Глава 18. День странных открытий
— Расскажите о Зафарине, найрэ, я так люблю слушать истории о далеких местах, где никогда не бывал! Поверьте, в моем лице вы найдете благодарного и очень внимательного слушателя.
Его звали мэтр Альд. Он сел рядом с Кэтрионой, и его лицо в морщинах, потертый коричневый камзол без одной пуговицы, и его интерес к ней, такой искренний и неподдельный, внушали уважение.
Он подошел к ней на завтраке, расшаркавшись церемонно и представившись по всем правилам королевского двора, и Кэтрионе стало не по себе.
Ведь она ничего, совсем ничего не знает о Зафарине! Она вообще никогда там не была! Что ей сказать?
Этим утром за столом собрались Туры, она и Рикард, от Ибексов пришел мэтр Альд и Ирта — бородатый и мрачный глава клана с длинными волосами, собранными в хвост кожаным шнурком. Сегодня он был за хозяина, сказав, что эфе Эйгер появится позже.
Ирта и Нэйдар сидели наискось и иногда перебрасывались ничего не значащими репликами о погоде и дороге, а в остальном молча ели, глядя в свои тарелки. Вокруг стола суетилась служанка — круглолицая, в большом белом чепце, она подливала вино, переставляла блюда и улыбалась, видно было, что ей нравились Туры.
И было бы хорошо, если бы Кэтриона не оказалась за этим столом центральным событием, но... она оказалась.
— Ну... что сказать о Зафарине? — произнесла она, улыбнувшись мэтру Альду теплой улыбкой.
И перехватила насмешливый взгляд Рикарда.
Подлец! Насмехается над ней! Знает, что ей нечего сказать.
— Что можно сказать о городе, в котором прожил всю жизнь? — улыбнулась она снова и пожала плечами. — Он... красив.
Но мэтр Альд сдаваться не собирался. Он задавал вопросы о кухне, об архитектуре, о звездах, которые видны ночью, о деревьях и нравах, об обычаях, природе и ещё таком количестве ничего не значащих вещей, которые она бы и придумать не смогла.
Рикард наблюдал эту сцену, сидя напротив неё, и откровенно наслаждался тем, как Кэтриона пытается отвечать так, чтобы не вызвать подозрений.
В этот момент она готова была его убить. А когда мэтр Альд спросил, какие же созвездия видны с Желтой башни зафаринского университета, Кэтриона хотела просто провалиться сквозь пол. Она решила сказать, что не слишком сильна в звездах, но Рикард внезапно ответил за неё:
— Саламандра, Свеча и Парус, мэтр, а перед рассветом видна Лучница, и летом её остриё указывает на север. Найрэ Кэтриона привыкла к красоте, что окружает её дома, — он скользнул взглядом по её лицу, — потому что сама подобна той Лучнице, что смотрит только вперед и вверх, не замечая того, что лежит у её ног. Но Зафарин и правда чудесный город, он как драгоценный топаз, лежащий посреди бескрайней Великой степи. И она ведь не зря зовется Великой. Она такая же бескрайняя, как и раскинувшееся над ней небо. Круглый год она расцвечена всеми оттенками красного. Весной, когда с юга летят первые птицы, нет ничего волшебней, чем Великая степь — она полна цветущих ширяшей, огненных свечей, от которых вся она пылает, и маков, и белых песчаных лилий. А потом зацветает розовый ковыль и он, словно море рассвета, разливается до горизонта и волнуется от дыхания ветра. А летом, когда дует чирокко — южный ветер, зарождающийся в сердце Ашумана, неся в себе тучи красного песка, он проходит через море, насыщаясь водой и, дойдя до Великой степи, выпадает дождем. И тогда кажется, само небо плачет кровавыми слезами. В Зафарине много красивых вещей, мэтр, но о многих из них невозможно рассказать — нужно хотя бы один раз это увидеть...
— О! Боги! Если бы я только мог там побывать! — воскликнул мэтр Альд. — Но говорите, говорите дальше, прошу вас, это так интересно! И так поэтично!
А Кэтриона не сводила с Рикарда глаз. То, как он говорил всё это...
Почему она раньше не замечала, какой красивый у него голос? Вернее замечала, но сейчас, услышала его совсем по-новому. Он завораживающий и страстный...
Рикард говорил, а её взгляд скользил по его лицу, плечам, шее и рукам... и никак не мог оторваться. Она смотрела на то, как он хмурил лоб, вспоминая что-нибудь, как складка задумчивости ложилась меж бровей, как улыбался одними кончиками губ, как проводил ладонью над столом, обозначая направления или расстояния, на его запястья, ладони и пальцы, на то, как он пожимал плечами, сомневаясь в чем-то...
И этот голос...
Почему ей так нравится его слушать?
Что-то во всем этом было не так. Не так, как всегда. Не так, как с другими.
Не так она раньше смотрела на мужчин. И никогда она не задумывалась о том, чтобы рассматривать их руки или цвет глаз. Или слушать их голос, впитывая его кожей. Ей внезапно захотелось подойти к нему сзади, зарыться пальцами в волосы, провести ими по затылку, по шее, прижаться к его спине, скользнув ладонями по рукам, вниз к локтям и еще ниже к запястьям, накрыть его кисти и переплести пальцы. Положить голову на плечо и слушать этот рассказ. И чтобы вокруг никого не было, только они вдвоем.
Глупое, спонтанное и очень странное желание. Но оно накрыло её с головой, и внезапно их взгляды за этим столом пересеклись, и утонули друг в друге. И показалось, что всё это он говорит для неё, а вовсе не для тех, кто собрался в этой комнате.
В одно мгновенье всё вдруг стало слишком серьезно.
Никаких насмешек. Никаких улыбок. Никакого противостояния.
И притяжение было таким сильным, что, если бы можно было разом выбросить всех из этой комнаты — она бы сделала это.
Синева этих глаз заставляла её сердце биться совсем по-другому, и мысли, которые лезли в голову...
Хорошо, что сидящие за этим столом не догадываются, о чём она думает!
И ей так жарко, и не хватает воздуха…
Она судорожно сглотнула и пробормотала, отводя глаза:
— Благодарю. Прекрасный завтрак, но я хотела бы осмотреть камни, ведь за этим же мы здесь?
Ей нужно уйти отсюда! Как можно быстрее! Оторваться от этих глаз и не слушать больше этот голос...
Она встала поспешно, даже не дождавшись, когда любезный мэтр поможет ей отодвинуть тяжелый деревянный стул с резной спинкой, она почти оттолкнула его, и он с грохотом опрокинулся на каменный пол.
Пес тебя задери! Да что же она делает!
— Простите, я такая неловкая!
— Ничего страшного! Идемте, я провожу вас, Рарг сейчас откроет нам сокровищницу, а я с удовольствием вам всё покажу, только очки сменю, вы же подождете старика?
— Конечно!
— И нам пора, эфе Эйгер ждет, — Ирта поднялся из-за стола и вышел в другую дверь в сопровождении Нэйдара и туров.
Кэтриона осталась в коридоре ждать мэтра, который поспешно удалился в библиотеку. Она стояла, прижавшись разгоряченными ладонями к стене, и прохладная гладкость камня успокаивала.
Рикард вышел следом и аккуратно притворил дверь и в тихом полумраке галереи они внезапно остались вдвоём.
— Если о камнях ты знаешь столько же, сколько о Зафарине, то твои дела плохи, — произнес он шепотом, останавливаясь напротив.
— А ты, я вижу, рад тому, что я так мало о них знаю? — прищурилась она.
— Не рад, — ответил он серьёзно, — совсем не рад. И если хочешь, я могу помочь тебе и с камнями.
— Откуда ты вообще знаешь всё это... о Зафарине?
— Ну... я был там однажды проездом.
— А рассказывал так, словно прожил там всю жизнь. Даже я поверила!
— Слова, Кэтриона, это то, что тоже приносит ветер, — он улыбнулся, — это всё айяаррские таланты моей матери. Она умела рассказывать красивые истории о самых обычных вещах, ну... и я немного умею.
Немного?! Мать всеблагая! Да как ей избавиться от этого притяжения?
— Не думала, что скажу это... но спасибо, что... помог мне там, за столом, — произнесла Кэтриона, стараясь смотреть в сторону двери в библиотеку.
— Я же пес, а его задача — защищать свою госпожу.
И слова эти прозвучали слишком двусмысленно.
— Так тебе помочь? — он прислонился плечом к стене.
— А чем ты можешь мне помочь?
— Я... могу отвлекать их рассказами, пока ты будешь обдумывать ответы.
— И с чего ты вдруг вообще решил мне помогать?
— Я же сказал... псу полагается защищать свою госпожу.
— А если серьёзно?
— Серьёзно? — он усмехнулся и произнес полушёпотом. — Я же сказал, что если и в камнях ты разбираешься так же, как в зафаринских звездах, то ещё до полудня лаарцы поймут, что ты фальшивый ювелир. И я попадусь заодно, чего бы мне очень не хотелось. Так что тут мы вроде как в одной лодке. А ты же помнишь, что мы договорились прикрывать друг друга? И про доверие...
Она помнила.
И это было разумно... но ещё разумнее было бы никогда больше к Рикарду не приближаться. И она собиралась ответить «нет», сказать, что ей не нужна его помощь, что она справится, но появился мэтр Альд и, взяв Рикарда за локоть, произнес:
— Сравнивая Зафарин с топазом, вы попали мне прямо в сердце! Я должен показать вам один камень, и вам, найрэ, — он обернулся к Кэтрионе, — я бы назвал его «Сердце Великой степи», и, надеюсь, вы заинтересуетесь им. Идемте же скорей!
И выбора не осталось.
Сокровищница находилась в башне. Старые двери, деревянные и толстые, схваченные железными скобами в трех местах, отворились от прикосновения камня, который держал в руках Рарг.
Внутри было светло. Множество стрельчатых окон, забранных прозрачным стеклом, в течение дня пропускали солнце со всех сторон. В башне оказался только стол, на котором зеленело потертое сукно, несколько стульев и шкафы с камнями. Но Кэтрионе никогда прежде не доводилось видеть такого великолепия. Коллекция камней была поистине впечатляющей.
— Найрэ Кэтриона, думаю, это должно порадовать ваш глаз, — произнес мэтр Альд, доставая из шкафа несколько шкатулок.
Открыл и разложил камни на зеленом сукне. Взял один из них, цвета тёмного вина, и протянул ей со словами:
— Вот этот похож на вас.
Камень лег на ладонь и согрел её.
— А что вы скажете об этом?
Мэтр Альд открыл ещё одну шкатулку. Кэтрионе нужно было время, и она взглянула украдкой на Рикарда. Он понял...
— Мэтр Альд, пользуясь случаем, хотел спросить вас, как знатока камней, вот, — Рикард достал что-то из потайного кармана в ремне, — как вы оцените этот камень?
...а Кэтриона погрузилась в Дэйю.
Изумруд был похож на маленькое солнце, совсем маленькое, но очень яркое. Топазы просто немного светились, несколько бриллиантов — большие ледяные глыбы, прозрачные и искрящиеся — очень чистые камни, но не более того, а гранат сиял нежным розовым облаком.
— ...о! Невероятно! Где вы его взяли? — услышала Кэтриона возгласы мэтра Альда. — Поразительно! Какой прекрасный камень! Какой чистый и сильный!
Кэтриона касалась их пальцами, и они отзывались, начинали искриться или пульсировать, словно отвечали ей. Но среди них не было ничего такого, чем она должна была восхититься по-настоящему, так что же ей выбрать?
— У вас есть ещё что-нибудь? — спросила она, оборачиваясь.
На ладони мэтра лежал перстень с сапфиром...
— ...чего-нибудь похожего на это, — добавила она, указывая на перстень.
Она увидела его в Дэйе краем глаза — глыба льда, северное сияние. Нет, это не просто камень, это вихрь, наполненный ледяными кристаллами, такой огромный, уходящий куда-то в небо…
Откуда у Рикарда этот перстень?
— Так найрэ ищет не просто камень! — воскликнул мэтр Альд, и в голосе его зазвучало уважение. — Но и не удивительно... Боги! До чего же хорош!
Он приблизил перстень к глазам и взял со стола толстую линзу с деревянной ручкой.
Кэтрионе этот перстень показался почему-то знакомым, она смотрела на него, пытаясь вспомнить, где же она его видела, и даже виски налились тяжестью, словно воспоминание отчаянно хотело, но не могло прорваться сквозь стену.
— Не просто камень, — эхом повторила Кэтриона.
Мэтр Альд достал ещё одну шкатулку, и на ладонь ей лёг другой алый камень, с тёмной глубиной, похожей на бездну в которой пылает огонь. И каждая грань его вспыхивала, стоило хоть немного пошевелить рукой. И рука внезапно ощутила жар, и жидкий огонь потёк по венам, прямо от этого камня к сердцу, наполнил лёгкие и распахнул за спиной крылья. Огненные крылья.
И его тёмная середина вдруг растворилась и налилась пламенем, как разгорающийся костер. Глаза закрылись и пальцы дрогнули...
«...в центре пятачка пылает огонь...
Как горячая лава, обжигающие капли стекают с кончиков пальцев танцовщицы, превращаются в огненные перья, летят во все стороны, проникают под кожу и ползут под ней, растворяясь внутри. Кровь пузырится, кипит в венах и жжет изнутри. Она кружится в безумном танце, и это уже не девочка — огненная птица машет крыльями. И каждый взмах — дождь из алого с золотым, и тепло течет с кончиков её пальцев благодатным дождем и одаривает каждого. Ни с чем несравнимое тепло...»
Она резко открыла глаза. Мэтр Альд смотрел, внимательно вглядываясь в её лицо.
— Это вы ищите? Камень силы... И этот рубин... это ваш камень, найрэ... я вижу, в вас течет айяаррская кровь, потому вы и чувствуете его силу, — произнес он негромко.
— Айяаррская кровь? Во мне?! — спросила она удивленно.
И добавила, глядя на камень на своей ладони:
— Это вряд ли. Вы ошибаетесь.
— Я могу ошибаться, но вот он, — мэтр Альд указал на камень на её ладони, — ошибаться не может. Видите, как он сияет? В вас говорит сила огня, и он её слышит. Как в крови Рикарда говорит сила ветра, и его камень тоже её слышит.
Кэтриона перехватила взгляд Рикарда, немного удивленный, и в то же время какой-то странный, словно глядя на неё сейчас, он видел что-то ещё.
— Отложите мне его, я должна переговорить с дядей.
Она поспешно отвернулась, чувствуя, как кровь прилила к щекам, а в голове запульсировала боль. И руки её до сих пор пылали.
Что это? Что это такое? Она видела этот танец! Девочка, танцующая вайху. Но видела со стороны... А сейчас ей казалось, что это она сама его танцует. Разве это может быть правдой? И.. она айяарр? Прайд огня? Нет, нет! Она бы знала! Это какое-то безумие! Но может именно поэтому она так хорошо чувствует эту девочку? Потому что они из одного прайда?
Огонь к огню…
Кэтриона выбрала ещё несколько камней и попросила их отложить. Они пробыли в сокровищнице достаточно долго и как только вышли, Рикард куда-то исчез, а мэтр Альд пригласил её выпить с ним чаю.
— А что вы знаете о прайдах огня? — спросила Кэтриона, входя в библиотеку мэтра.
Помещение с большими окнами и стеллажами, на которых располагалось множество книг, сушеные травы в полотняных мешочках на стене, стол, заваленный свитками в тубах, камин и продавленное старое кресло.
Мэтр подбросил пару поленьев на тлеющие угли, поставил решетку, а сверху большой закопчённый чайник. Достал из небольшого буфета фарфоровые чашки с голубой каймой и, сдвинув свитки в сторону, поставил их на край стола.
— Вы и в самом деле не знали, что вас есть айяаррская кровь? — спросил с улыбкой.
— Я? Нет. И это странно... очень странно. Но как вы это поняли? Только по камню? Камень ведь может и ошибаться.
— Нет, конечно, не только. Я сразу заметил, что вы смотрите на камни, не как обычный ювелир. И не как человек. Вы смотрите им в сердце. То, как вы дотрагивались до них, выбирая иной раз совсем неприметные, но все они были камнями силы. Вы видите гораздо больше, чем просто человек. Ну и этот рубин. Он-то вас сразу узнал! Камни не могут ошибаться, поверьте мне как Ибексу, как Хранителю прайда, как тому, кто умеет с ними говорить. Этот камень вашей силы. Огонь тянется к огню, — улыбнулся он снова. — Ну и ещё ваш слуга. Он ведь и не слуга вовсе, так? Но он служит вам, служит сердцем, и он айяарр из прайдов воздуха, думаю, что ветер. И тот камень, что он показывал мне, тоже камень силы. Огонь и ветер — хорошее сочетание. Вы создаете эли.
— Эли? Мой айяарр не так хорош, мэтр Альд, что это значит?
— Эли? Многое... Поток. Притяжение. Синергия. Неужели вы сами не чувствуете этого?
— Не знаю. Возможно. Я как-то не задумывалась об этом, — она отошла к окну.
— Это потому, что вы не связаны с вашим прайдом. Но огонь всё равно живет в вас, он просто ждет своего часа.
В другое время она бы ему, конечно, не поверила. Подумала лишь, что он полусумасшедший старик, но прикосновение к камню и те ощущения, та девочка и тот танец... Откуда ей их знать? Всё это было слишком странно.
Пока мэтр возился с травами, Кэтриона обошла библиотеку, обдумывая то, что он сказал. Подошла к окну, разглядывая лес на склоне. На фоне чёрных кедров сияли лимонно-желтые лиственницы, будто подсвеченные солнцем изнутри, и девичий виноград, взобравшийся по северной башне, уже окрасился в багряные цвета. Лес был красив.
Кэтриона погрузилась в Дэйю. Тот же лес там выглядел совсем иначе. Деревья-скелеты в лохмотьях обогревшей коры и листьев протягивали к ней обугленные пальцы ветвей, седые нити травы шевелились под ногами. Край пепелища подходил почти к самой стене замка. И тишина. Глухая, как в густом тумане, как в вате или под водой. Едва слышное дыхание Врат, словно шёпот: «Иди сюда...». Морок. Сегодня в Дэйе было как-то особенно мрачно и жутко, и Кэтриона не стала задерживаться. Вынырнула на поверхность. Не будь Врата открыты, можно было бы прочесть память этого места. А так... Ей ни за что не вернуться оттуда живой.
Она обернулась и, указав рукой в сторону леса, спросила:
— Красивый лес. Я бы хотела прогуляться там, это возможно?
— Что вы, найрэ! Оставьте эти мысли! И не вздумайте идти в ту сторону.
— Почему?
— Это мертвый лес! — всплеснул руками мэтр. — Оттуда нельзя вернуться живым.
— Мертвый? Почему? Выглядит вполне живым, — улыбнулась она. — Что такого страшного в этом лесу?
— Просто, — мэтр сел в кресло и произнес задумчиво, — однажды там стали пропадать люди. А те, кто шли за ними, слышали песню леса, и все, кто её слышал и зашел слишком далеко, вернуться уже не мог.
— Почему это произошло?
— Никто не знает.
— И как давно это... началось? Как давно люди перестали возвращаться из этого леса? — Кэтриона присела в кресло напротив и взяла в руки чашку.
— Давно ли?.. Я стал стар, найрэ, и могу путаться с годами, но лет, наверное, больше пятнадцати прошло точно.
Больше пятнадцати лет...
— Что это за книги? — она указала рукой на стеллажи. — Чай очень вкусный, спасибо!
— Это летописи Лааре, научные труды, книги о камнях… Здесь много всего!
— Летописи? О! Это было бы очень интересно, вы знаете, я люблю читать. Я посмотрю? Можно?
— Да, конечно! А я вам пока найду книгу о рубинах, вы должны её прочесть! Я уверен, она вам понравится.
Мэтр Альд сменил очки и, взяв небольшую скамейку, ушел к одному из стеллажей в дальнем углу комнаты. Он трогал корешки и бормотал что-то негромко, а Кэтриона посмотрела на книгу, лежащую на столе.
«Последняя глава Лааре».
Закладка из зеленой тесьмы с оранжевым узором удерживала листы, Кэтриона потянула за неё, переворачивая страницу.
«Наш мир погибает. Наш Источник почти мёртв, и нам осталось недолго. Быть может, кто-то прочтёт эту главу, написанную последним Хранителем Лааре — Альдором Сколгаром, и вздохнёт с сожалением над нашим былым величием. Сейчас, когда наш конец уже так близок, я хочу вспомнить с чего всё началось…
Эта глава начинается с женщины. С той, что появилась однажды, восемнадцать лет назад, и навсегда расколола уютную чашу нашего мира…».
Кэтриона быстро пробегала глазами строчки.
«...Эйвер и Дитамар в тот день возвращались с охоты... Между Брохом и перевалом Kahie'e Hea они нашли едва живую, истерзанную девушку среди останков нескольких человек, погибших от лап неизвестного зверя. Она была в беспамятстве, и они привезли её сюда, в замок. Раны её были ужасны. Нанесённые какими-то неведомыми когтями, похожими на длинные ножи, они не хотели зарастать и никакие наши средства не помогали. Три дня и три ночи я, Оорд и эфе Абрейл боролись за её жизнь, которая висела на волоске. Но надежды почти не было. Тогда мы решили спасти её единственно возможным для нас способом — привязать к Источнику.
И это было ошибкой, только тогда мы этого не знали».
— Ага! Вот ты где! Нашёл! – воскликнул мэтр Альд откуда-то из-за стеллажей - Эх, найрэ Кэтриона, давно я не заглядывал сюда, надо сказать Харме, чтобы вытерла пыль. Сейчас, где-то тут было у меня гусиное крылышко, нельзя же давать вам книгу всю в пыли, но я редко пускаю сюда служанок, если только камин растопить. Они никогда не бывают бережны с книгами, но вы же простите за это старика?
— Да, конечно, не беспокойтесь!
Она читала быстро, переворачивая страницы мизинцем.
«…В ту ночь, в канун Ha'abhaen'e, весь Лааре собрался на бал, большой праздник в честь осеннего равноденствия и первый в этом году. В эту ночь многие пути пересеклись. Эфе Абрейл решал, кому передать Источник, Дитамар и Эйвер соперничали за руку Лейсы и за право стать новым верховным джартом Лааре, а сама Лейса держала на коротком поводке каждого из них и ждала. Если бы мы только знали, что задумала эта женщина…».
За дверью раздались шаги, и затем без стука вошла служанка. Кажется, её звали Айра, девушка с милым лицом и белокурыми локонами.
— Эфе Эйгер ждет вас к обеду в мраморной гостиной, — она присела перед Кэтрионой в реверансе, — велел проводить вас.
Кэтриона захлопнула книгу и встала.
— Да, да, Айра, мы уже идем.
Мэтр Альд появился из-за стеллажа, держа в руках толстую книгу в коричневом кожаном переплете, и протянул её Кэтрионе:
— Вот, возьмите, найрэ. Прочтите, здесь очень много всего о камнях огня, я бы с удовольствием побеседовал с вами о них, но нас ждет эфе. Идемте. Я надеюсь, мы ещё вернемся к этой беседе.
Он указал рукой на дверь. Кэтриона улыбнулась, кивнув утвердительно, и пошла, прижав к себе книгу о камнях. Ей обязательно нужно вернуться сюда и дочитать последнюю главу Лааре. Она должна узнать, кем была эта женщина.
Лейса. Кахоле. Человек. Красивая. Откуда-то с юга. Кто она такая? И как к ней попала печать? Где она могла её взять? И зачем? Ей нужен был камень вед... И веды погибли. И она сама едва не погибла. Но... осталась жива. Что с ней случилось здесь?
Вопросов было гораздо больше, чем ответов.
Но теперь хотя бы Кэтрионе стало понятно, как печать попала в Лааре. А главное, что она до сих пор здесь, где-то там, в этом мертвом лесу. И Врата до сих пор открыты, и именно поэтому Источник Ибексов погибает, вся его сила медленно утекает в это жуткое пепелище.
Ей нужно найти эту печать и вернуть её в Ирдион. Тогда Врата закроются. Возможно...
Похоже, Ибексы и не подозревают о том, что происходит вокруг, но... Ей всё равно нужно быть осторожной, и пока никто не должен узнать о том, что она здесь делает. Только вот как ей одной найти печать в этом лесу?
Сегодняшний день был полон странных открытий и мысли в голове Кэтрионы совсем перемешались. Может быть, лучше просто вернуться в Ирдион, рассказать всё Магнусу и пусть он сам решает, что им делать? Потому что она не знала, что будет правильно.
Зал наполовину был погружен в полумрак там, где сидел эфе Эйгер. Его лицо, скрытое маской, и молчание оставляли гнетущее впечатление. Он только иногда отпивал из бокала, а в остальном просто наблюдал за присутствующими из тени отбрасываемой широкой спинкой кресла, за которой плясал огонь камина. После полудня небо медленно заволокли тучи, подул северный ветер и над Лааре начал собираться дождь. И в мраморном зале стало совсем сумрачно. Разговор вяло шел о незначительных вещах, касающихся погоды и грядущей зимы, каких-то примет и состояния переправы вниз по Лархе. И Кэтриона чувствовала, что все сидящие здесь думают каждый о чем-то своем и в то же время хотят спросить что-то важное, но словно боятся. И казалось, что мрачный и молчаливый хозяин замка одним своим присутствием набрасывал на комнату тень какой-то гнетущей печали.
Кто ты, эфе Эйгер? Почему ты носишь такое страшное имя?
И Дэйя откликнулась.
На противоположном конце стола Кэтриона увидела камень. Он расколот пополам, и из трещины, словно из раны, медленно капает кровь. Цепь притягивает его к черному пепелищу, не давая уйти, да и куда может уйти камень? И вокруг — печаль. Она похожа на тёмную воду, но и не вода, скорее, очень тёмный туман, и кровоточащий камень в этом тумане очень одинок.
Она вынырнула из Дэйи резко, чувствуя, как её душит эта печаль. Он словно весь состоит из неё. И она окутывает всё, к чему прикасается рука хозяина замка.
— А где же Дитамар? — спросил Нэйдар. — В прошлый раз мы неплохо сразились с ним на кхандаграх. И я обещал, что в этот раз победа будет за мной.
— Дитамар? Кто бы знал, какой дурью мается сейчас мой брат! Возможно, вынашивает какой-нибудь зловещий план, — произнес Эйгер с какой-то странной горькой усмешкой. — Но завтра он обещал развлекать вас за ужином. И поить своим лучшим вином. А в этом деле я, увы, не могу с ним тягаться.
— Мы, возможно, завтра уже уедем, если найрэ Кэтриона нашла то, что хотела, — произнес Нэйдар, и все взгляды обратились к ней.
Так скоро? Нэйдар собирался остаться тут на пять дней! Что вдруг случилось?
— Э, прошу прощения, но боюсь, мне понадобится ещё хотя бы завтрашний день, — ответила она поспешно.
Она ещё не прочла книгу!
— Тогда мы уедем послезавтра утром, — ответил Нэйдар, — эфе Эйгер, надеюсь, этого времени будет достаточно, чтобы дать нам ответ?
— Вполне, — Эйгер отхлебнул из бокала.
— Я не вижу вашего слугу, — тихо спросил Кэтриону мэтр Альд.
Действительно, Рикарда не было за столом.
— Он хотел осмотреть город, кажется.
Он что-то такое говорил, когда они вышли из сокровищницы.
— Жаль, я хотел побеседовать с ним о Зафарине, он весьма поэтичен.
Кэтриона хотела вернуться с мэтром в библиотеку и дочитать книгу, тогда она сможет уехать и завтра, но эфе Эйгер позвал его с собой, и она вернулась в свою комнату.
Ей было, о чем подумать.
Она села на кровать и вытряхнула из сумки вещи Крэда. Положила рядом шкатулку и нож. Развернула снова бумаги и вспомнила последний сон.
Девочка, танцующая вайху. Теперь она не давала ей покоя. Кто она такая? И почему к ней приходит её память, даже сквозь эту шкатулку, запертую ото всех?
Её дом сожгли. Её мать... Скорее всего, и её тоже, раз она попала в руки к рыцарям. А девочку отдали в Обитель. Но не просто отдали — она нужна была Крэду, и он собирался за ней вернуться. Значит, он знал, кто она такая.
Крэд, Алфред, Зуар и Гаран. Они все были там. И их всех убили. Спустя столько лет. Почему? Здесь есть связь ещё с тех времен, когда эти четверо вместе служили под началом... Кого? Кажется, это был Дэрвел. Да, точно, так его звали. Кряжистый и седовласый, неумолимый и холодный, как настоящий сокол.
Кэтриона плохо его помнила, он умер лет пять назад, где-то далеко, в Иртане. Он был уже довольно стар, но лет пятнадцать назад именно Дэрвел отдавал приказы Крэду.
Крэд ведь должен был вернуться за этой девочкой. Но, видимо, она сбежала. Почему же Магнусу он написал так, словно только что, спустя много лет, случайно обнаружил это? И откуда спустя столько лет о ней узнал Магнус? И зачем её разыскивать сейчас? Почему Крэд до последнего шпионил для Магнуса и что искал в портовых книгах?
Кэтриона снова развернула свитки и начала пробегаться глазами. Что общего у этих людей, помеченных рукой Крэда?
Она снова нашла имя Рикарда. Пролистала дальше...
— Да чтоб тебя!
На одной из страниц, довольно свежих, тех что были заполнены за последний год, и до которых она в прошлый раз не дошла, она увидела знакомое имя — Амо Сейд Виэйра, и такую же галочку напротив, как у имени Рикарда.
Да сколько же этих совпадений? Неужели Рикард соврал ей, говоря, что не знает этого паука?!
— Рикард, Рикард, — пробормотала она.
Нет, он ей тогда не врал. Но что-то же их объединяет? Кого мог искать среди этих людей Крэд?
Она ещё раз пробежалась по строчкам. Все эти люди — мужчины, и все торговцы... стеклом или красками. Не слишком ли много торговцев стеклом приехало из Ашумана? Таких как Рикард... Или таких, как Сейд...
И не торговцев вовсе.
— Святая Миеле!
Это же очевидно!
Ашуман. Стекло. Мужчины, которые хорошо дерутся и умеют незаметно пробираться в окно. Знают яды, а их самих эти яды не берут. Рыцари плаща и кинжала.
«Я обучался ашуманскому бою... хотел стать лучшим бойцом», — вспомнились слова Рикарда о том, что он делал в Ашумане.
Всех их объединяет одно — королева.
Она вспомнила о том, как Магнус предупреждал её — королева ничего не должна знать о делах Ордена.
Так вот, значит, кого искал Крэд в этих списках для Магнуса! Людей королевы. Шпионов и ашуманских колдунов, которых стало так много в последнее время при дворе.
«Однажды я сидел в храме, брошенный всеми и гонимый, без денег и друзей, не зная, что мне делать дальше со своей жизнью... и одна... весьма влиятельная госпожа дала мне шанс стать другим человеком. И я воспользовался им сполна. Так что теперь я тот, кто я есть!».
И вот о какой госпоже говорил Рикард! Что же, теперь ей понятно, кто он такой. Значит, королева шпионит за Орденом? Значит, Рикард и правда хотел выкрасть эти бумаги, только не для себя, видимо. И значит, его рассказ о том, что он не убивал Крэда — правда. Ну хоть какое-то облегчение! То, что он шпион королевы, а не убийца рыцарей, в чем-то даже успокаивало.
Хотя... это тоже было паршиво.
— Рикард, Рикард! — произнесла она вслух.
Но что королеве нужно от Лааре?
— Стоп! — она встала и принялась ходить по комнате, скрестив на груди руки. — Где раньше были мои глаза!
Идет война... королева против Лааре...
Рикард сказал, что ищет книгу. Какую книгу? Если эта книга нужна королеве, значит это как-то связано с войной. Тогда всё логично. Пусть ищет, ей-то какое дело! Орден стоит в стороне от политики, но...
И это «но» сейчас вдруг встало перед ней совершенно отчетливо.
Война началась из-за нападений Зверя. Но если лаарцы не виновны в нападениях, то...
А они не виновны?
У неё начала болеть голова. Ей казалось, что она ловит в воздухе паутину, настолько ответ был близок и так неуловимо ускользал. Во всей этой картине не хватало чего-то важного, и она не могла понять — чего? Какие-то воспоминания носились в воздухе, но где-то за гранью её памяти...
Да уж, сегодня день странных открытий!
Ей нужно срочно ехать в Ирдион. Нужно всё рассказать Магнусу. И, пожалуй, будет лучше, если Рикард не узнает об этих её открытиях. А ещё лучше уехать без него.
Он опасен для неё, пусть даже и не знает об этом. Эта совместная поездка и всё, что произошло — всё это было очень плохой затеей! Она поступилась принципами Ордена, она решила поиграть в азартную игру и ни к чему хорошему это не привело. Ей нужно прочесть книгу мэтра и уехать тайно. Как можно скорее.
Только как это сделать незаметно?