Часть 4. Ветер и огонь Глава 21. Обещания и клятвы
— Ребекка! О, Боги! Ты стала ещё прекраснее! — Крриган поймал руку в синей кружевной перчатке и припал к ней губами, удерживая некоторое время.
— Грейт, а ты всё галантнее и галантнее, и твой шарм, как хорошее вино, с годами становится лишь изысканнее, — Ребекка улыбнулась одной из своих милых лукавых улыбок. — Я рада тебя видеть.
— А уж как я рад! Ты здесь так внезапно, без письма, без вестовых, я даже не знаю, что и думать! Какое будешь вино? Есть отличное розовое, — он сам налил ей в хрустальный бокал.
— Почему не стекло? — Ребекка взялась за тонкую ножку двумя пальцами. — Ты, я слышала, очень продвинулся в этом деле.
— Мало ли чего болтают, а я храню старые традиции и верен принципам, — Карриган сел напротив и, закинув ногу на ногу, тоже поднял бокал. — За встречу?
— За встречу, — улыбнулась Ребекка и отпила немного.
— Как дорога?
— Туман на перевале, в Лиссе дождь, в гостиницах клопы и сырые простыни, еда отвратная, а лошади могли бы ехать и побыстрее. А так всё как обычно, — она пожала плечами и снова улыбнулась, — а как ты? Не женился снова? Или всё хранишь верность леди Алейн?
— А ты бы хотела, чтобы я женился? — Карриган склонил голову.
— Я? Я бы хотела, чтобы ты был счастлив, Грейт, ты же знаешь. Отличное вино, кстати, — она отпила ещё немного.
— Как Ирдион?
— Всё также стоит на скале, если ты об этом, — рассмеялась она переливчатым смехом.
— Теперь понимаю, что я по тебе скучал, — улыбнулся Карриган в ответ. — А как дела в Рокне? Как поживает Её величество?
— И я скучала по тебе, по твоему теплому гостеприимству и галантности. Ах, Грейт, меня окружают сплошь мужланы! А вот у тебя я отдыхаю душой.
Ребекка откинулась в кресле, глядя в окно сквозь розовый напиток, играющий в хрустале бликами зари, и перевела разговор на королеву.
— Её Величество посетила Бал невест, ну и всё, как обычно, слава Богам, жива и здравствует, — она осторожно поставила бокал на мраморный столик, — но я думала, что это ты расскажешь мне о делах Её величества. В последнее время, говорят, ты очень близок ко двору.
— Всё, как обычно, сильно преувеличено, — Карриган развел руками.
Она помолчала, ожидая, видимо, что он хоть что-то добавит, но Карриган только подлил вина в их бокалы.
— Скромность тебе не идет, Грейт. Сорок восемь кораблей пришло из Ашумана за эти полгода... и тридцать пять из них твои, — она улыбнулась, глядя искоса, а в голосе патока с медом, — и каждый с патентом от Её величества...
Она встала и прошлась вдоль арок галереи, выходящей в тенистый сад. Ветер шевелил листья акаций, и ажурная тень трепетала на рыжих мозаичных плитках.
— ...без пошлин. Без налогов, Грейт. А ещё, не без помощи друга нашего Эмунта, ты строишь дорогу через горы Босхи напрямую в эддарский порт и водишь за нос бедолагу лаарского князя, который, занятый своей войной, и не подозревает, что хрустальные бокалы скоро останутся на столе только у тебя, как большого ценителя традиций…
Ребекка развернулась и посмотрела на Карригана внимательно, расправила веер, обмахнулась лениво и, видя, что он молчит, продолжила:
— …впрочем, это, конечно, дело твое, только вот есть одна тонкость... ты ведь сговорился с Саламандрами о строительстве печей для выплавки стекла. И одну даже построил. Причем, тайно! — она улыбнулась и подняла вверх изящный пальчик. — Твой песок, их огонь, ашуманские краски и мастера... И это бы ничего — портить жизнь Ибексам, вытесняя их хрусталь, опять-таки твое личное дело. Но ведь у этих печей работают люди, а как ты помнишь третье правило Канона — люди не должны соприкасаться с айяаррской магией. Ты же не станешь утверждать, что огонь в этих печах поддерживают хворостом, собранным в лесу, а не айяаррским Источником?..
Она с шумом сложила веер и хлопнула им по ладони. Карриган по-прежнему молчал, и на его лице нельзя было прочитать никаких эмоций.
— …А ведь не за горами выбор в совет прайдов Огня. Идет борьба за Красный трон. И Саламандры, Стрижи и Молнии готовы порвать друг другу глотки. А я как раз еду в Эддар к Стрижам, и ты, наверное, знаешь, какая болтушка леди Хейда Драго. Что, если я шепну ей пару слов о том, что узнала всё это от тебя? И как, ты думаешь, посмотрят на твои шашни с Саламандрами Стрижи и Молнии? Для них это повод выбросить Саламандр из битвы, как нарушивших Канон. Сомневаюсь, что их верховный джарт простит тебе такую оплошность. Уж я не говорю, что о нарушениях Канона стоит поговорить на совете Старших Стражей…
Губы Карригана сложились в жесткую складку, он развел руками и ответил:
— Ты, как я вижу, осведомлена обо всем на свете. И у твоего молчания, очевидно, есть какая-то цена. Так что ты хочешь знать, Ребекка, из того, что еще не знаешь?
Он бросила веер, отпил из бокала, глядя поверх него холодным взглядом.
— Удиви меня, Грейт, — она улыбнулась ему снова мило и лукаво.
Он усмехнулся.
— Ты знала, что у Эмунта есть сын?
— Ну... ты не открыл мне глаза, скажем так. Все мы не без греха. И желание Эмунта продлить свой род и обогатиться за твой счет и за счет Саламандр, меня мало интересует. Попытка номер два?
— Хорошо. Я могу рассказать тебе кое-что, но хотелось бы узнать кое-что взамен. Подсласти свой шантаж, Ребекка, и я отдам в твои нежные руки все свои тайны, - криво усмехнулся Карриган.
— И что же ты хочешь знать?
— Кое-что о Лааре.
— Ты все-таки решил добить несчастного лаарского князя? — усмехнулась она, возвращаясь, и садясь на кушетку. — Ты бессердечен, Грейт.
— Я лишь пользуюсь ситуацией — приумножаю богатства. Ничего личного, Ребекка, мы всё больше живем в мире людей, а в нем деньги — тот же Источник, и чем их больше, тем ты сильнее.
— А ты стал корыстным, Грейт, совсем, как кахоле. Так что именно ты хочешь знать о Лааре?
— Скажи мне, зачем Ирдион тайно отправил туда вашу шейду?
— В Лааре? — спросила Ребекка удивленно.
— Так ты не знала? — он прищурился.
Она раскрыла веер и обмахнулась им несколько раз.
— Но откуда об этом знаешь ты, Грейт?
— Эмунт попросил Нэйдара незаметно переправить в Лааре одного ювелира. Женщину. А у Нэйдара нет от меня секретов, и он сказал, что эта женщина такой же ювелир, как я лавочник. Эта женщина умеет читать память вещей. Несложно было сложить два и два.
— Ты уверен, что это попросил сделать именно Эмунт?
— Да. Уверен. Так что происходит, Ребекка? Почему всем вдруг понадобилось ехать в Лааре?
— Всем? — она метнула на Карригана цепкий взгляд.
— Хорошо. Я расскажу тебе кое-что и надеюсь удивить тебя, а в ответ рассчитываю на твоё молчание насчет наших с Саламандрами дел, ну хотя бы до некоторых пор, — Карриган присел рядом с ней на кушетку и произнес тихо, почти шепотом: — Её величество попросила меня переправить своего человека в Лааре. Незаметно.
— Идет война, переправлять шпионов к врагам — что тут такого удивительного? — спросила Ребекка, не сводя с Карригана глаз.
— Этот человек был для неё крайне важен.
— Почему ты так решил?
— Потому что я отказался его переправлять, а мне напомнили про один старый долг, и попросили его вернуть таким образом — помощью этому человеку. А это, поверь мне, очень высокая цена за такую ничтожную услугу. К тому же это не просто человек. Это ичу — ашуманский слуга Бога ночи. Не думаю, что это обычный шпион. Что-то затевается. Выводы делай сама.
— Насколько ценным был твой долг?
— Одно желание. Любое желание. А при моих возможностях, ты понимаешь, что можно было попросить.
— И ты переправил его туда?
— А сама как думаешь? Я дал клятву. Нарушив её, я мог лишиться связи с Источником. Так что, разумеется, я отправил их всех вместе с Нэйдаром в Лааре. Кстати, они уже скоро вернутся.
— Ты отправил шпиона королевы и нашу шейду вместе? — брови Ребекки взметнулись вверх.
— Да. Я всего лишь сделал то, о чём меня попросили, – он усмехнулся. - Так мне удалось тебя удивить?
— Пожалуй! — воскликнула она и перевела взгляд на его губы. — Впрочем, мы что-то всё о делах и о делах, разве ты не хочешь показать мне Южное крыло своего дворца? Ты ведь закончил строительство? Я слышала, стены там покрыты голубым шелком и это обошлось тебе в очень неприличную сумму...
***
Не доезжая постоялого двора, в котором они ночевали в первый день пути по дороге в Лааре, Кэтриона отпустила провожатых. Эти дни они гнали коней так быстро, как могли, ели на ходу, и лишь когда на горы опускалась глубокая ночь и дороги становилось не видно вовсе, ложились спать под открытым небом. А едва рассвет начинал сереть, сразу же выезжали в путь. Айяарры недоумевали к чему такая спешка, но Кэтриона понимала, что форы у неё совсем немного.
Её жизнь сейчас висит на волоске.
Если Нэйдар сказал Рикарду то, что она просила, если направил его по ложному следу... Но Рикард не дурак, он поймет всё очень быстро и будет гнаться за ней без устали.
Она прочла листы из книги Альдора Сколгара и теперь перед ней сложилась жуткая мозаика. Настолько жуткая, что именно этот страх гнал её быстрее, чем все твари Дэйи.
Если бы она знала заранее, что за силы сошлись в этой игре...
Королева.
Она была той женщиной в Чёрной Пади. Могло ли это быть правдой? Можно ли верить тому, что написал мэтр Альд в своей книге? Что с помощью печати она вызвала Зверя, чтобы получить их Родовой камень. Потому что до этого не смогла получить Зелёную звезду – Источник вед.
Кэтриона видела это сама в Чёрной Пади, и теперь понимала, что Хранительница Древа была достаточно сильна и связала со Зверем эту женщину. И если бы Эйгер и Дитамар не подобрали её в тот день лесу и не исцелили с помощью своего Источника — Врата бы закрылись, и Зверь вернулся бы обратно, убив эту Лейсу — будущую королеву. Но айяарры были милосердны, они чтили Уану, а она не позволяла дать умереть бедной женщине без помощи.
И что в итоге они получили?
Проклятье, которое висит над Лааре...
Погибающий Источник, удерживающий Врата...
Уродство эфе Эйгера...
Зверя, приходящего через Дитамара в мир...
Войну...
А ещё, как только Источник погибнет совсем, Зверь вырвется в мир уже не через Дитамара, а сам. И не только этот Зверь, другие твари тоже, если не вернуть печать на место.
Всё это сделал она — королева.
И все эти годы печать была там, в мертвом лесу, спрятанная ото всех, а теперь королева послала Рикарда её забрать.
Но почему? Почему именно сейчас?
Ведь до победы генералу Альбе осталось совсем чуть-чуть, война лаарцами почти проиграна. Войска королевы вошли бы в Лааре, и забрать печать не составило бы труда. А пока печать держала Врата открытыми, ослабляла айяарров, убивая их Источник, так зачем забирать её именно сейчас?
Думай, Кэтриона! Думай!
А если королева узнала о том, что Ордену известно о пропаже печати? О том, что Орден начал её поиски? И она решила вернуть её себе, пока печать не нашли рыцари. Вот зачем здесь Рикард — её шпион. И книга, которую он забрал, она об айяаррских Источниках. Королева хотела получить Зеленую звезду. Затем Ледяное сердце. Ради этого она начала войну. Ей всё ещё нужен Источник, и она не остановится.
Амо Сейд Виэйра. Может, поэтому он хотел её убить? Он из Ашумана, такой же, как Рикард, фальшивый торговец красками, слуга королевы, и, если королева узнала о том, что Орден послал Кэтриону по следу, она могла отправить убийцу за ней.
И Рикард тоже может быть тем, кому поручили её убить...
Тогда всё объяснимо. Тогда всё сходится.
Если королева знает о поисках печати...
Но откуда?
Об этом знал лишь совет старших Стражей и она. Значит, предатель среди них, среди самых близких к магистру аладиров. Кто-то донес королеве...
Ну, а как же иначе! Это и есть тот, кто украл печать, отдал будущей королеве и подменил её пустышкой. И этот кто-то из тех, кто имел доступ в башню, а туда может войти не так-то много рыцарей.
Миеле-заступница!
И этот кто-то знал, что Кэтриона идет по следу. Вот откуда взялись псы... Именно поэтому они знали, где её искать. Именно поэтому объявились в Чёрной Пади — они знали, куда приведет её след.
Всё было не случайно. Всё совпало.
Хотела бы она ошибаться...
Место, где пешка становится королевой!
Так вот, что означала подсказка Дэйи! А Кэтриона сразу и не поняла, что в этот раз королевой Дэйя именовала именно королеву. И что, видимо, её путь к трону начался именно с Чёрной Пади.
Как так получилось, что в одно мгновенье все вокруг стали врагами? Кому теперь вообще можно доверять?
Никому.
Сегодня за свою жизнь Кэтриона не поставила бы и медной леи.
«... Если бы мы только знали, что задумала эта женщина!».
Если бы она прочитала эти строки раньше! А вместо этого она играла в любовь со своим возможным убийцей!
Но кто же предатель?
Печать могла бы дать ответ, но память печати может её убить, прочитать её можно только в Ирдионе.
Она вспомнила день перед отъездом из Ордена, вспомнила, как к ней приходила Ребекка...
Она умна, хитра, амбициозна, она отлично умеет играть в игры...
Или Эмунт?
Он тоже умен и озабочен своим благом больше, чем благом Ордена. И он первым оказался на её пути в Таршан, не странно ли это? И с какой стати он вдруг начал ей помогать?
Рошер?
Он тоже приходил к ней в день отъезда. И он Страж Севера, всё это происходило у него под носом, и он не знал? Но Рошер был расстроен вполне искренне. И от Кэтрионы хотел лишь одного — найти Зверя.
Ксайр? Байса?
Всё может быть... Всё может быть.
Пожалуй, только Магнусу она всё ещё доверяла. Если бы Магнус был в этом замешан, он никогда бы не послал её искать печать по настоящему следу.
И предатель должен быть как-то связан с Ашуманом, иначе как ашуманская принцесса Итана Морайна одетая, как торговка с рыбного рынка, оказалась в Чёрной Пади с этой печатью? А потом стала королевой? Неужели ашуманскому королю так нужен был Источник, что он пошел на такое? Зачем?
Война с Лааре всё ещё идет, а значит, Источник всё ещё нужен Ашуману.
Вопросов было столько, что казалось, голова лопнет.
И если догадки её верны, то за ней и тем, что у неё в сумке, сейчас не охотится только ленивый. Псы, Сейд, и только Боги знают, сколько ещё тайных убийц поджидают её впереди. А позади Рикард, наверняка, пылающий гневом и жаждой мести.
Мысль о Рикарде заставляла сильнее сжимать поводья. Эта мысль была самой мучительной из всех. Она гнала её прочь, заставляя думать только о том, что он убийца и шпион, что он служит королеве, но, как назло, в голову лезли совсем другие воспоминания...
И она только бормотала ругательства, стараясь отогнать видения, и поклялась себе, что...
Никогда! Никогда больше она не нарушит принципов Ордена!
***
Рикард был зол — на Кэтриону, на себя, на весь мир. Так зол, что убил бы кого-нибудь, если бы это помогло всё исправить.
Значит, она всё спланировала заранее! И Нэйдара попросила соврать, что уехала в другую сторону - к перевалу, с лаарцами. А Нэйдар врал неумело. Да и не знал он об их утренней стычке. Как же! Уехала она на перевал! Выходит, она договорилась Нэйдаром ещё вчера! Лгунья! Украла печать и книгу! И Барда опять увела! И перстнем поцарапала! Ну что за наказание! А он снова попался в ту же самую ловушку. Купился на её чувства! Дурак!
Когда он утром разглядел защитные арры на её плече — не поверил сначала. Но это были настоящие ирдионские арры, вне всяких сомнений. Он выбрался из постели осторожно, накрыв её одеялом, а она потянулась сладко и вздохнула так, что сердце защемило.
Может, все-таки ошибся?
Но потом нашел на полу медальон... а в сумке — второй.
Демоны Ашша! Как же так? Она — рыцарь Ирдиона?! Она принадлежит тем, кого он ненавидит больше всего в этой жизни? Она защищает тех, кто разрушил его жизнь?
И она — одна из них...
Это было подножкой, ударом, пощечиной и... новой невыносимой болью.
И ему опять показалось, что где-то там в своих небесных чертогах боги смеются над ним.
Неужели всё ложь?
Неужели всё, что ему казалось — ему действительно только казалось? Неужели это всего лишь наваждение, сделанное этой ирдионской обманщицей так искусно, что даже он поверил в то, что она его Кэти? И хотя он столько лет пил драконью кровь, чтобы отличать отражения от правды, но...
...легко обмануть того, кто очень хочет быть обманутым.
Может всё как раз потому, что он просто очень хотел верить её отражениям? И она поняла это, воспользовалась, и манила его наваждениями за собой, как ослика за морковкой. С той самой ночи на маскараде маячила перед ним несбыточной мечтой, призрачной надеждой на то, что прошлое можно вернуть. А он так хотел, чтобы это было правдой! И шел покорно и верил, верил, идиот! И в итоге сам привел её сюда.
Она получила всё, что хотела, а его оставила в дураках!
Он проиграл.
Но хуже всего было то, что она ударила его в самое сердце, в самое больное место. И он никогда ей этого не простит.
Как же глупо он попался!
«Не оглядывайся, не привязывайся, никому не верь».
Он нарушил все свои принципы и к чему его это привело? Теперь он должен её найти. Забрать то, что она у него украла и заставить рассказать всю правду. А потом...
...а потом он её убьет. Возможно, от этого ему станет легче...
Возможно...
И пообещав себе никогда больше не повторить этой ошибки, он гнал без устали, ехал по следам Барда — дубовые листочки на подковах указывали ему путь. Проехав лаарские заставы, оставил Туров позади, думая лишь о том, что он скажет ей, как посмотрит в глаза, как...
Демоны Ашша! Она разбила его жизнь вдребезги...
Но постепенно разочарование и злость сменялись тоской и болью, неуютным чувством в груди и каким-то странным отчаяньем. Как будто в его жизни случился новый пожар, ещё раз забравший у него ту, кого он любил.
День следовал за ночью, мелькали горы и ущелья, дороги ещё не просохли и земля, насытившаяся недавним дождем, летела из-под копыт.
Как всё изменилось!
Как тепло было, когда они ехали в Лааре, и как холодно стало сейчас! Ветер гнал по небу обрывки туч, унося их на север, и осенние краски вокруг вдруг стали острее и ярче, словно все эти деревья за пару ночей разом облачились в последний торжественный наряд, предчувствуя скорую зиму. Воздух, пронизанный холодом и влагой, тревожил сердце и душу. И птицы кричали тоскливо, будто сочувствовали ему.
Но с каждым мгновеньем, проведенным в дороге, его злость утекала, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь одно желание — снова её увидеть.
Желание, становившееся с каждым квардом пути всё сильнее...
Но она лгала ему! Лгала прямо в глаза!
Вот только губы её не лгали...
И руки...
Она обманывала его все это время!
Вот только тело её пылало от его прикосновений, и оно не могло врать ...
Этот огонь в его объятьях...
Она отравила и обокрала его...
Но ведь она его и спасла. Дитамар бы его убил. Или он Дитамара. И во втором случае ему грозило лаарское подземелье, а в первом...
Она бы получила всё, что ей нужно, просто не остановив этот бой. Но она остановила. А как она шептала его имя! И он всё ещё помнит этот горячий шёпот...
Рикард тряхнул головой, отгоняя обжигающие воспоминания. Ему они не нужны!
Но он хотел это помнить. Хотел снова почувствовать вкус её губ, услышать её голос и смех, увидеть её улыбку, он хотел бы засыпать, обнимая её и просыпаться с ней вместе. И никакая сила воли не могла его заставить не думать об этом.
И когда, спустя несколько суток он добрался до постоялого двора, в котором они останавливались по дороге в Лааре, он почти смирился с тем, что она рыцарь Ирдиона.
Пусть. Он это переживёт.
Ему нужно только одно — правда. О том, кто она такая на самом деле. О том, что было между ними последней ночью в Лааре — была ли это ложь, спектакль, подстроенный для того, чтобы получить то, что ей было нужно. Или же всё было настоящим...
У коновязи на постоялом дворе стояли Туры, сопровождавшие Кэтриону, и Рикард даже обрадовался, но... её самой не было.
Они мирно потягивали сидр, и собирались остаться на ночь — дожидаться Нэйдара с остальными. От них Рикард узнал, что Кэтриону здесь встретили какие-то люди с письмом. Что за отряд, они объяснить не смогли. Четверо мужчин, по обличью — из-за перевала. Это были не Туры, не наемники, не лаарцы. Она говорила с ними недолго, а потом они спешно уехали в сторону Таршана.
А на Рикарда нахлынула совершенно необъяснимая тревога.
Да с чего бы ему волноваться за её жизнь? Это наверняка были люди Ирдиона. Пусть катится к демонам Ашша! Лучше бы ему вообще никогда её не встречать...
Но... всего четверо? Он справится с ними без проблем...
И он не остался на постоялом дворе, а лишь перехватив кусок на ходу, погнал коня дальше, разглядывая следы на дороге. Его и отряд Кэтрионы разделяло, наверное, часа два пути — к вечеру он их нагонит. Это Бард — самый быстрый конь во всем Побережье, а в сопровождающем Кэтриону отряде вряд ли были столь же прыткие лошади...
Дорога, изрытая колесами телег, сегодня была пустынна, и следы Барда виднелись на ней совершенно отчетливо.
В этот раз Рикард будет осторожен. Он не станет с ними драться, дождется ночи. Ночь — его время и его территория...
Мысль о том, что он скоро увидит Кэтриону, почему-то была приятной, согрела внутри не хуже горячего вина. Она будоражила кровь и заставляла вдыхать воздух глубже, воздух в котором он, не зная почему, пытался уловить знакомый аромат её духов...
Ему так не хватало этого аромата...
Демоны Ашша! Как же так получилось, что эта женщина заняла все его мысли? И вместо того, чтобы думать о том, что нужно вернуть украденное и выполнить задание королевы, единственное, о чем он может думать, это о треклятых её духах!
И разве после этого она не ведьма?
Ближе к вечеру предгорья отступили, превратившись в холмы. А когда сосны сменились рыжими буковыми рощами и впереди замаячили отроги Восточных Врат, Рикард услышал вдали конский топот и остановил свою лошадь.
Прислушался.
Всадник. Один.
Топот приближался, Рикард достал шемшир, удерживая поводья левой рукой. Но из-за поворота появился только Бард. И он несся галопом, так что Рикард едва успел прошептать тавру, набрасывая её на шею и останавливая коня.
В седле никого не было.
Рикард быстро осмотрел сумки — вещи Кэтрионы были целы, он нашел печать, книгу и ещё какие-то листы, свернутые трубкой. Не было только шемшира и её самой. Зато морда у Барда и одна из ног были в крови.
Но это была не конская кровь...
— Проклятье! — прошептал Рикард и прислушался.
Всадники...
Ещё далеко.
Он обмотал копыта Барда тряпками, чтобы не оставлять узнаваемых следов, вскочил в седло, отъехал полкварда и, спустившись к реке, привязал лошадей в зарослях посконника и чернотала. Набросил на них ещё одну тавру, погрузившую их в сон. Спрятал сумки и, прихватив кинжал и шемшир, пробрался по склону вверх. У самой дороги затаился в кустах бузины и, как оказалось, вовремя.
Мимо него спешно проскакали трое. И одного взгляда было достаточно, чтобы понять — псы. А точнее — Сумрачные псы. Те самые, с которыми Кэтриона сражалась на постоялом дворе, когда он так вовремя подоспел с подмогой.
Ему бы радоваться, как всё удачно сложилось. К нему вернулся Бард, печать и книга, а с Кэтрионой уж эти псы разберутся и без него. Можно выбираться и ехать в Рокну. И любой на его месте так бы и поступил...
— Нет, Кэти, даже не надейся, — пробормотал он, разглядывая сквозь ветви опустевшую дорогу.
Недалеко от этого места она спасла ему жизнь, спрятала за камни и отстреливалась из арбалета. Рану его лечила. Понятно, конечно, зачем он ей нужен был живым, но...
...но мысль о том, что она где-то там, в руках псов или, может быть, уже мертва, эта мысль была просто невыносимой.
Нет! Он не отдаст её псам, и пусть она даже не надеется отделаться от него так легко!
Он вышел на дорогу, лег на траву и приложил ухо к земле.
Всадники уже далеко. В поисках Барда они, скорее всего, доедут до постоялого двора, прежде чем поймут, что конь где-то свернул с дороги. И Рикард, не мешкая, отправился в путь в сторону Таршана.
Запах крови он учуял ещё издали.
Отвел лошадей, снова спрятал в кустах и прокрался осторожно меж камней. Дорога уходила налево в долину, обсаженная стройными пиками кипарисов, солнце ещё не село, и его косые лучи отбрасывали от них длинные и острые, словно кинжалы, тени. Река, перерезая дорогу, поворачивала направо, и там, у развилки, не доезжая широкого каменного моста, Рикард увидел следы стычки. Вытоптанная трава, кусты, изломанные в схватке, многочисленные следы копыт и кровь...
Никого уже не было. Он выбрался из укрытия и осмотрелся.
Трупы они столкнули с обрыва. Внизу у берега заросли густого тальника, с дороги никто не увидит, а вода и звери быстро сделают свое дело.
Рикард спускался вниз, чувствуя, как бешено колотится сердце, скользил по глине и едва не сорвался, так хотел поскорее увидеть.
Четверо мужчин в ничем не примечательной одежде, похоже, это и был отряд, с которым уехала Кэтриона. И ещё один труп принадлежал псу. Видимо, очень они торопились, раз бросили его здесь, не похоронили и с собой не забрали.
— Псы всегда остаются псами, — произнес Рикард негромко, разглядывая изувеченные саблями тела, выбрался из оврага и, вскочив на Барда, двинулся по следам.
Среди погибших Кэтрионы не было.
Эта мысль согрела, заставила, наконец, выдохнуть и унять сумасшедшее сердцебиение. Впрочем, в том, что они захотят взять её живой, он и не сомневался. Вот только она могла этого не захотеть.
Она ведь такая безрассудная!
Но, похоже, что в этот раз взять её живой им все-таки удалось. Хотя это вряд ли продлится долго, а значит, ему нужно торопиться.
Уже смеркалось, но Рикард прекрасно видел в темноте. И это даже лучше — ночь их остановит.
— Эх, Кэти, Кэти! Ну, какая же ты дура! — произнес он вслух, разглядывая следы сумеречным зрением. — Но я всё равно тебя найду, и тебе придется отвечать. И попробуй соврать мне ещё хоть раз! Обещаю, что тогда я сам тебя убью!