Глава 26

Первая лекция завершилась быстро и неожиданно. И Нэгнет, как и обещала, повела меня прогуляться по коридорам, чтобы поболтать без лишних ушей. Однако мне пришлось захватить с собой сумку, чтобы избежать пакостей от слушательниц. Это раздражало и с напоминало о моей неприятной ситуации.

— Альвиана, — подруга взяла меня под руку. — Знала бы ты что тут творилось! Дурочка Ардия очерняла тебя. И как только у нее язык не отсох? Но своей ложью добилась обратного результата! Сарнар подумал, что ты предпочла Маглеба, и предложил твоему клану выкупить тебя! Называют очень большую сумму! Тогда Маглеб предложил еще больше! Они опять подрались. И был такой скандал! Они ведь уже трижды нарушали устав академии…

Слушая подробности, у меня сердце екало от страха, что жадность Нависов и ущемленная гордость элитников не даст им угомониться и позабыть обо мне.

— Кстати, неужели тебя действительно все это время скрывал ловчий Дельен?! — глаза Нэгнет блестели. — Тебя все! Все искали, и так и не нашли!

— Не поверишь, но сидела в тюрьме департамента, — я решила рассказать половину правды и утаить другую. — За проявление неуважения к ловчему.

— Шутишь?! Не верю!

— Увы, но облезлая клетушка до сих пор стоит перед глазами, как и бочка от которой разит смрадом. И баланда, одинаковая по вкусу, жидкая и разваренная. Бе-е!

— А правда, что ты не Альвиана?

— Погоди, посмотрю в академической книжке! — отшутилась.

— И все-таки я впервые согласна с Ардией. Ты очень и очень своеобразная, но в хорошем смысле. Умная и умеешь добиваться цели. Я могу попросить тебя о кое- чем?

— Смотря о чем? — напряглась я. Мы дошли до конца галереи и повернули обратно.

— Оставь с носом обоих: и Сархара, и Маглеба. Чтобы они помнили тебя всю жизнь и знали, что у девушек с окраин тоже есть гордость.

— Даже не знаю…

— Знаешь! — неожиданно твердо ответила Нэгнет. — Я из семьи ищеек, и у нас очень острый нюх. Так что не стоит отпираться, что ты неравнодушна к Ловчему. Ты пахнешь им.

Я покраснела.

— Нет, — покачала она головой. — Не очень сильно. Духи заглушают запах, но у меня великолепный нюх. Кстати, нужна будет помощь в подготовке к зачету у Новак, обращайся. Ты все лекции пропустила. А с нюхом с тебя беда…

Я шла вперед и молчала.

— Тебе придется быть с ловчим. Какое-то время точно. Сама понимаешь, что сейчас все будут пытаться отбить тебя, чтобы нанести неформальное оскорбление Дельрену. Но я, как подруга, предостерегу тебя от такой глупости. Если он рисковал собой ради тебя — точно к тебе неравнодушен. И стоит нанести ему оскорбление — ты получишь самого злопамятного врага. Вдобавок тебя будет ненавидеть весь департамент и все его сотрудники. Это как соперничество самцов.

— Звучит угрожающе.

— Угу. Но я обязана предостеречь тебя.

— А откуда…

— Я знаю? — Нэгнет остановилась и посмотрела мне в глаза. — Мой отец и братья тоже служат. В сыскном департаменте, но принцип тот же. Ладно, улыбнись, а то на тебе лица нет. Ты не должна показывать этим дурам печаль. Только счастье, ведь ты окрутила Дельрена, Сарнара и Маглеба!

Прозвучал удар колокола, и мы вернулись в аудиторию.

Но настроение у меня переменилось. И пусть лекции были очень интересными и познавательными, получив ответ на свой животрепещущий вопрос, я потеряла к ним интерес. Делала вид, что внимательно слушаю, а сама размышляла над словами Нэгнет о сложившейся ситуацией, о себе…

Когда нас отпустили на обед, мы вышли из аудитории и натолкнулись на Маглеба. Увидев меня, он преградил дорогу и потребовал:

— Надо поговорить!

— Я подожду тебя в столовой, — шепнула Нэгнет и оставила нас наедине.

— Почему ты не обратилась ко мне? — Маглеб нависал надо мной. Пытался быть сдержанным, но его внутреннее беспокойство проступало.

— Что я могла сделать? — я старалась отвечать спокойно, чтобы не вызвать в нем агрессию, еще надеясь, что можно расстаться мирно. — Мне пришло уведомление. Я пошла в департамент и оказалась в камере.

— Это потому что ты отказалась принять мое покровительство! — выдержка Маглеба дала трещину. Как и моя. Но обвинять его в чем-то уже нет смысла — ничего не вернуть и не изменить. Поэтому ответила:

— Теперь об этом незачем говорить, — хотела уйти, но он схватил меня за руку.

— Ты предпочла того, кто убил твою сестру?!

— Что?! — я видела, как трепещут от гнева крылья его носа, чувствовала опасность. А еще не понимала, о чем речь.

— Не стоит лгать, что ты Альвиана! Ты ее сестра — это рассказал твой отец. Поэтому бессмысленно отрицать!

— Какая разница! — я попыталась вырвать руку, но Маглеб не отпускал меня, не обращая внимания, что на нас оглядываются прохожие.

— Он отрубил ей руку, ногу, ухо, а потом голову! Ты тряпка, если готова спать с убийцей сестры и сородичей! — он грубо отбросил мою руку, резко развернулся и зашагал прочь, громко чеканя шаг.

Ощущение у меня было самое мерзкое. Будто окунули головой с помои и даже хуже.

Слушательницы, и среди них Ардия, что видела наш разговор и его окончание, глумливо ухмылялись. Я приготовилась к нападкам, но услышала голос Нэгнет:

— Чего уставились, дуры! Прежде не видели отверженного поклонника?

— То-то он от нее сбежал, — огрызнулась Ардия.

— Это он сейчас не в духе. Но помнится, предлагал огромную цену, чтобы выкупить кое-кого. Так что захлопни рот, иначе клыка лишишься! — Нэгнет плотоядно улыбнулась, взяла меня под руку и повела в столовую.

Покидая стены академии, «посчастливилось» повидаться и с Сарнаром. Однако тот, обдав меня презрительным взглядом, хотя бы прошел мимо и не пытался укорять предательством сородичей. Нэгнет же шла рядом и просто болтала, пытаясь отвлечь меня от тяжелых мыслей.

— Скажи, — я решилась и обратилась к ней, чтобы получить ответ на мучивший меня вопрос. — Только честно.

— Хорошо, — подруга вмиг стала серьезной. — Спрашивай.

— Маглеб сказал, что из-за того, что я отказалась от покровительства, не смог ничего сделать, чтобы найти меня. Это правда?

— Ну, — задумалась она, растягивая паузу, — полуправда. Никто не думал, что тебя могут заключить в камеру. А когда пошли слухи, что с тобой что-то случилось, ты уже провела в камере три дня. Выходит, что пока ты была там — он жил себе спокойно. И теперь Маглебу приходится изображать, что не знал, не мог… — Нэгнет, заметив, что я закусила губу, вздохнула. — Понимаю, ты надеялась услышать иной ответ. Но сама хотела слышать правду.

— Спасибо.

— Если тебе станет легче, то скажу, что Маглеб несомненно, сожалеет, что все так обернулось, и ревнует. Но сама ведь понимаешь: ему не нужно было ждать от тебя первого шага. Некоторые идут к своей цели по головам и добычу держат крепко.

— Ты про Ловчего?

— Да.

— Но я для него лишь прихоть, — вздохнула я.

— Из прихоти иногда выходит что-то очень важное и значительное, — философски заметила Нэгнет и похлопала меня по руке. — В общежитие?

— Да. Но не хочу.

— Хотя бы мадам покажись. Она будет рада.

— Придушить меня?

— Ага! За все хлопоты и неприятности, — рассмеялась Нэгнет.

Когда мы вошли во двор общежития, мадам Пуи развешивала белье. Ветер дул на меня, и мне удалось подкрасться к ней незамеченной.

— Здравствуйте! — произнесла негромко, и мадам выронила из рук наволочку. Медленно обернулась… И я не успела опомниться, как она сграбастала меня в объятия.

— Ах ты мерзавка! — всхлипывала мадам. — До седин меня решила довести! Вот я как сейчас тебе трепку задам!

Вольк на матушкины причитания высунул голову в окно и закричал своим:

— Нашлась! — и тогда из окна высунулись головы ее мужа, дочери и среднего сына. Уже скоро я сидела в комнате и рассказывала мадам о своих злоключениях.

— Ишь, как клещ вцепился! — вздыхала она. — Отпустит ли тебя?

— Не знаю. Да и мне некуда пока идти. Слух разошелся, — вздохнула я.

— Он человек не бедный. На приданое наберешь, а там и найдется жених.

— Вот у меня где эти женихи, — показала ей на гордо. — Было два, и оба бракованные.

— Не скажи! Видела я твоих сородичей — жестокие они. И если раньше жалела, что угодила ты к ловчему, то когда увидала их — поняла, что с ним тебе будет не хуже точно. Так ты сестра Альвианы?

— Не знаю. Я помню себя в лесу, как натолкнулась на ловчего. А до этого нет, — соврала я.

— Чудны дела Овсии! — вздохнула мадам. — Что теперь будешь делать?

— Пока пущу слух, что подыскиваю жилье. А так, не знаю. В спину гадости шепчут…

— Так от зависти. Что ни говори, а двое элитников за тобой ухлестывали. А ушла ты к ловчему. Какой-никакой, а аристократ…

Мне мадам нравилась, но я впервые заподозрила, что она может быть осведомителем Дельрена, поэтому ничего плохого о нем не говорила.

— Ты пока не оставайся здесь. Иди к нему. Не дадут тебе девки спокойно жить. А я расскажу всем, что ты через родню мою нашла жилье…

Так я вернулась в Дельрену.

Входя в его двор через соседский, не ожидала, что он дома и заметит меня в окно. И когда подошла к крыльцу — перед моим носом распахнул входная дверь.

— Удивлен, что сразу вернулась. Думал, на свободу вырвалась — и ищи тебя.

— Соскучилась, — буркнула ему. Скинула туфельки, прошла в гостиную и упала в кресло.

— Тяжелый день?

— Тяжелый. Я очень устала, — только-только была спокойной, и вот уже слезы подступают.

— Переоденься, умойся. Ельник есть.

— Сам заварил? — подняла на него глаза, и увидела, что он улыбается.

— Ты же ускакала. Я пришел — а дома едой не пахнет. Ельника горячего нет. Сюртук никто не снимает. Я как-то незаметно привык, что ты всегда дома. И как раз задумался, кто ночью меня греть будет?

Я подняла руку и показала жестом, что лучше ему заткнуться, иначе чего-нибудь расцарапаю.

— Шубу не куплю. Будешь зимой мерзнуть! — шутя, пригрозил он.

— Придется полуголой ходить. И все узнают, что ты жадный.

— Что? Будешь каждому жаловаться?

— Я сейчас тебе буду жаловаться, что меня называли твоей подстилкой, — кажется, я вот-вот расплачусь.

— Хм… Будь ты подстилкой, я бы уже давно к тебе потерял интерес, — грустно хмыкнул Дельрен.

— Ну спасибо. Хоть какой-то комплимент за весь день, — откинула голову, вытянула ноги и закрыла глаза. — Кстати… — спохватилась. — Что ты сделала с Альвианой?

Дельрен не стал отпираться.

— Что и следовало сделать с сумасшедшей.

— Покалечил ее?

— Иначе бы она покалечила меня. Знаешь ли, бешенная песка не стояла на месте и не ждала, когда я свяжу ее или ровнехонько снесу голову. В бешенстве у псов утраивается сила, и они одним ударом могут снести половину черепа.

— А пестель?

— Не прикидывайся глупой. Тебе не идет. А если хочешь поистерить или пошвыряться моим имуществом — спустись вниз, закрой дверь и покричи. Можешь даже назвать меня нехорошими словами. Я сделаю вид, что не слышу.

— А ты услышишь?

— Смотря, как будешь кричать. У меня хороший слух. Как и нюх. Общалась с Маглебом?

Про нюх он зря загнул. Так и поверила, ага. Но угадал.

— Расскажу все, как на духу. Но после тебя. Так почему не пестелем? — я не сводила с него глаз.

— Потому что для бешенной твари, не чувствующей боли, дырка в боку — как комариный укус. Именно поэтому предпочитаю обороняться по старинке. Еще вопросы?

— А про ухо правда?

— Какие подробности. От кого?

— От Маглеба. Он был зол. Обвинял меня. А когда я показала, что разговор окончен, заявил… Если передавать его слова мягко, что у меня нет гордости, потому что ты убил моих соклановцев безжалостным способом, а я грею тебе постель.

— Конечно, он бы предпочел, чтобы ты грела его, — зло осклабился Дельрен.

— Если честно, не хочу об этом говорить. Лучше пойду и помоюсь.

Я ванной я отлеживалась долго. Дельрену стало скучно, и он устроился в ванной на стуле и с вином. И пил так заманчиво, что я протянула руку и, получив фужер, отхлебнула.

После забралась с ногами на софу, укрылась одеялом, закутавшись по самую шею. Дельрен сел рядом, посмотрел на меня. Я на него. Потом он вздохнул и откинул руку, приглашая положить голову ему на грудь.

И я положила. Уверена, Дельрен знает, что я в патовой ситуации. Кроме него у меня больше никого нет. Деваться мне некуда. Вполне мог бы вести себя как скот, однако…

Сама не ожидала, но пригревшись под боком, под мерный стук его сердца я крепко заснула.

* * *

Утром проснулась от звуков возни на кухне. Спустилась вниз и застыла на пороге: Дельрен, стоя у плиты, помешивал в сковороде овощи и бекон. Пахло вкусно, а еще он стоял без рубашки, и я захлебывалась слюнками от всего сразу.

— Я тебя будил-будил, но ты только перевернулась на бок и продолжила храпеть дальше, — пояснил, добавляя в сковороду резанный лук. Порция была большой, а это значит… он готовил и для меня! Вот уж не ожидала от Дельрена подобной щедрости! Удивил, так удивил.

— Ну, чего стоишь. Доставай тарелки. Я есть хочу!

Я тоже! Поэтому кинулась к буфету.

Это был самый лучший наш завтрак. Я смотрела на него с восхищением, а Дельрен был премилым и заботливым. Подозреваю, это сон!

Зато в академию я вышла спокойная и умиротворенная. Вроде бы ничего не произошло, но в то же время случилось нечто важное. Просто знаменательное событие: я поверила, что Дельрен действительно испытывает ко мне симпатию.

Сегодня мне не пришлось ни огрызаться, ни ставить грубиянок на место. Мое мироощущение, тихую радость все чувствовали и так. И это стало моей защитой.

— Ты не ждешь малыша? — полюбопытствовала Нэгнет.

— Я?! Нет! — поплевала через плечо, очертила защитный местный круг и тайком перекрестилась на всякий случай.

— А выглядишь такой счастливой! Девочки теряются в догадках, с чего ты такая радостная.

— Просто радуюсь, что все закончилось.

— Ага-ага, — улыбнулась она. — Мне-то не ври.

— А давай удерем с последней лекции, а? — предложила ей.

— Ну… Если учесть, сколько ты дней пропустила, новые прогулы на погоду не повлияют, — улыбнулась Нэгнет. — А я, что Септель рассказывает, и так знаю. Так что давай. А куда пойдем?

— В кофейню! Сладкого хочу. Если у тебя с деньгами трудности, могу оплатить.

— Нет, у меня тоже есть кое-что в запасах!

— А потом по лавкам можно пройтись, — разошлась я, ведь Дельрен не жадничал.

— А за одну лекцию успеем? Может, с двух уйдем?

— А давай!

Мы сбежали из академии и наелись сладкого до отвала. Отведали ореховых пирожных, песочных, бескивитных… Они все были такими красивыми, что мы не могли остановиться, пока не объелись. А на обратном пути, прогуливаясь по магазинчикам, я увидела аптекарскую лавку. В компании с Нэгнет осмелела и заглянула в нее, чтобы купить противозачаточное средство. Уже давно хотела сделать это.

Аптекарша, на вид опытная женщина лет сорока, предложила мне одно средство и заверила, что это очень хорошее, просто замечательная настойка. Достаточно выпить небольшую баночку — и лунье можно не знать проблем. Новинка.

«Замечательно!» — подумала я, отдавая деньги. Удовольствие не дешевое, но на таком не экономят.

В приподнятом настроении, пока дожидалась Дельрена, приготовила омлет, горячие бутерброды с сыром, легкий салат. А когда он пришел, повисла у него на шее. Да так, что он обалдел.

— Что случилось? — покосился на меня удивленно, но от себя не отстранял, и ладонью так и поглаживал по пояснице, спускаясь все ниже. Хоть и говорит сдержанно, вижу, что радуется моей ласке.

— Ни-че-го! — прошептала ему на ушко. — Но если ты против, впредь… — посмотрела на него лукаво, — буду вести себя скромнее.

— Если ко всему добавить и развратности… — улыбнулся он.

— Потом. А сейчас раздевайся, — принялась расстегивать его мундир, — и есть. Ужин легкий, в самый раз под настроение.

Суровые морщинки Дельрена разгладились. Он вдруг расслабился, стал выглядеть моложе.

Шутя и поддевая друг друга, мы ужинали, болтали о том, как провели день. Затем я мыла посуду, а он помогал убирать со стола. Что для Дельрена — поступок за гранью! Я замечала это, но молчала, чтобы не спугнуть. Мне казалось, что когда он действует по наитию — мягче, а стоит ему включить разум — вмиг становится жестче.

— Когда все уляжется или когда переедем, сможем иногда выходить в люди. Но это если ты будешь вести себя хорошо!

— Разве я веду себя плохо? — посмотрела на него из-под ресниц, накручивая прядь на палец.

— Я имею в виду, чтобы никто на новом месте не догадывался, что ты двуликая.

— Песка, что ли? — поддела его.

— Поязви ловчему… — тут же поддел он меня и посмотрел с хитрющим прищуром.

— Если ты хочешь чего-то эдакого, — медленно провела ладонями по телу, — совсем не обязательно приказывать или напоминать, что ты ловчий. Между прочим, ты сам по себе ничего так, — подмигнула.

Надо было видеть лицо Дельрена! Он был изумлен. Только ради этого я готова вновь проявлять терпение и действовать женской хитростью, хотя чаще всего возникает желание подсыпать ему слабительного за выходки или расцарапать и покусать.

— Да?! Ну, давай, сотворим чего-нибудь эдакое! — он раскинул руки и сделал шаг ко мне.

Я, хохоча, прыгнула на кровать, но Дельрен схватил меня за подол платья, и я упала лицом на перину… Хорошо, что успела выпить чудо-средство. Однако опасаясь аллергии, решила на первый раз принять чуть-чуть. Если не случится никакой реакции, завтра выпью целиком.

Засыпала я, прижавшись к Дельрену. Он засранец, но не такой уж и плохой. Вот если бы влюбился в меня… Ничего, обязательно влюбится…