Глава 19

Уже после, успокоившись, Дельрен вновь стал прежним снобом.

С надменным видом оценил меня, испачканную грязью, с растрепанными волосами, пренебрежительно хмыкнул. Проверил лежащего без чувств двуликого и, кивнув, повел к логу, с которого я скатилась при нападении. Однако карабкаясь по крутому склону, любезно протянул руку.

Когда я увидела перед собой пятерню — недоверчиво уставилась на нее, на Дельрена, снова на руку и осторожно взялась.

Ощущать его теплую, широкую ладонь удивительно непривычно. Наверно, ему тоже, вон как странно поглядывает. Но стоило подняться на равнину, он разжал пальцы и опять скривил на лице противное высокомерное выражение, что так бесит меня.

Миновав разросшийся орешник, мы наткнулись на полусгнивший суховей. Дельрен прошел нему, вытаптывая сапогами дорожку в травяной заросли. Когда сел, знаком подозвал к себе. Подчиняться ему я не хотела из вредности, но у меня до сих пор дрожат ноги, кружится голова, поэтому медленно подошла и присела от него на расстоянии.

Демонстрация гордости Дельрену не понравилась. Он недовольно скривился, нагнулся и пятерней за затылок притянул меня к себе.

— И где твои защитники? — ехидно поинтересовался, сверля взглядом.

Сама знаю, что одна одинешенька, нет рядом со мной надежного человека, так еще и он корит, раня самолюбие. Зато спохватилась, что надо бы поблагодарить за спасение. Но открыла рот — и не смогла вымолвить ни звука: спазм тисками сжал горло, из груди вырвался всхлип, и слезы потекли по щекам.

Торопливо смахнула их с лица — тогда-то и увидела грязные разводы, оставшиеся на руках.

Я же, наверно, безобразно, просто жалко выгляжу! Опустила глаза на ученическую тунику — она тоже вся вымарана. То-то Ловчий так косится. Смутилась и отвела взгляд.

Правда и для него драка не прошла бесследно. Если присмотреться — видно, как дрожат руки Дельрена, стучат зубы. Заметив, как я украдкой рассматриваю его, он отвернулся. Я тоже. И некоторое время мы сидели в тишине, если не считать мои редкие тихие всхлипы.

— Как погляжу — ты нарасхват. Один поклонник лучше другого, — съехидничал Дельрен, нарушив молчание. Чтобы побороть вспыхнувшее желание вцепиться в его вьющуюся шевелюру и выдрать клок, крепче стиснула зубы и отвернулась.

Не дождавшись от меня ни слова, он завозился, ища что-то в кармане.

«Никак еще гадость задумал», — насторожилась. Да и подозрительно, с чего это Ловчий оказался рядом? Под меня копает?

— Ты… следил за…?

— За ним, — небрежно перебил Дельрен и уничижительно сплюнул в траву.

Не знаю, стоит ли верить? Это прежде я чувствовала его присутствие за версту, а начала пить зелье — перестала.

— Он… сошел с ума? — спросила.

— Сошел бы — сразу оторвал бы тебе голову, а не слюнявил ухо.

Чувствую, сейчас я кому-то ухо отгрызу.

— Спасибо! — поблагодарила сухо еще раз и встала.

— Сядь! — раздраженно приказал Дельрен, косым взглядом суля за непослушание проблемы.

Шумно выдохнув, я плюхнулась обратно на трухлявое бревно, по которому сновали муравьи и какие-то жуки с блестящими спинками. Лучше на козявок смотреть, чем на него. Бесит!

Он тоже выдохнул шумно и произнес строго:

— Впредь одна не ходи. Не любят тебя местные. Раздерут, а мне потом бегай и ищи, кто первым до тебя добрался.

То, как он сказал, просто, коротко и издевательски цинично, произвело на меня неизгладимое впечатление, до озноба. Я даже забыла, как дышать. И не успела прийти в себя — он протянул ладонь, на которой лежали ключи, перевязанные алой тесьмой.

М?! Ничего не понимаю. Посмотрела на него, и он хрипло выдохнул:

— От моего дома — соседний дом слева. Иди.

— 3-зачем?! — от неожиданного поворота я даже заикаться начала. Не могу поверить! Про соседний с его жильем дом — это он всерьез?!

Он взглянул на меня, как на дуру.

— Если уж привязалась ко мне — выгляди прилично, а не как песка после случки.

Набрала в грудь воздуха, чтобы просветить Ловчего, что он скотина и хам, но после его прищуренного, недоброго взгляда, захлопнула рот, решив оставить свое мнение при себе. Все равно у меня глаза выразительные — правильно он прочитал.

Я не спешила принимать ключи.

— Тебе не все равно, что обо мне подумают? Говорила же, больше не приду.

— Придешь. Привязку не поборешь.

— Ты знал?! — я вздрогнула, ошарашенная тем, что он догадался о моем секрете.

— Вашу братию, как облупленных, знаю. Если повадилась шастать — так и будешь, — он положил ключи мне на юбку.

— Не приду! — твердо отчеканила.

— Зверюге своей скажи. Или дурманишь ее? — посмотрел с насмешкой — Зря. Характер у тебя пакостный, и у твари тоже. Аукнется.

— Чем? — я даже гадость пропустила мимо ушей.

— Потеряешь контроль. Нрав станет нестерпимым. Только не с твоим телосложением ввязываться в драки.

Я затихла, прикидывая: говорит он правду или хитрит.

— Почему должна тебе верить?

— Не настаиваю, — он вперился холодными, синими глазами в мои и припечатал: — Надумаешь с Маглебом перебить привязку — твое дело. Но ко мне даже не суйся, — брезгливо сплюнул. — Чего расселась? Пошли!

Выбравшись из орешника, он достал из кармана удивительно чистый белый платок, всучил мне и махнул в направлении низины.

— Иди по тропе к ручью. Отмоешься — хламиду сними и сверни. Затем спускайся до развилки и там сориентируешься. Жди в доме, — развернулся и широкими шагами направился в ту сторону, где остался лежать связанный двуликий.

— Эй! — окликнула его. — А вдруг на меня еще кто-нибудь нападет?

Не оборачиваясь, Дельрен пробурчал:

— Вопи громче, услышу, — и скрылся за зарослями.

Деваться некуда. В таком виде ни в академию сунуться, ни до общежития добраться. Если хотя бы один прохожий увидит — столько грязи на меня выльется, что мама не горюй. Поэтому вздохнув, я побрела в ту сторону, куда махнул Ловчий.

Он говорил о какой-то тропе — но хоть убей, не вижу ничего подобного. Или имел в виду звериную тропу? Мать его за ногу! Пришлось просто идти там, где могла пройти.

Хорошо, что постепенно пролесок редел. А уж когда я случайно наткнулась на тоненький ручеек — совсем вызверилась. Проводить не мог? А если бы я заблудилась?

Отмывая лицо и руки от земли, чистенький платок изгваздала вусмерть. На волосах грязь подсохла, и ее удалось вытряхнуть. А платье под хламидой, на мое счастье, пострадало незначительно. Кое-как приведя себя в порядок, я свернула вывернутую наизнанку ученическую тунику и отправилась дальше.

Прежде чем выбраться из леска, я убедилась, что дорога пустая. Только потом вскользнула из укрытия и побрела окольными, малолюдными местами до дома Ловчего.

Колодец, у которого обычно толпятся хозяйки и детвора, пришлось обходить задними дворами, продираясь через густую крапивную поросль, доходившую до бедра. Жгучие кусты хлестали по ногам, еще и мошкара залетела под юбку, поэтому, когда вышла на Нижнюю улицу, вид у меня был донельзя раздраженным. Зато теперь прохожие ни за что не заподозрят во мне несостоявшуюся жертву насилия. Скорее по моему злобному виду подумают, что это я покусаю кого угодно.

Почти добравшись до Широкой улицы, на которой жил Дельрен, я выдохнула с облегчением и немного расслабилась, но из бокового переулка вынырнула дородная хозяйка булочной и, натолкнувшись на меня, попыталась сунуть нос не в свое дело. Нюх у нее на интриги. Не зря слывет отъявленной сплетницей.

— Еще не на занятиях? — поджав губы, она смерила меня осудительным взглядом.

— Живот болит, — пробурчала я и, обогнув чопорная горожанку, пошла дальше. Стоит начать оправдываться — дело, пиши, пропало. Но мадам Бири была иного мнения и с желчью напомнила:

— Аптекарь в другой стороне!

Я, перетрухнув, что попалась почти с поличным, не придумала ничего лучше, как перейти в наступление. Хочет мадам Сплетница новых слухов — да ради Бога! Я ей их сейчас дам.

— Булочная тоже! — резко развернувшись на каблуках, двинулась на нее. — Но я же не лезу к вам с расспросами: почему вы идете, одетая в новое платье и белый чепец ранним утром, вместо того, чтобы помогать мужу в лавке? — На самом деле ее синее платье не было новым, но главное ошарашить и подавить противника. Я многозначительно повела бровью, намекая на из рук вон выходящие обстоятельства. — Или пока супруг стоит у печи, идете кое к кому? Специально надушились духами, чтобы произвести впечатление?

— Да что ты говоришь?! Нахалка! — опешила мадам Бири.

— Громче всех кричит о краже вор! — я прищурилась и недоверчиво покосилась на нее. — На воре и шапка горит!

— Что?! — захлопала она перепуганными глазками. Спасибо мадам Пуи, поведавшей мне вечерами много интересных историй про соседок по Академическому поселку. Помнится, кто-то у кого-то куст верденской розы выкопал в палисаднике.

— Что слышали! А что скажет ваш супруг, а, мадам Бири? То-то вы раскраснелись…

— пользуясь преимуществом роста, я надвигалась на нее, как коршун. Еще и руки в бока уперла. Зато мадам, почуяв, что сейчас наша беседа привлечет внимание, а потом ее же сотоварки разнесут слухи про нее, отпрыгнула от меня и просила бежать.

— Куда же вы, мадам Бири?! А как же муж?! — продолжала вопить я, удирающей со всех ног мадам.

Пользуясь тем, что редкие прохожие провожали взглядами местную сплетницу, я спиной протиснулась в разросшийся придорожный куст, затем бочком-бочком пробралась в тупичок, из которого можно попасть в соседний с домом Дельрена двор, и, убедившись, что меня никто не видит, метнулась к неприметной двери…

Первый ключ, с квадратной головкой не подошел. Чертыхнувшись, вставила другой. Попыталась повернуть влево — не идет, вправо — да! Бесшумно провернулся замок, дверь без скрипа начала открываться, и я рванула во двор. Фух!

После я еще несколько минут стояла и, приводя дыхание в порядок, прислушивалась к звукам на улице. И только потом двинулась к серому, невзрачному строению.

Из-за экономии земли его основание было узким, и дом походил на двухэтажную башню с чердаком и размашистой черепичной крышей. Запущенный двор, заросший сорной травой, тоже не придавал оптимизма. Уверена, изнутри жилье выглядит нелучше. А если судить по бочкам, стоявшим под небольшим деревянным навесом у входа — канализации в доме нет.

«Жмот!» — злилась я, открывая входную дверь. Сразу в нос ударил запах затхлости, как бывает в старых деревянных домах. Однако прихожая хоть и скромная, оказалась чистой. Чтобы осмотреть дом, я даже разулась.

Прошла на кухню и расстроилась: около плиты аккуратной стопкой лежали поленья, вот только не представляю, как ее разжигать и как пользоваться.

По скрипучей лестнице поднялась на второй этаж и очутилась в просторной комнате. Кровать, шкаф, небольшое настенное зеркало… — минимум необходимой мебели, но в целом неплохо. Даже старенькие занавески в цветочек висят на окне.

Спустилась обратно на первый этаж и попыталась найти ванную. Вот только ее не было, так что мыться мне придется в тазике. И, судя по всему, холодной водой.

«А Маглеб не поселил бы меня в таком…» — подумала угрюмо и, взяв большой котелок, стоявший у печи, пошла к бочкам на улице.

На мое счастье, вода в них прогрелась до комнатной температуры. Я переживала, что плохо смою грязь, но полазив по шкафчикам, разыскала кусок душистого мыла, и дело пошло нормально. Правда, когда тела касалась прохладная ткань — надеюсь, Дельрену икалось. Само собой, волосы мыть не стала, побоявшись простудиться.

И все же на такое мытье ушло много времени, зато у меня была возможность подумать о своей жизни.

«Какая привязка противная штука, — вздыхала я. — Не хотела быть любовницей Маглеба, стала любовницей Ловчего, который меня презирает. Что один потом женится, что второй, а мне потом таскайся за ним тряпкой? Эх, Зверуня, что же ты творишь?!»

Пока возилась, Дельрен вернулся домой. Услышав шум, подошла к окну и воочию наблюдала, как он открыл ворота, въехал на скаперте в свой двор, запер ворота, и только потом дал знак, чтобы я шла к нему. Неужели меня через стекло видно? Я же осторожно через занавеску рассматривала.

«И не надейся, что помчусь, как девочка на побегушках!» — возмутилась гордость. Но все-таки спас…

Нехотя спустилась во двор, подошла к неприметной двери, и остановилась, чтобы собраться с духом.

— Долго будешь возиться? — раздалось с той стороны. Дверца распахнулась, и я увидела Дельрена. — Пошли.

Эмоции он умел скрывать, поэтому следуя за ним, я не знала, чего ожидать.

— Ас ним что? — спросила про жениха Альвианы. Вдруг, он его прикопал где- нибудь?

— В тюрьме, — услышав известие, запнулась. — Что? — обернулся Дельрен. — Надо было пожурить и отпустить?

— Нет. А на каком основании? Точнее, как ты все описал? — не хватало только, чтобы в протоколе упоминалось мое имя.

— Не твое дело, — отрезал грубо.

— А если приедут Нависы и… — мне стало нехорошо.

— Могут не приехать, — безучастно пожал плечом. — У тебя есть два лунья.

— А потом? Потом обо мне все равно спохватятся!

— Ищи покровителя, — бросил небрежно, чем окончательно выбил меня из колеи. Да сам недавно угрожал, что не потерпит моих метаний! Издевается, скотина!

— Обязательно, — пробухтела зло под нос.

Мы подошли к крыльцу с козырьком. Задрав голову, я оценила расстояние от земли до окон спальни и обомлела. Боже, да как залезла-то туда?!

Проследив за моим жестом, Ловчий хмыкнул.

В дом пропустил первой, затем вошел сам и закрыл дверь на ключ.

Вот тут я спохватилась, что осталась с ним в запертом доме. Обернулась, но Дельрен начал нетерпеливо подталкивать меня к лестнице.

— Проходи.

— Зачем?! — ощущая себя в его власти, я паниковала. Ведь никто не знает, что я тут. И если пропаду — никто и никогда не догадается, что мой хладный труп прикопан у него в подвале!

— Не хочешь? — осклабившись, он начал стягивать с себя одежду. — Тогда раздевайся тут.

— Зачем?! — спросила, как дура. То, как Ловчий поглядывал, не оставляло сомнений, чего от меня хочет. — Я же только помылась!

— Замечательно, — он уже снял рубаху и принялся за брюки.

— Но… но… — хотела сказать, что не хочу, однако при виде обнаженного мужского торса, мужественных плеч, поняла, что уже не так уж и против. И все же готова была упираться из гордости.

Почувствовав бунт, Дельрен в исподнем подошел почти вплотную, поднял руку и медленно провел теплым пальцем по моей щеке, мочке, затем по шее. Он не спешил, неторопливо поглаживал ключицу, а я едва не урчала от удовольствия. Кожа покрылась мурашками, в животе появилось томление, ноги стали ватными… А потом опа, — лежу на ковре, гад нависает надо мной и с улыбкой наблюдает, как я млею от его прикосновений.

— Пф-ф! — фыркнула от удивления, что так быстро сдалась, и он самодовольно рассмеялся.

— Злишься на себя за слабость?

Чувствуя надо мной власть, его голос стал тягучим, бархатным, даже завлекательным. В этот раз он действовал медленно, искушая и изводя меня нетерпением.

Рада бы молчать, как рыба, быть бревном, но его прикосновения так приятны. А запах дразнит, будит аппетит. От простых поглаживаний я нетерпеливо всхлипываю, извиваюсь, желаю большего. Да и поздно отпираться и изображать холодность — выдала себя с потрохами.

Наслаждаюсь запахом Дельрена и не могу надышаться. Так жадно и глубоко вдыхаю, что голова кружится, как от дурмана, а мне все мало. Хуже того, хочу Ловчего облизывать и кусать, прижиматься к нему, ощутить силу медвежьих объятий… — веду себя, как похотливая кошка, что его забавляет.

Но я не животное!

— Нет! — шепчу, вопреки желанию. Но стоит Дельрену показать упрямство — он начинает действовать наоборот.

— Да, — отвечает и набрасывается на меня.

Мы оба эгоистничали, делая лишь то, что было приятно ему или мне. Дельрен пытался оставаться снобом, однако то и дело норовил уткнуться носом в мои волосы, шею, сжимал в объятиях так, что я едва дышала. В момент, когда потерял над собой контроль, прикусил мою мочку, на что я отреагировала весьма бурно и, будучи на грани, впилась в его губы. И он ответил! Мы слились в грубом поцелуе. А потом, получив разрядку, снова выстроили защитную стену.

Дельрен стыдился слабости, любого проявления чувств ко мне — песке. Конечно, утверждал же, что я не женщина, а тут целуется и брезгливость пропала. Ха-ха. Но грустно.

И мыться пришлось снова. Но у него хотя бы есть горячая вода и канализация, поэтому мытьем я наслаждалась. А после меня так разморило, что если бы не нужда тащиться в общежитие, заснула бы прямо у него. Однако Дельрен намеревался выставить меня и деловито наставлял:

— Спросят, где была — скажешь, что в городской библиотеке.

— А где она?

— Если на извозчике, то рукой подать. На набережной, у статуи маршала. Неужели не видела?

— А если проверят?

— Кто? Маглеб? — он усмехнулся. — Его проблемы. Можешь сослаться на женские дела. Или рассказать про бывшего жениха.

— Какой же ты гадкий!

— Какой есть, и что уж выбрала. Сама ко мне пришла, — цинично заметил он.

Да, это правда, но слышать больно. Особенно когда тип смотрит тебе в лицо и надменно кривит губы. Так и хочется расцарапать наглую рожу, укусить, лизнуть… и еще раз соблазнить, чтобы кое-кому впредь неповадно было разбрасывался гадостями. Посмотрела на него с презрением и прошипела:

— Ненавижу тебя!

— Можно подумать, я тебя люблю.

Уходила украдкой.

В общагу пришла злой. Но хотя бы успела вернуться перед возвращением с лекций слушательниц. Дельрен — гад, а конспирацию соблюдает. Конечно, он волнуется, прежде всего, о себе, однако и мне это на руку.

«Ничего-ничего, как-нибудь отделаюсь от тебя! Завтра сдам зачет… Ох, сдать бы! А потом переверну обе библиотеки, но найду сведения о привязке!»