Глава 19

Под усилиями всех причастных Аштару удалось избежать казни и самых жестких обвинений. Но титул шелле он сохранить не мог. Судя по всему, демон не особо-то и расстроился на этот счет. Благодаря за помощь Элвина, он сказал ему о планах: что уедет с Маритой куда-нибудь подальше и попытается выстроить жизнь заново. Он – прекрасный боец, сможет устроиться на службу и прокормить свою неизбалованную благами возлюбленную. Лишь бы она ему лицо не расцарапала, когда застанет с очередной любовницей.

Навестила малыша Сегора, а потом и с Маритой смогла эти планы обсудить – узнать, хочется ли ей все еще стать женой Аштара, который потерял статус, зато остался тем же восхитительным молодым мужчиной, на которого в период настоящей беды определенно можно положиться. Но подруга меня удивила:

– Я бы уехала! Но госпожа Ирта очень расстроилась – попросила задержаться. Няньки няньками, слуги слугами, но мы с ней на самом деле сдружились. Я даже понимаю, почему она так не хочет меня отпускать. Здесь, во дворце, трудно выжить настолько прямолинейным особам, а мы с ней общий язык нашли – видать, ей пришлась по душе моя деревенская простота. Она ведь и сама из глубинки. Аштара не высылают, но он так мечтает уехать – и пока вынужден остаться из-за меня. А я больше не уверена, что я – достаточный для него повод, чтобы хоть что-то терпеть.

– Надо же, какие странные союзы здесь заключают, – заметила я задумчиво, имея в виду рассказ о дружбе Ирты с Маритой. – То есть ты остаешься ее фрейлиной. А я, похоже, тоже от этого скрыться не сумею. Мое положение уже десять раз поменялось, но от этой должности я никак не могу отделаться.

Она сразу догадалась:

– Майер сообщил о разрыве? И что, теперь над тобой смеются?

– В лицо и больше не скрывая, – я призналась со вздохом. – Так и будет продолжаться, пока Элвин снова не сообщит о следующем изменении моего положения. Тогда мне в лицо смеяться перестанут – начнут хохотать над ним.

– И что же, вы действительно поженитесь? – глаза Мариты заблестели.

– Не знаю, подруга. Честное слово, я не знаю. И даже рада, что у него много дел и пока некогда заниматься личными вопросами.

* * *

Я устала ждать, когда Майер остынет, и решила помириться с ним любым способом. Для того всегда, едва мне выпадала хоть пара часов свободного времени, ехала к замку Сао и пыталась пробиться внутрь. Хорошо знакомая мне охрана улыбалась и почти застенчиво объясняла: не положено меня пропускать. Я смотрела на их виноватые лица, старалась докричаться до него по имени, а затем уезжала, чтобы в ближайшее время вернуться вновь.

Притом Элвина он принимал! Между ними тоже ненадолго пролегла пропасть – и ничего же, смогли преодолеть. Сам Эл заверял, что лучший друг почти остыл: он чувствует обиду от предательства, но на самом деле уже понимает, что злиться именно на меня значительных причин нет. Он просто злится – оттого что произошло и как именно это произошло, пытается с этим смириться и принять, а ярость направляет на того, кто оказывается подходящей мишенью. И раз я сама настойчиво требую аудиенции, так мне мишенью и быть. Элвин смеялся над моими попытками, убеждал, что и без того рано или поздно все уладится, но я выбрала, чтобы это произошло рано, потому и не сдавалась.

Поняв, что вежливая и доброжелательная охрана тоже сдаваться не намерена, поскольку жалование получает с той стороны замковой стены, я решила бить напролом. То есть явилась посреди ночи и с помощью демонских петель перебралась через каменную ограду во двор. Устала от этого маневра, но отряхнула кожаные штаны и подошла к светящимся окнам. Еще один подъем в воздух я определенно выдержу. Аккуратно используя волны, подобралась к окну, прочно встала на выступ и заорала без стеснения:

– Тук-тук, Майер, я здесь!

Створка окна распахнулась, и изнутри на меня глянуло заспанное женское лицо в милом колпачке.

– Айса, дорогая, ну что ты такое устраиваешь?

– Ой, миледи Сао, я, кажется, окошком ошиблась! – поприветствовала я ее радостно. – Получается, окно вашего сына правее?

– Ну да, – она не сдержала улыбки. – Таких настойчивых бывших невест еще поискать! Но зря ты пришла… прилетела? Как ты вообще сюда забралась? В общем, зря! Сынок не хочет говорить с тобой, потому что в принципе пока не хочет об этом говорить. Но я ему рассказала, как ты ночами возле его постели сидела и что спасли вы его с Элвином на пару. Он – благодарный мальчик, просто сейчас неподходящее время.

Я перемещалась по выступу вправо, продолжая болтать с этой милейшей женщиной:

– Понимаю ваше беспокойство, он и так настрадался. Но как раз сейчас Майеру нужны верные друзья – хотите верьте, хотите нет, но я точно в их числе.

Она с улыбкой вздохнула:

– Даже если б не была, то отвоевала бы себе это место. Вы, имельцы, все такие, или ты получилась самая обветренная?

– Все! – заверила я с гордостью за весь род. – Как поживает милорд Сао?

– Хохочет с кровати. Айса, если ты расшибешься, то чур мы не виноваты!

– Договорились. Привет ему передавайте. О черт, Майер, и ты тут?! – я от изумления едва не потеряла равновесие. Дракон действительно выглянул из окна и наблюдал за нашей светской беседой. – Здравствуй, Майер, я мимо шла и по пути заскочила поговорить! Как твое самочувствие?

Он не ответил, а сложил руки на груди и грозно на меня смотрел. Пришлось говорить самой:

– Ты имеешь право на меня злиться! Но я не позволю тебе злиться бесконечно, хороший мой! Потому что я тебя люблю и очень за тебя переживала. А заодно я пообещаю, что никогда больше тебе не солгу – ни в крупных вопросах, ни в мелочах. Ну что ты молчишь? Дракону отказал его идеальный слух?

Я подождала недолго, реакции не добилась, а в такой позе я в самом деле рисковала полететь вниз. Потому поднажала:

– Я даже ребенка сегодня не навестила – он под присмотром Ирты живет, чтобы никого не раздражать. А вместо того торчу здесь! Не то чтобы тебе должно было быть стыдно, но немножко бы не помешало…

Майер наконец-то ожил – его эмоциональное лицо снова сделалось таким, что все чувства отпечатывало. Он поднял брови и не выдержал – все-таки подал голос:

– Ты сейчас к моему чувству вины взываешь?! Совсем совесть потеряла? Стоп… Какой еще ребенок? Ты обзавелась ребенком?!

– О-о, это удивительная история! Очаровательный зверолюдик, я вас позже познакомлю. Подробности только после подоконника! Пригласишь, нет? Да ладно тебе, Майер, я пролезаю!

В спальню я нагло пробралась под смех его матушки. Но он еще пару часов не сдавался – и пытался хмуриться, а не смеяться над моим поведением. Однако к рассвету я уже знала, что проблемы между нами больше нет. А еще отметила, что храмовые маги обладают невероятной силой: они сумели вернуть весь разум своего подопечного на место – никаких отличий, лишь легкая грусть в глазах, когда мы вместе вспоминали Хинанду. И о той магии пока лучше не распространяться, иначе у них отбоя не будет от обездоленных драконов, а в Центрине контроль над разумом запрещен под страхом смертной казни. Элвину обязательно надо будет поговорить с императором о необходимых поправках в этом законе. Ведь вот оно – чудо, лекарство и настоящее спасение!

* * *

В итоге на следующий дворцовый прием мы с Майером отправились вместе. Он был еще очень далек от того, чтобы смотреть на других девушек, а после полугода полной изоляции в келье ему требовалось вспомнить простые навыки общения.

При дворе собиралось чрезвычайно много людей, со всех Окраин сюда заранее стекались послы и делегации. И венчало эти встречи грандиозное торжество, посвященное подписанию новых договоров о сотрудничестве, защите общих границ и недопущении жестокостей в уделах великих князей – теперь всем очевидно, к чему может привести подобная безнаказанность. Я пребывала в потрясающем настроении. Забежала к Ирте, поцеловала в щечку Сегора, оценила великолепное платье Мариты и поспешила в зал, пока меня императрица не хватилась. Но задержалась и дождалась Майера, чтобы войти с ним, как уговаривались.

Стоило мне взять его под локоть, как почти сразу рядом раздалось от какой-то девушки, остолбеневшей от удивления:

– Разве вы не разорвали помолвку?! Майер, что происходит?!

– Разорвали, – ответил ей Майер. – Но друзьями быть не перестали. – Мы прошли мимо, после чего он наклонился к моему уху и прошептал: – Теперь я наконец-то вспомнил, зачем ты мне была нужна. И да, с решением я явно поспешил. Теперь меня на куски разорвут эти обнадеженные!

– Отобьемся, – пообещала я. – После тишины храма у тебя не раскалывается голова?

Он подумал и признал:

– Немного. Мне там очень понравилось. Я даже подумывал остаться.

– Да что ты говоришь, – я удивилась. – И мне такая мысль в голову приходила – точно бы осталась, если бы не бежала от демонов. Почему же не остался?

– Просто после возвращения в ясное сознание прошло больше трех дней. А они там вообще веселиться не умеют. На четвертый день я понял, что мне с теми занудами не по пути и практически сбежал.

Я расхохоталась, представив.

– Как же я рада видеть тебя таким! Интересно, сердце когда-нибудь устанет петь? Но давай поспешим – мое место подле ее величества. Нет-нет, идем во внутренний двор – столы решили установить там. После долгой зимы и общего напряжения все хотят порадоваться празднику и весеннему солнцу. А если начистоту, то просто больше некуда рассадить такое количество гостей!

Элвин, конечно, расположился рядом с братом. По другую сторону от императора сидела Анабель – ее улыбка на миг померкла, когда она рассмотрела нашу парочку, но, как обычно, императрица моментально взяла себя в руки и начала излучать одну лишь доброжелательность. Ирту посадили в большом отдалении, удивительно, что не за пределами сада. Рядом с ней я рассмотрела и Мариту. Теперь отсутствовал Аштар – он, перестав быть шелле, больше не получал приглашений на торжества подобного уровня. На почетном месте сидел обескураженный и будто оглушенный бревном зверолюд Ордан – было похоже, будто главного героя войны сюда притащили силой, а он, бедолага, замышляет побег от этого буйства. Он лишь при виде меня на мгновение расцвел, но опомнился и снова принялся по-звериному озираться на эту раззолоченную публику.

После роскошной трапезы и невероятного количества вина разговоры за столами потекли более шумные и откровенные. Не могли оставить в покое и Майера.

– Милорд Сао! – позвал мужчина, сидящий напротив. – Как же такое получилось, что вы вначале получили разрешение императора на такой странный мезальянс, а затем передумали?

Майер не успел открыть рот, за него решила объясниться императрица:

– Мы скрывали прискорбный факт, но наш дорогой, наш любимый Майер был отравлен Зохаром Рокка! Он едва выбрался из могилы, потребовалось долгое лечение, чтобы устранить все последствия. Да-да, это не шутка, хотя теперь и можно об этом вспоминать с улыбкой и радостью, что все осталось позади. Но за те месяцы под присмотром лучших лекарей он осознал, что моя прекрасная фрейлина никогда не была его единственной – и не такое переосмыслишь на пороге смерти!

Как странно она все повернула, и в каждое предложение смогла вложить долю выданной ей правды. Кто-то закивал, принимая объяснение, но драконы нахмурились: они-то понимали, что и за порогом смерти такие вещи обычно не переосмысливаются. Но не переспрашивать же у самой ее величества? И допрашивающий сразу отступил:

– О, тогда примите мои поздравления, милорд Сао! И с выздоровлением, и с этим полезным осознанием!

Кто-то прыснул, а я решила не промолчать:

– Как же мне повезло оказаться глухой, милорд, даже вашего выпада не расслышала!

Он стушевался и прикусил язык. Все прикусили, ощутив, что Анабель оказывает мне неявную поддержку. Отстав от нас, они пристали к кому-то другому, но очередь дошла и до Элвина.

Дородная женщина, герцогиня Торан и, как мне было известно, большая столичная сплетница, поинтересовалась у него будто невзначай:

– Милорд Ео, а вы еще не определились с выбором? Как же тяжело ожидать вашего решения всем имперским красавицам на выданье! – и многозначительно указала подбородком на девушку, очень на нее похожую и сидящую чуть дальше.

Элвин ответил не сразу, но я почувствовала от него всплеск непонятного напряжения. Он поднял только что наполненный бокал, зачем-то выпил залпом, вдохнул, расслабился, улыбнулся и слишком беззаботно выдал:

– Определился, миледи Торан, – перевел взгляд на меня и поинтересовался настолько беззаботно, будто о вкусе мармелада спросил: – Айса, выйдешь за меня замуж?

За нашим столом все притихли. Тишина расползалась все дальше и дальше, будто пресекая веселую болтовню. Я же оцепенела от неожиданности, выронила вилку и уставилась на него распахнутыми глазами. Мы ведь подобное даже между собой не решили! Зачем он сделал это так, при всех?! И что мне теперь делать?

Спросившая женщина выдохнула нервным шепотом:

– О боги, мы не успеваем следить за ее личной жизнью. И что они в ней находят?

Тирий тоже стал серьезным, и в оглушающей тишине его тихий голос можно было расслышать:

– Брат, это шутка? Признай, что так, и вместе посмеемся. Конечно, Айса красавица, каких поискать, но давай начистоту – она уже была дважды невестой. Ты сейчас единственный законный наследник престола, неужели это лучшая партия для тебя?

Вокруг снова зашумело – будто волна теперь пошла в другом направлении. Но Элвин заставил всех замолчать вскинутой рукой и притом неотрывно смотрел на меня:

– Давай же, Айса, решайся – или сейчас, или… я просто спрошу завтра снова. Перед ликом своей богини признайся честно: ты хочешь провести со мной вечность? Хочешь быть моей единственной? Хочешь ли того, чтобы я был твоим единственным до конца твоих дней? Мы через многое прошли. И больше бегать я не хочу. Я иссяк, закончился еще на прошлой неделе, потому именно в эту игру больше играть не стану.

– Хочу, Эл, – я услышала свой сдавленный голос. – Конечно, я этого хочу, но…

Однако продолжить мне не позволили. Анабель радостно закричала, не скрывая слез радости:

– Счастье какое! Какому же счастью мы стали свидетелями! Тирий, любимый, посмотри на них – они ведь созданы друг для друга!

Мягкотелый император сразу сдался, но он, похоже, и не собирался слишком давить на младшего брата. Потому и вокруг звуки взметнулись вверх – поздравления, восторги, пусть даже и фальшивые. Абсолютное большинство присутствующих вообще ничего не понимали, потому их пожелания звучали скорее озадаченным мычанием. Но такая помолвка с одобрения самого императора может закончиться настоящей свадьбой. И потому лучше уж сейчас унять возмущение и признать: Айса Имельская и Элвин Ео обручены.

Я видела, как он расслабился. Чувствовала, как Майер под столом сжал мою руку и подбодрил улыбкой – мол, все решено, теперь поздно тушеваться. Нас подняли на ноги. Анабель сначала хотела лично усадить нас рядом, но потом придумала другое:

– Поцелуйтесь же! Что же вы не бросаетесь в объятия друг друга, если давным-давно об этом мечтали?

Под радостный рев гостей Элвин подошел ко мне. Я поразилась, насколько он спокоен – больше ни в чем не сомневается и не намерен больше ничего потерять. Сладкие ночи, проведенные в объятиях друг друга, уже примирили наши тела, один поцелуй не стал бы ни первым, ни даже сотым. Но я все равно разволновалась, как в первый раз, когда наши губы соприкоснулись. И ведь он прав – подобное уже никогда нам не надоест. На ногах я держалась только за счет крепких рук, удерживающих меня, и уже начала привычно сгорать от желания оставить праздник и найти уединение. Конечно же, я ему за подобный сюрприз выскажу! И конечно же, сразу после поцелую сама, чтобы не вздумал хмуриться. Было трудно сочетать в себе две противоречивые эмоции: злость, что он буквально поставил меня перед фактом, и облегчение от того, что больше переживать и размышлять не нужно, факт ведь свершился. Нам быть вместе, а остальное гори синим пламенем.

Друзья в конце праздника собрались вместе. Витай, Веран и Марита обняли меня – уж в искренности их поздравлений я была уверена. И вместе пошли сквозь дворец на другой конец территории, чтобы немного отдышаться. Элвин теперь держал мою руку крепко и уже не собирался выпускать. Но притом смеялся и весело оправдывался:

– Клянусь, я этого не планировал именно на сегодня. А потом посмотрел на тебя и подумал: ты уже дважды была помолвленной, чуть прогляжу – и снова придется дожидаться своей очереди.

– Очень смешно, Элвин, – я все еще была немного напряжена. – Мою радость омрачает только триумф императрицы. Ведь она именно этого и добивалась! Получается, она победила?

– А мы с тобой не победили? – усмехнулся он. – В общем, сюрприз получился и для меня самого, потому и без кольца. Обещаю, в скором времени оно будет. Ночью ювелиры точно спят, или ради меня проснутся?

– А ты снова ведешь себя как наследник престола, неисправим в своем высокомерии, – я журила его, но на самом деле тоже смеялась.

– Кольцо! – Марита восторженно хлопала в ладоши. – Айса, потом забежишь ко мне, покажешь? Больно хочется глянуть! О боги, ты выходишь замуж за дракона! Ты будешь носить кольцо из драконьего золота!

– Нет, ну нормально? – возмутился Майер. – То есть мое кольцо ни в какое сравнение не идет? Или я, по-вашему, не дракон?

Мы всей компанией так со смехом и подошли к центральным въездным воротам, чтобы там разойтись в разные стороны. Веран прямо в воздухе материализовал бутыль вина, будто нам выпитого было недостаточно. Зато Майеру фокус очень понравился, он принялся ругаться на мага, отчего же тот в университете так не умел. Но вдруг осекся посреди фразы и сильно побледнел.

Впереди стоял Аштар – демон ждал Мариту. И теперь выступил вперед, разглядев всю компанию и заведомо принимая все последствия. Конечно, их разговор не обязан быть легким, но последующего никто не ожидал: Майер взревел, подлетел высоко вверх и ударил сверху пронзительно тонким золотым копьем. Элвин успел среагировать и вскинул свое снизу, потому магическое оружие вонзилось Аштару не в грудь, а лишь полоснуло по лицу. Он не защищался – наоборот, попытался что-то сказать, но страшный, звериный рык Майера заглушал его слова. Мы с Вераном смогли схватить его и удержать, Элвин выскочил вперед, вскидывая защитный купол.

– Нет, Майер, не надо! – он кричал громко. – Это была роковая ошибка – и сейчас ты хочешь ее повторить! Нельзя убить друга и остаться прежним!

Витай махнул Аштару, чтобы отступил, ушел отсюда – не сейчас состоится их первый разговор, в данный момент бессмысленно что-то говорить. Майер, видя тщетность попыток вырваться, упал на колени и обмяк, но от всепоглощающего гнева освободиться не мог:

– Почему он все еще здесь?! Он должен сдохнуть! Почему она умерла, а он все еще дышит?!

Теперь только стало понятно, что излечение не все раны может стереть – эту боль маги из него до конца вытравить не смогли. И Майер все еще смертельно ранен, хотя и может притворяться здравомыслящим и веселым. Рядом с ним так же на колени упал Элвин и через силу прижал к себе.

– Отстань от меня, не трогай! – тот снова попытался взорваться.

Веран и я обняли его поверх рук Элвина, Марита и Витай закрыли нас сверху. Майер еще некоторое время держался, но затем безудержно расплакался. И мы держали его в наших общих объятиях, показывая, что не собираемся оставлять в одиночестве. Все мы – верные друзья. И Аштар когда-нибудь тоже будет стоять рядом. Но до этого момента Майер не сделал самого главного – не выплеснул со слезами даже толику своего горя.

Не представляю, что думали те, кто шел после праздника мимо нас. Должно быть, решили, что все мы сошли с ума. И прощали нас за это безумие, поскольку иных вариантов, как и объяснений, они все равно не получат.

Мы с Элвином направлялись в мою спальню совсем не в том настроении, что было час назад. Но, разделив с другом печаль, мы, возможно, хотя бы частично ему помогли.

– Когда-нибудь он сможет принять Аштара, – заверил Элвин. – Но пока им лучше разъехаться и какое-то время не видеться. Я недооценил глубину такой травмы.

– Мы все в этом виновны. Но Аштар и сам хочет уехать – ему в столице больше делать нечего, здесь его задерживает только Марита.

* * *

Наутро мы узнали, что Сердцевину покинул Майер Сао – просто уехал в неизвестном направлении, не сумев справиться с мыслью, что Аштар живет в этом же городе. И, к сожалению, его именем список наших потерь только открывался.