Глава 10
В обеденный перерыв мы почти все пошли в академический сад. Не то, чтобы группа дружная, просто идти поодиночке страшно. Не мог магистр Велле придумать чего-нибудь иное?!
Началось с того, что ректор решил основательно расширить кругозор слушательниц, нанял в городе специалиста по основам сельского хозяйства и ввел дополнительные лекции.
Увидев в расписании «Земледелие», мы пожали плечами: зачем нам это? Однако уже на первом занятии преподавателя засыпали вопросами: почему у соседей не вызрела кавора; реально ли собирать с участка озвученные им урожаи? Или просили порекомендовать: что лучше сеять, и как чередовать посевы, чтобы почва не уставала…
Я тоже внимательно слушала и конспектировала, допуская, что моя невероятная судьба вполне может выкинуть еще крутой вираж, и когда-нибудь у меня будет своя ферма. Ничему уже не удивлюсь. И все было замечательно, пока, отпуская нас на обед, магистр Велле не произнес:
— После обеда рекомендую совместить прогулку с полезным делом! Проходя мимо академического сада, говорят, — он добродушно улыбнулся, — соберите растения и травы. Затем зарисуйте их и сделайте пометки, сверяясь со справочником!
Мы замерли. Магистр не из академии, поэтому не знает, что среди слушательниц есть девочки, впервые взявшие перо в руку лишь на курсах. Да чтобы они красивенько изобразили гербарий и сделали подписи — название и краткие сведения об их полезности и съедобности? Невероятное дело. Но с этим как- нибудь справились бы.
Вторая и главная загвоздка заключалась в том, что студиозы презирали нас — бедных, диковатых провинциалок. Лишний раз мы старались не ходить по академии, а тут он отправляет нас в любимое место их отдыха.
— А пойдемте вместе? — предложила неуверенно одна слушательница, но ее услышали и подхватили.
— Пойдемте! Пойдемте!
Так мы всей группой и пошли.
Раньше нам только и оставалось, что с высоты четвертого этажа любоваться ухоженными кустами, деревьями, дорожками, за ними спортивной площадкой и лесной опушкой. Красиво, вот только сунуться туда мы побаивались. А теперь пришлось.
Спустившись с крыльца, по боковой аллее свернули за здание академии, подошли к саду — и застыли на месте, стушевавшись раздавшихся при нашем появлении смешков, свиста, хохота.
— Фу! — скривился элитник, обходя нас на расстоянии и намекая, что своим присутствием мы портим воздух.
Мне плевать на их выходки, но девочки очень смутились и как бы не восхищались чудесными видами, хорошей погодой, захотели скорее уйти. Поэтому быстренько оборвали с фиолетового кустика резные листочки, еще травы и что подвернулось под руку, и заторопились обратно.
Я тоже собиралась уходить, но не сбегать. Протянула руку, чтобы сорвать лист с красноватыми прожилками — и за спиной раздался голос:
— Эй, иди сюда!
Видимо, участь у меня такая — мозолить глаза, и находить приключения.
Только я не девочка на побегушках, поэтому демонстративно игнорируя оклик, сорвала подвернувшийся листик и развернулась, чтобы уйти, но дорогу преградил студиоз. Вдобавок за его спиной возник еще один высокий розовощекий парень, немного похожий на тюфяка, однако он смело положил руку первому на плечо и строго произнес:
— Она не для тебя, Тенет!
— Без тебя разберусь! — вспыхнул тот и сжал кулаки. Но как не злился, напасть на пухлощекого не решился. Лишь прошипел перед уходом: — Ты еще пожалеешь, Вильден!
— А ты ничего! — задумчиво изрек «спаситель», оглядывая меня. — Но лучше не дразни Сарнара. Если не хочешь проблем, не вороти нос и улыбнись ему.
Этот Вильден — не красавец и не урод, спокойный, разговаривает доброжелательно, поэтому я чуть улыбнулась и вежливо ответила:
— Благодарю за совет, но улыбаться я буду тогда, когда сочту нужным. Или по подходящему улыбке случаю, — и развернувшись, зашагала в академию.
Не успела обрадоваться, что все обошлось, увидела, что на дороге стоит оборотница и смотрит с ненавистью. Я взяла чуть левее, чтобы обойти ее, но проходя мимо, услышала шипение:
— Жаль, что тогда не сдохла!
Из-за крупного длинного носа она и так не красавица, а злобная гримаса сделала ее совсем отталкивающей.
— Не подавись злобой, — ответила ей, и та по-настоящему зарычала, скалясь в хищном, жутком оскале.
Вот теперь я поняла Ловчего. Такое увидишь — спать не сможешь! Попятилась назад и уперлась спиной в кого-то…
— Не стоит! — услышав стальной мужской голос, вздрогнула от неожиданности. — Вылетишь из академии!
Думала, это мне угроза, но подняв голову, поняла, что смотрят на девушку. Обернулась, а ее уже и нет! Как не противилась душа, пришлось поблагодарить Сарнара:
— Спасибо, — произнесла тихо.
— Надо же, ты знаешь такое слово? — он улыбнулся краями тонких губ. — Не кокетничай с Вильденом. — Сейчас в элитнике не было злости, только любопытство. И будто другой человек.
— Да не нужен мне никто! — выдохнула с отчаянием. — Хочу просто прослушать курсы, сдать их и спокойно жить. И мне нет дела ни до какого-то Вильдена, которого в первый раз вижу. Неужели нельзя просто сделать вид, что меня нет?!
— А мне нужно было сделать вид?
— Нет. Я благодарна, что ты не остался в стороне. Но я очень устала от нелепого внимания и слухов обо мне. Почему никто не верит, что я приехала просто прослушать короткий курс?
— А как же чувства, страсть? Наконец, зов плоти?
— А голова на что? — я смело взглянула ему в глаза.
— Хм! — прищурился Сарнар. — Не все так думают. Ты, наверно, не умеешь оборачиваться?
— Какое это имеет отношение?
— Значит, нет. Странно! А прежде умела, — посмотрел хитро, склонив голову к плечу.
— И слышал, прежде ты была более крупной.
— И более дикой. И молчаливой. И будто бы я — не я… — продолжила смело перечислять слухи. Иногда лучше первой дерзко идти ва-банк, чем бояться разговора и нервозностью укреплять подозрения.
— Тоже слышал. Да ты сплошная загадка! Самого магистра Эйфеля поразила своей жаждой познания.
— Знания по его предмету — необходимость, — пожала плечом.
— Нет, ты точно не из окраинных Натисов! Для них необходимость — набить животы и развлечься.
— Поесть и я люблю. Зрелища тоже. Мне вообще много чего интересно, потому что я любопытная… — странно, что между нами завязался нормальный разговор. Достаточно доброжелательный, поражающий и его сокурсников, и моих одногруппниц, стоявших поодаль и следивших за нами. Однако демонстрировать благодушие я не собиралась.
— Спешу, — бросила небрежно и зашагала по аллее, под взглядами десятков глаз.
— Рассчитываешь после лекций магистра Велле усовершенствовать Моргинские холмы? — Сарнар пошел следом.
— Что?! — не поняла я. Мало того что не ожидала, что он пойдет за мной, так еще его вопрос не поняла.
— Не собираешься по окончании курсов возвращаться домой? — удивленно повторил он.
Меня опалило жаром. Я испугалась, что выдала себя, и со страха понеслась еще быстрее. Не дай Боже, начнет дальше закидывать расспросами!
— Хочу остаться в городе, — выпалила и завертела головой, изображая невнимание, из-за которого его якобы и «не расслышала» вопрос.
— Неужели?! — не унимался Сарнар. — А как к этому отнесется твоя родня? Вряд ли одобрит!
— Полагаю, что плохо. Но я не вернусь! — произнесла твердо, стараясь не показывать смятение. Сарнар громко рассмеялся.
— Готова рассориться с кланом? Тогда во всем том, что ты рассказала, нет ни единого слова правды. Ты довольна вниманием и ищешь покровителя. Иначе как будешь жить?
— У меня есть голова на плечах! — упрямо отвечала я, продолжая бежать так быстро, как только могла. — И я не собираюсь продаваться или быть с кем-то только из-за желания остаться в городе!
— Ого, — услышала веселое в ответ.
— Я спешу! — бросила резко, давая знак, что разговор окончен. Насмешки Сарнара злили.
Взбежала по ступеням крыльца, как крейсер на полном ходу, миновала вестибюль академии и начала подниматься по парадной лестнице. И на свою беду настигла оборотницу — раздраженную поклонницу Вильдена.
— Вильден мой! — запальчиво процедила она мне, через плечо. Видно, что уже успокоилась, кидаться не будет, однако все еще сердитая.
— Вот и держи его при себе! Мне он не нужен, — ответила устало, чем удивила ее.
— Тогда зачем улыбалась ему? Тебе Сарнара мало?!
— Кому улыбалась? Тебе ревность глаза застелила. А! — махнула рукой. — Ну, вас всех! — и свернула к левому крылу лестницы.
— А кто тебе нужен? — ехидно поинтересовалась она, поравнявшись со мной через пролет. — Неужели Ловчий?
Я остановилась. И эта туда же?! Нет, двух Ардий я не выдержу.
— Как тебя зовут? — спросила ее на удивление спокойным голосом. Наверно, дойдя до предела я достигла определенной степени пофигизма.
— Нэгнет! — ответила она с вызовом и любопытством. Видимо, гадала, как я поступлю.
— Нэгнет, вот честно, — коснулась рукой груди. — Мне никто из них не нужен. — Развернулась, чтобы уйти, но услышала недоуменный восклик:
— А Сарнар?!
— Да ты как Ардия! Додумываешь непонятно чего и сама же веришь.
— В отличие от нее я не сплетница! И если тебе не нужен Вильден, мы сможем подружиться!
— Что-то не верю, что возможна здесь с кем-то дружба, — скептично оглядела остановившуюся на ступенях одногруппницу. Когда она не злилась, была ничего так. И взгляд умный, даже острый. Видно, что наблюдательная заноза.
— А нужно уметь выбирать друзей! — сверкнув глазами ответила Нэгнет.
— Иногда жизнь ставит в такие рамки, что выбирать не из чего.
— Сейчас у тебя как раз есть выбор!
— Конечно, — усмехнулась я, не ожидавшая такого поворота. Как-то все слишком быстро. То ненависть с жаждой крови, то предложение дружбы. Вот уж шарахает двуликих из крайности в крайность. И верно заметила мадам Пуи, за их фоне я кажусь не то, что выдержанной, а холодной. Но пусть лучше так, чем под зов крови пускать слюни на самцов и тупеть. — На лекцию идешь?
— Иду. А ты и правду заучка?
— Мне нравится узнавать новое, что может сгодиться в жизни.
— А кто тебе платья подарил?
— Не поверишь, подруга, — ответила со вздохом, ожидая реакции, как у Ардии, но Нэгнет улыбнулась.
— Отчего же не поверю? Если присмотреться — видно, что платье с чужого лица. На груди не сходится. Но другие думают, что ты нарочно выбрала платья с глубоким декольте.
— Нет, не нарочно. Но вижу, глаз у тебя цепкий.
— А Ловчий?
Вот сдался ей Ловчий? Или еще одна сплетница?
— А что Ловчий? Не я за ним хожу. Если невтерпеж, можешь спросить у него: что ему от меня надо. Возможно, тебе он ответит, — не удержалась от капельки ехидства.
— А ты шутница!
— А как иначе?
Перекидываясь фразами, мы миновали коридор и вместе вошли в аудиторию. Однако затем разошлись по своим местам. И стоило мне сесть за парту, Ардия окинула меня взглядом с затаенной обидой.
— Вот ты с кем спелась! — процедила она сквозь зубы, не дождавшись от меня ни слова оправдания.
— Ты не в первый раз бросаешь меня в трудности. Еще сплетничаешь. Так что сама не паинька, — припечатала ее. Если сразу не осадить, Липучка будет долго брюзжать, поэтому лучше сразу расставить точки над «и» и разойтись.
— А ты ушла без меня в академию утром!
Препираться мне было лень, поэтому я просто открыла тетрадь и стала демонстративно чертить цветок, пока в аудиторию не вошел преподаватель.
Старательно конспектируя лекцию, я совершенно не обращала внимания на Ардию, продолжавшую сидеть с недовольно поджатыми губами. Почему-то она решила, что я очень в ней нуждаюсь и заговорю первой. Нет.
Нэгнет с подругами сидела неподалеку и с любопытством наблюдала за мной и Ардией. Не знаю, что ей надо, но, быть может, убедившись, что мне ее Вильден даром не нужен, успокоится и одним врагом у меня станет меньше.
День завершился благополучно, но, кажется, сегодня я обрела еще прядь седых волос. Переживания не прошли даром, и ночью мне приснился кошмар.
Тот омерзительный оборотень, что напал на меня по дороге в академию, как наяву нависал надо мной, смрадно дыша у самого лица, и вкрадчиво нашептывал:
«Ты не она! Ты слабачка! Но я не скажу никому…» — глумливая, похотливая ухмылка разлилась на его уродливой роже, и волосатая лапа с когтями по-хозяйски скользнула под юбку. От прикосновения шершавой ладони, больно царапавшей бедра, и нехватки воздуха я и проснулась.
Меня знобило, подушка вымокла, и не проходило ощущение, что сон вещий. Еще и вспомнились угрозы Вердена: «Папаша придет за тобой…»
Помнится, они с сестрицей обещали покровительство за услугу, а на деле что?
Хорошо, что пока я в академии, родственники Альвианы не посмеют увезти меня из Акольма, иначе, чувству мягким местом, давно бы сидела в лесной избушке и терпела домогательства Альвианиного женишка.
При одной мысли о нем, по телу пробежал холодок.
Раз увезти нельзя, он может решиться караулить меня по дороге в академию и приставать! Что тогда?! Пойти в местную полицию и написать заявление о насилии? Ха-ха!
Я чувствовала себя загнанной в ловушку. Еще и Падии на меня времени нет. Стало очень обидно и страшно.
«Да гори все пропадом!» — плюнула в сердцах и подумала: чем терпеть домогательства жестокого, безжалостного урода — не лучше ли найти покровителя?
Вот только где его взять? Кроме того он тоже может оказаться тем еще мерзавцем, а потом, зная о моей уязвимости, начнет выкручивать руки. И как найти человека, тьфу, двуликого, который принял бы мою особенность, ведь я сильно отливаюсь от обычной провинциальной оборотницы. Не каждый вытерпит рядом с собой деятельную спутницу. У двуликих к своим женщинам патриархальное отношение. Сама Падия борется за свободу, куда уж мне.
«А если найти покровителя человека?» — мелькнула шальная мысль. Она мне нравилась, да вот только где же сыскать его бесстрашного, готового в случае необходимости дать отпор моим наглым соклановцам? Тем более если меня окружают только двуликие?
Нашло невероятное отчаяние. Однако я хваталась за соломинку, напоминая себе, что вопреки всему и своей «удачливость» до сих пор жива, и ни одна волосинка не упала с головы. Кое-как вклинилась в женский коллектив, ненавидящий меня, держу удары. Если посмотреть с этой стороны — то я сильная и борюсь за себя, но… так страшно.
Я вообще чувствовала себя не на своем месте. Ужасно, до боли в грудине хотела домой, к родным, которые сходят с ума, разыскивая меня. Ведь сапоги и ключи остались дома, в коридоре. Дверь в квартиру заперта… Бедные родители.
Да и если подумать: если я все-таки оборотница, могу, как и мой двойник, сойти с ума, и тогда ловчий раскроит голову топорищем… Или папаша Альвианы отдаст меня старику, уморившему несколько жен и любовниц. Или я должна стать чьей-то любовницей. А я собиралась прожить жизнь совсем по-иному… Всего-то купила брошку!
Я долго ворочалась на неудобной постели с жестким, куцым матросом, прикидывая, как быть. Но ничего путного в голову не приходило. Как ни крути, пока что на горизонте нет ни одного достойного храбреца. А время поджимает.