Часть 3. Ложь, в которой нет лжи Глава 13. Леди, разбирающаяся в камнях
Рикарду показалось, что всё в Таршане было из кирпича. Дома, мосты, заборы, даже улицы были вымощены им.
И город был одет во все оттенки песочного, желтого, коричневого, терракоты и кармина, и лишь только ставни оставались голубыми или зелеными. В самом городе, казалось, сошлись запад и восток, смешались и растворились друг в друге, настолько причудливо всё переплелось. Восьмиугольные эддаррские башни соседствовали со стрельчатыми арками акведуков, закруглённые купола храмов, выкрашенные лазурью, окружали изящные башенки-пинакли. И в богатых домах всеми красками играли разноцветные шебеке — окна в виде сот из набранных в рамы разноцветных стёкол.
Стекло вообще любили в Таршане. Красное, лимонное и голубое, сложенное в хитрую мозаику, оно украшало колонны главного Храма и искрилось в витраже-розе.
Рикард ехал по улице, разглядывая это пёстрое разнообразие. Было тепло. Потеплело сразу, как только он миновал Восточные Врата — перевал, отделяющий Таршан от Лисса. Здесь, за перевалом, осени будто и не было вовсе. Акации и платаны стояли зеленые, тут и там на ветках неспешно зрели гранаты, хурма и инжир. И этот город, погруженный в ленивую теплую неспешность, наконец-то подействовал на Рикарда умиротворяюще.
С того самого момента, как он расстался с Кэтрионой в предместье Лисса, он почти не останавливался, гнал коня с одной мыслью — чем дальше он окажется от этой женщины, тем легче ему станет.
Легче не стало.
Но хотя бы вернулась способность здраво рассуждать, и он вдруг понял одну простую истину. Он глупец. Или безумец.
Зачем он вообще с ней связался? С ведьмой! Где было его благоразумие? Зачем поехал в Чёрную Падь? Разве ему нужны новые проблемы с белыми плащами? Как его вообще угораздило наняться в охранники к колдунье? Нет, это всё не просто так! Это наваждение. Треклятое колдовство! А она окрутила его. Внушила ему всё это — иначе как объяснить то, что с ним происходило? Все эти наваждения и глупые желания? И как объяснить ту странную пустоту, которую он ощущает внутри теперь?
Но в душе он знал — колдовство, будь оно на самом деле, он бы почувствовал. Он бы понял. Увидел. Да и не всякое колдовство его возьмет. Он десять лет пил драконью кровь, красную смолу, пахнущую железом и дымом, которая впиталась в его кости. Так что нет, дело не в колдовстве. А в чем?
«Не оглядывайся, не привязывайся, не верь никому».
Это было его молитвой, его девизом, его спасением, и столько лет он выполнял три этих простых правила, и боли не было. А теперь он разом их нарушил.
Два дня и три ночи, проведенные с ней...
И боль вернулась.
Словно сказав «Здесь мы расстанемся», она снова бросила факел с ирдионским пламенем в его новую жизнь. И всё полетело в бездну.
Он смотрел ей в глаза, он целовал её, наблюдал за ней спящей, вдыхал аромат её духов, он пил её, как отраву и хотел ещё... как ни одну женщину на сете.
У него были женщины... Последняя жила в Рокне, жена одного князя, лечившегося в Обители Тары. Князь был стар, годился ей в не то, что в отцы — в деды, и мало интересовался молодой женой. А молодая жена мало интересовалась мужем, навязанным семьей, которой нужен был лишь его титул.
Она была красива, играла на дзуне и любила сладкое. И Рикард приходил к ней иногда, в те дни, когда она присылала ему весточку о том, что мужа нет дома. Приносил цукаты, конфеты или засахаренные фрукты. И розы. Она их любила.
Он приходил с темнотой и уходил пока темно. Слушал её песни.
И иногда она просила его:
— Останься. Муж уехал по делам на три дня. Слуг я отпустила, нас никто не потревожит. Будем спать до обеда, а потом пить чай...
— Нет. Я не могу.
— Почему? Ну почему ты никогда не остаешься?
Потому что ему это не нужно.
Смотреть ей в глаза. Целовать в губы. Просыпаться в её постели в окружении её запахов и тепла. Видеть её вещи, разбросанные по комнате. Туфли, украшенные перьями, и голубой шелковый халат, пахнущий ирисом и розами. Брать из её рук утреннюю чашку с чаем.
Это затягивает. Заставляет привыкнуть. А он не может к такому привыкать. Он — слуга Бога ночи, а ночь всегда приносит лишь простые желания. Это день всегда хочет большего, но ему большего нельзя. Привязанности ни к чему. И потому он всегда уходит ещё до рассвета.
А вот теперь он впервые хотел большего. Чего? Он и сам не знал.
Но больше всего он хотел, чтобы Кэтриона ехала сейчас с ним в Таршан.
Зачем? Этого он тоже не знал.
Но... было бы весело.
И что дальше? И этого он не знал.
А она бы что-нибудь придумала.
И это бесило больше всего. Это желание без ответа. Рикард думал об этом всю дорогу, перебирая мысленно их разговоры, и те ощущения, что рождало её присутствие рядом, и свои воспоминания. И не мог остановиться, как если бы боль эта была приятной.
И лишь в стенах дворца верховного джарта Туров Рикард, наконец, смог подумать о чём-то другом. Ожидая, пока его примут, он разглядывал богатое убранство приемной залы. Мозаичная плитка, фонтан со статуями, золотистая штукатурка стен, переливающаяся от лучей солнца, изящная мебель из груши, и кресла, обтянутые зеленой парчой — верховный джарт прайда Тур любил роскошь.
Открылись резные двери — его пригласили.
Грейт Карриган встретил его церемонным поклоном, и Рикард поклонился в ответ.
— Позвольте представиться, Рикард Адаланс, посланец её величества королевы Коринтии.
— Я рад видеть тебя в наших стенах, — Карриган улыбнулся вежливо.
И как только обмен любезностями был завершен, Рикард достал кофр со свитком и протянул его Карригану.
— Её величество сказала, у вас есть, чем его открыть.
Карриган взял кофр аккуратно, приложил перстень к печати на застежке, и только потом открыл его.
Развернулся, отошел к столу, на котором стояли письменные приборы, и некоторое время внимательно читал.
— Что?!
Повернулся и, тряхнув свитком, произнес раздраженно:
— И этого она от меня хочет? — его карие глаза были темны. — Чтобы я их предал? Предал других айяарров? Как ты себе это представляешь?
Он подошел почти вплотную к Рикарду, и тот видел, как раздуваются его ноздри от гнева.
— Эфе Карриган, — ответил Рикард, не отступая и не сводя глаз, — я всего лишь гонец, и я передаю то, что мне велели. А мне велели напомнить вам о некоем обещании и клятве, которую вы дали много лет назад. Её величество сказала, что вы поймете, о чем речь.
Если бы Карриган мог его убить, он, наверное, сделал бы это, но видя, что Рикард не шевелится и ничего не говорит, отошел в сторону, швырнул свиток на стол и, скрестив руки на груди, уставился в окно.
Его красивое лицо побелело от ярости.
— Ты знаешь, что в этом письме? — спросил он, наконец, оборачиваясь.
— В общих чертах.
— Хорошо. Допустим, я дам ей своих людей в помощь генералу. Предательство? Пожалуй... я переживу это. Я понимаю, чего она хочет. Но я не понимаю, зачем переправлять в Лааре тебя? Что тебе там делать? С какой целью ты едешь туда? — он заложил руки за спину, пытливо вглядываясь в лицо Рикарда, — мне не нужны сюрпризы, за которые мне потом придется держать ответ перед Ибексами.
— Боюсь, эфе Карриган, я не могу ответить на ваш вопрос.
— Боюсь тогда, я не могу помочь тебе туда попасть, — ответил Карриган надменно.
— Боюсь, вам придется написать об этом в ответном письме Её величеству, и я отвезу его обратно, — произнес Рикард спокойно. — Я всего лишь гонец.
— Ты всего лишь обычная ашуманская гадюка, которых теперь полно при дворе, и если бы я знал раньше...
Он замолчал на полуслове и прошелся по комнате.
Рикард отвечать не стал.
Он мог бы свернуть шею этому лощеному айяарру одним движением руки, но...
Благоразумие сегодня взяло верх. Быть гадюкой не так уж и плохо. В Ашумане говорят: «Мудр, как змея». В Храме Бога Ашша его научили относиться к змеям с уважением.
Карриган снова перечитал письмо.
— Ладно. К концу недели мои люди выезжают в Лааре. Мы доведем тебя до Уайры, а дальше ты сам. Мне не нужно, чтобы Ибексы видели тебя с моими людьми. И передашь её величеству, что на этом тот мой долг перед ней полностью оплачен!
Он звякнул в серебряный колокольчик и отдал распоряжения.
***
Восточные Врата — перевал, схваченный по обе стороны высокими пиками гор. Узкий, как бутылочное горлышко, и всегда затянутый облаками со стороны Лисса.
Айяаррские заставы по обе стороны, стража, и бесконечная вереница караванов, идущая туда и обратно, тянется по дороге гусеницей — все торопятся успеть до зимы. Потому что зимой, зачастую, на перевале выпадает снег, и метель заносит дорогу так, что обозы могут ждать по нескольку дней, когда ветер сменится на южный, принесет тепло и снег растает.
Кэтриона торопилась.
Выехала она на следующий день, с рассветом. Двое братьев Ордена проводили её до подъема на перевал, но дорога была оживленной и спокойной, и у подножья она их отпустила. А вот перед самой заставой арры на плече вдруг ожили, начали пульсировать горячей болью, и она обернулась.
Стадо тонкорунных овец бестолково толпилось позади, три погонщика в длинных шерстяных плащах и войлочных шляпах угрюмо ожидали, когда им разрешат проехать, а за ними — караван из пяти груженых мешками с пшеницей телег, легкая карета...
Псы...
Четверо. Только подъехали. Кэтриону они пока не видели, да и по её айяаррскому плащу едва поймешь, чья это серая спина впереди.
Впрочем, с ними она, пожалуй, справится. Хоть и с трудом. Но кто знает, может, за ними едут ещё двадцать? Так что лучше все же, чтобы они её не заметили.
И она пробралась чуть вперед, стараясь скрыться за завесой облаков, которые летели клочьями, временами набегая на толпу у заставы и укрывая всё серой пеленой. А затем, гонимые ветром, уносились прочь, обнажая мокрые камни, ручьи и зеленые подушки тут и там виднеющейся камнеломки.
Арры пульсировали всё сильнее, а значит, опасность была совсем близко.
— Простите, — она кого-то толкнула.
— Если миледи торопится, я могу пропустить её, — услышала голос слева.
Мужчина на хорошем коне, одет в чёрное. Высокий лоб, нос с горбинкой, длинные волосы на плечах. Улыбнулся, показывая рукой на дорогу впереди.
— Вы очень любезны, милорд, благодарю.
— К вашим услугам, миледи. Едете в Таршан?
— Да.
— А я в Зафарин, не думал, что так долго придется стоять здесь, — он махнул рукой на заставу.
— Да, если так будет и дальше — придется ночевать на перевале, — ответила Кэтриона.
— Бывали в Таршане раньше? — спросил незнакомец, приноравливая ход своей лошади к её.
— Нет, а вы?
— И я не бывал, но, говорят, красивый город. Я не представился, простите. Амо Сейд Виэйра. Из Гидэлина.
— Кэтриона, из Рокны. По каким делам в Зафарин? Торговля?
— Да... шёлк. В Зафарине лучший шёлк, подумываю расширить отцово наследие.
Они вели разговор вежливости ничем не обязанных друг другу людей, пока не подъехали к заставе.
Дорога сужалась, и псы отстали, а пространство между ними и Кэтрионой заполонили бестолковые овцы. Но арры продолжали пульсировать.
Надо быстрее проехать заставу, а потом гнать коня. Да вот отделаться ещё от этого торговца.
Амо Сейд Виэйра...
Что-то неуловимо-знакомое промелькнуло в его имени. Или в облике?
Просто не был он похож на торговца. Вот совсем никак. Скорее уж на пирата. Такому бы командовать быстрой шхуной с двумя десятками головорезов в платках, торговать жемчугом, играть в карты...
И было что-то смутное знакомое в этом всём, что-то...
Айяарр на заставе махнул ей рукой — подъезжай.
Она спрыгнула с лошади и отошла с ним в сторону, показала печать Ордена, чтобы никто не видел.
Да никто и не видел, очередное облако опустилось сверху и окутало их пеленой, да такой густой, что не разглядеть пальцев вытянутой руки.
— Проезжай, — айяарр кивнул и тут же отошел.
Она медлить не стала. Попутчик ей ни к чему, нужно уехать быстрее.
Амо Сейд Виэйра...
Мысль засела в голове. Кэтриона обернулась — облако поглотило всех: и овец, и заставу, и псов, которые были где-то там, и этого торговца. У неё есть немного форы, надо успеть.
Таршан уже близко.
Она ехала быстро, но осторожно, скользкие камни были повсюду, и когда облако осталось далеко позади, а дорогу разбавила рыжая глина, пустила лошадь рысью.
Что же ведет этих псов? Как они берут её след? А главное, зачем? Неужели она настолько задела самолюбие Гайры и Драдда, что они последовали за ней даже сюда, в айяаррские земли? Ну это уже вряд ли…
Ей нужно оторваться от них. И затеряться в Таршане. А ещё выяснить, каким образом они берут её след, иначе эта погоня будет бесконечной и закончится для неё печально. Хотя чем скорее она попадет в горы с отрядом айяарров, тем скорее отстанут псы — они не знают тайных айяаррских троп.
Амо Сейд Виэйра...
Сейд...
Рикард Адаланс...
— Пес тебя задери! — воскликнула она внезапно, натягивая поводья так, что конь взвился на дыбы и едва её не сбросил. — Прости, Дружок!
Кэтриона съехала с дороги и, спрятавшись за густыми зарослями, соскочила с лошади. Намотала поводья на ветку, схватила сумку и вытряхнула её содержимое. Свитки Крэда и ашуманская шкатулка упали прямо на траву.
Она села рядом и принялась быстро перебирать свитки один за другим. Она вспомнила, где слышала это имя — Рикард Адаланс, не слышала — видела. Спешно разворачивала тугие трубки и пробегалась глазами по листам портовых книг, скользя пальцами по убористым строчкам имен.
Здесь... Где-то здесь, она точно видела это имя...
И имя нашлось.
«Рикард Адаланс, мужчина. Сословие: торговец. Прибыл по делу о поставках киновари и смальты из Ашумана...».
Три года назад...
Напротив его имени Крэд тщательно вывел галочку.
А вспомнила она его потому, что второе имя... Сейд. Она тоже его слышала. В тот день в Ирдионе, когда пыталась читать память с вещей Рикарда.
Таверна. Люди за столом, всё как в тумане или в хлопьях ваты, лиц почти не различить.
— …ковен ведьм...
— …святой отец против ковена...
Играют в карты...
И вдруг чётко проступает лицо одного из игроков — высокий лоб, тонкий нос с горбинкой, презрительная усмешка на губах, волосы стянуты чёрной лентой. Взгляд не добрый, да и вообще он похож на пирата...
— Сейд... Убирай его...
Сейд — человек с перевала.
Амо Сейд Виэйра и тот Сейд, которого она видела на турнире вместе с Рикардом — один и тот же человек.
Она заглянула в Дэйю, не выпуская его образа из мыслей. И Дэйя ответила ей...
Паук.
Значит, вот о чем предупредили арры! Вовсе не о псах. Хотя, может, и о них тоже...
— Да пропади ты пропадом! — воскликнула она, сворачивая свитки. — Боги милостивые, как же я не поняла сразу! Они же заодно!
Рикард! Подлая собака! Он её обманул! Нежился в ванне, а в это время его дружок Сейд влез к ней в окно и хотел её прикончить... или, быть может, им нужна была не она сама, а только эти бумаги?
Ну конечно! Всё складывается! Она забрала бумаги, которые хотел украсть Рикард. И он нашел её, чтобы всё же их украсть, только теперь уже у неё. И он боялся трогать её сумки. Он знал, что бумаги там. Ну, разумеется! У неё же там защитные руны! И он их видел. И ждал, ждал момента, когда можно будет их вытащить без последствий. Вот почему он следовал за ней! Втерся в доверие. Поехал в Чёрную Падь! Подстроил эти ночевки в одной комнате! И так расстроился, когда она отказалась ехать в Таршан. Да на нем же просто лица не было!
«Береги себя, Кэтриона!», «Ты похожа на мою сестру!». Как же! А она-то, дура, уши развесила! Забыла принципы Ордена, а они-то как раз не врут. Привязанности делают нас слабыми, и вот, извольте!
— Гаденыш! Лжец! Скотина! Я убью тебя, как только ты попадешься мне на глаза снова! — воскликнула она, складывая свитки в сумку.
А в охотничьем домике, видимо, поэтому он и не спал, пытался ночью снять руны с её сумки, но... все бумаги были на месте.
Выходит, у него не получилось, а ехать в Таршан она передумала, и чтобы не вызвать подозрений, он решил послать своего дружка Сейда, продолжить начатое. И всё как обычно — случайный попутчик, обычная помощь, ничего не значащая болтовня...
Но как Сейд её нашел? Может, Рикард подбросил что-то в её вещи? Поставил какую-то метку?
Кэтриона перетряхнула все свои вещи, седло, осмотрела лошадь. Но не нашла ничего. И Дэйя на этот счет молчала...
Что такого в этих бумагах? Зачем они так ему нужны? И что за отметки ставил Крэд напротив этих имен? Кто он такой, этот Рикард Адаланс, и на кой понадобился Крэду, а значит и Магнусу?
Всё это пока в голове не укладывалось.
Она глянула на солнце — вечерело. Ей нужно найти хозяйку лавки в зафарском квартале, к которой её направил Эмунт, да и съехать с дороги, затеряться, избавиться от своих вещей на всякий случай.
И запутать следы.
Кэтриона закрыла глаза и заглянула в Дэйю...
Хотя и не стоит так часто этого делать. Ей нужно беречь силы, впереди ещё длинный путь, но пустить этого Сейда по ложному следу было необходимо.
И она поймала на ладонь лёгкое перо своих воспоминаний — женщина в длинном плаще скачет на лошади, подула на них, вплетая в руну странствий и унося в другую сторону, на дорогу в Зафарин, мимо Таршана.
Теперь всякий, у кого есть амулет, поисковая нить или ещё что-то, вытащит из Дэйи именно этот её новый призрачный путь.
Пусть теперь ищет...
К тварям в Дэйю этого Рикарда! Чтобы ты провалился!
Только почему ей так больно? Как будто её предали?
И боль эта другая. Не та, которой пытала её когда-то ведьма Эрионн, не боль от холода, голода, от ударов, от ран, нанесенных бариттой или кинжалом…
Будто весь мир тебя предал...
Она убьет его и дело с концом. И боли больше не будет.
Эмунт дал ей с собой несколько писем, и первое место, которое ей предстояло посетить — лавка какой-то его знакомой в квартале зафаров. Как сказал Эмунт, надо превратить Кэтриону в настоящую подданную Зафарина, и только потом ехать в Лааре.
Ведь никто не должен догадаться...
Хозяйку лавки звали Хафима. Невысокая женщина, стройная и гибкая, и хотя в её чёрные волосы тут и там уже вплелись серебристые нити седины, а лицо покрыли первые морщины, улыбка и осанка у неё были, как у девушки.
Она прочитала письмо Эмунта, поцокала языком, окинув Кэтриону оценивающим взглядом, покачала головой и быстро закрыла лавку. Смекнула, что превращение неожиданной гостьи в подданную Зафарина может принести за один раз доход больший, чем за пять дней торговли.
Хафима кликнула слуг и раздала поручения, быстро тараторя что-то на зафар, и размахивая руками так, что множество браслетов на её запястьях позвякивали, как музыкальные инструменты. Велела почистить и накормить лошадь, приготовить комнату наверху, рядом со своей спальней, и ванну. А ещё накрыть ужин. И пока слуги занимались приготовлениями, Хафима вытащила и разложила перед Кэтрионой свои богатства — наряды зафаринских модниц.
— Только вот, милая, в Зафарине женщины такое не носят, — указала она пальцем на ремень с бариттой.
Кэтриона как раз держала её в руках, раздумывая, как нацепить поверх расписанной рыжими узорами рубашки.
— А что носят? — спросила с улыбкой.
— Отсюда до Эддара каждая девушка носит такой вот нож, — хозяйка достала из складок своей рубашки айяаррский нож-коготь кхандгар. - Это нож чести. И каждая девушка мажет его ядом серой болотной змеи.
— Кровожадно...
— Нет! Яд не убивает мужчину, — улыбнулась хозяйка, — убивает желание. И мужчина долго потом не захочет женских прелестей. Поэтому зафары всегда уважительны к женщинам.
Кэтриона рассмеялась. Эти восточные девушки в самом деле умеют за себя постоять.
— А... вместо баритты? — спросила она, откладывая оружие.
— Шемшир. Если хочешь, потом я отведу тебя к нашему оружейнику, выберешь, что по душе. Хотя, милая, с такими глазами зачем тебе оружие? В Зафарине ты была бы первой красавицей, тебя охраняли бы лучшие клинки и дрались бы за тебя, и на руках носили! — произнесла хозяйка, улыбаясь и указывая пальцем на зеркало.
Кэтриона взглянула.
Да уж!
Тончайшая рубашка из полупрозрачного шелка, поверх короткий корсаж с вышивкой, ещё одна рубашка из плотного шелка с глубоким вырезом, с узорами и разрезами по бокам, и штаны внизу с завязками, короткие сапожки и тёплый чапан до колен — и всё такое расписное и яркое. Ожерелье, браслеты, кольца...
И ещё плащ из толстой мягкой шерсти, ей ведь предстоит путешествие по горам.
— Это шиххар, — хозяйка протянула длинную нить с витыми серебряными бусинами, — нужно вплести в волосы.
— А это ещё зачем? — удивилась Кэтриона.
И так, увешали её, как священное дерево!
— Ни одна уважающая себя зафаринка не выйдет без этого на улицу! Тебе бы больше золотой подошел, но у меня только такой остался.
Кэтриона вздохнула.
Что поделаешь, племянница хозяина ювелирного дома Зафарина должна выглядеть именно так. Да ещё придется взять с собой этих разных рубашек и штанов целый тюк...
Церемониальное платье...
Попону для лошади...
Оказывается, это довольно хлопотно — быть богатой леди!
И обошлось это в страшную сумму, но Орден в лице Эмунта жертвовал её без колебаний. Странно только, что Эмунт знал заранее, сколько всё это стоит, видимо, слухи о его многочисленных любовницах не такие уж и слухи.
— И ещё, милая, ходишь ты, как мужчина! — Хафима покачала головой и снова поцокала языком, окидывая её неодобрительным взглядом с головы до ног.
— А как надо ходить? — недоуменно спросила Кэтриона.
— В Зафарине женщины часто носят на головах вещи: кувшин, корзину продуктов с рынка или вязанки дров. Поэтому узнать их можно по осанке — спина прямая и голова неподвижна, и, если ты хочешь посмотреть в сторону, голову не наклоняй. Смотри...
Хозяйка встала, поставила на голову большую плошку с клубками тесьмы, приложила к подбородку тыльную сторону ладони и прошла мимо Кэтрионы.
— Видишь, я смотрю на тебя, а рука не дает моему подбородку опуститься вниз и клубки не падают.
— Это будет стоить... некоторых усилий, — усмехнулась Кэтриона.
— Зато мужчины от тебя глаз оторвать не смогут, — подмигнула ей хозяйка.
Последнее время мужчины и так не могли оторвать от неё глаз, вот только все они хотели либо её убить, либо ограбить. Либо и то, и другое. И если бы они её не замечали, было бы гораздо лучше.
Но насчет осанки Хафима, кончено, не соврала, если посмотреть на хозяйку лавки со спины, никогда не подумаешь, что лицо её покрыто морщинами.
И завтра утром Кэтриона должна войти к Нэйдару вот так же.
Она и вошла. И Нэйдар даже не усомнился в том, что она только что приехала из Зафарина.
Он долго читал письмо Эмунта, смотрел на Кэтриону, потом поджал губу и спросил без обиняков:
— Мы поедем через горы, найрэ Кэтриона, спать будем на земле и есть у костра, ты точно готова к такому... путешествию?
— Спасибо за заботу, джарт Нэйдар, — кивнула она в знак почтения, — но я всё время в разъездах, по делам дяди. Так что меня... не пугает подобное путешествие,
— Хорошо. Выезжаем завтра на рассвете, будь здесь к этому времени. Эмунт просил обеспечить тебе безопасность, с тобой будут слуги или псы?
— Я бы не хотела никого с собой брать. Эмунт сказал, что айяаррский отряд — самый безопасный способ пересечь горы, не думала, что мне придется брать с собой кого-то ещё.
— Охрану мы обеспечим, у меня как раз есть на примете один... зафар, а вот слуг с собой не берем.
— Не беспокойтесь об этом.
— Тогда — завтра на рассвете.
— Я буду вовремя, джарт Нэйдар.
***
— Тоже мне, нашли няньку! Что за паршивые дела! — буркнул Нэйдар, входя в кухню, где Рикард ел похлебку. — Эфе Карриган сказал, тебя не должны видеть с нашим отрядом. Чтобы мы прятали тебя всю дорогу и довезли до Уайры. Но у Ибексов везде глаза и везде стоят драйги. Не в мешке же нам везти тебя?
— Почему не выдать меня за Тура? — спросил Рикард.
— Ты также похож на Тура, как я на девственницу. Но я тут придумал кое-что. Ты же таскаешь с собой оружие не для красоты?
Рикард вопросительно вскинул брови.
— Драться умеешь? Сможешь сойти за пса?
— Смогу.
— Тогда нам и не надо тебя прятать, мы просто выдадим тебя за кое-кого другого. И случай подвернулся удачно. С нами едет ювелир из Зафарина, так что ты сегодня переоденься в зафара — сойдешь за охранника. И подозрений не вызовет, кто ты такой, и приедешь прямиком в Лааре. Выезжаем завтра утром, спроси у поварихи, где тут лавки зафаров – купи себе одежду. Надеюсь, это не сложно?
— Охранять ювелира? Легче легкого.
Это, пожалуй, проще, чем охранять ведьму с целым шлейфом врагов.
Жаль только, что баритту пришлось поменять на шемшир, хотя... не самое плохое оружие. Рикард прихватил с собой ещё и айяаррский кнут, в горах самое то. И когда над Таршаном начало разливаться ранее серое утро, он уже стоял под акациями во внутреннем дворе, одетый как настоящий зафаринский головорез.
Айяаррский отряд был готов, лошади неспешно дожевывали из сумок овес, и все ожидали только Нэйдара.
Он появился как раз, когда в главном саду защебетали первые райские птицы, возвещая восход солнца.
— Все в сборе? — бросил на ходу, натягивая перчатки, и это был не вопрос, а, скорее, утверждение. — Ну, вот и твой верный пес, найрэ. Будет охранять тебя в дороге.
Рикард обернулся и почувствовал, как где-то там, в своих небесных чертогах, боги смеются над ним.
Рядом с Нэйдаром стояла ведьма Кэтриона, одетая как самая настоящая зафаринская княжна.
Нэйдар хлопнул Рикарда по плечу и добавил:
— Береги её, как зеницу ока, головой за неё отвечаешь, — и, обернувшись к остальным, добавил, — ну, что стоим? Лааре не прискачет сюда сам, поехали!
О нет!
Взмолилось благоразумие Рикарда.
О да!
Воскликнуло что-то другое, что пряталось внутри и не давало ему покоя.
И он усмехнулся криво, вцепившись пальцами в луку седла и пытаясь удержать радостную улыбку, но глаза Кэтрионы были чернее ночи, а её рука замерла на рукояти шемшира.
— Вот так сюрприз! Милорд теперь, оказывается, не князь с приисками, а простой зафаринский пес? — спросила она с вызовом, но тихо, так чтобы никто не слышал.
— А миледи — ювелир из Зафарина? Серьезно? — также тихо усмехнулся Рикард. — Теперь ты не просто ведьма, а леди, разбирающаяся в камнях?
— Позже... без свидетелей... у меня к тебе есть очень серьезный разговор, — похлопала Кэтриона по рукояти шемшира и вскочила на лошадь.
— Жду с нетерпением!