Глава 15. Жемчужины Маргариты
Ладно, не просто паршивец, а очаровательный паршивец, — смягчилась я, когда Гриша, стоя уже по ту сторону ворот, приподнял шляпу и вторично мне поклонился. И улыбка у него хорошая, совсем непохожая на злую усмешку старшего брата.
Прохлаждаться возле ворот младший фон Гирс сегодня не стал: влился в поток прохожих и вскоре скрылся из виду.
Ну и пусть, — вздохнула я. В конце концов, дела у меня тоже были.
Тиара — небольшая, тонкая и изящная, с расписным гильошем и бессчетным количеством крохотных бриллиантов по ободку, что сверкали и переливались всеми гранями даже на картине. Ободок овивали золотые и серебряные нити, которые к центру причудливо переплетались, делая тиару похожей на венок лесной феи. Росу на золотых стеблях «венка» имитировали звездочки бриллиантов, а кончался каждый из стеблей — насаженной на него роскошной жемчужиной черного цвета.
Всего — двадцать шесть жемчужин.
Пока считала, я несколько раз сбивалась: все мысли путал холодный, проникающий в душу взгляд Маргариты фон Гирс, хозяйки украшения. Она будто знала, что я не в свое дело лезу, и всячески осуждала.
И все-таки жемчужин было двадцать шесть. Кажется. Плюс-минус одна или две, притаившиеся в белокурых волосах хозяйки.
Что там дальше по стишку? Отыскать розы и отсчитать двадцать шесть влево, вправо и снова влево? Но тут-то и пришел конец моим приключениям: дверь в левое крыло первого этажа была заперта ключом. А окна из галереи не просто заперты, а наглухо перекрыты тяжелыми деревянными ставнями… Такой подлости я от своего работодателя просто не ожидала!
Раз пять я обошла все окна и даже предприняла попытку вскрыть замок подручными средствами — бестолку. И, видимо, отчаялась настолько, что решилась на крайние меры — просить совета у Доротеи. Это странно, да и признаваться не хочется, но плод моего воображения почему-то чуточку умнее меня самой…
— Эй! — Куклу я нашла на привычном месте, в углу Надиной кровати, и опасливо ткнула ее пальцем в плечо.
Доротея не отозвалась.
Я совсем скисла: что, если она не заговорит больше никогда? Но расстроиться окончательно я не успела — кукольные глаза повернулись в глазницах и уставились точно на меня. А карминовые губки выдали с обычной для нее приветливостью:
— Чего тебе, Маргарита?
Но, честное слово, я обрадовалась и этому. С ногами забралась на кровать, удобнее усадила куклу против себя. Мне действительно было чем похвастаться! Ну, я так думала.
— Я разгадала загадку Карла фон Гирса! — сообщила я. — Стишок на латунной табличке, помнишь?
Кукла моей радости не разделила.
— И что? — Нарисованные бровки сошлись над переносицей. — Чем ты занимаешься, Маргарита! Тебе нужно найти убийцу баронессы фон Гирс, а не разгадывать глупые стишки!
— Они не глупые, — обиделась я и поторопилась пересказать, что увидела в тайном коридоре из ювелирной лавки в Хранилище.
— Тот тип был достаточно молод и полон сил, — закончила я, — это точно не старый Карл фон Гирс.
Снова и снова я прокручивала в памяти то, как мужчина крался, как прислушивался к звукам по ту сторону двери — будто вор. Но разобрать, кто это был, так и не сумела…
Если верить Грише на слово (а верить хотелось), то дверь с ключом-спицей поставили, пока он ездил по Востоку. Вероятно, именно тогда Карл фон Гирс устроил сокровищницу в бывших комнатах своей дочери, названных Гостиной Маргариты, и, естественно, решил обезопасить комнаты как можно лучше. Через ювелирную лавку попасть в дом теперь вовсе стало невозможно. Однако на случай, если сделать это придется, ювелир оставил подсказку для своих внуков. Стишок на латунной табличке. Я готова была поспорить, что, отгадав загадку, найду именно ключ-спицу!
И неплохо было бы еще понять, кто и зачем залепил табличку цементом и замуровал кирпичами вход в коридор из Хранилища. Что там такого, что это попытались скрыть?
Или кто…
— Знаешь, — отбросив лишние мысли, опять заговорила я, — я в одном уверена: тот мужчина не с добрыми намерениями был там. И еще я думаю, что убийца именно так и проник в спальню баронессы — через бывшую ювелирную лавку. Он знал, где взять ключ! Я тоже знаю, но лишь в теории… — кисло заключила я, — потому что добраться до Гостиной Маргариты, отсчитать розы — двадцать шесть влево, вправо и снова влево — уже не смогу. Левое крыло заперто! Что мне делать?!
Кукла, в отличие от меня, не размышляла вовсе. Для нее все было просто.
— Искать в другом месте, — выдала она легко.
— В другом? — я растерялась. — Где? Розы из янтаря ведь только в Гостиной Маргариты!
— Не только! Ищи лучше!
Вообще-то для истины я ее словах была — нарисованных, вырезанных в дереве, поделочных камнях и металлах роз в особняке фон Гирса хватало и без гостиной. Я слезла с кровати и прошлась по комнате, чтобы подумать. Остановилась у окна и принялась смотреть на засыпанный снегом парк.
А ведь Доротея права. И дом, и левое крыло вместе с Гостиной Маргариты построили много лет назад — задолго до того, как установили дверь с хитрым ключом в тайном коридоре из ювелирной лавки. В Гостиной не может быть тайника. Он в другом месте — устроенном одновременно с дверью.
И тут меня осенило: фонтан посреди парка!
Фонтан представлял собой три каменные чаши, из которых одна в другую перетекала вода — не теперь, конечно, но, пока было тепло, я всласть налюбовалась этой красотой. Верхушка же фонтана была украшена композицией из ярко-розовых кристаллов, собранных в три цветка, до жути напоминающих розы… Мало того, каждая из «роз» обрамлялась зелеными перламутровыми листками, которые (вот совпадение!) свободно вращались вокруг кристального цветка…
Я была готова спорить, что фонтан спроектировал лично Карл фон Гирс! И, вполне вероятно, что именно в то время, пока Гриша ездил по Востоку. Не даром он отметил, что не только дом, но и парк изменился до неузнаваемости. Наверняка он имел в виду фонтан!
Я поторопилась вниз даже не одевшись как следует — только умоляла судьбу, чтобы барон не изволил сегодня вернуться с фабрики пораньше…
* * *
Везло мне, пожалуй, только в одном: барон фон Гирс действительно не торопился вернуться домой в это воскресенье. А вот открыть тайник в фонтане (если он вообще был), у меня совершенно не получалось.
Механические, свободно вращающиеся вокруг трех «роз» перламутровые листки я крутила по двадцать шесть раз влево, вправо, и снова влево. Ничего.
Потом крутила вправо, влево, и снова вправо. Опять ничего.
Крутила их по двадцать пять, по двадцать семь раз, справедливо полагая, что могла обсчитаться (это запросто, кстати) — но опять ничего!
Чертовы механические розы словно издевались надо мной — сияли каменьями на ярком солнце и не собирались раскрывать своих тайн. Кончились авантюрные приключения тем, что я громко непечатно выругалась, чем вспугнула очередную стайку птиц с ветвей да еще и нашу кухарку, торопившуюся мимо… В общем, стоило признать, что я ошиблась. Либо розы не те, либо жемчужин не двадцать шесть.
Не дал мне окончательно помешаться на розах только любезный братец Яша, явившийся как всегда неожиданно. Он окликнул меня из-за ворот, когда я в очередной раз обходила фонтан, надеясь отыскать хоть что-то похожее на тайник…
— Чем это ты занималась у фонтана, Марго? Нашла что-то? — поинтересовался Яша минут через пять, когда я наскоро собралась, попрощалась с Надюшей, и мы шли по обычному нашему маршруту — в сторону Театрального сквера.
В сквере, наверное, опять должны были показывать какое-то доисторическое кино — Яша их обожал. Для него большего счастья не было: занять места где-нибудь подальше от прочего люда, заказать мороженного, два куска пирога (а лучше три или четыре — до сих пор поражаюсь его обжорству!), а потом наблюдать за какими-нибудь глухонемыми приключениями. Признаться, и мне это времяпрепровождение обычно нравилось… Но до того, как я узнала, что все предыдущие Надины гувернантки мертвы, а добряк-Яша предпочел об этом умолчать.
С чего я вообще вязала, что он мне друг?!
Так что на его вопрос я неопределенно ответила, что, мол, просто развлекалась. А сама все подбирала слова, чтобы спросить о гувернантках.
Сходу орать и предъявлять претензии я уже передумала. Нужно быть тоньше.
— Это что — часы? Какая забавная гравировка…
Я поймала его руку, которой он то и дело поигрывал карманными часами на цепочке: на крышке была изображена устремившаяся ввысь ласточка. А когда я наклонила голову вбок и посмотрела на рисунок под другим углом — ласточка превратилась в сложившего крылья остроклювого ворона. Чудеса…
— Да, были когда-то медальоном, а теперь часы. — Яша пытливо заглянул мне в глаза. — Это на память о первом деле, в котором я участвовал.
Я хмыкнула:
— Вот оно что… И давно это было — твое первое дело?
— Не очень давно.
Он поморщился, дав понять, что не настроен откровенничать, но не зря я работала в рекламном бизнесе — от меня отделать трудно.
— Не очень давно — это когда? Хотя бы в этом веке?
— Разумеется, в этом! — Он понизил голос. — С чего ты вообще взяла, что не в этом?
— Да так. Я же попала сюда из двадцать первого. — Я любезно улыбнулась высокой остроносой дамочке, выгуливающей рядом пуделя и свернувшей на нас шею. Дама заволновалась, схватила пуделя на руки и поторопилась уйти вперед. — Так, может, и ты пришелец из далекого прошлого. Из Каменного века, например. Или наоборот, из какого-нибудь третьего тысячелетия, когда люди пережили техногенную катастрофу, живут под куполом, носят скафандры и питаются всякой химической дрянью из тюбиков. О, — осенило меня, — так может ты с таким аппетитом и накидываешься на еду всякий раз, потому что тебе до смерти надоели тюбики?!
Я пытливо заглядывала ему в глаза, надеясь понять, угадала ли — но Яша только рассмеялся.
— Я не из будущего. Я родился ровно тридцать лет назад, если тебе интересно. И, хотя мне удалось однажды побывать в третьем тысячелетии, — он почему-то тяжко вздохнул, — местную еду я люблю не поэтому. Видишь ли, большую часть времени я провожу не здесь, а… в другом месте. Где нет ни еды, ни воды, ни кинематографа. Там в них не нуждаются, в отличие от вашего мира.
— Нашего мира… Что же за странные люди обитают в вашем мире?
— Они не совсем люди. — Яша наклонился ближе ко мне, совершенно растерянной, и доверительно сообщил. — Они зовутся Ордэне. Те, кто присматривают за порядком вещей в этом мире. Однажды я покажу тебе все, Марго.
— Хорошо… — с запинкой ответила я, но попыталась все-таки казаться невозмутимой. — И все-таки, тебе ведь часто приходится иметь дело с такими как я? С пришельцами из других времен?
— Бывает.
— И, наверное, на место Надиной гувернантки ты уже отправлял кого-то из этих твоих Ордэне? — спросила я как будто из чистого любопытства.
Яша напрягся. В этот момент я держала его под руку и буквально почувствовала, как дрогнуло его плечо. Однако ответил он лишь:
— С чего ты взяла? Уверяю, Марго, мне ни о чем подобном неизвестно.
И быстро сменил тему:
— Пойдем, купим программки. Сеанс, верно, вот-вот начнется…
— Мне не хочется сегодня в кино, — жестковато отрезала я. — Давай-ка лучше еще прогуляемся и поговорим.
Яша с тоской оглянулся на буфетный киоск, и я позволила:
— Ты можешь купить себе пирожок и без кино.
Кажется, Яша был мне благодарен и за это.
Насчет гувернанток он скрывал что-то, не сомневаюсь. И я намерена была выпытать все до последнего! Правда, расплатившись за съестное и снова взяв меня под руку, Яша опять сумел сбить меня с толку.
— Помнишь, ты просила навести справки о баронессе Любови фон Гирс?
Тогда я решила отложить неприятные расспросы на потом — никуда он от меня не денется; а пока что приготовилась слушать крайне внимательно.
— Я и мои помощники прошерстили все источники в свободном и несвободном доступе за 1907 год — год ее смерти. Это странно, но информации о женщине с таким именем почти нет. Возможно, ее супруг приложил к этому руку, я не знаю… Мне удалось лишь найти некролог в газете, где Георгию фон Гирсу выражают соболезнования в связи со смертью супруги. Но и там ничего толкового о баронессе не сказано. Это очень странно, должен заметить.
— Да уж, странно… — согласилась я. Но меня больше заинтересовало другое. Я прищурилась и понизила голос, чтобы не привлекать внимание: — значит, эти твои Ордэне могут путешествовать во времени, обходиться без еды и воды — но всю информацию черпают из «открытых и закрытых источников»? Странно, что для них вообще существуют тайны…
— Ордэне не путешествуют во времени, — веско поправил Яша. — Это сложно, Марго. Я объясню тебе все, но позже. Главное, уясни, что мы не волшебники, хотя каждый из нас и имеет дар. У каждого свой особенный один дар. А что касается получения информации, то мы вынуждены пользоваться лишь теми благами, которые уже созданы наукой на данный момент.
— Как примитивно, — съязвила я. Хотя, Яша и правда сумел меня расстроить. — Неужели ты совсем ничего интересного не сумел найти?
Он пожал плечами:
— Есть кое-что любопытное. Видишь ли, незадолго до того, как вышел этот некролог, в столичной прессе поднялась целая волна скандальных заметок. Ювелирный дом фон Гирс буквально разнесли в пух и прах. Кажется, только ленивые журналисты о них не писали. Суть в том, что ювелир Карл фон Гирс преподнес императорскому дому богатый подарок — фамильную ценность, тиару с некими редкими черными жемчужинами. Романовы приняли подарок. А когда тиару осмотрели императорские оценщики, выяснились, что украшение — фальшивка. Вместо серебра и золота окрашенная медь, а вместо бриллиантов и черных жемчужин — стекляшки, а «гильош» и вовсе смылся водой. Резонанс был огромный… К слову, именно эта история и подкосила здоровье старого Карла фон Гирса: он слег и пережил невестку лишь на пару недель.
Вот так номер: фон Гирсы подарили императорскому дому поддельную тиару. Можно лишь догадываться, сколько времени наследники ювелира отмывались после такого позора. Впрочем, отмывался и отбивался от прессы, наверное, лишь Георг. Глупышка Кики примерно в это же время крутила роман с будущим мужем, а их брат… неприятно мне было это признавать, но Гриша, кажется, только подливал масла в огонь, обвиняя брата еще и в убийстве жены.
Но Георг выстоял. Отбился и отмылся. Более того, я знала, что на сей день фон Гирсы действительно являются поставщиками императорского дома — удивительно, но это произошло в бытность Георга, а не его знаменитого деда.
И все-таки я не верила, что Карл фон Гирс своими руками изготовил, а тем более почитал как фамильную ценность, фальшивую тиару из меди и стекляшек. Так куда делась настоящая?
— Куда делась настоящая тиара? — спросила я у Яши, когда переварила услышанное.
— Это важно?
— Не знаю… — честно ответила я.
Не хватало мне еще тиару искать. Она уж точно не имеет отношения к Надиным монстрам. Наверное.7d423c
Тем временем декабрьские улицы Петербурга медленно окутывали сумерки. Вдоль Офицерской (будущей Декабристов) зажглись электрические фонари, озаряя снежок мягким желтым светом, а прохожих как будто стало даже больше. Время приближалось к шести часам, и Яша справедливо заметил:
— Уже поздно. Позволь, я провожу тебя в особняк.
Я согласилась. Спохватилась только, что так и не передала просьбу Гриши — принять его в нашу дружную команду. Коротко поведала обо всем Якову и не без волнения ждала, что он решит.
— Он журналист, Яша, — веско добавила я — точнее, даже целый редактор газеты. А еще он знает о фон Гирсах такое, о чем ты и твои Ордэне даже не догадываются. Он может быть полезен, я думаю! А еще ему и правда важно выяснить правду о Любови фон Гирс… если, конечно, это не станет проблемой для нас.
Яша размышлял всерьез. Хмурился и прикидывал что-то в уме — а потом все-таки кивнул к огромному моему облегчению:
— Пожалуй, что да, навыки этого журналиста нам пригодятся.
— А если он о чем-то догадается? — уточнила я. Покусала губу и решила уж выложить все начистоту: — если, к примеру, я совершенно случайно пронесла сюда, в 1913, свой айфон восьмого поколения и — еще более случайно — этот айфон попал Драгомирову в руки. В разобранном на микросхемы виде. Это ведь не очень страшно, да?
Яша остановился. Я сглотнула и вымученно улыбнулась.
— Он разобрал на микросхемы твой телефон из двадцать первого века?
— Нет, что ты — не он! Его приятель-физик…
Яша побледнел.
— Телефон и сейчас у того физика?
— Нет, он у меня!
Я с готовностью полезла в ридикюль, где нарочно припасла сверток с остатками телефона — и с радостью спихнула эту проблему Яше. Цвет его лица все-таки изменился на человеческий: значит, ничего непоправимого я не натворила.
— Ничего страшного, — успокоил он меня, — мне лишь нужно имя того физика. Я с ним поговорю и… словом, скоро он об этой находке забудет.
Я насторожилась:
— Что ты с ним сделаешь?.. Воспользуешься палкой-забывалкой? Вроде той, что у Людей в черном?
— У кого?
— «Люди в черном». Фантастический фильм такой. Не смотрел?
Яша поморщился:
— В двадцать первом веке снимали удивительно примитивные фильмы. Настоящую фантастику создавали Лавкрафт и Мэри Шелли.
— Вот не надо! «Люди в черном», может, и не Лавкрафт, но тоже классные. Я их раз двадцать пересматривала. Если я когда-нибудь я вернусь домой… — я мечтательно улыбнулась и повисла на его плече, — в общем, в любое время дня и ночи можешь нагрянуть ко мне в гости, Яшка! Только захвати пива и сухариков — буду знакомить тебя с классикой двадцать первого века.
Я рассмеялась, спугнув какую-то очередную даму с собачкой. Яша смотрел на меня и правда почти с братской нежностью.
— Спасибо, — отозвался он. — Может, и правда загляну. С пивом и сухариками.
Я расцвела и с удовольствием положила голову братцу на плечо. Снова вздохнула:
— Я ведь вернусь домой хоть когда-нибудь, Яша?
— Конечно, — я снова почувствовала, как его плечо напряглось. — Если захочешь.