Глава 31

Стоило членам Верховной комиссии огласить вердикт, что доводы старшего ловчего ди Совера неопровержимо доказывают мою невиновность, и причин для заключения меня под арест нет, я раскисла и перестала обращать внимание на происходящее, пребывая будто во сне.

«Все кончено! Я свободна!» — ликовала из последних сил и с нетерпением ждала, когда нас отпустят, и я смогу наконец-то обнять Дельрена. Однако прозвучал громкий стук молотка, и секретарь комиссии оповестил присутствующих, что открытая часть заседания завершена. Далее следует закрытая часть только для служащих департамента.

Посмотрела на Дельрена и заметила, что он нахмурился.

— Что случилось?! Что-то не так? — взволнованно спросила у Элиосу, предполагая, что сейчас за закрытыми дверями Дельрену выскажут все, что думают о его самодеятельности.

— Нет, нет! — Элиос успокаивающе похлопал меня по руке. — Обычные рабочие моменты. Отчет о поисках отравительницы и тому подобное.

От души отлегло, и все равно я переживала. Не заметила, как сжала руки в кулаки, и Элиос пошутил:

— Не волнуйся, я присмотрю за ним. Хотя… — прищурился.

— Что?!

— Он бы предпочел, чтобы я присмотрел за тобой.

— Вы о чем?

Каит не успел ответить — заседатели объявили перерыв и встали со своих мест. Тут же ко мне рванул Маглеб, за ним и другие оборотни, с которыми прежде даже не общалась.

— Альвиана! Альвиана! — заискивающе звали меня со всех сторон, добиваясь внимания. Но я

взяла Дельрена за руку и крепче сжала. Тогда он наклонился и, глядя мне в глаза, спросил:

— Хочешь пообщаться?

— Нет, — покачала головой, не обращая внимания на множественные оклики. И он под многочисленными взглядами оборотней, репортеров и любопытных горожан вывел меня из зала.

— Пока перерыв, — уводя по коридору, от следовавших по пятам репортеров. — Но скоро я должен вернуться на заседание комиссии.

— Ия останусь одна? — меньше всего мне сейчас хотелось оставаться одной, среди прилипчивой и жутко любопытной толпы, спешивший по пятам. — А Элиос?

— Он тоже должен присутствовать на заседании, а отправить тебя одну домой я не рискну.

— И что же делать?

— Идем!

Мы резко свернули на повороте и влетели в служебное помещение, через которое вышли к черной лестнице и торопливо поднялись на два этажа.

— Могу предложить вариант, но не уверен, что он понравится тебе, — оглядевшись по сторонам, Дельрен в два шага оказался у кабинета, открыл дверь и, как только вошли, запер дверь на ключ.

— Почему?! — его волнение передавалось и мне.

— Умеешь хранить секреты? — он подошел вплотную.

— Твои — да!

— Тогда смотри! — развернул меня к книжному шкафу во всю стену и телом подтолкнул к нему. Действовал он торопливо, грубовато, за что извинился: — Не обижайся! Каждая минута на счету!

Я смотрела за его быстрыми, сосредоточенными движениями и начинала волноваться еще больше.

— Почему ты волнуешься? Разве все не закончилось?

Он застыл с книгами в руках. Повернулся. Запем, спохватившись, отложил книги на свободную полку и обнял. Но смотрел так тревожно.

Я приникла к его груди и даже через форму услышала, как быстро и четко бьется его сердце.

— Ты волнуешься? — подняла на него глаза.

— Сейчас час твоего триумфа. Видела, как побежали за тобой, — в его голосе послышались ядовитые нотки.

— Не ревнуй, — встала на цыпочки и нежно чмокнула его в нос. На что Дельрен широко улыбнулся, провел ладонью по миом волосам, щеке.

— Поговорим позже. Сейчас я должен спешить. Но надо тебя спрятать.

— Зачем?!

— Аптекарша еще не поймана. И я не хочу испытывать судьбу. Кроме того даже в мой кабинет может войти при желании кто угодно. Поэтому настало время секрета!

— быстро коснулся губами моих губ и потянул за одну из книжек в шкафу. Что-то щелкнуло, и он потянув на себя этажерку, приоткрыл небольшой проход.

— Ого! — выдохнула я, увидев крошечную комнатушку.

— Это даже хуже, чем коморка, — виновато пояснил он. — Зато надежнее.

— А я в ней не задохнусь?

— Нет, там есть вентиляционный ход. Потерпи час- полтора, пока я не освобожусь.

— Ты чего-то боишься?

— Долгий разговор.

Я посмотрела на него, крепко обняла и, отпрянув, зашла в потайную комнатку, где кроме стопки перевязанных бечевкой бумаг, ничего не было.

— Я быстро! — прошептал Дельрен, задвигая шкаф на место…

Я осталась в темной узкой камере, где сесть-то получится с трудом. Конечно, клаустрофобией, вроде бы, не страдаю, но ощущения не очень.

Прежде чем поставить убранные книги на место и закрыть рычаг-книгу, Дельрен приник к отверстию в стене и шепотом спросил:

— Не страшно?

— Нет! — ответила.

— Что бы ни случилось, сиди тихо!

— Я кто должен прийти?

— Кто угодно! Я скоро!

Он метнулся к рабочему столу, разбросал бумаги, прихватил с собой какую-то папку, заодно небрежно расстегнул куртку. Затем подошел к двери и отпер ее. Однако едва щелкнул замок — дверь толкнули, и в кабинете раздался бесцеремонный мужской голос.

— У меня к вам предложение!

— Я спешу, — холодно оборвал Дельрен посетителя.

— Я хорошо заплачу!

— Все вопросы потом. Сейчас я занят.

— Предлагаю переуступить мне право покровительства. За щедрую сумму.

— Заманчиво, но я не намерен обсуждать этот вопрос, — Дельрен почти грудью вытолкнул его из кабинета и захлопнул дверь.

«Переуступить право покровительства?! — ошарашенно размышляла я, пытаясь удобнее разместиться на стопке бумаг. — Это что же — купить, будто я вещь?! Зачем?!»

Строя догадки, зачем и кому я нужна, я не сразу услышала тихий щелчок замка. Обрадовалась, что Дельрен вернулся так быстро, но… шаги, донесшиеся до меня, показались чужими…

— Как видите, пусто! — хриплый, как собачий лай, голос Кезея, врага Дельрена, я узнала сходу. Как и голос второго человека.

— И куда он ее дел? — недовольно спросил Сарнар. — Видели же, что он привел ее сюда!

Тогда, топая, грузный Кевез прошел до коморки, где Дельрен хранил оружие и бумаги, и распахнув дверь, показал нутро.

— Как видите! Нет ее здесь.

— Она здесь была! — упрямился Сарнар.

— Совер — ушлая скотина. Так что мог ее увести через черный ход…

Они вышли и закрыли дверь, а я так и осталась в недоумении: да что происходит? Что на всех нашло?

Прошло еще немного времени, и замок щелкнул снова.

«Дельрен?!» — на этот раз я не спешила вскакивать на ноги, просто приникла глазом к расположенной на уровне бедер дырке и… опять увидела Кезея, но на этот раз с Маглебом!

— Как видите, пусто! — Кевез прошелся по комнате и деланно возмутился: — И куда он ее дел? Неужели через черный ход увел?

— Нет, она здесь! — уверенно заявил Эвин. — Я чувствую запах! — Повел носом и двинулся к книжному шкафу, за которым скрывалась я. От страха у меня сердце ушло в пятки! Однако в шаге от этажерки Маглеб остановился:

— Говорю же, она здесь! Не могла же уйти без в платье?! — и ткнул пальцем на что- то.

— Вот и ищите! — пробурчал Кевез.

— Я тебе заплатил! — двинулся на него Маглеб.

— Так ищу… Но вы не верили, что ее тут нет! И если нас тут застанут — я-то объяснюсь, а вы?

Кевез ужом вертелся. Не удивлюсь, если он и еще кого-нибудь в отсутствие Дельрена приведет. Вот же сволочь!

Но Кевез больше не приходил. Зато в дверь настойчиво стучали. При каждом шорохе я вздрагивала, и когда, наконец, Дельрен вернулся, готова была закричать, чтобы скорее выпустил меня, но он пришел не один — в компании мужчины.

— Нет! — цедил Дельрен ледяным тоном, усаживаясь за рабочий стол.

— Удваиваю сумму! Кроме того уступлю в продаже Хенской линии. Ваша семья станет на побережье монополистом!

— Заманчиво, но нет.

— Какой вам прок? — не отступал посетитель. — Она для вас прихоть, а для нас — выход, надежда!

— Свои мысли я оставлю при себе.

— Жаль, — мужчина встал. — Боюсь, вы останетесь ни с чем. Женское сердце переменчиво!

Господин с брюшком вышел из кабинета, захлопнув дверь громче, чем следовало бы.

Злой Дельрен еще некоторое время сидел за столом, стуча пером по столешнице, а потом резко встал. Запер входную дверь, и лишь потом принялся вызволять меня из тайника.

Он был зол. Это первым бросилось мне в глаза.

— Дельрен! Что случилось! — я шагнула к нему.

— Наступил час твоего триумфа! — выдохнул он и сунул руку в карман, откуда достал несколько записок.

— Вот, — небрежно бросил их на стол, — Элиосу передали.

— А я при чем? — не понимала я.

— Передали ему, чтобы он передал их тебе.

Я фыркнула. Не сводя с Дельрена глаз, протянула руку и взяла одну из них. Развернула.

«Невероятно рад, что все обошлось. Буду рад оказать содействие и помощь по любому случаю. У. Кемец»

— Не знаю я никакого Кемеца! — скомкала записку и швырнула на стол. Но переусердствовала, и она слетела на пол. — И нет мне до него никакого дела!

— Да? И долго ты сможешь сопротивляться соблазну? — Дельрен пронзил меня синими глазами. Пытался сдерживать чувства, но досада так и сочилась из него. — Вон, осаждают как!

— Потому что я милая и добрая? — поддела его и села на стул для посетителей. — Еще выдержанная, спокойная, достаточно эрудированная?

Дельрен хмыкнул. Сцепил руки за спиной и подошел к окну.

— Ревнуешь? — очень хотелось услышать признание, что «да, очень», но, конечно, он не признается. Однако пусть не думает, будто я не понимаю, что с ним происходит.

— Они глотки перегрызут друг другу, лишь бы заполучить тебя!

— Даже после связи с ловчим?

— Оборотни вырождаются, слабеют. А ты — свежая, благородная кровь! — обернулся и посмотрел на меня исподлобья.

— Да ладно! — мне даже стало весело. Где тот самоуверенный мачо, портивший мне кровь? Сейчас я вижу обычного, ужасно ревнующего мужчину, старательно скрывающего это, как и неуверенность в себе.

— Хочешь похвалы? — спросил угрюмо. — Вспомни ощущения, когда ты впервые пришла в класс. Пусть по происхождению ты непонятно кто, но кровь клана ты точно облагородишь, — Дельрен сомкнул зубы и снова отвернулся к окну.

— А если разбавить кровь обычными людьми?

— Полукровки уступают чистокровным оборотным. Как правило, — хмуро пояснил, и тут я поняла: Дельрен боится, что теперь, когда я освободилась, снова независима, променяю его на другого. По правде, еще недавно мечтала об этом, но сейчас, после всего произошедшего, планы мои поменялись. Однако и быть вечной любовницей обидно.

— Я не из тех, кто выбирает того, кто посулит больше, — с обидой ответила ему.

— Помнится, ты хотела подороже продаться Маглебу, — припомнил мои слова, вырванные из контекста, что вывело меня из себя.

— Помнится, и ты собирался на свидание с другой! — освежила и его память. — И, вообще, перестань злиться. Где твоя выдержка?

Дельрен резко обернулся, и я увидела, что он и сам растерян. Поморгал, затем опустил голову и рассмеялся:

— Наверно, осталась в зале заседаний, — поднял глаза, и я увидела в нем снова теплоту. — Я же не идеальный.

— Кому, как не мне знать, — встала со стула, обошла стол и, подойдя к нему, обняла со спины. — Но если тебя что-то тревожит, не изводи меня, а просто поговори.

— Поехали домой? — Дельрен повернулся ко мне и тоже крепко обнял.

— Вот так открыто?

— Думаешь, кто-то в городе еще не знает о наших отношениях?

— А как же моя репутация? — прищурилась лукаво. Конечно, мое воспитание далеко от чопорного, но мужчина должен уважать избранницу и думать о ней.

— Я так ради тебя пожертвовал репутацией, а ты так теперь отказываешься? — Дельрен улыбнулся и тоже прищурился.

— Так ты решил полностью разрушить наши репутации? — улыбнулась и я.

— Зато ночами не будем зябнуть. И я почешу тебя за ушком. Давно хотел! — он склонил голову и коснулся носом мочки моего уха.

Я обняла его так крепко, как только могла, вкладывая все свои чувства и эмоции в силу объятия, а потом закусила губу, посмотрела из-под ресниц и честно предупредила:

— Ваше приглашение, господин Совер, звучит весьма заманчиво, но помните: шаг налево, и я вспомню, что у меня есть когти!

— Да, характерец у тебя все тот же, — промурлыкал Дельрен, склоняясь к моим губам.

— Зато у меня много других талантов, — потянулась навстречу.

— Например, влипать в неприятности?

— Не страшно, у меня ведь есть ты!

Мы всего лишь смотрели друг другу в глаза, когда дверь распахнулась, и в кабинет влетел сослуживец Дельрена.

— Кхм! — кашлянул мужчина, будто мы делали что-то запредельное, и тотчас вышел.

— Кажется, от наших репутаций ничего не осталось, — шепнул Дельрен, нежно целуя меня.

Уже в скаперте, по пути домой, мы решили, что все же лучше будет, если я буду открыто заходить в собственное жилье, которое «снимаю» по соседству, а потом тайком перебираться в его дом.

— Хотя бы попытаемся формально соблюсти рамки приличий.

— Кто-то поверит в это?

— Именно так я объяснял журналистам и остальным, почему оказался рядом с тобой в ту злополучную ночь, — он подмигнул.

— А у коллег не возникло вопросов, как ты догнал меня?

— Да у них одни сплошные вопросы! Но их сейчас больше интересуют другие подробности. Если поймаем дрянь, что отравила тебя, у многих сложится карьера, а кого-то позовут в столицу.

— А ее поймают?

— Обязательно! Портрет составлен. Ей никуда не деться.

— А зачем она это сделала? Думаешь, и вправду шпионка?

Дельрен внимательно посмотрел на меня и признался:

— Так будет звучать на суде, но на деле, она просто мстит оборотням.

— За что?

— Дело темное. Якобы в драке убили ее жениха, которого она любила. Вот и решила мстить.

— А откуда она узнала про зелье?

— Ее бабка служила при монастыре на Жлере, переписчицей. Возможно, там случайно нашла рецепт, потом дообработала. Она долго травила двуликих. Даже выучилась на аптекаря.

— А почему ее еще не поймали?

— Одинокая женщина, без семьи, в остальном спокойная, трудолюбивая и послушная. Такая разве привлечет внимание?

Я покачала головой.

— А если она проболтается о секрете? Страшно же подумать, к чему это приведет!

— До сих пор не проболталась же. Значит, месть — для нее нечто личное. Да и как бы там ни было, поймаем. Главное знать, кого и что искать. Это не мифическая луна, — он хмуро улыбнулся.

— А Ардия?

— Призналась.

Я отвернулась к окну. Не верится, что мы едем домой. За стеклом мелькали дома, вечерние улицы, фонари и витрины. Накрапывал холодный дождь. Акольм почти опустел. Но, кажется, я не люблю этот город. Или это из-за усталости? А может, прозаичные, невероятно банальные причины моих злоключений опустошило меня до дна…

— Устала?

— Невероятно. — Тогда я приду к тебе сам, — Дельрен тепло улыбнулся и положил свободную руку мне на колено.

* * *

Несколько дней понадобилось, чтобы прийти в себя.

Затем в гости наведались Нэгнет и мадам Пуи.

В тесном кругу, празднуя встречу и мое везение, мы ели сладкое, посмаковали любимое вино Дельрена, а потом перешли на настойку мадам, которую она прихватила с собой.

— Альвьена! — покачала головой комендант после рюмочки горячительного, когда атмосфера стала совсем душевной. На перековерканное имя я не обращала внимания. — Как хорошо, что негодяйки получили по заслугам. Ненависть ненавистью, но убийства — страшный грех!

Мы покивали, и мадам, опустив глаза, помяла натруженными, красными руками юбку, вдруг предупредила:

— Только ты в общежитие не приходи. Совсем не приходи. За сумму, которую за тебя посулили, мой муж лично доставит тебя Сарнару. А уж другие и подавно, — виновато посмотрела и опустила глаза.

— А я думала, Дельрен сгущает краски, — произнесла я задумчиво. — Спасибо за предупреждение.

— Нет, не сгущает, — подтвердила опечаленная Нэгнет. — Так что ты прислушайся к его советам.

— А как же курсы?

— Многие преподаватели согласны пойти тебе на уступки и принять зачеты индивидуально, лишь бы поглядеть на тебя. Ты же известная личность. Так что не переживай.

— А я думала: буду гулять, радоваться жизни… — расстроилась я.

— Радоваться будешь с Дельреном. Но… — мадам перешла на тихий, едва слышный шепот, — тебе надо замуж! Одно — полюбовницу переманить, другое — чужую жену похитить! Брачные узы уважаемы!

Я отчаянно выдохнула:

— Не бывать такому.

— Дельрен может фиктивно выдать тебя замуж за безобразного старика, и ты будешь свободной, — подсказала Нэгнет вариант.

— Не хочу за старика! — фыркнула я.

И мы втроем хором вздохнули.

— А, может, если он так неравнодушен, то… — осторожно полюбопытствовала мадам.

— Если бы он не был ди Совером, вполне возможно, — отрезвила нас Нэгнет.

В ответ я пожала плечом.

— Как будет, — улыбнулась и пошла искать в хладнике еще чего-нибудь вкусного.

Однако беседа не прошла даром. Я с горечью осознавала, что брак между аристократом и простолюдинкой, то есть мной, вряд ли возможен. Конечно, в истории бывали случаи, когда наследники престолов отрекались от короны и заключали морганатические браки, но… захочет ли Дельрен быть со мной? Как долго продлится счастье?

Это больнее ощущалось из-за отношений, возникших между нами.

После заседания комиссии, когда Дельрен убедился, что я действительно соскучилась по нему, а не сохраняю видимость отношений из благодарности, расслабился и рассказал, что мой облик произвел ошеломляющее действие на двуликих.

— О тебе только и говорят! — гордо поведал, оглядывая меня собственнически, в нарядном пеньюаре накрывающую стол для ужина.

— Пусть говорят, — отмахнулась я.

— И продолжают засыпать предложениями о переуступке покровительства…

Подняла на него глаза, и он ревниво хмыкнул:

— Ага, так и переуступлю! Даже не надейся!

Я продолжила аккуратно раскладывать столовые приборы, однако когда подошла ближе, задела его шелковым рукавом, затем бедром, в потом и вовсе соблазнительно нагнулась и, кокетливо потупив глазки, прильнула к нему.

— Дельрен? А, Дельрен?

— М? — вальяжно промурчал он, любуясь мной.

— А почему ты против?

— Даже не знаю, — включился он в игру.

— А все-таки? — похлопала ресницами и провела пальцем по его ключице, дразнящими движениями опускаясь ниже.

— Где ж я найду еще такую лысенькую оборотницу? — похлопал меня по попе и поцеловал в шею.

Его уверенный отказ передать меня кому-либо радовал, однако досада поселилась в душе и отравляла жизнь. Не хочу быть игрушкой! Даже шутливый разговор о переуступке покровительства причинял боль.

И, вообще, хочу иметь уверенность в завтрашнем дне!

Я очень люблю Дельрена, однако мама научила меня мыслить трезво, а не витать в облаках и строить замки из песка. Кроме того, хочу, чтобы этот мужчина был мой! Мой со всем потрохами, всеми мыслями, чтобы любил так сильно, чтобы совершил ради нашей любви еще один подвиг. Он же не принц, так, может, есть надежда?!

Несколько дней не спала. Уже готова была от отчаяния решиться и спросить — что нас ждет дальше, но умом понимала, так делать не надо. Надо быть мудрее. План в голове созрел быстро, однако страшно воплощать его в жизнь. И все же решилась.

Настал день, когда я должна была явиться в академию и сдать несколько долгов. Дельрен заранее договорился с преподавателями, чтобы зачеты прошли один за другим, и любезно сопроводил меня в туда.

А я впервые собиралась куда-либо так старательно, словно шла на конкурс красоты.

Когда вышли из дома и сели в скаперт, он подозрительно покосился на меня, однако смолчал. Но вижу же, что бесится от ревности. Даже в академию пошел со мной, хотя изначально собирался ждать у ворот.

— Дельрен, я так рада, что ты со мной! — мило щебетала я, идя с ним под руку по главной академической аллее и не забывая улыбаться всем. В принципе, это была улыбка вежливости, но даже она доводила Дельрена до белого каления.

А уж когда я пошла в библиотеку, якобы за нужными мне книжками, и встретила там несколько элитников, в том числе Маглеба, Дельрен заскрежетал зубами.

Пока библиотекарь собирал необходимые учебники, вокруг меня сжималось кольцо элитников. Пусть я была с ловчим, однако они решили, что пока я не жена — все возможно, поэтому наперебой предлагали помочь с конспектами, советовали подходящие сборники и даже предлагали дать консультации.

Я мило отказывалась, никого не выделяла, но Дельрен все больше темнел лицом, доходя до стадии озверения.

Мне его даже стало жаль, но стоило вспомнить, как он воспитывал меня, намыливался к Зельне — находила злость, и я вновь начинала улыбаться. Через силу.

— Ты же намеренно водишь этих идиотов за нос! — шипел он, таща меня за руку в деканат. — И меня! Думаешь, не заметил записочек в книгах?!

— Почитаем с тобой вечером вместе, перед «разнообразием», — улыбнулась я, прикидываясь дурочкой. — Или мне надо было демонстративно вытряхнуть записки из книг?

Он не ответил. И я почувствовала, что ревность Дельрена доходит до передела, поэтому сжала его руку и заставила остановиться.

— Думаешь, я умиляюсь писулькам, в которых воспевают мои глаза — озера, пленявшие сердца? — посмотрела ему в глаза. — От ревности ты даже не замечаешь, что они написаны почти слово в слово. Подозреваю, это библиотекарь шутит. Не зря же он так загадочно улыбается. Наверно, на передаче записок нехило зарабатывает.

— Говорю же, намеренно меня мучаешь! — пробурчал Дельрен.

— А вот ты меня воспитывал — и толк был!

— За Зельну мстишь?

— Ага!

Он закатил глаза, пригладил ладонью волосы и предупредил:

— Не сдашь сегодня все зачеты, на пересдачу не повезу!

— Сдам! — входя в деканат, показала ему язык и улыбнулась.

По правде лицемерная прилипчивость кавалеров злила и меня. Прекрасно понимаю: после того, как все узнали, что я сожительствую с ловчим, сомневаюсь, что будущий двуликий муж простит мне это. Возможно, но не из нынешних моих поклонников, обучающихся в академии. А просто вливать свежую кровь во чье-то фамильное древо и быть инкубатором я не хочу. Мне и с Дельреном неплохо. Он вредный, иногда злоязычный, зато был со мной вопреки всему и не отступил. Так что пусть павлины хвосты распушают, я выбор сделала. Вот только хочу, чтобы и он признался в чувствах, любил еще сильнее, потому стараюсь изо всех сил.

* * *

Я стояла на кухне и жарила блинчики, а Дельрен бегал по дому и шипел:

— Ты не должна была принимать цветы! Не должна!

— Но я их так люблю! — посмотрела на него чистыми, искренними глазами.

— Хорошо, я буду дарить их тебе!

— Но, Дельрен, — отложила лопаточку, — я не хочу одолжений. Вот если бы ты шел, и тебе самому хотелось совершить что-то красивое! — Проворковала мечтательно.

— От чистого сердца…

— Думаешь, они от чистого сердца дарят? — он сел за стол и вперился в меня синими глазами. — Хватит дразнить меня!

— Ну что ты! Нет! Я лишь рассказываю все, как на духу!

— Да? И что ты еще любишь?

— Все, что любят все обычные девушки.

— Но ты необычная во всех смыслах!

— Ну что поделать? — не удержалась я от ехидства.

— Раньше ты не была такой вредной.

— Раньше я просто хотела тебя прибить, так что лучше уж мне вредничать.

— А у Элиоса сидела такая шелковая, беззащитная, — посмотрел на меня с печальным укором.

— Но я же с тобой, — улыбнулась ему. — Я все помню. И очень благодарна. Но еще помню, как ты меня на три дня в камере закрыл!

— Я спасал тебя!

— Ас девками шлялся, тоже спасая меня?! — едва совладала с собой, что не приложиться лопаточкой по его высокому лбу. До сих пор, как вспомню — трясти начинает.

— Нет. Я хотел выбросить тебя из головы!

— А-а! — протянула я насмешливо и подбоченилась. — Ну попробуй, попробуй!

— Аль… Алена! — взвыл Дельрен.

— Да, господин старший ловчий?! — приподняла бровь. — Есть будете?

— Буду!

Подошла к нему, пригладила его непослушные вихры, за которые, волнуясь, он постоянно хватался, затем поставила на стол тарелку с блинами, плошку с медом, чашку с горячим ельником. Надо признать, что привыкнув к здешнему напитку, я находила его хорошей и полезной альтернативой чаю.

— Там яда нет? — косо взглянул на меня хмурый Дельрен.

— Нет. Я спасителя ценю и берегу!

— Конечно, вдруг еще пригожусь.

— Тьфу на тебя! — я на всякий случай перекрестилась и очертила на груди очертила защитный круг.

— Может, станешь прежней? — вздохнул он, нехотя макнул блинчик в мед, однако приступать к трапезе не спешил. У бедняги от ревности даже аппетит пропал. Но ничего-ничего, хлебни сам, чем меня потчевал. Пытаясь скрыть нотки злорадства, отвернулась к плите и выдержанно ответила:

— Зачем? Чтобы потом в один прекрасный день узнать, что ты от «разнообразия устал» или что надумал жениться?

— Ты против, чтобы я женился?

Его взгляд спиной ощутила. Повернулась, держа в одной руке сковороду, посмотрел на нее, на него, а потом выдохнула и просто смазала дно маслом.

— Нет. Делай, как считаешь нужным, — голос мой все-таки дрогнул.

— А ты будешь принимать цветы от Маглеба и остальных?

— Ты по свиданиям с Зельной ходил, мило общался, ухаживал, а я тоже хочу…

Он подошел ко мне и, на удивление, обнял.

— Ну что ты хочешь? То, с Зельной и другими, — помолчал, смущаясь признаваться,

— было неискренним.

— Хочу чувствовать себя любимой. А потом захочу семью. Но ты сам сказал: этого между нами никогда не будет.

Дельрен вздохнул.

— Да мало ли, что говорил?

Посмотрела на него из-под ресниц.

— А знаешь, как много обидных слов ты наговорил мне!

— Но ведь все меняется. И мы меняемся.

Обнял меня, и я опустила голову ему на плечо.

— Если думаешь, что я готова после всех бездействий простить Маглеба, — нет. Что обращу внимание на Сарнара? Тоже нет. Однако и быть рядом с тобой вещью — не хочу. И боюсь, что в один день пойму, что быть любовницей тоже больше не смогу.

— Ты так хочешь замуж? — в его словах послушалось веселье.

— Пусти! — толкнула Дельрена в грудь. — Пойду, полюбуюсь цветами!

— Цветы цветами, а про привязку не забывай! Я твой избранник! — он довольно улыбнулся.

— Какая-то неправильная привязка, — пробормотала я. — И вообще, я обиделась! — снова попыталась уйти, чтобы не поругаться, но Дельрен не выпускал меня и, целуя в шею, допытывался:

— Так какие цветы ты любишь?

* * *

Не знаю, что на Дельрена подействовало, возможно, ревность и соперничество. Теперь, приходя с работы, он дарил мне подарочки, цветы, мы даже начали выходить в город под ручку.

Сегодня у нас даже состоялся променад по набережной.

— Элиос приглашает посетить его усадьбу. Поедем?

— Да! Рада любой возможности вырвать из дома.

— Поиски аптекарши продолжаются, и я не хочу рисковать. Вряд ли ко мне в спальню залезет еще одна хорошенькая оборотница, — подмигнул, а я развернулась и стукнула его кулаком по плечу. Дельрен расхохотался и крепче притянул к себе. Даже угрожать ненавистными параграфами из кодекса не стал.

— Но разве это не правда?! — не унимался он, продолжая поддевать. Нравится ему выводить меня из себя. Мазохист какой-то! — И очень рад, что ты не промахнулась окном!

Ох, чувствую, что все-таки доведет меня до членовредительства! Языка!