Глава 16

В свободный день я побоялась уезжать из дворца, поскольку так и ожидала, что Анабель в любой момент передумает – и нас же отчитает, что не оказались под рукой. Напряжение от ее странной речи все еще не отпускало. Но лучше бы я выбрала другой вариант: императрица обо мне и не вспомнила, зато поздним вечером нагрянули старые друзья – и как раз с ними мне встречаться совсем не хотелось. Я прятала глаза, когда пропускала братьев Кеймаров в комнату. Но, поскольку они разговор не начинали, пришлось произнести:

– Веран, Витай, мне очень жаль…

– Прекрати произносить эти пустые слова! – неожиданно агрессивно рявкнул Витай, чего за ним никогда не замечалось. – Мы уже устали их слушать! Наш отец – шелле! Почему с ним обращаются как с преступником?!

– Потому что он – преступник, – прошептала я. – Витай, люди погибли…

Он перебил меня, резко вскинув руку:

– Знаю, он совершил ошибку! Отец вообще никогда не занимался военным командованием, он вызвался добровольно, поскольку демоны просочились во все концы империи. В каждой важной точке обороны были нужны центринские командующие, чтобы организовать силы союзников! И отсутствие у него опыта привело к этому страшному результату, но казнь… Ты действительно считаешь, что Элвин не перегнул?!

Я опустила взгляд и промолчала о том, что не просто так герцог вызвался ехать именно в те края – и в точности сразу после моего побега. Он мог предположить, что я отправлюсь домой и по пути обязательно навещу великого князя Шестой Окраины, поскольку имельцы его очень уважают и всегда считали возможным сюзереном. Наша с ним встреча была и случайной, и вполне ожидаемой одновременно, хоть направление моего пути Кеймар не в точности угадал. Он ждал меня, попутно решая другие задачи, и когда я оказалась в его руках – не растерялся. Просто все вышло из-под его контроля: ослушание Аштара, моя сила, появление Элвина – это все он предусмотреть не мог. Но его дети даже не размышляют об этом, им и в голову не приходит, что мы сейчас говорим об одном из сильнейших магов империи, который определенно мог задержать Зохара еще на подходе к полуразрушенной крепости. Но смысла толковать об этом я не видела – не услышат, потому что у каждого всегда своя правда.

Веран говорил чуть спокойнее брата:

– Айса, ты обязана помочь. Ты должна нам. И нашему отцу должна – именно его письма в университет помогли нам разобраться с твоей силой и увеличить ее.

Мне очень не понравилось, как это прозвучало. Не ожидала, что Веран заговорит не о дружбе, не о поддержке, которую мы по умолчанию должны друг другу оказывать, а о долге, взыскать который они и пришли. Возможно, дворцовая жизнь с ее звериными законами за несколько месяцев изменила и таких славных ребят? Но право требовать они все же имели – я им должна. Потому села на стул, смиренно сложила руки на коленях, а посмотрела на обоих твердо, готовая слушать предложения:

– А чем могу помочь именно я?

– Поговори с Элом, – Витай смотрел с надеждой. – Поговори с ним, императором и императрицей от имени человека, который там был и сам едва не погиб. Скажи, что лично ты не держишь такого зла, чтобы согласиться с казнью! Скажи, что прощаешь его за ошибку – в военное время подобные ошибки происходят на каждом шагу, просто их не предают такой огласке. Да, он совершил преступление, но именно ты просишь о помиловании, как одна из жертв этого преступления.

– А если я уже пыталась, но Элвин меня даже слушать не стал? – я смотрела Витаю в глаза, чтобы видел – я говорю чистую правду. – Он стал намного жестче, чем был прежде, я будто его заново узнаю.

Веран наклонился ко мне, сжал челюсти на миг и проговорил спокойно, но с ощутимым нажимом:

– Тогда найди другие слова, княжна Имельская. Иначе мы поднимем всю грязь, которую про всех вас знаем: о вашей дурацкой помолвке, о Майере и невесте наследного принца, о том, что Элвин если и женится, то не по любви. Поверь, список желающих выйти за него замуж сразу сократится. Например, Кайтана никогда на подобное не согласится – она слишком тонкая и романтичная натура, чтобы на целую вечность подписаться быть опостылевшей куклой с фамилией Ео, на которую муж даже смотреть не хочет. Я обещаю тебе: если ударят по нашей семье – мы утащим за собой всех, кого успеем.

– Зачем же такие угрозы? – я не испугалась, а поежилась от неприятных эмоций. – Ведь Майер и Элвин – ваши друзья!

– Друзья ли? – он посмотрел холодно и выпрямился. – Вот и проверим. Мы не знаем точно всех подробностей, но уверены в одном: наш отец – самый порядочный и преданный короне человек на белом свете. И если теперь в Сердцевине казнят таких, то есть ли вообще смысл говорить о справедливости?

Они ушли, оставив этот вопрос висеть в воздухе. Мне очень не понравился их шантаж, поперек горла встала каждая ледяная интонация – так говорят люди, которые уже не ищут компромиссы, а готовы беспощадно рубить и отсекать больные места. Однако гнев мой не вырвался наружу, он быстро утих и улегся в душе, превращаясь в спокойную мысль: вероятно, на их месте от отчаянья я вела бы себя так же. Я для своих родных и не такого наворотила. Потому вздохнула, оправила платье и пошла к Элвину, чтобы попытаться еще раз.

Но слов придумать не могла, потому замерла перед дверью, еще раз взвешивая и прикидывая аргументы. Уже наступила ночь, потому меня не тревожили возможные свидетели. Но простояла я так довольно долго, а потом вздрогнула, расслышав смешливый голос изнутри:

– Долго еще ждать, Айса? Заходи уже. Я не буду к тебе выходить – надоели короткие разговоры в коридорах. Заходи, зачем бы ни пришла.

Я слишком успокоилась – Элвин не уловил моего намерения и придумал какие-то другие мотивы для моего визита. И от этой мысли я порядком разволновалась. Но глубоко вдохнула, сделала шаг и толкнула дверь.

Почти сразу ощутила себя дурехой, заблудившейся в сказочном лесу. Ведь я часто задерживалась в этих дверях, но ни разу не делала последний шаг. Последний шаг – на фоне тяжелеющего между нами пространства звучит двусмысленно. Я сглотнула, бегло осмотрелась и немного поразилась достаточно простой обстановке: его спальня выглядела лишь слегка изысканнее моей. Но кто я? Формально – пока еще фрейлина и невеста дракона, но на самом деле никто. И этот факт, к сожалению, никем не скрывается, его нагло бросают мне в лицо при всякой возможности. И кто стоит передо мной? Я, испытывая к Элвину глубокие и болезненные чувства, иногда просто забываю, кем он является.

– Почему ты так рассматриваешь меня, Айса? Боишься сказать, как сильно соскучилась?

– Боюсь, милорд, – я собралась. – Но не этого. Непредсказуемости, которая здесь идет буквально ото всех. Хорошо ли чувствует себя Ирта? А ведь родился ваш племянник, от души поздравляю! Вот только Анабель очень странно отреагировала на роды…

Он отвел взгляд к окну, ответил неопределенно:

– Еще бы она отреагировала хорошо.

– Вы о чем? – я подступила к нему.

– Ни о чем конкретном, просто прикидываю. Раньше у нее была одна непобедимая соперница, а теперь их стало двое – счастье Тирия сложно описать словами, а Ирту он теперь любит еще сильнее, если такое вообще возможно. Если Анабель в ближайшее время не забеременеет, а для того все меньше шансов, то ее могут объявить бесплодной – под этим предлогом выслать из дворца, чтобы глаза не мозолила, тогда император женится снова – и его новая супруга, по крайней мере, уже не посмеет даже косо взглянуть на Ирту, если будет умна.

– Выслать? – я ужаснулась. – Я-то поверила ее волнению за Тирия, но про такое даже не подумала. И подобное возможно?!

Он усмехнулся:

– Ты возмущена из-за того, что вы с императрицей стали большими подругами?

– О, вряд ли, – улыбнулась и я. – Просто опасаюсь, что теперь ее дурной нрав станет еще дурнее. Но хотя бы стало яснее ясного, почему она так хотела себя обезопасить – оказывается, есть чего опасаться. Просто у Анабель хватает ума никогда не злить самого супруга, она свои выкрутасы устраивает только вне его присутствия. Бедняжка, на самом деле. Печальная судьба. Вот и завидуй после того тем, кто рожден быть драконами.

– Собираешься снова уносить ноги от этой бедняжки, чтобы тебя не сгрызла? – Элвин иронично глянул на меня.

– Не собираюсь, – призналась откровенно. – Наоборот, возможно, ей нужна самая обычная поддержка, а не льстивые речи и экивоки. Самое обыкновенное человеческое тепло, которого в этом замке еще поискать. Я подумаю, что могу с этим сделать. Но сейчас пришла для другого разговора.

– Садись, – он махнул рукой, приглашая меня занять кушетку. – Вина?

– Не откажусь, милорд, разговор будет сложным, – немного помешкав, я сразу же перешла к сути – чем быстрее сформулирую, тем скорее почувствую себя легче хоть от какого-то решения. – Милорд, я сама зла на герцога Кеймара, но я не считаю, что его казнь – правильный выбор. Неужели с ним никак нельзя договориться?

– Можно, – удивил Элвин, протягивая мне бокал. – Я пересказал ему все подробности о смерти Хинанды. Он подумал и согласился с тем, что населению о настоящей причине войны узнать ни в коем случае нельзя. Это произошло еще в конце прошлой недели. Потому ты больше не под арестом. Кеймар – очень верный империи человек, все прекрасно понимает. И в крепости бы подобного не сказал, не будь он загнан в угол.

– А мне сообщить вы просто забыли? – немного вскипела я, однако сразу притихла, поскольку моя обида в данной ситуации не была важна: – Но тогда зачем казнь?

Элвин медленно вдохнул и произнес словно нехотя:

– Потому что после этого он повторил, что не остановится, пока ты жива. Что вся его жизнь стоит меньше одного слова моей матери, и что он только убедился в том, что она была права. Мы с тобой всегда оказываемся рядом, что бы ни произошло. Сами боги сталкивают нас лбами, как бы мы ни пытались друг друга избегать. И он чертовски прав, как всегда с ним и происходит, я не знаю людей мудрее и опытнее него. За это и умрет.

– Жестоко, – заметила я. – Так найдите другое решение. Женитесь, в конце концов! И тогда от нас с вами все отстанут!

– Эта шутка с каждым разом звучит все смешнее, Айса.

– Какая шутка? – не поняла я. – Про женитьбу?

– Ты лучше осуши бокал до дна, я хочу, чтобы ты была готова услышать единственный разумный вариант. – Он стоял возле окна, но я чувствовала слишком пристальный взгляд. И после долгой паузы его голос зазвучал мягче и тише: – Айса, ты не могла об этом не подумать. Герцог Кеймар из всех твоих ненавистников – самый опасный враг. Но и он опустит руки, если поймет, что поздно – моя связь с тобой уже нерушима. После этого по тебе уже не ударит, чтобы не ударить случайно по мне. На слово он мне не поверил. Зато добавил нечто приятное. Глупо радоваться мелочам при таких проблемах, но я как мальчишка продолжу радоваться, пока не надоест.

– Не поняла, что же такого он добавил? – я нахмурилась и отставила пустой бокал на стойку.

– Девственница, – припечатал он бархатным тоном, как если бы боялся меня этим словом испугать. – Он – сильный маг, помнишь? Такие вещи угадывает безошибочно. И никакие клятвы его не переубедят в том, что никто и никогда не получал твою полную взаимность – ни я, ни Майер. Я был с ним достаточно откровенен – рассказал про нашу ночевку в охотничьем домике и о том, что в нашей страсти тогда уже не было никакого дополнительного смысла… ну, кроме самой страсти. Однако Кеймар считает, что я готов плести что угодно, потому что уже вышел на охоту и теперь мне просто не хочется останавливаться.

Мои скулы обдало жаром, но, чтобы скрыть возмущение, я подскочила на ноги и выкрикнула нервно:

– Так и чего он хочет? Чтобы мы явились к нему и на его глазах занялись любовью? Тогда он успокоится?!

– Ого… как заманчиво это прозвучало. Но нет, делать это на его глазах вовсе необязательно.

Я очень разозлилась именно на Элвина. Сначала шагнула к двери, чтобы убежать отсюда и потом в спокойствии обдумать нескромный намек, но не выдержала и выпалила:

– А вам, я смотрю, это очень по душе пришлось! Отчего же? – до меня дошла следующая мыль, потому и кровь застыла, зато голос сделался тише: – Подождите… Вы сейчас меня шантажируете? Или жизнь отца наших близких друзей, или мой очередной отказ? Милорд, да как вам вообще пришло в голову загонять меня в угол?!

– Я загоняю? – Элвин почему-то улыбался. – Кажется, это делает богиня, или кто там еще с таким великолепным чувством юмора? Но, Айса, хватит уже нагнетать. Неужели тебе непонятно, что друг от друга у нас с тобой дорог уже не будет?

Я за мгновение скисла, поскольку возразить было нечего. И ответила едва слышно:

– Понятно. Всё мне понятно. Но еще мне ясно, что во мне теперь достаточно от драконов – я буду привязываться к вам еще сильнее. С каждым днем – сильнее и сильнее. Но ведь и человек во мне остался. И та маленькая романтичная девочка очень не хочет до конца своих дней называться вашей любовницей. Она не хочет смотреть, как другая женщина рожает вашего сына. И метаться по своей комнате, как Анабель, не зная, на чьем плече приткнуться, чтобы хоть немного заглушить боль. Я слышу, насколько глупо это звучит, Хинанда об этом хорошо говорила. Я ушла от страшной судьбы, заполучила новую, а мне, как всем жадным до эмоций людям, все не ладно. Я была бы рада сблизиться с вами уже после вашей свадьбы и рождения сына, чтобы наше начало было концом всего, что было до меня. Нелепо звучит, да?

– Достаточно нелепо, – согласился он. – Айса, ты меня тоже пойми – я уже тебя нашел. Все будто оглохли и ослепли, не хотят признавать очевидного. Я все еще не женился, потому что не уверен, что выдержу и последую тому идеальному плану, который ты нарисовала.

Я все же пошла к двери, не зная, что еще сейчас можно сказать, но была остановлена резким вихрем воздуха. Элвин метнулся наперерез, вынудил врезаться в него, перехватил меня руками и с силой прижал к себе. Я зажмурилась, но в оглушающей тишине расслышала стук. Он просто заставлял меня слушать его сердце, тоже не видя больше смысла в словах. «Слушай, Айса, впитывай, признавай, – будто говорило это молчание, – ты можешь бежать куда угодно, но от этого стука уже не спрячешься, он будет колотить по твоим барабанным перепонкам даже на другом конце света, вытрясая из твоего ума все разумные аргументы».

И вдруг стало просто и понятно. Потому я отодвинулась, посмотрела снизу в глаза с вертикальными зрачками, поднялась на цыпочки и поцеловала, увидев полную обескураженность во взгляде. Не дожидаясь вопроса, пояснила:

– Ты прав, чертов Элвин Ео. Ты всегда прав. Я люблю тебя. Я уже разрушила этим твою жизнь – и теперь мне осталось только решиться поставить клеймо на твою судьбу, которое даже посторонние маги распознают. Мы не поженимся – мы ведь не можем допустить, чтобы грубые игры императрицы привели к ее победе. Я уеду с тобой куда угодно, но давай это сделаем после того, как у тебя или Анабель родится наследник. Вот тогда мы плюнем на всех и вся – и просто будем счастливыми. Только никогда не называй меня фавориткой – и я со временем научусь притворяться, что это слово ко мне не относится.

– Айса, – он говорил с трудом, не желая выпускать меня из объятий. – А ты на наше счастье хоть пару лет отписала? Не забыла, что драконы все делают неспешно? Люди не могут столько ждать.

Я скрыла грустную усмешку. Да, из-за всех перипетий я забыла сказать ему важную новость – теперь я запросто могу и подождать сколь угодно долго. Но решила сказать другое:

– Тогда поспеши.

– Хорошо. Завтра же устрою официальную помолвку с Кайтаной, – он почему-то начал улыбаться, наблюдая за мной. – А послезавтра на ней женюсь. Следующей весной мы с тобой будем править Седьмой Окраиной. План одобрен?

– Только не с Кайтаной! – очнулась я. – Она, похоже, очень хорошая и ранимая девушка – ты ведь ее используешь и бросишь!

– Что и требовалось доказать. – Мне было непонятно, почему он так веселится. – Сама мне укажешь на ту, с кем я буду зачинать наследника? Или на мой выбор положишься?

– Элвин! – прикрикнула я. – Ты меня на ревность проверяешь? Нашел время!

– Слушай, – он со смехом прижимал меня теснее. – У меня созрел план получше. Давай я вообще со всеми женщинами дворца пересплю – какая-нибудь точно понесет. Идеально? Дашь мне недельку? Анабель оставлю на закуску, она мне как-то совсем поперек горла. Но я смогу, я вообще многое могу.

– Очень смешно!

– Что, опять придираешься?

– Твой сын должен быть законным наследником, а не от чужой жены или какой-нибудь служанки! – напомнила я, будто бы всерьез его предложение осмысливала.

– А-а, то есть я еще и жениться на них по очереди должен? Дашь мне пару недель? Дольше нельзя, а то бедный Кеймар сгниет в темнице.

– Отпусти, Элвин, ты сегодня невыносим!

– Это потому, что сегодня самый счастливый день моей жизни. Ты наконец-то призналась. У меня от твоего сопротивления уже хроническая тошнота развилась, но одно слово – и мгновенно отпустило.

Я бурчала недовольно ему в грудь:

– Вот ты рассказывал, что драконы в таком состоянии тупеют, теперь вижу своими глазами. Замолчи уже.

– Заставь меня замолчать, – сказал и посмотрел в глаза в нетерпеливом ожидании.

Теперь не я поцеловала его – у Элвина выдержка закончилась. Он целовал меня так сладко, так настойчиво и жарко, что я уже была готова сама согласиться на что угодно и потянуть его к постели. Но мы стояли там, прямо возле двери его гостиной, и наслаждались, наконец-то добравшись друг до друга. Возможно, миновали часы, но так лишь могло показаться – мы нырнули со скалы в бездонное озеро и радостно в нем тонули.

Люблю же. А как такого не любить? И каждой клеткой тела чувствую, что рассказы о страсти, которые я слышала от демонов, были ничуть не преувеличенными. Она бывает настолько невыносимой, что подкашивает ноги, выбивает из груди стоны, но требует еще и еще, как животное, не способное насытиться.