Глава 15

Я не понимала, почему нахожусь в спальне Ловчего, поэтому ошарашенно хлопала глазами. Но он молчал, поэтому пришлось спросить:

— Как здесь оказалась?!

— Нагло влезла в окно, — усмехнулся он. От раздражения его синие глаза стали почти черными, грозовыми.

— Да?! — не веря ни единому его слову, я обернулась в одеяло, лежавшее рядом, спрыгнула с постели и подошла к окну. И сразу заподозрила, что он меня разыгрывает, потому что спальня располагалась на третьем этаже! Тем более лестницы никакой поблизости не заметила. Если только залезла по дереву, но с него надо еще допрыгнуть до окна… — Нет! Это невозможно! — повернулась к нему.

Дельрен молчал. Лишь склонил голову на бок и едва сдерживался, чтобы не выйти из себя. Он был очень зол. Прямо взбешен.

— А где моя ночная рубашка? — спохватилась, придя немного в себя.

— Не знаю, где ты шлялась. Но помнится, в окно влезала голая.

— И ты молча наблюдал?!

— Радуйся, что не рубанул, — он кивнул в угол, на прислоненный к стене огромный топор. Мне аж поплохело от его зловещего вида.

— Не мог окликнуть?

— Знаешь ли, такую ползучую и наглую песку впервые вижу за все время службы. Сам дар речи потерял. Сколько наглости надо, чтобы явиться к ловчему, залезть в кровать и начать храпеть.

— Я?! Храпеть?! — отчаянно завертела головой. Стыд-то какой! Голая явилась к противному мужику и заснула! — Да ты сам хорош! Чего пялился на меня голую! Мог бы и разбудить! — я все больше распалялась.

— Не ори! — зашипел он. — Можешь забрать одеяло. Только уматывай живее!

— Но сейчас утро! По городу ходят люди! Как же я пойду? — растерялась я.

— Как пришла — так и проваливай! — он вскочил, в два шага подлетел ко мне, схватил за плечи и потащил к окну.

— Нет! Нет! — завизжала я, как резанная.

— Заткнись! — зашикал Ловчий, грубо встряхивая меня.

Но я отнюдь не желала спускаться своим ходом на землю с третьего этажа, поэтому принялась изо всех сил пинаться, царапаться и вопить. Только мои попытки вырваться выходили жалкими. Одной рукой Дельрен зажимал мне рот, другой защищался от моих когтей, а телом продолжал грубо подталкивать к окну. От отчаяния и ужаса я замычала… И тут дверь в спальню распахнулась.

— Хоть она и шлюха, не стоит быть таким бесчеловечным, — отчеканил холодный женский голос.

Ловчий застыл, а я, взбешенная тем, что меня приняли за очень ветреную особу, завопила:

— Я не шлюха! — и тут же рука Дельрена плотно закрыла не только мой рот, но и нос. В отместку я локтем заехала ему по животу, он охнул, однако с меня слетело одеяло. А тут еще в комнату, судя по шагам, вошел мужчина.

— Какое безобразие! — громогласно возмутился он. — Мог бы и воздержаться от низменных желаний, пока мы гостим в этом доме!

Мне показалось, или Дельрен заскрипел зубами?

— А что тут происходит? — послышался еще один голос — юной девушки, и Дельрен зарычал. Рывком швырнул меня на постель, а сверху накинул одеяло. Конечно, ноги мои остались на «улице», однако бедра и другие выпуклости прикрыл. — Ого!

— Нельмина! — одновременно хором крикнули мужчина и женщина. — Живо в свою комнату!

— Думаете, я не знаю, что происходит между мужчиной и шлюхой? — возмутился юный голос. И я снова взвыла:

— Я не шлю… — но Дельрен тотчас вдавил мою голосу в перину, заглушая крик.

— Какой же ты скот, — отчеканила женщина.

— Мам, да нормальный Дельрен! — заступилась юная пигалица. На что Ловчий закашлял.

— Хотя бы платье ей верни и заплати за услуги! — не унималась дама. А я взбешенная своей беспомощностью и грубыми словами, которыми меня не скупились награждать, начала бить ногами по перине.

— Она требует в двойном размере?! — юный голосок резонировал с циничной фразой. Если у Дельрена такая семейка — не удивительно, что он вырос таким скотом.

— И не придуши ее. Мы покрывать тебя не станем, — добавил мужчина, за что я возблагодарила богов. Хотя бы смогла вздохнуть. — Нельмина, Айдея, пойдемте.

Когда дверь закрылась, я услышала самый натуральный вой раненного зверя. И вот тогда мне стало страшно.

— Я тебе шею сверну! — зашипел Ловчий. И я завопила: — А-а!

Дверь тут же с грохотом распахнулась.

— Дельрен! Вон! Я сама разберусь! — властно рявкнула его мать. Да так, что я бы при таком приказе в одном одеяле помчалась вон отсюда подальше.

— Мама, я разберусь сам! — таким же тоном, не допускающим возражений, процедил Ловчий. Воцарилась пауза, после которой его мать — вроде бы Айдея, как ни в чем не бывало, отчеканила. — Завтрак остывает…

Когда она ушла, я продолжала лежать, боялась пошевелиться. Но ловчий рывком стянул одеяло и, не обращая внимания на мою наготу, вцепился в мои волосы и затряс голову:

— Платье?! Будет тебе платье! — он был так зол, что цедя слова, плевался. Но я боялась даже поморщиться, потому что кажется, я ему очень подгадила.

Напоследок тряхнув меня с острасткой, он выбежал из комнаты. Судя по громким шагам, перескакивая через ступени, спустился вниз, чем-то громыхнул, на кого-то рявкнул, а затем взлетел обратно.

— Одевайся и пошла вон! Вон! — швырнул мне в лицо платье.

— Придурок! — прошептала я. Вроде бы тихо, но, видимо, не достаточно, потому что махина в два метра ринулась на меня. Возможно, сейчас выкинет из окна, а сверху сбросит платье.

— A-а! — снова заголосила я. И снова дверь распахнулась. Взбешенная женщина влетела в комнату, влепила Ловчему звонкую оплеуху, грубо схватила меня за плечо и потащила к двери.

— Сестра в тебе разочарована! — напоследок припечатала она Дельрена. И у него стал такой несчастный вид, что мне даже стало его немного жаль. Однако сочувствие испарилось, когда отец Дельрена потребовал:

— Айдея, милая! Потом руки помой!

Тут уже взбесилась я и заорала:

— Да, мать вашу! Не шлюха я!

Женщина споткнулась, и в доме воцарилась тишина…

Минут через десять, облаченная в чужое платье, я сидела перед его семейством и объяснялась.

— Понимаете, я не знаю, как оказалась в комнате. Сомнительные услуги я не оказываю, симпатию к господину Ловчему не испытываю. Так что ничего между нами не было и быть не могло!

От моих слов Дельрен поморщился, как от зубной боли.

— Тогда какие между вами отношения? — спросил мужчина. Что он кровный родственник Ловчего, подтверждал такой же удивительно синий цвет глаз.

— Никаких! — хором рявкнули мы с Дельреном. И за дверью гостиной послышалось хихиканье его сестры.

— Нельмина! Лично выпорю! — пригрозила женщина, после чего пигалица затихла. Однако уверена, она не ушла.

— Хотите денег? — спросил хмурый глава семейства Соверов, очень импозантный, даже властный мужчина. — Сколько? Чтобы забыть этот день. Возможно, уехать из города.

— Я не могу уехать, потому что… — увидев, как Ловчий схватился за голову, я запнулась. Кажется, он не хочет, чтобы его родные узнали, что я слушательница в академии оборотней.

У родителей Дельрена вытянулись лица, и я замахала руками:

— Ой! Нет-нет! Вы не так поняли!

Тут выдержка изменила Ловчему, и он зло расхохотался.

Отсмеявшись в полной тишине, встал из-за стола, подошел к шкафу, открыл створку, и я услышала, как льется жидкость.

— Ты пьешь с утра?! — ошарашенно спросила Айдея. Она нахмурилась, и сходство сына с ней стало очевидным: тот же подозрительный взгляд.

— Теперь да, — хриплым голосом ответил Ловчий и сделал хороший глоток. Затем еще и еще.

— Ты немедленно покинешь службу! — резко потребовал его отец.

— Нет, — ответил Дельрен. — Что мне делать, я решу сам. И пока у меня есть важные дела.

— Пить и по шлюхам шататься?! — закричала истерично женщина. Тут уже мое терпение лопнуло окончательно. Я громко отодвинула стул от стола, гордо встала и направилась к двери.

— Куда она?! — закричала Айдея. — Ее все увидят! Твоя репутация пострадает!

— Я не намерена выслушивать оскорбления от кого бы то ни было! — с достоинством ответила я. — И да, в вашей истерично ханжеской семье, удивительно, что он вырос нормальным. Другой бы на его месте…

— Заткнись! — массируя виски, прохрипел Ловчий. — Я довезу тебя.

— Спасибо, не надо! — я бросилась к входной двери, чтобы убежать от ненормального семейства. Но Дельрен успел перехватить меня на пороге. Схватил за талию, вытащил из дома и потащил к пристрою.

«Пороть!» — мелькнуло ужасное подозрение. Напала паника, но после предупреждения Дельрена, что лучше бы мне заткнуться, интуиция подтвердила, что сейчас лучше так и сделать.

В сарае он вывел меня через черную дверь в соседский двор, подвел к небольшим воротам, осмотрелся, нет ли на улице лишних глаз, и бесцеремонно толкнул в спину.

— Рот откроешь — шею сверну, как бешеной! — предупредил с ненавистью. Я кивнула и оказалась на улице. Ворота за спиной бесшумно закрылись.

Удивительно, но этот ненормальный жил от общежития почти рядом. Поэтому добралась быстро.

Первую лекцию я пропустила, зато имелся несомненный плюс: одногруппницы уже убежали на лекции, иначе бы увидели взъерошенную мадам, отчитывавшую меня.

— Навис! Дурья башка! Да я раньше поседею, чем ты закончишь курсы и уедешь. Буду считать дни до этого момента и молиться!

Я безропотно выслушала коменданта, потом на дрожащих ногах добралась до комнаты. И как только закрыла дверь — разрыдалась. Из-за испуга, перенесенного унижения, волнения. Чем это все аукнется? Ведь теперь к двум задетым оборотням добавился ловчий, отныне мечтающий сделать мне секир башка.

Долго не могла успокоиться и безутешно плакала. Глаза покраснели и опухли, вид стал ужасным, а стоит такой появиться в академии — поползут очередные слухи.

«Ладно, скажу, что заболела. Да хоть яблок зеленых наелась, и у меня разболелся живот», — решила. Накрылась одеялом и попыталась заснуть.

Однако комендант считала, что мне следует обязательно пойти на лекции, о чем и пришла сообщить. Вот только при виде меня у нее проснулось любопытство.

— Утром стучала, стучала — ты молчишь. Я заглянула, а комната пустая! Рань на улице, а тебя нет! Испугалась, что с тобой опять что-то случилась! — она положила красную руку на большую грудь и неожиданно спросила: — А ведь случилось? От тебя ловчим пахнет! Так сильно… Между вами было что-то, а?

— Ни-че-го! — отчаянно прошептала я и снова разрыдалась.

— Как ничего?! — не поверила мадам. — Ты же… была с ним!

Как же меня все достало! Я так плакала, что мадам пришлось принести успокоительные капли. Потом она села рядом, вздохнула и, когда я немного успокоилась, спросила:

— На лекции не пошла — чего девкам скажешь?

— Яблок наелась.

— И обрыдалась? — съязвила комендант. — Скажи лучше, что ночью книгу перечитала, и у тебя заболели глаза. Вон, как раз красные.

— Спасибо.

— А чего вы с ним делали? — глазки мадам сверкнули жгучим любопытством.

— Не поверите.

— Рассказывай уж. Я о тебе же забочусь, а ты…

Всхлипнув и вытерев лицо, я начала рассказ:

— Все началось, когда вы принесли рубашку брата…

С каждым моим словом лицо мадам вытягивалось, рот округлялся, и казалось, ее глаза сейчас вылезут из орбит.

— Быть не может! Невозможно! — шептала она без конца, а затем и вовсе пустила слезу, будто произошло нечто страшное.

— Мадам Пуи, вы чего?! — заволновалась я, подозревая по ее реакции нечто страшное. Однако вместо ответа она зарыдала в голос. И теперь уже мне пришлось накапать в стакан капель для нее.

Наконец, комендант успокоилась, вытерла глаза и, глядя на меня, гробовым голосом произнесла:

— Только такая ненормальная, девка как, ты могла запечатлеться с Ловчим!

Слово «запечатлеться» мне не совсем понятно, но чувствую мягчим местом, что приплыли… Усе. Но все оказалось гораздо хуже…

— …Он мне обещал когти повырывать! — жаловалась я мадам чуть позже.

— Видать, испугался такой чудной, как ты! Мы же оборотни не лазаем, а бегаем! Эх, ты ж! И ведь поначалу показалась мне обычной!

— И что делать?

— Не знаю, — сочувственно посмотрела комендант. — Если только дикая ягода поможет. Слышала о такой?

— Нет.

— К счастью, есть она у меня, — она с тяжелым вздохом встала. — Быть может, поможет смыть ложное запечатление.

— А такое бывает?

— Не знаю. Не слышала. Но привязка к ловчему не может быть истинной! У, прохвост! Не зря же ошивался рядом!

Редкая дикая ягода имелась у мадам на всякий случай. Вот только хранилась в виде настойки, которую мы с ней и смаковали в подсобке. Мадам чистила овощи, я ей помогала и тихо наклюкивалась, потому что, то, что мадам Пуи считала ошибкой и чем-то совершенно невозможным, вполне возможно со мной. Я-то знаю, какая я особенная. Поэтому запечатление в этого скота именно со мною вполне могло случиться. А если оно случилось — то бедная я и несчастная! Но так просто не сдамся. Лучше влюблюсь в Маглеба. Он хотя бы носил меня на руках…

Я всхлипнула от жалости к себе.