Глава 9

— Алена Нотка! Ты сильная, умная, уверенная в своих силах! Ты все сможешь! — твердила я себе утром, собираясь в академию.

Чтобы успеть уйти без Липучки, встала пораньше, перекусила припасенной вчерашней булочкой. Заплела наспех простую косу. А надевая самый скромный наряд Падии, решила, что возьму немного денег из заначки и обязательно схожу к портнихе — закажу простенькое платье из простой ткани, чтобы перестать будить зависть и не плодить слухов. Ведь видя меня в красивых нарядах, что думают окружающие? Что я жажду внимания элитников.

Приоткрыв дверь, высунула голову и оглядела пустынный коридор. Затем осторожно выскользнула наружу и, почти бесшумно заперев дверь, на цыпочках побежала к лестнице.

Спустившись во двор, выдохнула с облегчением. Чудесное утро! Я одна! Под ухом никто не стрекочет глупости!

Мадам Пуи с сыном-подростком, как две капли похожим на нее, уже хлопотали у кухни, начищая корзины овощей.

Приветливо помахала им рукой, пожелала доброго утра, и в ответ комендант лукаво улыбнулась.

— Иди и сведи там их всех с ума!

— Да я… — попыталась объясниться.

— Скромная? Как же! Чую, в душе ты бестия. С появлением только и баламутишь округу. Иди уж! — и, вытерев натруженную ладонь передником, махнула мне вслед.

Я шагала по хорошо знакомому маршруту. Сквозь листву светило утреннее солнце. Каменные ступени, ведущие в академию, еще не нагрелись. А из леска тянуло влажной прохладой, душистыми ягодами, полевыми цветами и зеленью.

И все-таки я благодарна мирозданию. Пусть свалилась куча неприятностей, но все еще жива. В запасе есть почти три лунья, чтобы узнать этот мир и принять решение. Благодаря магистру Эйфель и его лекциям появилась надежда избавиться от влияния отца и жить самостоятельно. Правда, для этого надо решиться на неслыханную для здешних мест дерзость: обратиться в общий суд и попросить признать мою самостоятельность. Так иногда делали оборотни-мужчины, рискнувшие пойти против клана, но чтобы женщины? Но я смогу! Главное начать зарабатывать, а там, как будет.

Но чтобы дело пошло, надо начинать рекламировать свои умения уже сейчас. Так и быть, заплету сестрицам Мали и Энли по косе. Девочки на них посмотрят и тоже захотят — уже копеечка будет. А там и наладятся с кем-то отношения и первые знакомства. Надо учиться жить в обществе, каким бы оно ни было. Конечно, можно строить из себя гордячку, но, по правде, быть изгоем — худший из вариантов. А насчет Сарнара скажу, что мое сердце занято другим — простым парнем с окраины. Так люблю его, что жить без него не могу, и богатство Сарнара не нужно. Пусть все гадают. Глядишь, и успокоятся…

Вдруг за спиной послышался шорох. Я резко обернулась и заметила между стволов мужскую фигуру в блеклой одежде. Дурное предчувствие зашевелилось в груди и разлилось холодком по спине. В защитном жесте я прижала к груди сумку, будто могла защититься ею, и попятилась от незнакомца со злобными, безжалостными глазами, который выйдя из тени, наступал на меня.

Это был явно оборотень с окраины. Лишенный лоска, даже налета цивильности, чем-то отдаленно похожий на громилу Эрха, только безжалостнее, агрессивнее, моложе и ростом ниже. Но что в нем силы много — без сомнения.

— Что… в-вам надо?! — задала я глупый вопрос, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы разговорить его. Да все отдам, только бы унести ноги.

Двуликий остановился, и на его губах появилась злая ухмылка.

— Зазналась, тварь?! — просипел он, почти не размыкая скривленного рта. — Друга не узнаешь?

На меня нашел такой животный ужас, что я онемела и остолбенела. Слишком хорошо понимала, что это хитрое, хладнокровное животное в человеческом обличье, умеющее говорить и мыслить, сейчас свернет мне шею.

Он поравнялся со мной, шумно повел носом — и я покачнулась. Какой же он уродливый! Чего только скошенный лоб стоит.

— Ты не она! — в его, полных ненависти, глазах на мгновение мелькнуло удивление. И не успела я пискнуть, он тяжелой лапищей схватил меня поперек талии, рывком поднял, будто невесомую пушинку, и потащил в лес.

Двигался ловко, быстро, не как человек, и уже через несколько мгновений швырнул на землю. Поросль смягчила удар, и все равно дыхание сперло, в глазах потемнело, и вдобавок оборотень схватил меня за волосы и заставил встать на ноги. Боже, лучше бы я не видела его так близко!

Он скалил желтые клыки и шумно сопел, находясь у самого моего лица.

Я старалась не дышать, чтобы не стошнило от его своеобразного, тяжелого запаха, чем-то похожего на собачий. Зато он уткнулся носом мне в шею, дыша глубоко, ненасытно, так, когда запах нравится.

— Пахнешь странно… Свежо…

Фраза подтвердила худшие опасения. Я задрожала и, позабыв о косе, зажатой в его кулаке, дернулась. Боль опалила кожу, проступили слезы. А он лишь сильнее вцепился в волосы, задирая голову, и слюнявым языком медленно заскользил по коже, оставляя влажную, противную дорожку. Или мой нюх обострился, или от него так мерзко разило, но еще чуть-чуть, и меня вывернет от омерзения.

— Отпусти! — выпалила я, не надеясь на чудо, однако он неожиданно замер.

— То-то гадал, что Сарнаский щенок нашел в тупой порченной девке? — зло рассмеялся и еще раз проведя языком по щеке, резко, с силой отшвырнул от себя.

Падая, я плечом налетела на ствол и оцарапала висок о шершавую кору дерева.

— Еще встретимся, когда высокородные щенки натешатся, да вышвырнут, — он смачно плюнул мне под ноги. — Еще в ногах ползать будешь.

Он давно скрылся в зарослях, а я все еще продолжала стоять, обнимая дерево, и пыталась успокоиться.

Откуда это чудовище взялось? Разве слушателей и слушательниц собирают не в разных полугодиях? Неужели папаша Альвианы тоже в городе?

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. А потом, выждав, когда дорожка опустеет, я выскользнула из леса и побежала в академию.

Сегодня новый магистр рассказывал о географии и экономике империи, но раздумывая о произошедшем, я слушала его вполуха. Нужно будет подробнее расспросить Падию о семье Альвианы, как раз скоро должны встретиться.

Однако вернувшись в общежитие, получила от коменданта записку, в которой Падия сообщала, что встретится со мною не раньше воскресного дня. Новость окончательно выбила из колеи. Ведь у меня столько вопросов: жизненно важных и бытовых!

И чем она думает? Хотя, чему удивляться, если отправила меня в академию в своих нарядах. Действительно полагала, что я смогу затеряться? Да я в них выгляжу как выскочка!

С тяжелым сердцем взяла из заначки, отложенной на аренду помещения для парикмахерской, часть денег и отправилась на поиски швеи.

Я решительно шла к торговым лавкам, игнорируя увязавшуюся следом Ардию, ради «принца» готовую ночевать под моей дверью.

— Да что я сделала?! Почему ты злишься? Разве я не правду сказала про Сарнара? Не нужно было отказывать ему! — ныла она. — Он же так вкусно пахнет! До сих пор ощущаю этот запах!

— Это из-за духов! Они особенные, с феромонами, привлекают девиц с чутким нюхом.

— Правда! — оживилась Ардия. — А я-то думаю, что со мною творится?! А ты как борешься? Ой!

Мне даже не надо поворачивать голову, чтобы понять, кто появился.

Хмурый ловчий поравнялся с нами и, заметив царапину на моем виске, вместо приветствия саркастично поинтересовался:

— Брачные игрища?

— Споткнулась, — неприветливо ответила я, срочно обдумывая, как бы его отшить, чтобы уж наверняка отделаться. Не нравилась мне его компания. Мне вообще не нравились здешние мужчины, особенно которые крутятся около меня. Однако вмешалась рыжая говорушка.

— Вы не в духе. Неуспешная охота? — спросила она с дерзостью, а сама прячется от ловчего за мной. Однако Дельрен совершенно спокойно ответил:

— Я бы предпочел не охотиться. Гоняться за бешенными, разрывающими жертву и сжирающими сердца — не самое лучшее развлечение. Мне больше по душе прошлые времена, когда двуликие стояли на страже порядка, — легкая пренебрежительно-вежливая улыбка не сходила с его лица, а синие, холодные, как лед глаза, смотрели куда-то за мое плечо. И выходило, что он разговаривал с нами, но не удостаивая нас, недостойных, внимания. Вот же! Интересно, где этот псих научился таким фокусам? И долго ли тренировался перед зеркалом. Ведь так держать на расстоянии собеседника — уметь надо.

— А мы и стоим, — не унималась Ардия, опять-таки из-за моей спины. — Паршивая овца роняет тень на все стадо. Но разве среди людей меньше убийц?

— Если мне попадется убийца, будь он даже человеком, для меня это не будет иметь значения, — Дельрен резко перевел на нее взгляд, и Ардия только и смогла почти шепотом обиженно пробубнить:

— Я запомню это!

«Пусть собачится, лишь бы ко мне не цеплялись», — подумала с облегчением, однако на этом они закончили разговор. И если я надеялась, что сделав внушение, он уйдет, ошиблась. Ловчий даже не думал отвязываться.

— Куда идете?

Я молчала, таким образом демонстрируя, что он лишний, но Ардия тявкнула:

— К портнихе.

— Идите, — бросил он, но когда я пошла, пошел с нами. И как это понимать?!

Пройдя немного в тягостном молчании и убедившись, что он не собирается идти по своим делам, я поддела его:

— Все-таки решили стать настойчивее?

— На меня издевки не действуют, — равнодушно возразил Дельрен. — Я лишь выполняю свою работу. Кстати, как себя чувствуете? Поговаривают, вам нездоровится.

— Как вы знаете, слухи о моей смерти были сильно преувеличены, — ответила, тоже избегая смотреть на него.

Ловчий недовольно хмыкнул, но промолчал. Чего у него не отнять, так это терпения и выдержанности. Только эти качества делают фанатика еще опаснее.

«Но фанатик-то симпатичный…» — поймав себя на глупости, грустно улыбнулась, и теперь ловчий соизволил подозрительно покоситься на меня.

— Чем обязана вашему сопровождению?

— Пыль надоело глотать, — припомнил он мои же слова, и Ардия насторожила уши. Смешно, но оборотницы при необходимости умели ими шевелить. Вначале с непривычки я ходила шокированная, но сейчас уже привыкла.

— Не боитесь, что слухи пойдут? — намекнула на рыжую проблему, идущую с нами.

— Рядом с вами всегда слухи. Стоит мимо пройти — не отмоешься, — невежливо парировал он, и я на грубость ответила грубостью:

— Тогда идите своей дорогой. Обещаю, если что-то замечу подозрительное — первому сообщу вам! — и увидела, как у него заходили желваки.

Мы как раз вышли на Торжковую улицу, где располагалось большинство торговых лавок, обеспечивающие учащихся академии всем необходимым. Желая избавиться от неприятного собеседника, я хотела зайти в первый попавшийся магазинчик, но Ардия начала умничать:

— Среди готового платья ты не найдешь ничего подходящего. Пойдем сразу ко швее. Девочки сказали: она берет недорого и шьет быстро. Правда, может статься, тебе не понравится, как она шьет.

— Не такая уж я привередливая, — пробурчала в ответ. — Мне надо простенькое платье.

— Не довольны результатами охоты? — съехидничал Дельрен.

— Ревнуете? — не осталась я в долгу. Но тут снова вклинилась Ардия:

— Нам туда! — махнула она рукой, указывая на скромную вывеску «Портниха Майла».

Я ускорила шаг, лелея надежду, что сейчас ловчий отстанет. Но нет. Как ни в чем не бывало, следом за нами вошел в лавку. И мне стало дурно: да с таким сопровождением от меня все оборотни будут шарахаться!

— Уйдите, а?! — прошептала.

— Вам есть, чего скрывать? — он недобро прищурился.

Тут вышла портниха, которая увидев нашу компанию, очень удивилась, но заученной фразой предложила:

— Желаете заказать рубаху, куртку? Брюки? — а у самой лицо, будто смерть свою увидела. Побледнела, руки сжала, а карие глазами с желтоватой четвертинкой радужки округлились.

— Если устроит качество ткани и цена, — не моргнув ответил Дельрен, видимо, чтобы успокоить ее.

Зато заволновалась я. Вот сдалась я ему, чтобы так ходить за мной?! Благодаря болтушке Ардии о нас с ним и так судачат, и ведь продолжает таскаться по пятам! С чего бы?

— Выбирайте, — хозяйка лавки кивнула на лоскуты ткани, аккуратными стопками сложенными на столе.

Увидев варианты ткани, я сделала вид, что увлеклась выбором. Швея, чтобы сгладить неловкость молчания, принялась помогать мне, но наши вкусы не совпадали, и мы спорили.

— Не хочу яркое. Хочу немаркое, более удобное, свободное, чтобы можно было выйти и в мир, и в пир, и в добрые люди, — упиралась я. И пусть стояла к Дельрену спиной, знала, что он смотрит на меня. Видимо, в нашу первую встречу так напугал, что теперь опасного врага я чую за версту.

Когда ткань была выбрана, швея попросила скинуть платок с плеч для снятия мерок. Без задней мысли я стянула шаль, и вдруг Ловчий небрежно швырнул на стол стопку лоскутов, скрепленных булавкой, и демонстративно, как показалось мне, покинул лавку.

— Видела, как он так глаза выпучил! — Ардия скорчила лицо, изображая ловчего, пялящегося на меня. Уже предчувствуя, что она сейчас начнет болтать, достала из сумочки мелочь и протянула ей.

— Иди, купи орехи и успокойся! — не то, чтобы я щедрая или транжира, но лучше занять ее болтливый рот едой. Второй раз Ардию просить не пришлось. Радостная, она убежала за сладкими орешками.

Портниха осторожно обмеряла меня и делала заметки на листе.

— С фасоном определились?

— Нет.

— На новом платье декольте оставляем?

— Нет. Это была вынужденная мера.

— А господину Ловчему понравилось. Лучше иметь его в поклонниках, чем во врагах.

— Он не мой поклонник! — вот уж болтливая Ардия! Я гневно поджала губы, и женщина, вздохнув, мягко продолжила:

— Даже в темном платье ты будешь яркой, привлекающей внимание. И если выбирать… — она замялась, подбирая подходящее слово, — покровителя, лучше сдержанного человека, не ревнивого. В конце концов, господин Дельрен из благородной семьи. Сын состоятельных родителей. Хотя, вкусы у нас всех разные.

— Но он ловчий!

— Раньше же тебя это не смущало, — пожала плечом она и продолжила обмерять меня. — Если что, к кому мы бежим за защитой от проклятый луной? Так что ловчие

— неизбежное зло.

— У меня с господином ловчим ничего нет! — отчеканила я. — Это все слухи.

Женщина подняла на меня глаза.

— Не знаю, откуда пошли слухи, но уверена, они дошли до него. А он человек, следящий за репутацией.

Я шумно выдохнула, проклиная день, когда встретила Ардию, и швея напомнила:

— Ну, так как насчет впечатляющего декольте? Оставляем?

— Нет! — но в душе я сожалела, что не видела взгляда Дельрена, обращенного на мою грудь. А то недоженщина да недоженщина…

Однако швея, пообещав за второе платье хорошую скидку, все-таки уговорила заказать одно платье с волнительным вырезом.

Когда вышла из лавки, думала, что увижу Липучку, однако у крыльца, прислонившись поясницей к перилам, стоял Дельрен.

Я выше подняла голову и, игнорируя его, стала спускаться по ступенькам.

— Бесстыдство не красит девиц! — донеслось в спину.

Вот только его нравоучений мне не хватало! Я повернулась и тихо, чтобы никто из прохожих не уловил ни слова, отчеканила:

— А я вам ничего не показывала! И с собой к портнихе не звала! — и, выпрямившись, назло ему бесстыдно поправила пуговичку на груди. Он покосился, и я прошипела:

— Перестаньте глазеть!

— Да нужна ты мне! Песка! — он явно хотел унизить, но я назло ему улыбнулась, выдерживая взгляд синих, исполненных презрения, глаз.

— Вот и идите по своим делам, господин Дельрен. Сегодня я ни на кого нападать не собираюсь. Но если что, пришлю вам весточку.

Лицо ловчего от ярости пошло красными пятнами.

— Дура! — рявкнул он и, резко крутанувшись на пятках, ушел.

А я, в одиночестве пошла в соседнюю лавку, где продавались женские рубахи, сорочки, штанишки, панталоны… Просто, чтобы успокоиться.

Но после осмотра ассортимента, вышла еще больше расстроенная. К какому привыкла белью, такого здесь не найду.

В общежитие вернулась не в духе.