Глава 23. Исповедь

Рошер велел принести бутылку вина. Налил себе и Кэтрионе, и обычно бесстрастное его лицо было каким-то хмурым. Он отпил из бокала, задумчиво глядя на пламя свечей, и начал свой рассказ.

— Тогда я только стал Стражем Севера — восемнадцать лет назад. Год был тяжелый. Заболел Магистр, впервые за всё время его службы Ирдиону. Его связь с Источником начала слабеть, и он собрал совет Старших Стражей. Объявил, что если ему станет хуже, то Орден должен будет подумать о новом Магистре…

Рошер говорил медленно, так, будто взвешивал каждое слово, и смотрел куда-то в окно, за которым уже всходила маслянисто-желтая луна. Сквозь приоткрытую створку сочился прохладный осенний воздух, и если бы не решетки на окнах, можно было подумать, что два друга ведут неспешную вечернюю беседу за бокалом вина.

— …Ты знаешь, как выбирают нового Магистра?

— Нет, — покачала головой Кэтриона.

— Это состязание. Кто сможет дать Источнику больше силы и больше взять, пустив её во благо Ордена, тот и становится Магистром. Ты вообще знаешь, что изначально Орден создали айяарры, чтобы не позволить кахоле использовать их магию? А вовсе не люди, как говорится в официальной летописи. Вижу, не знаешь. Странно, что Магнус не рассказывал тебе этого. Когда-то весь этот обмен силой с Источником имел смысл, когда-то Ирдиону служили лучшие айяаррские маги... Это теперь Орден всего лишь сборище кахоле, бастардов и полукровок, выживших в его котле, оборванцев и бродяг, таких мы с тобой... Теперь управление силой никому не нужно, и вся служба Ордена миру свелась к простой инквизиции — ловить, вешать и жечь. Мы не устраняем последствий, не латаем дыры в тонкой ткани мира, как это делали первые рыцари, мы лишь выжигаем огнем следы. Орден давно уже утратил свое предназначение. Так что теперь Магистром может быть любой, а не обязательно тот, кто умеет собирать облака в грозу... Но лучше тот, кто умеет хорошо управлять и договариваться с людьми.

— И ты решил, что вполне справишься с этой ролью? — прервала его монолог Кэтриона.

— А почему нет? Кто, по-твоему, мог бы лучше управлять Орденом? Пьяница Ксайр? Байса, которому больше подошел бы красный платок палача, чем белая мантия рыцаря? Или, может, Ребекка, погрязшая в своих интригах?

Он смотрел на Кэтриону, не мигая. В своей черной одежде, сидя вот так между горящими канделябрами, он, как никогда, походил на огромную летучую мышь, сложившую крылья.

— Знаешь, Рошер, мне на самом деле всё равно, кто стал бы новым Магистром. Ты, значит ты. Так что было дальше? — ответила Кэтриона устало.

— После того совета все словно обезумели. Каждый искал способы, как увеличить силу, как подготовиться к состязанию. Все следили за всеми и старались сделать так, чтобы никому в руки не попалось что-то хоть сколько-нибудь значимое. Ирдион превратился в осиное гнездо, полное шпионов. Каждый вербовал союзников, все аладиры помчались по прайдам договариваться с верховными джартами о союзничестве и искать Источники. Я тоже следил за остальными аладирами. И в один из дней узнал от своего человека, что Магнус нашел что-то стоящее. Вернее, кого-то. И что прячет он его в Рокне, в тюрьме. Но не в тюрьме Ордена, а в обычной, чтобы не привлекать внимания. Остальное было делом нехитрым...

Рошер отпил из бокала, плеснул ещё, взял щипцы и принялся снимать нагар со свечей. Он молчал, а Кэтриона не перебивала, понимая, что, видимо, это признание дается ему нелегко.

— …Это была женщина. Ашуманская ведьма, — произнес он негромко, продолжая заниматься свечами, — её звали Адриана. Очень красивая. Настолько, что легко было потерять голову. Не знаю, что такого в ней нашел Магнус, кроме красоты, но я собирался помешать ему это получить. Я говорил с ней, расспрашивая о том, кто она и откуда, и во время нашего разговора она сама предложила мне то, что я искал, в обмен на свободу. Она сказала, что знает, как получить новый Источник. И она была очень убедительна, она знала о предсказании, о Зеленой звезде, о ведах, о печати. Я ей поверил. Согласился помочь с побегом, потому что попробовать стоило, я ведь всё равно собирался убить её, чтобы она не досталась Магнусу. Поэтому я помог ей бежать и украл печать, как она и просила, подменив её пустышкой, думая, что, как только получу Источник, избавлюсь от ведьмы.

Фигура Рошера отбрасывала на стену уродливую тень, она плясала от трепета пламени, то сжимаясь, то удлиняясь, и Кэтриона подумала, что эта тень сейчас очень похожа на одну из тварей Дэйи.

— И ты вот так запросто поверил какой-то ведьме? — удивилась она, переводя взгляд с тени на Рошера. — Ты, рыцарь Ордена, ты же наверняка слышал тысячи таких историй от обвиняемых в колдовстве, почему ты ей поверил? Откуда она вообще узнала о каком-то предсказании, и что это за предсказание?

— Её история показалась мне правдивой. А предсказание гласило, что Зеленая звезда должна создать новый Источник, время шло, а Источника всё не было. Но его можно было выпустить в мир и раньше назначенного срока, соединив лепесток печати и Зеленую звезду в нужное время, в нужном месте. Откуда она узнала? От Карригана — верховного джарта Туров. Она приплыла с ним в Рокну на корабле. А тот, в свою очередь, узнал от Рии Миларды — Хранительницы Древа из прайда вед. Он был влюблен в неё, но она вышла замуж за кахоле. И Карриган попросил Адриану помочь ему разлучить их. Ослепленный любовью и ревностью, он был чересчур откровенен и рассказал ей много лишнего - вот как она всё узнала.

Рошер взял бутылку, налил Кэтрионе ещё вина. Где-то за окном на башне били часы, отмеряя вторую четверть вечера.

— Значит, это она была в Чёрной Пади? И ты отдал ей печать? Разве ты не знал, какая в печати сила? — спросила Кэтриона, отпивая из бокала.

Вино помогло, стало как-то легче дышать, и тугие кольца, сковавшие тело, немного ослабили свою хватку.

— Но ты, наверное, не знаешь, что каждый лепесток печати состоит из двух частей. Всего их восемь. Так было задумано давным-давно, что лепесток, открывающий Врата в Нижний мир, лежит в Ирдионе, а в Верхний мир — в Ашумане. Так в нашем мире достигалось равновесие. Мы не открывали Врата в Нижний мир, а Ашуману не нужен был Верхний. Поэтому печать в руках ведьмы была лишь половинкой, и она ничем особенным мне не грозила. Открыть Врата с помощью неё можно лишь на краткий миг. Вот только я не знал, что у неё есть и второй лепесток. Похоже, что она взяла его с собой, когда бежала из Ашумана. Он лежал в тайнике под мостом среди камней, завернутый красную тряпку. Мы с ней забрали его по дороге, а затем поехали к ведам, чтобы тайно сделать то, что задумали. Если бы я знал, что именно было в той тряпке!

В голосе Рошера если и было сожаление, то только о том, что этот лепесток не достался ему.

— Так ты был там с ней? В Чёрной Пади? Ты всё это видел?! — удивилась Кэтриона.

— Да, я был там. Когда всё началось, меня отбросило силой в лес, но защитил медальон аладира. Я ударился головой и провалился в беспамятство. Очнулся уже на пепелище. Адрианы я не нашел, но и как было найти, если всё было сожжено. И я решил, что она погибла. Пропала и печать, и Зеленая звезда. Я замел следы, как мог, начертил колдовские знаки, чтобы всё выглядело, как жертвоприношение и дело рук колдунов. Чёрная Падь — моя территория, я сам был там потом с рыцарями, я сам писал доклад Магистру. И я даже нашел виновных, этих мнимых колдунов, которые всё это сделали, и самолично сжег их до появления Альбы, который жаждал возмездия. На том история и закончилась, как я думал. Ведьма сгорела, и я думал, что печать едва ли понадобится Ордену при моей жизни. Ведь к печати никто не прикасался уже тысячу лет. Но я ошибался...

Он замолчал и, перейдя со щипцами ко второму канделябру, продолжил свой рассказ:

— …Она вернулась через полгода. Но уже не ведьмой Адрианой, а ашуманской принцессой, невестой нашего короля. Она сошла на берег в сопровождении большой свиты и даров. А через некоторое время, уже после свадьбы, меня навестил её гонец. Она стала королевой Коринтии, и с того дня я вынужден был ей служить, потому что у меня не было выбора. Она знала про то, что я подменил печать, про гибель прайда вед, и держала меня этим на коротком поводке. Ей всё ещё нужен был Источник Лааре. И по её поручению я набрал людей, организовал на границе с Лааре нападения Зверя — кровь, звериные когти, шерсть, всё такое. А потом скрывал то, что сделал уже настоящий Зверь, подменяя места преступлений. Она сказала, что Лааре долго не продержится. Знаешь, — Рошер посмотрел на Кэтриону и горько усмехнулся, — с тех пор я очень не люблю, когда мне говорят, что кто-то долго не продержится. Магистр, которому прочили скорую кончину, жив до сих пор, и Лааре всё ещё противостоит королеве. Какая насмешка, да? Она оставила там один лепесток печати, чтобы вызывать Зверя. Хотела сломить Лааре. Но эти горцы слишком упорны. Они просто живые камни и предпочтут сдохнуть, превратившись в скалу, чем сдать свои горы. Как видишь, мы ломаем их до сих пор.

— Так, значит, она не настоящая принцесса? — спросила Кэтриона задумчиво. — И фальшивая королева?

И ей вдруг вспомнилось...

Место, где пешка становится королевой.

Теперь она поняла, что хотела сказать этим Дэйя. Как только печать попала ведьме в руки, она получила небывалую власть. И действительно стала королевой.

— Нет, она настоящая принцесса. Вторая дочь короля Ашумана.

— Но, насколько я знаю, у ашуманского короля только одна дочь.

— О второй дочери ты могла и не знать. Адриана и Итана — две сестры. Близнецы. И об этом мало кто знал вообще, потому что по их обычаю, когда в королевской семье рождаются близнецы, одного из них ещё в младенчестве отдают служить в Храм Бога Ашша. Это великая честь, это благословение богов. Но что-то там у них такое вышло, я не знаю что именно, и Адриана бежала в Рокну. Как ей удалось обвести всех вокруг пальца и вернуться потом в образе своей сестры — я не знаю. Хотя по лицу их не различишь, но королева — это Адриана, та самая ведьма, в которой я так горько ошибся — жрица Бога ночи.

— И ты рассказал ей про меня? После того совета, где вы все дали мне задание искать Зверя, печать и убийцу Крэда? Сказали, что это великая честь! — горько воскликнула Кэтриона. — Ты с самого начала знал, куда я поеду и что буду делать...

Рошер отложил щипцы и пожал плечами.

— Если в общих чертах, то да. Я вообще не думал, что ты сможешь напасть на след, столько лет прошло, да и я тщательно всё скрыл. Но я недооценил тебя. Таврачья поисковая нить... Кто бы мог подумать, что глупый заговор для поиска лошадей спутает все карты! Я рассказал обо всем королеве, и она решила, что печать нужно вернуть. Лааре уже почти пал, взять его лишь вопрос следующей весны, она хотела въехать туда победителем и забрать печать, позволив Зверю завершить начатое, чтобы все подумали, что лаарцы сами виноваты в своей гибели. В том, что выпустили Зверя в мир. И если бы ты приехала тогда в Брох чуть позже и не увидела этих разорванных лавочников, всё бы так и было. Но теперь, когда все узнали о том, что печать пропала, когда её стали искать — рисковать было нельзя. Королева послала своего человека в Лааре за печатью, и ещё кого-то — найти и убить тебя. А я нанял псов, хотел быть уверен, что наша тайна так ею и останется. Собственно, вот и вся история.

Он развел руками.

— Какая ирония, — произнесла Кэтриона, глядя в глаза Рошеру, — вы все послали меня на верную смерть. И ты об этом знал с самого начала...

— Что поделать, выбор был такой: или ты, или я, — аладир снова развел руками, и в его лице не было ни капли раскаянья.

— И ты, как я понимаю, сделал правильный выбор! — она подняла бокал и выпила всё залпом. — А что потом? Что будет, когда королева победит Лааре? Зачем ей вообще их Источник?

— Видишь ли, мир изменился. От былого айяаррского величия остались одни лохмотья. Орден — всего лишь кучка могущественных кахоле, преследующих каждый свою мелкую цель. Настало время изменить мир. Я сначала этого не понимал, но королева мудра, мы говорили с ней об этом... Почему люди не могут обладать магией? Могут. Нужно лишь управлять ими правильно.

— И, конечно, сделать это нужно под началом мудрой и справедливой королевы! — рассмеялась Кэтриона, вино развязало ей язык. — Хм, неужели ты ей поверил? Рошер! Она уже однажды обманула тебя! Она обманула нашего короля, лаарский князей... Хотя... она, наверняка обещала тебе место при дворе. Так? Новый титул, звание? Богатство? Или, быть может, создать новый Орден под своим началом, а ты был бы Магистром?

И глядя, как изменилось лицо аладира, Кэтриона поняла — она угадала. Когда читаешь чужую память постоянно, начинаешь угадывать мотивы даже без прикосновений.

— Она использует и бросит тебя, как сделала это с несчастными лаарскими князьями, разве ты этого не понимаешь?

— Я так не думаю. Она меня учит. Ей нужны преданные люди, и я предан. А раз уж так получилось, то какая разница, кому служить? Всё равно обратного пути у меня нет.

— Но ты ведь давал клятву! Как ты мог всех предать?

— А разве меня кто-то спрашивал, хочу ли я этого? Разве тебя кто-то спрашивал? А чтобы ты не задавалась этим вопросом — у тебя просто отобрали память. У меня тоже, в свое время. И тебе стало не о чем сожалеть, и клясться было легко. Как и мне. Но что легко дается, также легко и уходит. Так что, считай, я сделал свой сознательный выбор. Она не отбирала мою память...

— Она шантажировала тебя!

— Я сам виноват. Но в итоге так даже лучше. А в Ордене у каждого по большому сундуку скелетов, не думай, что только я зло во плоти.

Кэтриона не могла поверить своим ушам. Хотя что-то в его словах было такое, что отозвалось и в её душе. Её тоже никто не спрашивал... И сейчас её собирается убить Орден — рукой Рошера.

Отец наш небесный, да как же так?!

— И все эти годы... это ведь ты покрывал все нападения Зверя?

— Это было не так уж и сложно. А когда началась война, стало совсем просто. Но, думаю, что я выполнил твою последнюю просьбу. Тебе понравилась моя исповедь? — он прищурился.

— Погоди! Ещё один вопрос. Не вопрос — предположение. Крэд? Ведь твоих рук дело, да? Его убили посланные тобою псы, верно? Чем он тебе помешал?

— Крэд был идиотом. Он полез не туда, куда надо, доносил Магнусу... Искал шпионов королевы и копался в том деле о побеге Адрианы из тюрьмы. Я его предупреждал, но Крэд, как и ты, не любил держать меня в курсе дел. А тут как раз удачно подвернулся этот убийца с буквой «А». На месть легко списать любое убийство, был бы повод.

— И это ты послал сжечь его дом на всякий случай, чтобы я не прочла память какой-нибудь случайной вещи?

— Да. Впрочем, все и так думали, что Крэд колдун. Никто даже не удивился.

— А я думала, что псы — это дело рук Байсы! Знаешь, я сначала предполагала, что это Эмунт, потом — Байса, даже Ребекка! Но никогда бы всерьез не подумала, что это ты! Да по сравнению с тобой Байса просто голубь мира! – она усмехнулась горько. – Но, Рошер, зачем ты нанял целых две гильдии? Неужели меня так уж трудно было убить? Можно было сделать это даже здесь, в Лиссе.

— Ты о чём? — спросил он.

— Ты нанял Сумрачных и Песчаных псов, это же целая армия! И ещё убийц послала королева! Так почему я ещё жива? — она прищурилась.

— Ну, наверное, потому что раз ты смогла выжить в башне старушки Эрионн, видимо, ты очень живучая. И потом, Сумрачных псов да, послал я. Гайра должен мне кое-что. А вот про Песчаных псов я ничего не знаю.

— Так ты их не посылал?

— Нет, — Рошер поднял с пола корзину. — Но наш вечер затянулся, а мне пора ехать, так что закончим всё поскорее.

Открыл крышку и вынул из корзины змею. Её блестящая серая шкура была расписана оранжевыми узорами в виде восьмерок.

— Змея? — спросила Кэтриона удивленно.

— Ашуманская горная гадюка. Королева научила меня обращению со змеями. Её яд погрузит тебя в сон, и к полуночи ты умрешь без сожалений и мук. Я милосерден, Кэтриона, что бы ты обо мне не думала.

— И почему ты не отдашь меня просто в руки Гайре?

— Ты можешь обмануть Гайру, глотку ему перегрызть, задурить голову, соблазнить и убежать. Да мало ли. А я должен быть уверен, что ты никому ничего расскажешь, а особенно то, что услышала здесь.

— Ну что же, спасибо за милосердие.

— Орден учит быть милосердным к братьям и сёстрам. Прощай, Кэтриона.

Рошер держал змею так, чтобы пасть её была открыта. Поднес к плечу Кэтрионы...

Укус был не слишком болезненным.

***

Рошер ушел.

И Кэтриона молча смотрела на пламя свечей, которое трепетало от лёгкого сквозняка. Его контуры, сначала чётки, начали постепенно расплываться и вскоре потухли совсем, она закрыла глаза и провалилась в забытьё.

Девочка, танцующая вайху, стоит перед Рикардом, сжав руки в кулаки.

— Почему? Почему я всегда должна расставаться с теми, кого люблю?!

Она швыряет на землю бумажного змея и яростно его топчет. А потом бежит вниз по склону, по скошенной траве, быстро, изо всех сил. Коса расплелась и потерялась лента, тёмные волосы треплет ветер, а по щекам текут слёзы.

На берегу пруда старая ива, нависшая над водной гладью, и там, среди её плакучих ветвей, есть убежище. Место, где её никто не найдет. Там, над тихим зеркалом пруда, она может побыть слабой и поплакать, пока никто не видит. Там, в дупле, чуть выше того места, где она сидит — её тайник, в котором она прячет нехитрые свои сокровища, в коробке от мятных конфет — мамино ожерелье, золотой диск солнца и серебряный диск луны на цепочке.

Она достает его из тайника, надевает на шею и прижимает ладонью к себе. Это единственное, что у неё осталось от мамы...

Сначала мама, теперь вот и Рикард...

Но теперь ей не будет так больно...

Теперь она умеет прятать воспоминания.

И пусть. Пусть он уезжает! Пусть бросит её здесь! Она его забудет. Спрячет воспоминания в это ожерелье, в это дупло в старой иве, и не будет доставать, пока он не вернется и не попросит её об этом. Однажды она так уже сделала. Спрятала воспоминания в браслет от этого ожерелья. Жаль только, что Настоятельница в Обители, где её держали в подвале, забрала шкатулку. Но так даже лучше, зачем ей воспоминания, которые причиняют боль?

Пруд, заросший ряской, тих и задумчив, и камыши сторожат покой огромных кувшинок. Утка с выводком утят изредка ныряет, выставляя вверх оранжевые лапы. Солнце движется к закату, удлиняя тени, и в теплом воздухе летнего вечера далеко разносится бой башенных часов Талассы.

Девочка водит палкой по воде, гоняя россыпь зеленой ряски...

Слёзы высохли. Она почти смирилась с потерей. Она забудет его в тот же день, как только он уедет.

Тихо шелестят ветви ивы, и она знает — это Рикард пришел за ней. Но она всё ещё зла на него.

Подлый предатель!

Он никогда не заходит в её убежище, ведь она обещала поколотить его палкой. А однажды даже утопила за это его саблю в пруду. Но сегодня он нарушает их договоренность...

— Мама зовет к ужину...

— Я не хочу есть.

— Мама расстроится, ты же знаешь.

— Уйди, я не хочу тебя видеть! Предатель!

— Послушай, — Рикард садится рядом, — я же не навсегда уезжаю. Потом я вернусь и... даже, если хочешь, я женюсь на тебе... при... определённых условиях. И больше не уеду...

— Женишься на мне? — она поворачивается к нему, не веря своим ушам.

Но сердце бьется часто и радостно, и она улыбается ему, чувствуя, что, будь у неё крылья, она взлетела бы от этих слов.

— При определенных условиях! — он смотрит на неё как-то странно, словно сочувствует.

— И при каких же? — она отбрасывает палку и смотрит на него с вызовом.

Он опять собирается её обмануть!

— Если ты будешь себя вести, как леди, и вырастешь красивой. Если у тебя не будет ободранных коленей и ссадин на руках, и если ты будешь уметь очень хорошо танцевать.

— Ты же опять соврешь! Ты обманешь меня! Ты всегда меня обманываешь! — восклицает она, глядя ему прямо в глаза.

— Давай поклянемся, если не веришь мне.

— Поклянемся? Кровью! И зеленым крыжовником!

Пусть он только попробует её обмануть! Он ведь ненавидит крыжовник... и лимоны. И если он соврал ей, она заставит его съесть целую корзину.

— Как скажешь!

Она снимает с шеи ожерелье, диск из двух половинок — золотое солнце и серебряная луна на цепочке, и разделяет его пополам. Это самое дорогое, что у неё есть, но ей не жалко.

— Ладно, ты будешь солнцем, так и быть, а я могу быть луной. Клянись, что не снимешь его, пока не вернешься...

...шепчет Кэтриона и открывает глаза.

— Я носил его все эти годы, Кэти, — ответил тихо знакомый голос.

Свечи ещё горят и комната та же, и плечо там, где укусила её змея, совсем онемело. Но она не одна. Рикард держит её в объятьях, и лицо его совсем близко, а в руках нож.

— Ты пришел убить меня? — прошептала она, не понимая, сон это или явь. — Я и так уже умираю...

— Глупая, я пришел тебя спасти...

Мир вокруг был зыбким, совсем как в Дэйе, и она не могла понять, где правда, а где бред, вызванный ядом. Почему она видит во сне девочку, танцующую вайху, и Рикарда, совсем молодого Рикарда? Что это за видения?

Колдовство, «нектар правды», вино и змеиный яд... Всё так смешалось...

— Ты настоящий? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Да, Кэти. Я настоящий. А ты вспомнила нашу клятву? — он улыбнулся, и его пальцы коснулись её лица.

Она попыталась поднять руку, но та не слушалась.

— Нашу клятву? Какую ещё клятву? Я умираю, Рикард...

— Даже не надейся, Кэти! Сегодня ты не умрешь. И не шевелись.

— Но змея... Она меня укусила...

— Это не страшно. Я разбираюсь в змеях лучше этого недоумка и... я успел как раз вовремя. Яд этой змеи действует медленно, уж не знаю, почему он выбрал именно её. Возможно, потому что решил быть милосердным – этот яд, в отличие от ядов других змей, не болезненный. Так что, говорю тебе, не шевелись. Рука, конечно, будет болеть, всё-таки я торопился, и мерещиться будет всякое, но это пройдет.

Она повернула голову, увидела на руке кровь и длинный разрез на том месте, где был укус.

Сделала слабую попытку улыбнуться.

— Ты пытался меня спасти...

— Вообще-то я хотел найти и убить тебя, — он усмехнулся. — Да, да! Но мы не договорили в прошлый раз, так что придётся сначала тебя спасти. И теперь ты должна, наконец, рассказать мне всю правду, Кэти. Хотя... я и так уже всё понял.

Он снова погладил её по щеке и спросил:

— Что они сделали с тобой?

— Ничего. Кроме, предательства, змеи и «нектара правды» — ничего, — прошептала она едва слышно.

— Да, я слышал ваш разговор. Я был с той стороны, — он мотнул головой, указывая на окно. — «Нектар правды»... Очень кстати, Кэти. Потому что у меня к тебе есть несколько вопросов. И мне нужны правдивые ответы. И ты даже не представляешь, как мне нравится твоя беспомощность.

Он улыбнулся. Улыбка была тёплой. И его голос... ей хотелось просто прислониться к его груди и заснуть. Даже если это всё предсмертный бред... ей нравился этот бред.

— Почему я вижу её и тебя? В детстве?

— Кого «её»? — спросил Рикард тихо.

— Девочку, танцующую вайху, и тебя... На старой иве, на берегу пруда... Кто она? — прошептала Кэтриона, едва шевеля губами.

— Ты всё ещё не поняла? — он снова улыбнулся. — Я, конечно, дурак! Я не знал о том, что Орден забирает вашу память. Ты, оказывается, и в самом деле ничего не помнишь! Эта девочка на берегу пруда — это ты, Кэти.

— Я? Не может быть... Это неправда! Не может быть правдой... Потому что...

— Тсс, позже! Мы поговорим об этом позже, сейчас нам нужно выбраться отсюда, и ты должна мне помочь. Я убрал трех псов в коридоре, но во дворе их ещё десять, и я один не справлюсь.

— Я не могу тебе помочь, я же... ты видишь...

— Можешь. Если ты моя Кэти, а я знаю, что это так, то ты можешь поджечь этот дом.

— Поджечь? Но как?

Может, ей всё это ещё кажется? Но его руки такие теплые и голос... и пусть ей кажется, пусть это даже всего лишь видение, только пусть оно побудет с ней, как можно дольше.

— Ты помнишь, как подожгла сухой камыш на пруду?

— Нет, — прошептала она.

— Вспомни свой танец. Ты можешь превратить огонь в силу и отдать её другим, а можешь сделать так, как сделала с камином в Лааре, оставить этот огонь огнем. И выпустить его в мир. Так что давай сожжем это место дотла! — воскликнул он горячо, и добавил тише. — Иначе мы не выберемся отсюда.

— Но я не могу, Рикард... У меня нет сил...

— Я помогу тебе, забери всё, что есть у меня, — прошептал он и, наклонившись, поцеловал её в губы.

И это был самый лучший сон из всех возможных!

Её губы разомкнулись в ответ, и невидимые кольца, что стягивали её тело всё это время, внезапно ослабли. Мир закружился перед глазами, пламя свечей потянулось в стороны, словно нарисованное масляными красками, и размазалось в воздухе. И внутри что-то дрогнуло. Где-то у сердца стал распускаться огненный цветок, разворачивая лепесток за лепестком и наполняя её жаром...

Он прорастал внутри, проникая в ноги и в руки, и наполняя их силой, а вены жидким огнем, и внутри неё разгоралось пламя.

Пальцы Рикарда зарылись в её волосы, он шептал её имя, покрывая лицо поцелуями, и когда касался губ, ей казалось, что это ветер раздувает пламя у неё внутри. Оно ширилось и росло, как степной пожар, зародившийся от одной искры и подхваченный вихрем, разрастается, превращаясь в огненный вал, и растекается по желтому полотнищу травы. Огненные капли сорвались с кончиков пальцев и полетели, орошая алым дождем двор...

Первыми вспыхнули сухие листья каштана на въезде, огонь побежал по ним быстро, взметнулся на стену по стеблям дикого винограда и перекинулся на ворота. Деревянные створки вспыхнули так, словно это был сухой мох или опилки, а не толстые дубовые брусья. Оттуда пламя перескочило на дровяной сарай и рвануло в небо с неистовым ревом и шипением. Искры взвились в воздух и посыпались дождем на крышу дома, на карету, на дворовые постройки. Лошади взбесились и, сорвав ворота конюшни, бросились прочь, сбивая с ног двух псов, пытавшихся погасить огонь.

Во дворе кто-то кричал, слышалась брань, вопли: «Воды! Воды!», и вскоре где-то неподалеку на башне тревожно зазвонил колокол.

А капли всё летели и летели, сыпались градом на двор, на деревья, на лужайку за домом...

Огонь танцевал неистово и яростно, и когда за их окном затрещали деревянные ставни, Рикард произнес, нехотя разжимая объятья:

— Нам пора уходить.

Подхватил Кэтриону на руки и, распахнув ногой дверь, вышел в коридор. Едкий дым уже полз со второго этажа и клубился под потолком. Наверху кто-то кашлял, но псам было теперь не до пленницы...

Кэтриона видела двух псов, лежавших в коридоре с перерезанным горлом, и выломанную заднюю дверь, но всё ещё казалось сном, странным и зыбким. На улице было темно и дымно, языки пламени вырывались с другой стороны дома, выхватывая из мрака ночи фигуры людей, что метались с ведрами, но никто не замечал беглецов.

Рикард быстрыми шагами пересек мощеную дорожку и скрылся в спасительной темноте зарослей жасмина. В другом конце двора в заборе оказалась дверь — запасной выход. Они выбрались на улицу. Со всех сторон бежали люди с ведрами, протарахтела пожарная карета. Но они не стали смотреть на объятый пламенем дом.

— Нас будут искать. Рошер узнает. Где мы сможем спрятаться теперь? — спросила Кэтриона, когда они взобрались на Барда.

Рикард одной рукой удерживая её за талию, прошептал на ухо:

— Я знаю одно место, где никто не помешает нам... поговорить.