальные вышли, а потом продолжила, слегка понизив тон:

– Я страшно злилась на тебя, Айса, что ты ослушалась моего приказа! Но теперь, на фоне последних событий, понимаю, что ты это сделала ради собственного спасения – герцог пытался тебя отравить, а затем и убить руками Телланы! Я только теперь поняла, что мы с ним тебя пытались задержать в столице, преследуя прямо противоположные цели: он – ради твоего убийства, я – ради вашего с Элвином счастья.

Только не закатывать глаза к потолку – это неуместно! Даже если слышишь подобное – ни в коем случае не закатывать глаза! А, черт с ним, глаза мои все-таки сами закатились. Императрица не сдается. Может, именно поэтому она и стала императрицей: не договорится, так силой дожмет? Но я постаралась взять себя в руки и переспросить:

– Я снова фрейлина, ваше величество?

– Не снова, а продолжаешь ею быть, – поправила она с хитрой улыбкой. – Я много чего о тебе плохого думала, но в обвинения Кеймара не верю – они нелепы! Ты ведь жалкая княжна, ты не могла убить Хинанду, даже если бы захотела. Давай же, иди, собирай вещи – твоя комната ждет тебя! А мы завтра ожидаем подробного рассказа – ведь ты собственными глазами видела, как бравый солдат Шестой Окраины отважно убил тысячелетнего демона! Впереди только балы, радость и счастье, империя очнулась от страшного кошмара, а ты была свидетельницей самого переломного момента!

Методы герцога Кеймара по моему уничтожению и то гуманнее. Ее компания была мне неприятна, но стенать я смысла не видела – раз надо, то послужу, не переломлюсь. Но вот куда мне пристроить Сегора? Оставить на миледи Сао, нагло воспользовавшись ее безотказностью?

Я разыскала Мариту. Она втащила меня за руку в свою спальню и полчаса орала, как я посмела ее бросить без объяснений. Выслушала ее спокойно, обняла и поторопила:

– Переходи уже к тому, что тебя на самом деле печалит, Марита. Ты видела Аштара?

– Видела, – она поникла и рухнула в кресло. – Его держат под стражей, но невесту к нему пускают. Он настроен на хорошее разрешение, а я боюсь. Пусть летит к чертям этот титул, лишь бы улетел не с его головой…

Я подалась к ней:

– Ну не казнят же его за то, что он собственного отца убить не смог? Не совсем же здесь звери!

– Серьезно? – она изогнула рыжую бровь. – Видать, ты давно здесь не бывала и подзабыла о местном безразличии к чужим эмоциям. Его обвиняют в том, что он и в первый раз Зохара живым из дворца выпустил, мол, из-за него война не была закончена еще до ее начала. Еще в нарушении приказа. Он покинул расположение своего отряда. Но и это бы ничего. Понимаешь, когда он принял титул шелле, то от отца отрекся, хотя до конца этого не осознавал. И сделал это ради меня! Я думаю, что несу ему только беды, лучше бы он меня вообще не встречал – счастливее бы был.

– Вот подобное я понимаю, – я невесело рассмеялась. – Но если герцога осудят, тогда и его приказы поставят под сомнение.

– Осудят, – уверенно кивнула подруга. – Он виновен в военном преступлении, из-за него три наших с тобой земляка погибли. И его нужно осудить, тогда с Аштара хотя бы снимут обвинение за неисполнение приказа. Буду верить Элвину – он пообещал, что сделает все возможное, но титул тот точно не сохранит. Ничего, переживем. Я в нищете и раньше жила, мне не привыкать. А вот ему придется.

– Зато освободишься от этой службы, – я припомнила о своих волнениях.

Но Марита не согласилась:

– А мне здесь нравится. В смысле, не во дворце, не с этими снобами с их высокомерными замашками и непонятными мыслями, а служить при Ирте. Она замечательная! Вот ведь жаль, что демонам запрещено носить короны, такая императрица быстро бы здесь порядок навела.

Перед уходом я рассказала Марите о малыше-зверолюде. Она обещала посодействовать. Я уж подумала, что пустые слова, но оказалось, что нет – у нее был прекрасный план.

Марита меня еще ненадолго задержала, вспомнив и неожиданно звонко завизжав:

– Зохар сдох! Ты это уже уложила в своей голове, Айса? Его больше нет! – и бездумно прижала пальцы к шраму на щеке. И вдруг неожиданно разревелась – возможно, от счастья. Или она наконец-то освободилась от застарелого страха, который никогда не утекал полностью из ее крови.

Я погладила ее по волосам, лишь обозначая, что нахожусь рядом и полностью понимаю ее чувства. Если бы Зохар погиб от моей руки, то я бы оправдала обещание, данное старой ведьме. Этого было бы достаточно, чтобы доказать ценность своего существования. Но судьба распорядилась иначе – заслуженную славу получил самый простой и безграмотный солдат. Зато его имя запомнят на века.

* * *

Мне следовало ехать к Сао собирать свои вещи, вечер уже был поздний, а утром опять придется изображать из себя великосветскую даму и хихикать над шутками Анабель – а для этого следовало набраться сил. Но я решила потратить еще полчаса и постучала в комнату Элвина. Он оказался на месте. Я выпалила, пока не услышала обвинения:

– Я не нарушала распоряжение о домашнем аресте, милорд, за меня его нарушили!

– Знаю уже, – он с улыбкой сложил на груди руки и облокотился на дверной косяк. – Зайдешь?

– Нет, – я, наоборот, отступила. – Я пришла спросить еще раз – неужели герцог Кеймар будет в самом деле казнен? Как вы посмотрите в глаза Верану и Витаю после этого? Мне жаль, что он увидел во мне врага, но я не представляю, что с этим сделать.

– Мне не придется смотреть им в глаза, Айса. Я собираюсь уехать в Седьмую Окраину сразу после того, как здесь все проблемы уладятся, и Тирий осознает уже наконец-то себя настоящим императором – возможно, в мирное время ему будет проще с этим смириться. Поедешь со мной? Разве тебе не с самого рождения предначертано быть постельной утехой великого князя Седьмой Окраины?

Я рассмеялась, решив сделать вид, что восприняла как шутку:

– Пока очень сложно представить такое понижение вашего статуса, милорд. Но в моих родных краях в самом деле очень нужен мудрый, спокойный и справедливый глава – только такой поможет залечить все раны. Но я все же о герцоге. Неужели с ним никак нельзя договориться?

– Нельзя, – отрезал Элвин. – Ты ведь достаточно все понимаешь, чтобы не заставлять меня взвешивать твою жизнь и чью-то еще? Возможно, если я женюсь и воспроизведу на свет дракона, тогда и все недовольные решат отпустить удила. А я не женюсь, пока ты здесь, я физически не могу смотреть на других. И гадюка Анабель очень хорошо это понимает, потому будет держать тебя постоянно вблизи от меня. На самом деле это она во всем виновата – родила бы наследника, от нас с тобой все бы отстали. Уехали бы тогда вдвоем и были бы счастливы.

Забыв попрощаться, я побрела по коридору от него. Элвин стал хладнокровным и жестоким, никогда раньше в нем не водилось такой безапелляционности. Но у меня все равно голова кружилась от прекрасного будущего, которое он предлагал – быть вместе, где угодно, но вместе, неужели можно придумать что-то лучше? И восстановление Окраины – довольно важная миссия для моей теперь долгой жизни. Но маленькое препятствие перечеркивает все счастливые планы. И я очень сомневаюсь, что в том виновата именно Анабель. Ведь для зачатия наследника в ее постели нужно присутствие законного супруга. Скорее всего, мягкотелый Тирий не может с собой совладать, если даже Элвин, отличающийся поразительным самоконтролем, в этом вопросе сдался и не хочет других женщин. Вот император и тратит все свое время либо на дела, либо на общество Ирты.

* * *

Утро следующего дня началось с так называемого женского завтрака. Мы сопровождали Анабель в столовый зал, туда же она приказала притащить Ирту и Элвина. Ничего не меняется! Демоницу я не видела после приезда, потому ее огромный живот произвел на меня почти пугающее впечатление – она, раньше стройная и изящная, передвигалась теперь с большим трудом и явно не испытывала удовольствия от такой необходимости.

– О, госпожа Ирта! – императрица имела первостепенное право начинать их перепалки. – Разве вам не пора уже избавиться от бремени? Все сроки, по нашим подсчетам, прошли!

– Видите ли, ваше величество, наше племя не привыкло спрашивать разрешения, потому мой ребенок появится на свет тогда, когда захочет появиться!

– Понятно. Я только о вас беспокоюсь – с каждым днем вы все меньше напоминаете женщину. Проходите первая, сударыня, устраивайтесь поудобнее. Возможно, вам следует занять сразу три стула? Мы не будем в обиде!

Пока все со смехом рассаживались, Ирта наклонилась ко мне и прошептала:

– Зайди ко мне, когда освободишься. Марита передала мне твою просьбу – все устроим. Ребенок будет под присмотром, Тирий уже отобрал десяток лучших в империи нянек, им хоть армию младенцев сверху моего подкинь – не заметят. И у тебя получится навещать его в любое свободное время. Сколько ребенку-то?

– Какому ребенку? – расслышала Анабель.

– Моему, – скривилась Ирта в ее сторону. – Пытаюсь посчитать – сорок одна неделя или сорок три. Но мы ж, девицы необразованные, так с ходу и не сообразим. Ваша светлость, – она на той же ноте обратилась к фрейлине Норе, – будьте любезны, передайте пирожные. Мои тройняшки едят за четверых!

Элвин тоже появился, но с парой. Мы все замерли, когда он вошел в компании очаровательной драконицы. Девушка была молода, хороша собой, но явно смущалась от того, что оказалась здесь. Элвин мягко подтолкнул ее к столу со словами:

– Не возражаете, ваше величество? Я встретил Кайтану, когда бежал сюда, и подумал – хотя бы ею прикроюсь, раз меня так отчаянно зовут на женский завтрак, а я все еще слабо напоминаю женщину.

– Да с чего бы мне возражать? – Анабель сурово свела брови. – Присаживайся, дорогая Кайтана, хотя я тебя и не приглашала… Эй, подайте ей приборы! Элвин, дорогой, садись ближе к Айсе – вы ведь с ней такие близкие друзья!

– Что бы я делал без ваших мудрых советов, ваше величество? Я же до своей подруги через стол докричаться не смогу, если захочу с ней поговорить. Айса, ты меня видишь и слышишь? Ну надо же! И я тебя тоже!

И нагло уселся рядом со своей спутницей. Я скрыла усмешку. Теперь понятно, он притащил сюда бедную Кайтану лишь для одной цели – вывести Анабель из себя. Никаких других целей. Но с Кайтаной он был предельно галантен. И я не почувствовала ни единого укола ревности – видимо, нутром улавливала, что для ревности повода нет. А потом запоздало испугалась этой уверенности – этого повода наверняка больше никогда и не будет.

Мне пришлось трижды повторить про подвиг всех моих товарищей в полуразрушенной крепости, про заминку Аштара я пропустила, но зачем-то рассказала о том, как замер его отец, не в силах нанести последний удар. Эта часть истории никем не была понята или не пришлась им по душе, поскольку они замолчали и будто ждали, когда я добавлю еще хоть что-нибудь, чтобы сразу стало ясно, к чему я клонила. Но Ирта прошептала:

– Не смог… Стольких людей загнобил, а родную кровь тронуть не смог… Демоны! – и прижала руку к своему животу.

Императрица решила и в этой теме попытаться ее уязвить:

– Намекаете, что драконы к своим детям относятся как-то иначе, госпожа Ирта? Ничего подобного! Только драконы притом в своих подвалах невинные души десятками не губят! – она выждала паузу и уточнила: – Отчего же вы молчите, аргументы закончились?

Но Ирта прижала руку еще сильнее и болезненно скривилась. Теперь и мне показалось, что без язвительной реплики она могла бы оставить этот разговор лишь в том случае, если сейчас о том думать не может. Элвин вскочил на ноги, бросился к ней.

– Что? Ирта, что? Начинается?

Она что-то прошептала ему, после чего он помог ей встать, но потом плюнул на неуверенное сопротивление и поднял на руки – побежал с нею на выход в коридор. В мертвой тишине Анабель медленно поднялась со стула. Не говоря ни слова, развернулась и направилась к другой двери. Мы с остальными фрейлинами оставили пирожные и поспешили за императрицей.

Это был морально тяжелый день. Анабель шагала в своих покоях из угла в угол, а мы вчетвером помалкивали и просто наблюдали за ней, готовые услышать и исполнить какое-то распоряжение. Но она не говорила вообще ничего. Часами. Просто металась в каких-то своих мыслях, падала на кушетку, через мгновение снова вскакивала. И в какой-то момент мне стало ее жаль. Я подошла, тронула ее за руку и тихо спросила:

– Может, вам воды принести? Или приказать подать ужин, ваше величество?

– Не сейчас, Айса, – с трудом выдавила она.

Я не могла понять, отчего она впала в такое бешеное расстройство. Ведь она уже девять месяцев знала, что Ирта беременна – и этот день обязан был наступить. Но Анабель как будто была ошеломлена, словно до сегодняшнего дня надеялась, что фаворитка мужа будет носить свое чадо десятилетиями.

Конец метаниям наступил поздно ночью, когда в покои императрицы доставили новости. Слуга вложил записку в руки открывшей ему Норе, низко поклонился и мгновенно испарился за дверью. Фрейлина развернула листок и дрожащим голосом оповестила:

– Госпожа Ирта родила сына, ваше величество… – она замолчала, сглотнула и прохрипела почти неслышно: – Дракона. Мальчик здоров и силен.

Анабель выпрямилась, подняла подбородок и вдруг улыбнулась, чего я точно от нее не ожидала.

– Вот и славно. Как себя чувствует его мать?

– Все в порядке, ваше величество.

– Хвала богам, – Анабель обвела нас спокойным, хоть и усталым, взглядом. – Спасибо вам всем, что были со мной сегодня – я очень разволновалась и не могла прийти в себя. Я не люблю об этом говорить, но всем и так понятно: если бы с ней случилось что-то плохое, то и императора больше бы не было. Сегодня могла произойти беда для всей империи, которая наконец-то обрела мир. Но богиня нас всех уберегла. Я отпускаю вас на завтра в честь такого события! Вы свободны, и еще раз благодарю за терпение.

Мы поклонились и поспешили оставить ее одну, раз так пожелала. Вообще-то, даже если Анабель рисовалась и лукавила, в самой сути она права, я почему-то об этом не подумала. Роды ведь бывают сложными, а рожать дракона – я даже не представляю, что испытывает женщина, воспроизводя на свет самое могущественное существо этого света. А от жизни Ирты зависит благополучие его величества. Сама молодая мать наверняка расстроена – я вспомнила, что она мечтала о маленьком демоненке.

Мне пришлось отложить визит к Ирте и оставить Сегора еще на несколько дней под крылом Сао. Сейчас во дворце начались хлопоты поважнее.