Глава 11

В академию Ардия шла в окружении подруг. Стоило ей заметить, что я иду позади, начала нарочито громко смеяться и всячески показывать, кто из нас изгой. Когда же вошла в класс — демонстративно прошла мимо своей парты и села в другом ряду — подальше от меня.

Ха! От радости, что отделалась от липучки, я едва не пустилась в пляс. Еще утром о таком и мечтать не могла. Теперь никто не будет на лекциях отвлекать глупостями и лезть в душу.

Улыбаясь, я села за парту, разложила тетради, открыла чернильницу. Преподаватель еще не пришел, поэтому можно спокойно полюбоваться живописным видом в окно…

— Ой! — раздался отчаянный вскрик совсем рядом.

Обернувшись, увидела одногруппницу, растерянно наблюдающую, как растекается по парте огромное чернильное пятно. Жаль девочку: запачкала учебную тунику и платье, что под ним.

«Надо осчастливить этот мир — подарить ему шариковую ручку. Уж в ее устройстве я ничего не должна напутать. Так и на домик заработаю…» — перед глазами встала идиллическая картина: уютный сад, мой добротный дом с миленькой цветочной клумбой, стабильность и безмятежность… Настроение стало совсем радужным, а затем в аудиторию вошел преподаватель, и началась лекция.

И все бы хорошо, вот только из-за бессонной ночи я не выспалась и со второго урока боролась с неудержимой зевотой. Когда стало совсем невмоготу, положила голову на ладонь и случайно заметила заинтересованный взгляд Нэгнет.

«Ну, смотрит — и смотрит», — подумала равнодушно. Однако потом еще несколько раз подмечала ее пристальный интерес к моей персоне. Видимо, скучно, вот и развлекается, наблюдая, как я реагирую на выходки Ардии. Но я так устала, что на все плевать.

Лекции тянулись долго, нудно. Все это время я только и мечтала, как закончится учебный день, как вернусь в общежитие и лягу спать. И как только протяжный, гулкий удар колокола оповестил о завершении последнего урока, со вздохом облегчения покинула класс и направилась к общежитию.

Однако слоило войти во двор, комендант огорошила меня, зычно крикнув:

— Эй, Навис! Для тебя что-то есть!

«Теперь-то какая неприятность?» — заволновалась я, отчаянно надеясь, что это «что-то» хорошее и от Падии. В пользу этой догадки говорило довольное лицо мадам Пуи.

Комендант заговорщицки щурясь, поманила меня пальцем, а сама нырнула на кухню и вскоре вынесла оттуда красивую, яркую коробку, перевязанную ленточкой. Все оборотницы, что были рядом, замедлили шаг и зашептались.

Подойдя к мадам, я осторожно взяла в руки тяжеловатую коробку и осмотрела ее.

Бежевую упаковку из нарядного, глянцевого картона с крышкой, украшал умело повязанный бант. Такой только Падия смогла бы сделать.

Успокоившись, дернула за край атласной розовой ленточки и ахнула. От красоты пирожных. Их было много, в красивых гофрированных бумажечках, разные. А как они пахли!

— A-а… от кого?!

Мадам, не говоря ни слова, ткнула пальцем в небольшую бумажечку, приколотую сбоку к ленте.

«От Э. Сарнара для хорошего настроения одной зазнайке», — прочитала записку и впала в невероятный шок. Поверить не могу! Быть такого не может! Если только каждое пирожное не сдобрено очередной порцией любовного зелья.

— А вдруг там… — осторожно подбирая каждое слово, заговорила я. И мадам рассмеялась.

— Нет там ничего! Ешь. А если не веришь, могу помочь проверить! — она озорно подмигнула, и на ее пухлых щеках появились ямочки смущения. Мадам Пуи вообще мировая женщина. Иногда грубовата, но добрая.

— Хотите? Угощайтесь! — протянула коробку.

— Ой! — выдохнула она, не зная, на каком остановить выбор. Еще бы! Здесь были парные пирожные с цветами, ягодами, фигурными лебедями, разноцветным марципаном, орехами…

— Не могу выбрать! — выдохнула комендант простодушно.

— Тогда возьмите несколько, — предложила ей. — Мне все равно одной все не съесть. А у вас семья большая… — Нет, конечно, я бы стрескала все в одну мордочку, но хотелось порадовать хорошего «человека».

Мадам подняла довольные глаза, и я поняла, как просто иногда разбудить в собеседнике симпатию. Всего-то надо угостить сладостями.

И все равно комендант не могла выбрать. Она будто юная сластена взирала на угощение и растерянно хлопала ресницами.

Тогда я сама вошла в ее вотчину — кухню, подошла к столу, на котором стояла большая тарелка, и принялась аккуратно доставать пирожные за гофрированные бумажечки и выкладывать на блюдо. А после, душевно поблагодарила ее за заботу, пошла к себе.

Однако в комнату пришлось протискиваться сквозь толпу любопытных соседок, стоящих догадки, что на этот раз мне перепало и от кого. Даже Ардия, проходившая мимо, остановилась с открытым от удивления ртом.

Я же не стала мозолить глаза, быстренько нырнула в комнату и заперлась.

Прежде обязательно поделилась бы с родными, близкой подругой, коллегами (я не жадная), но сейчас от реакции окружающих стало противно до отвращения.

Поставив ополовиненную коробку на стол, принялась раздеваться. Аппетит пропал, однако при взгляде на лебедя, раскинувшего крылья, вернулся.

Нежный бисквит таял во рту, и я не замечала, как едва доедая одно, хваталась за следующее.

Стук в дверь раздался, когда дожевывала третье пирожное. Сомнений, кто пришел, даже не возникло. Не хочу ее видеть, и все же, прожевав безе с орешками, решила открыть. Зачем? Чтобы убедиться, что это Ардия.

Почему-то в душе хотелось надеяться, что моя догадка ложная. Что у нее есть гордость. Да и заперевшись в комнате и в одиночку поедая сладости, мне почему- то становилась противно от самой себя.

— Я знаю, как разбудить твоего зверя! — напористо затараторила Ардия прямо на пороге.

Я вздохнула и попыталась закрыть дверь, но отчаянности рыжей липучке можно только позавидовать.

— Ну, Альвиана! — она просунула руку в закрывающуюся дверь и едва не получила по пальцам. — Ты не понимаешь! Это важно!

Рядом стояли другие девочки, и чтобы не выносить сор из избы, пришлось впустила ее.

— Как ты не понимаешь? Это твоя безопасность! Мы же подруги! — она вперилась в меня выжидающим взглядом, но в ее нахальных глазах читалась уверенность, что я не смогу удержаться от любопытства и сейчас стану расспрашивать подробности.

— Разве? — усмехнулась я. — Как-нибудь обойдусь без советов.

— Ну, прости меня! — жалобно затянула она и обиженно выпалила: — Не будь такой мелочной!

— Мы с тобой слишком разные, — подойдя к столу, я достала из коробки пирожное, протянула ей и произнесла: — Бери и уходи.

— А как же способ разбудить твоего зверя?!

— Обойдусь без советов.

Наступила тишина.

Я думала, сейчас Ардия развернется и гордо уйдет, однако же она взяла пирожное, но уходя, обернулась и зло выпалила:

— Когда-нибудь у меня их тоже будет много. И ты поймешь, что я ничуть не хуже тебя! И вообще, будь у меня такие же наряды и духи — он был бы мой! — у нее заблестели глаза и задрожали губы.

— Перестань дурить. Если сможешь увлечь его — забирай! — крикнула в след.

— И заберу! — донеслось в ответ.

Беседа произвела на меня тягостное впечатление, но появление коменданта немного встряхнуло и отвлекло от тягостных раздумий.

— Навис! Обычно оборотни не любят ягоды и фрукты, но ты ненормальная, и я решила поделиться… — она протянула полную глубокую тарелку черешни и каких- то непонятных желтоватых фруктов. — А чего такая грустная?

— Чувствую себя неуютно. Верно вы подметили: после всего случившегося, я стала ненормальной. Даже оборачиваться разучилась, — шмыгнула носом.

— Фи, не беда! — благодушно заверила комендант. — Зверь в тебе есть — это самое главное. А пробудить его из спячки поможет один простой и действенный способ. Я скоро! — она ринулась к двери, но неожиданно обернулась и шепотом уточнила: — Хотя нет! Постучусь, когда все разойдутся. Жди!

Заинтригованная методом, я стала ждать возвращения мадам, а чтобы не уснуть, штудировала конспекты — все равно больше заняться нечем. Здесь нет ни телека, ни радио, чтобы послушать новости или музыку. Книг развлекательных у меня тоже нет. Вот и развлекаюсь с пользой. Еще для разнообразия можно вещи постирать, но я приноровилась делать это ранним утром, когда все еще спят. Тихо, спокойно, никто не мешает.

Уже стемнело, в коридоре воцарилась тишина, а мадам все не возвращалась. И когда я провалилась в дрему, сквозь сон услышала приглушенный стук. Пришлось встать и открыть дверь.

— Держи! — комендант протянула сверток. — Перед сном развесь в изголовье, а утром убери, чтобы никто не видел.

Я осторожно развернула плотно свернутую ткань и обомлела: это была мужская рубашка, причем ношенная, с потными разводами… Растерянно посмотрела на подбоченившуюся мадам, стоявшую в проходе.

— Нос не вороти! Древний и верный способ пробудить зверя! — пробухтела она обиженно.

— Чья хоть?

— Сына моего. Утром вернешь, а на следующую ночь принесу новую.

— А поможет? — поинтересовалась скептично, надеясь, что мадам унесет ее обратно.

— Всем помогает, а ты так королевна?!

— Так может быть, — улыбнулась.

— Тогда принесу братову. Какая-нибудь да подойдет.

— А это не чревато?

— Чем? Кто тебя выпустит из комнаты, и кто к тебе кого пропустит? Мимо меня мышь не проскользнет!

— Спасибо, — улыбнулась я снова. — Обязательно повещу!

— Будем ждать результат!

Пожелав мне хороших снов, мадам ушла. А я, как только затихли ее шаги, замотала пахучую рубашку в тугой узел, закинула в самый дальний угол под платяной шкаф и только потом легла спать.

И все равно чужой резкий запах мешал, а уж если ее повесить в изголовье — вообще задохнуться можно. Бе!

Однако сильная усталость сделала свое дело. Уже скоро я вырубилась.

Вот только, что странно: всю ночь мне снилась обнаженная мужская фигура. Такая накачанная, подтянутая, соблазнительная. Разглядывая богатырские плечи, широкую спину, я исходилась восторгом и захлебывалась слюнками. А когда увидала подтянутую жопку — захотелось большего.

Проснулась до утренней побудки. Открыла глаза и уставилась в желтоватый потолок, размышляя над загадкой века: чья задница мне приснилась?

Но что странно — несмотря на относительно короткий сон, я выспалась.

«Да, оказывается, и на меня действуют феромоны!» — вздохнула. Подобное открытие совсем не радовало. Не хочу, чтобы гормоны шалили и выкидывали какие-нибудь непредсказуемые коленца. В мире двуликих лучше оставаться с холодной, трезвой головой. Но тогда как учиться оборачиваться?

Снова предстоит делать непростой выбор. Эх.

Перекусив и собравшись, вышла из комнаты, спустилась во двор и остолбенела, столкнувшись с Ардией, вынырнувшей из заднего двора.

Что встреча случайная, свидетельствовала перемена в ее заплаканном лице. Однако она быстро взяла себя в руки, метнула в меня свой убийственно-угрюмый взгляд исподлобья и ускорила шаг. А я так и осталась стоять на месте и разглядывать ее новое платье.

Мало того, что сшито оно из дешевой ткани и не совсем удачно по крою, если судить по заломам на рукавах и съехавшему плечевому шву, так еще и фасон подчеркивает недостатки ее почти мальчишеской фигуры. Возможно, она пошила его собственноручно или с помощью соседок, зато обнова очень отдаленно походила на мои наряды, подаренные Падией. Но и этого Ардии показалось недостаточным. Чтобы совсем походить на меня, она расстегнула две верхние пуговицы…

Возможно, ей платье казалась великолепным, наверно, от того не стала надевать учебную хламиду и несла ее в сумке. Но мне отчего-то стало по-человечески жаль одну завистливую, угрюмую дуринду.

По дороге в академию, я размышляла над бытием здешних оборотниц и еще одним важным вопросом.

Как успела заметить, мои одногруппницы худощавые, поджарые, не отличающиеся пышными формами — а я фигуристая. Так вот, если они с поросшей шерстью плоской грудью должны смотреться своеобразно, но гармонично, то я со своим третьим размером, покрытым растительностью, буду выглядеть, мягко сказано, пикантно. В голове сразу всплыло воспоминание об обезьяньих самках, что видела в зоопарке… Мда.

Нет, не верю, что двуликая!