Глава 13

— Идем, провожу тебя до комнаты. A-то зависть кому-то покоя не дает! — громко произнесла Нэгнет, проходя мимо Ардии, бесцельно шатающейся по двору общежития. — Осторожнее с ней. В ней дури слишком много и зависти.

— Знаю, — угрюмо ответила. При моем появлении Липучка недобро нахмурилась и проводила нас злым взглядом.

— А представь, что было бы, если бы ректор решил собирать мужские и женские группы разом?

— Страшно подумать, — вздохнула я. — Но с другой стороны, тогда бы девочки равнодушнее относились к элитникам.

— Не думаю. Если только немного. Зато им стало бы совсем не до лекций. В деревнях верят в истинную пару, вот и пытаются вырвать счастье. Но то ли дело за такого же бедняка выйти, а другое — попытать счастья и заполучить элитника. Дело ведь в богатстве и влиянии.

— А ты не веришь в истинные пары?

— Отчего же? Допускаю, однако не верю, что мы не можем бороться с искушением. Мы же не животные!

— Ты мне напоминаешь одну леди.

— Падию Тойлеп? — усмехнулась Нэгнет. — Мне до нее еще расти и расти.

— Да ладно уж тебе!

— Я хочу хорошего мужа, а не заниматься политикой. Это большая разница, — возразила Нэгнет.

— Наверно, да… — согласилась я.

Она проводила меня до самой комнаты и на прощание посоветовала:

— Рекомендую обзавестись ночным горшком и не спускаться по ночам во двор. Ардию-то сильно переклинило. Да и вообще будь осторожна. Сейчас Маглеб и Сарнар будут вырывать победу друг у друга любыми способами.

— Понимаю. Спасибо, — кивнула я.

— Не вешай нос. Если хватит выдержки, и все верно рассчитаешь — у тебя все получится.

— А я ведь тоже хочу хорошего мужа, — призналась ей.

— Пока из-за тебя ссорятся два родовитых оборотня — никто не рискнет перейти им дорогу. Так что у тебя нет иного выбора, как приручение кого-то из них. Однако другие об этом только и мечтают, а ты чудная печалишься. Не грусти! — Нэгнет на прощание махнула рукой.

Зайдя в комнату, я перестала скрывать досаду. Сидеть взаперти совсем не хотелось. И второе платье у портнихи надо бы забрать. Но главное безопасность, так что позже схожу, когда все утихнет.

Едва я переоделась, ко мне наведалась мадам Пуи.

— Слыхала о твоей популярности! — улыбаясь, произнесла она. — Ох, ты ж хитрюга! А была незаметнее черной кошки в темной комнате! И на тебе! Ты теперь это, осторожнее ходи. Или зверя буди. Хотя… — она взяла мою ладонь в свою и пощупала. — Твоими нежными ручками только и драться. — Мадам сочувственно вздохнула. Видимо считала, что мой зверь тоже будет сродни домашней болонке, что в драке с дворовыми псами не спасет… Это все пугало. Но что поделаешь. Что есть — с тем и придется жить.

— А ты точно Альвиана? — она подняла на меня настороженные прищуренные глаза.

— А кто же еще? — скрывая дрожь отшутилась я.

— Подумала бы, сестра. Но даже для кузины Альвианы ты неженка, — мадам провела большим, шершавым пальцем по моей коже. — Как есть неженка. Ладно, собирайся. Переезжаешь поближе к моей комнате. А то знаю выходки девок! Мне потом головная боль…

Вещей у меня мало, поэтому уже минут через десять я стояла посреди другой комнаты.

— Муж храпит, и это доставляет неудобства. Но ночует он здесь не всегда, поэтому иной раз стерпеть можно. Зато, если чего — крикнешь, и я услышу. — И спохватилась: — Сейчас еще рубашку принесу. И эта! Будешь уходить — ключ отдавай мне. Не дают девкам покоя твои платья. И духи… — наставления коменданта звучали «очень оптимистично».

Новая комната была тоже крохотной, зато вид из окна выходит во двор общежития, и я теперь могу видеть, что творится в нем. Кровать застелена свежей постелью. Небольшой шкаф посыпан полынью с еще какой-то травой, и пахнет приятно. Пол и стул не скрипят… — в целом, мне нравится новое место.

Позже, укладываясь спать, я убедилась в верном решении коменданта. Рядом с ней действительно спокойнее. Все-таки среди крепко сбитых, выносливых оборотниц я доходяга. Любая может обидеть. Подобные мысли гнала прочь, но подсознательно чувствовала опасность.

Однако несмотря на ощущение надежности, из-за «ароматной» рубахи, принесенной комендантом, я не могла заснуть. Она лежала в дальнем углу и источала неприятный запах. Брат мадам то ли болел, то ли пренебрегал водными процедурами, не знаю, но я не выдержала и запихнула рубаху в коробку из-под пирожных, потому что как не повернусь — чую смрад. А если выброшу — комендант обидится.

Как только запаковала ее, открыла шире окно, чтобы проветрить комнату, тут же сладко зевнула. Я бы и спала с открытым окном, но комары тут — звери.

Сон был таким крепким, богатырским, что утром пропустила громкую общую побудку мадам Пуи. Обычно ей достаточно гаркнуть на весь коридор: «Подъем!» — и я вставала. А сегодня коменданту пришлось громко стучаться в дверь, прежде чем я очнулась.

Голова тяжелая. Но опаздывать нельзя… Нельзя…

С трудом размежевав веки, медленно села на постели и едва сдержала стон… от боли. Потому что у меня болели живот, солнечное сплетение, плечи, бедра… — все, будто всю ночь картошку копала, не разгибаясь.

«Заболела!» — мелькнуло первое пугающее подозрение. Но едва откинула одеяло — потеряла дар речи: мои колени были сбитыми, в ранах и ссадинах! А еще я сломала несколько ногтей!

«И как это понимать?!»

Такой, в раздумьях, меня и застала комендант. Она приоткрылась дверь и просунула в щель голову.

— Альвиана! Живо вста…вай! — ее бодрый голос резко затих.

Я проследила за ее взглядом и тоже обалдела, потому что заметила: вся стена напротив кровати, как и дверь в комнату — покрыты глубокими царапинами. А в дальнем углу комнаты валяются разодранная коробка и подранная в клочья рубаха.

— Ой! — захлопала глазами я. — Это я?! — и покосилась на свои сломанные ногти. Ничего себе!

— Вот тебе и тихоня! — вздохнула мадам, оглядывая комнату, и добавила с обидой: — Уж сказала бы, что комната не понравилась.

— Что вы! Понравилась! Очень даже милая… комната… была, — я замолчала, пристыженная ночной выходкой. — Простите. Не знаю, как так получилось.

— Да неужели?! — она неожиданно улыбнулась. — Это проснулась твоя зверюга!

— Да?! — я не верила, но иные объяснения придумать не могла.

— Это запах Шанда пробудил ее! Точно! — просияла мадам. — Ладно, дело мелкое! Попрошу у брата еще одну! Но когда устроишься удачно — помни, кто на тебя рубах не жалел! — подмигнула. — Ешь и живо на лекции!

Наспех собрав волосы в строгий узел, я кое-как натянула платье, бросила в сумку пилку для ногтей, купленную недавно в здешнем магазинчике, и побежала на занятия.

Каменные ступени и брусчатка, поросшая травой, мелькали перед глазами. От быстрого бега ткань неприятно прилипла к спине. В такие минуты я горько сожалела, что здесь нет антиперспирантов. Конечно, купила здешний аналог, однако он помогал плохо.

Когда прозвучал первый удар колокола, я миновала академические ворота. Осталось меньше двух минут, чтобы успеть на лекцию! Поэтому отбросив все левые мысли, максимально ускорилась.

Перескакивая через крутые ступени, взлетела на четвертый этаж. Кровь стучала в висках, а дышала я, как сдыхающий в жару пес. Зато осталось пробежать по коридору, свернуть — и на месте.

Схватившись за коловший бок, поковыляла к повороту. Свернула и наткнулась на… Маглеба, лицо которого украшали разбитая губа и смачный синяк на скуле.

Увидев меня, он отпрыгнул от окна и сграбастал в объятия, отнюдь не дружеские.

— Рад встрече! — выпалил благодушно и уткнулся носом в мои волосы.

А я-то вся взмыленная, вспотевшая. От стыда покраснела. Особенно когда Маглеб начал активно принюхиваться. Пусть не испытываю к нему никаких особых чувств, но все-таки хочется производить хорошее впечатление.

— Пусти! — дернулась без капли кокетства. — Я опаздываю!

— Если согласишься встретиться вечером, — его взгляд был спокойным, доброжелательным, и я поймала себя на том, что совершенно него не боюсь. Поэтому расхрабрилась и отчеканила:

— Я спешу. А тебе после вчерашнего нельзя нарушать дисциплину!

Замечание подействовало, и Маглеб отстранился, но вслед бросил:

— До вечера!

Влетев в аудиторию, я плюхнулась за парту и едва успела сделать несколько глубоких вздохов — в класс вошла пожилая женщина в черной мантии магистра. Она прихрамывала, ступала медленно, и только благодаря ее медлительности я и успела. А иначе бы пришлось стоять под дверью. Ну, Маглеб! Фиг тебе, а не до вечера! После лекций сбегу из академии в числе первых.

— Я — магистр Лейдес! — прошелестела седовласая преподавательница тихим, слабым голос. Чтобы ее услышать — нам пришлось затаить дыхание. — Я преподаю историю. Предмет может показаться вам скучным, однако обещаю, кто не будет присутствовать на лекциях — тому на зачете будет «весело», — она смерила нас холодным взглядом.

Вот тебе и божий одуванчик!

— Слушатели младших курсов — неблагодарные и невнимательные ученики, но основные постулаты вы у меня вызубрите назубок. И особенно советую уяснить, что между королем Ораном и мятежным принцем боковой ветви Тораном лежат больше 400 лет разницы! — она поджала бесцветные, едва заметные губы, и на ее лице появились глубокие морщины. Сколько же лет ей? — Учтите: если я услышу, что это отец и сын — о зачете не мечтайте, пока не перепишите дважды академическую брошюру в пятьдесят семь листов!

Да, напугала Лейдес слушательниц. Зато все сидели тихо, вслушиваясь в голос преподавательницы, а на переменах уточняли друг у друга подзабытые детали лекции. И если судить — как соседки поглядывают на мои конспекты — позже их или сопрут, или попытаются со мной временно подружиться. Даже не знаю, что хуже.

* * *

В перерывах между лекциями я доводила до совершенства ногти.

— Изгрызла? — поинтересовалась Нэгнет. — Нервничаешь из-за вчерашнего?

— Просто не выспалась.

— Вот и говорю, под впечатлением. Слышала, что Сарнар отлеживается в лазарете? Маглеб повредил ему плечо.

— Нет.

— Я сообщила. А идти к нему или нет, смотри сама.

— Нет! — отчеканила я.

— Верное решение. Пусть знает, что ты просто так не падешь к его ногам, как некоторые.

Я промолчала, раздумывая: почему у оборотней все не по-человечески? Как было бы здорово иметь среди знакомых обычных, нормальных людей. Но память тут же услужливо напомнила, что со здешними людьми мне тоже не везет: Дельрен, Альн, мерзкий тип Заркит, пялящийся на мои ноги, хозяева лавок, поглядывающие с интересом и считающие, что оборотницы более доступны. Пф-ф! Что ни говори, но не вписываюсь я в этот мир. И ужасно скучаю по родным. Если бы только они были рядом, или могла им передать весточку, что жива и невредима… При мыслях о родителях и сестре подступили слезы.

Обед в сопровождении Нэгнет прошел спокойно. Да и день в целом тоже. Вечером в общагу мы возвращались с ее подругами: Глейв и Садной. У одной есть жених, у другой муж, поэтому их разборки за элитников не интересовали, и они отнеслись ко мне доброжелательно.

Девочки и вправду были спокойными, рассудительными, приятно с такими пообщаться.

— По словам Ардии мы представляли тебя другой, — смущаясь, заметила Глейв — розовощекая и пухленькая девушка с копной темных, жестких волос, заплетенных в толстую косу.

— Говорила же, такой сплетнице верить нельзя, — укорила подругу коренастая Садна. Выглядела она юно, и если бы Нэгнет не рассказала, что у нее уже есть двое детей, ни за что бы не подумала. — Как вы с ней сошлись?

— Мадам Пуи попросила Ардию сопроводить меня в академию, чтобы все прошло без приключений. Потом она стала преследовать меня и разносить по общежитию свои домыслы, — я вздохнула. — А фантазия у нее богатая.

— Вот как? А мы, когда увидели вас вместе, решили, что вы сошлись по характеру, — призналась Глейв.

— Она настраивает слушательниц против тебя, — предупредила Садна.

— А разве у слушательниц нет своих голов? Они не могут отделить черное и белое?

— парировала я.

— Очернять других — интереснее…

Так, мило общаясь, мы дошли до общежития.

Мадам Пуи хозяйничала на кухне. Чтобы получить ключ от комнаты, отданный ей на хранение, пришлось ее отвлечь. Я постучалась и поздоровалась. И ее сын — любопытный мальчишка-подросток беззастенчиво уставился на меня, за что получил от матери деревянной ложкой по лбу.

— Кыш! — шикнула она на сына.

— Ну, любопытно же из-за кого подрались! Ничего так! Ой! — после второго удара по лбу, он замолчал. А я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Вручая ключ, мадам довольно улыбалась, что показалась мне странным. Но она ничего не сказала, и в комнату я пошла, не ожидая никакого сюрприза.

Попрощались с Нэгнет, вставила ключ в замок, а когда открыла дверь — увидела на столе роскошный, благоухающий букет. Ничего себе! От кого?!

После осмотра белых цветов с желто-черными серединкам, нашла небольшую записочку:

«Твой сладкий запах свел меня с ума. Маглеб».

Вот те на! Не веря глазам, прочитала еще раз.

Несмотря на смятение, я очень обрадовалась. Маглеб, в отличие от Сарнара, казался мне мягче, порядочнее. Возможно, с ним что-то и получится. Тем более что по подслушанным рассказам соседок знала, что двуликие сразу понимают: нравится им запах или нет. Может, для Маглеба я стану избранной?

Очень хотелось верить в чудо. Это решило бы многие проблемы. Да и Маглеб симпатичный, сильный… Я бы расстаралась и влюбила бы его в себя, а потом он бы влюбился в меня так сильно, что захотел бы жениться, вопреки всему…

Как девочка, размечталась о сказке. О защитнике от хитрого и изворотливого Сарнара, опасного ловчего… Весь вечер у меня было замечательное настроение, будто крылья выросли. И все благодаря надежде, что моя жизнь налаживается.

Под вечер мадам Пуи принесла очередную рубашку, пахнущую так же противно, как вчера.

Я вертелась, прятала нос в подушке, накрывалась одеялом, чтобы приглушить ненавистный, раздражающий запах, но он был вездесущим. Запихнуть рубаху в шкаф, чтобы пропахла одежда — тоже не вариант. А еще одной коробки не было.

Измучившись, выход я все-таки нашла: щедро побрызгала духами постель. И только после этого смогла уснуть.

Но когда утром проснулась — ужаснулась. Я умудрилась доломала еще пару ногтей, наставить ссадин на руках и коленях и уснуть с распахнутым настежь окном. Вдобавок меня искусали комары. Причем настолько сильно, что я расчесала кожу до крови. Но это полбеды. Самое ужасное, что ничего из этого не помню! Абсолютно ничего! Ни как порвала ночнушку, ни как загнала занозу в ногу. А когда попыталась достать ее — обнаружила, что мои ступни невероятно грязные…

— И как это понимать?! — спросила себя. Огляделась по сторонам и нигде не заметила злополучной рубахи. — Неужели я бегала по улице голой?!