Глава 5

Сильные руки немилосердно трясли меня, а над ухом кто-то настойчиво требовал:

— Вставай! Вставай! Опоздаешь!

— Ага. Встаю, — вырвалось само.

— Ох, ты ж, Светлая Луция!

С перепуга я мигом проснулась, распахнула глаза и увидела оцепеневшую мадам Пуи, которая ошеломленно разглядывала меня. Ой!

Чтобы оправдать неожиданный приступ болтливости, я промямлила:

— Жениху нравился мой голос, вот и…я… это… — но вспомнив о наставлениях Падии, сомкнула зубы и уставилась в пол. Даже попыталась изобразить угрюмость, от чего брови коменданта взметнулись на середину лба и там застыли. Вдобавок, под ее пристальным взглядом я покраснела, как рак. Ну какая из меня суровая оборотница?!

Уверена, она догадывается о подмене. Вон как зыркает желтыми глазищами. Я испугалась, что сейчас посыпятся вопросы, однако мадам, убедившись, что более из меня ни слова даже клещами не вытянет, вздохнула и мягко произнесла:

— Жаль тебя, детка. Но ты жива, обласкана вниманием — и то хорошо, — подумала и еще добавила: — Я тебе немного мяска принесла. Поторопись, скоро Ардия придет, вместе пойдете в академию.

Едва за комендантом закрылась дверь, я с облегчением выдохнула и потянулась к подносу с едой. Сдернула салфетку — и растерялась. На нем стояла чашка с еловым отваром, блюдце с булочкой и сыром и тарелка с тоненькими ломтиками сырого мяса.

И что мне делать с ним? Холодильника нет, поджарить негде. Закопать, чтобы не множить подозрений? Так и не придумав, я жевала булочку и разглядывала красную мякоть. Вот если бы это поджарить с лучком…

От мечтаний отвлек неожиданный громкий стук. Я подпрыгнула и чуть не крикнула: войдите! Но вовремя спохватилась. Альвиана бы так не сделала. А пока раздумывала — дверь бесцеремонно приоткрылась, и в комнату просунулась рыжая голова.

— Ты Альвиана? — спросила девушка, рассматривая на меня исподлобья. — Комендант сказала зайти за тобой.

Я кивнула головой. Тогда она вошла, встала посреди комнаты и начала озираться.

Гостья была худенькой, поджарой. Если бы не длинные волосы, собранные в небрежную косу и подол застиранного платья, выглядывавшего из-под темно-серой хламиды, не подумала бы, что это девушка. Даже в ее взгляде, жестах не проступало ничего девичьего. И разговаривала быстрыми, рваными фразами.

— Ардия. Из клана Подпалых, — представилась она и застыла, выжидая моей реакции. Мне это ничего не говорило, а до ее внешнего вида тоже нет дела. Лишь бы человеком была хорошим. Хотела по привычке ответить: «Алена… Альвиана», но спохватившись, просто кивнула и протянула ей тарелку с мясом.

— Мило! — оживилась гостья и вмиг растеряла настороженность. А когда схватила пальцами кусочек, положила в рот и разжевала, расплылась в блаженной улыбке.

Я пыталась не смотреть, как оборотница с волчьим аппетитом уминает мясо и облизывается, но она заметила мое удивление. Правда, повезло, что приняла его на свой счет.

— Знаю. Ем, что три дня не ела, — смерила меня упрямым взглядом, в котором чувствовался вызов. Оно и понятно. Судя по ее внешнему виду, хорошо, если дома она мясо раз в три дня ест. Но я не снобка и не из тех, кто любит осуждать, поэтому пожала плечом и принялась заплетать волосы.

Так и не дождавшись осуждения, Ардия спросила:

— Молчунья? Хорошо! — улыбнулась и пояснила. — Я-то трещу безумолку. Но ты бы чесалась живее. Хламиду надевай и в путь!

Я засуетилась, схватила со спинки стула платье и услышала удивленный возглас:

— Ого! Откуда оно у тебя?!

Меня всегда раздражала бестактность в людях. Так и хотелось осадить новую знакомую: «Где взяла — там уже нет!» — но, блин, рот надо держать на замке, поэтому оставалось лишь смерить ее негодующим взглядом и начать торопливо одеваться.

Будь у меня что-то проще, надела, но выбирать не из чего. Высокородная Падия Тойлеп не носит ситцевых нарядов. Но пока застегивала мелкие пуговички на лифе, не желавшие сходиться на груди, спиной ощущала жгучий, завистливый взгляд.

Моя хламида точь-в-точь, как и ее. Только край платья и носы туфелек виднелись из-под формы, однако чувствую, если остальные слушательницы подобны Ардии, барские наряды Падии мне не простят. Но вопрос, что задала гостья, дрожавшим от восхищения голосом, окончательно сбил с толку.

— Подарок?

Я обернулась, и по ее заблестевшим от возбуждения глазам поняла — дурочка подумала Бог весть что, в меру своей испорченности. Да только не объяснить, ни осадить ее не могу, потому что мне нужно быть Альвианой. Ну, Падия! Провалится план — сама виновата!

Не дождавшись ответа, назойливая гостья хмыкнула:

— Смотри, украдут подарочки! — затем достала из своей сумки ключ с брелком в виде небольшой деревянной печати и протянула мне. — Мадам-комендант передала.

Я знала, что первое утро в академии будет нервным, но из-за новой знакомой оно выходило еще и раздраженным. Ардия сменила неприветливость на показное дружелюбие, и теперь при любой возможности демонстрировала симпатию. Небо, дай терпения! Ибо молчание и выдержка — не мой конек.

Прихватив тетрадь, тоже любезно подаренную Падией, я вышла из комнаты, заперла дверь и смело зашагала по коридору к лестнице. С Ардией или без нее, но до ворот академии точно дойду. Его каменные стены и рыжая черепица, как маяк, виднеются отовсюду. А там сориентируюсь как-нибудь.

Однако от надоедливой спутницы был прок. Едва спустились во двор общежития, она сообщила:

— Мне по нужде надо! — и убежала за беседку. Мне тоже надо было, поэтому я проследовала за ней и увидела здешние туалеты. Мда…

Из-за того, что вышли из общежития раньше других слушательниц, мы шли по тихой, просыпающейся улочке почти вдвоем. Воздух еще не успел нагреться, солнечные лучи, ласкавшие кожу теплом, радовали, и я впервые подумала: пусть так, пусть в дурацком мире, зато живая! И пусть на меня навалились трудности, я справлюсь. Иначе и быть не может! Улыбнулась, и Ардия, решив, что это я ей, затараторила с двойным воодушевлением.

Слушая ее в пол уха, я поднималась по петлявшей крутой дороге, с двух сторон окруженной густым лесом. В некоторых местах она переходила в крутые каменные ступени, но вид был красивый, и пешая прогулка радовала.

Если бы я могла нормально общаться, поинтересовалась: почему Ардия ходит на занятия так рано? Я-то понятно, но она? Пришлось додумывать самой: привыкла вставать с рассветом, или от нее другие слушательницы шарахаются, потому что ее язык без костей. Она безумолку болтала о преподавателях, своих первых впечатлениях об академии, Акольме и, конечно же, студентах.

— Элитники — они такие! Ох, красавчики! Да от такого ребеночка — счастье… — с придыханием рассказывала, и как я не пыталась пропускать поток глупостей мимо ушей, не удержалась и рявкнула:

— Помолчи! — надеюсь, на прежнюю Альвиану вышло похоже. Но молчание Ардии продлилось не долго. И когда подошли к стенам академии, у меня уже голова раскалывалась.

Приоткрытые добротные, крепкие ворота академии выдержали бы осаду. Входя, я ожидала увидеть во дворе что-то серое унылое, громоздкое, давящее. Именно такое впечатление производили стены академии издалека. Однако увидела идеально ровные дорожки, зеленые газоны и подстриженные кусты.

Вот те на! Озираясь по сторонам, мы шли к зданию академии по одной из аллей, когда на другую параллельную дорожку откуда-то вывернула рослая мужская фигура в короткой синей накидке.

— Элитник! — зашептала разнервничавшаяся Ардия. И тогда я хотя бы отчасти поняла, что испытывают при их появлении простые слушательницы с лесных окраин.

Студент не обладал какой-то особой внешностью, однако ступал уверенно, высоко держа голову. В его чеканном шаге чувствовались сила, ловкость — и лишь одно это наделяло его неким притяжением. Даже я невольно расправила плечи, чтобы не упасть в грязь лицом, а вот Ардия, не смея к нему приблизиться, остановилась и смотрела широко раскрытыми глазами, полными обожания.

До меня все больше доходили правила нового мира, о которых твердила Падия, нагло намекал ее брат и Эрх.

Ожидая застывшую на месте спутницу, я остановилась, цокот моих каблуков затих, и элитник, обернувшись, презрительно оглядел нас, как грязь, и пошел дальше. Меня будто холодной водой окатило. Вот же выскочка!

А вот Ардия не могла прийти в себя от неожиданной встречи и все твердила:

— Видела? Видела?! Какой он! Видела?

— Видела, — холодно ответила ей. — И что?

— Так увидеть его — удача! — растерянно пояснила она. — Мы же отдельно занимаемся!

Вместо слов я закатила глаза и покачала головой, на что Ардия зло выпалила:

— Себе нашла, а надо мной смеешься! — стиснула кулаки и бросилась бежать.

«Кого нашла?!» — не поняла я, но сейчас не до этого. Пришлось ринуться следом, только я на каблучках, конечно же, не смогла догнать ее. Вбежав в стены академии, я оказалась в пустом вестибюле.

Ардии и след простыл.

Разглядывая потолок с лепниной и огромной люстрой, я медленно шла вдоль колонн к парадной лестнице, которую украшало огромное витражное окно с изображением грозного желтоглазого зверя. Чем-то он напоминал мою брошь, однако на ней фигурка выглядела изящной, грациозной, а тут именно самец.

Пока гадала, чтобы это значило, подошла к лестнице и растерялась. Влево и вправо уходили два коридора, а еще можно было подняться наверх…Понятия не имею, куда идти.

— Заблудилась?! — услышала из-за спины. Обернулась и увидела женщину, тоже в хламиде слушательницы, с любопытством поглядывавшую на меня. — Идем, провожу.

Пока мы поднимались по лестнице, она дружелюбно поинтересовалась:

— Новенькая? Приехала с опозданием? Ну ничего. А что раньше пришла — хорошо. Пока утром соберешься, доберешься до класса — магистр Лейфет уже там. Опоздавших не пускает. И если не хочешь потом в библиотеке сидеть с вот такой книгой, — показала натруженной рукой толщину обычного учебника, — не опаздывай на лекции.

Да с такой бы сдружиться! Но я же вынужденно изображать немую, поэтому кивнула и молча последовала за ней до аудитории.

Когда мы вошли, в самом конце большого класса уже сидела Ардия, однако я не стала подходить к ближе. Поставила сумку у окна, на второй парте от начала и села.

Не успела выложить тетрадь — она плюхнулась рядом и выдавила: — Прости.

Постепенно подтягивались слушательницы, и каждая входившая в аудиторию почему-то первым делом рассматривала меня.

Сумочку я заблаговременно положила на колени, чтобы ее не было видно, расшитые шелком туфельки спрятала под юбкой, однако все равно я им почему-то не нравилась. Это чувствовалось в бросаемых на меня взглядах, ухмылках, перешептываниях.

Вопреки обрушившемуся негативу я старалась держалась с достоинством.

— О! Полукровка?! — услышала насмешливое за спиной. — Глаза блеклые! Слепая, что ли?

Что это про меня — не сомневалась. У меня они серые, обычные, а двуликим присущ желтоватый оттенок радужки. Яркий или чайный — не важно, но желтизна должна присутствовать. И согласно этому критерию я выходила какой-то неправильной оборотницей.

— Ха! Это про нее говорили, что она сдохла?

— Ага…

Они знали, что я их слышу. Наверно, надеялись вывести из себя, но я уже не девочка из детского сада, знаю себе цену, и принимать их гадости близко к сердцу не собираюсь. Лучше на себя пусть посмотрят. Отнюдь не красавицы! И вообще, если попробуют задеть в открытую, в карман за словом не полезу и в долгу не останусь.

Я показательно откинулась на спинку сидения, приняла самый безмятежный вид и принялась разглядывать слушательниц. Да так, чтобы их самих смутить. Возможно, надо было поступить как-то иначе, но в тот момент ничего лучше в голову не пришло.

Несмотря на длинные хламиды, скрывавшие одежду, достаток двуликих слушательниц (ни одного парня в нашей группе не было), легко определялся по туфлям, рукам, украшениям и степени загара. Основное большинство приехало в Алькольм из деревень. Кто из города — держались от остальных особняком. И только две девушки были явно из зажиточных семей. Я же в нарядах Падии выглядела круче всех, вот только радости от этого не испытывала. Стоит мне встать, показаться — и на меня обрушится лавина зависти и злобы.

Падии это в голову не приходило? Или она нарочно нарядила меня, чтобы удачно пристроить? Блин!

Вдруг я спохватилась: а настоящую Альвиану, бедную и диковатую, тоже травили? Ведь что-то же повлияло на нее, раз она сбежала после первого занятия и тронулась умом!

Холодок прошел по спине, и двойника стало жалко, что сердце заныло. Надеюсь, что сейчас она находится на небесах и счастлива.

Когда аудитория наполнилась, раздался громкий звон колокола. Вскоре прозвенел второй, и в класс вошел преподаватель — крепкий, бодрый старичок. Оглядев наше сборище, он высокомерно поджал губы, вздохнул и, сев за стол, пробурчал:

— Что ж, начнем с переклички.

Я внимательно слушала, как магистр Лейфет зачитывает список, однако едва не пропустила свое имя. Хорошо, что Ардия толкнула ногой под столом. До двадцати двух лет была Аленой Нотка, а тут за сутки жизнь встала с ног на голову, и теперь я Альвиана Натис.

Спешно подняла руку, и преподаватель, уже готовый отметить мое отсутствие, недобро прищурился.

Когда перекличка завершилась, магистр Лейфет предупредил:

— Снова повторюсь: не все из вас умеют писать. Из тех, кто умеет — не каждая желает записывать. Что ж, записывать или не записывать — ваше право, но вы должны вникать в суть моего рассказа, — он обвел аудиторию суровым взглядом и снова остановился на мне. — Если я спрошу, и кто-то не ответит — о зачете не мечтайте. А если плохо усвоите курс, вам придется пройти его повторно, оплатив стоимость курса из своего кармана! Поэтому, — продолжил преподаватель, — на моих занятиях не спать, не болтать и присутствовать! Все понятно? Тогда начнем!

Как ни удивительно, но лекция мне понравилась. Речь преподавателя была очень простой и доступной, иногда некоторые детали он разжевывал до примитива. А еще, это была лекция законника! Хоть в чем-то мне повезло!

Магистр Лейфет сперва повторил основные законодательные запреты Льонской империи, уточнил относительные запреты, характерные и для людей, и для оборотней, а потом углубился в детали, касающиеся лишь двуликих.

Это были именно те знания, которые мне сейчас так необходимы. Я навострила ушки, макнула перо в чернильницу (да-да, железное перо меня не обрадовало, но что делать) и начала подробно конспектировать лекцию, чем шокировала Ардию. Она только и делала, что неумелой рукой, медленно и криво выписала свое имя на каждой странице.

Я же записывала и записывала, потому что лекция была кладезем важнейшей информации. А чтобы чужие перешептывания и смешки не мешали, на следующем уроке сяду ближе к преподавателю. Увлеченная конспектированием, я пропустила момент, когда соседки начали коситься на меня.

Да, этот мир мужской, женщины занимают в нем второстепенное положение. Не все умеют писать, не все привыкли впитывать знания, но зачем же так бурно реагировать на мое старание?

— Заучка! Высокомерная выскочка! — зашептались за спиной.

Признаю, спалилась в первый же день, но не могла я позволить себе профукать ценнейшие крупицы знаний о новом мире.

Составители программы, не мудрствуя лукаво, решили каждые день посвящать одному предмету. Именно поэтому сегодня весь день предстоит слушать лекции по праву.

Слушательницы, не привыкшие к усидчивости и умственному труду, тяжело переносили долгое сидение за партами. Лектор тоже устал, однако приметив, что я внимательно слушаю его, понимаю и ценю, стал читать лекцию именно для меня.

К обеду я устала, остальные же едва сидели, полулежали на партах или откровенно маялись ерундой. Одна девочка вязала, не обращая внимания на происходящее в классе, несколько откровенно спали.

Наконец, прозвучал долгожданный колокол. Преподаватель захлопнул книгу, и это стало сигналом, что мы свободны. Сразу несколько десятков учениц вскочили со скамеек с радостными воплями и ринулись в столовую.

— Жду в столовой! — крикнула Ардия, прорываясь в толпе к двери. — Займу очередь!

Я бы тоже побежала следом, но ценный конспект портить нельзя. Вот и дула на записи, дожидаясь, когда чернила подсохнут. Только потом закрыла тетрадь. Все это время преподаватель продолжал стоять и наблюдал за мной.

— Вас заинтересовала лекция? — спросил старичок, когда встала со скамьи.

Кивнула.

— Рекомендую записаться в библиотеку и разыскать книгу Коттиса «Обычаи и традиции двуликих в канве императорских законов». Я переговорю с ректором, вам дадут разрешение на пользование библиотекой. Надеюсь, книги вы не грызете.

Повертела головой.

— Что ж, после обеда продолжим. Если у вас хватит запала, — сказав это, магистр Лейфет подхватил сумку и покинул аудиторию. Я вышла за ним.

Предстояло найти столовую, но как? Эх, если бы не шифрование, могла бы попросила Ардию подождать меня…

Почему-то я не подумала, что Лейфет может пойти в учительскую или другим своим делам, и увязалась за ним. Что он идет не туда, поняла слишком поздно, когда юркнула следом в коридор, через массивную дверь, и нарвалась на группу элитных студентов в темно-синих накидках с голубыми отворотами.

Увидев ухоженных, холеных парней, я на миг замерла, затем резко развернулась и опрометью бросилась обратно.

Однако меня заметили и, конечно же, решили не упускать случая потешиться над провинциалкой.

— Эй! Стой! — окликнул один из них.

Я выскочила в прежний коридор и побежала к лестнице. Но кто-то быстро настиг меня, грубо хватил за плечо и развернул к себе.

— Когда обращаются высокородные, нужно замереть и слушать! Затем выполнять! — прошипел раздраженный блондин. Очень холеный, высокий, с золотистой щетиной на загорелом подбородке. От волнения я видела только его скривленный от злобы рот. Но грубость подняла шквал возмущения в душе, и я не смогла смолчать.

— Нужно обращаться с достоинством, сдержанно! Тогда от вас не будут удирать со всех ног, — парировала, переходя в наступление, хотя ноги дрожали от страха.

Услышав ответ, у высокородного хама округлились глаза. Возможно, мне удалось бы воспользоваться его замешательством и удрать, но к нам подошел другой элитник.

— Надо же, какие ныне слушательницы пошли! — темноволосый нагло и неприятно ухмыльнулся. Протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но дернула головой.

— Я спешу, — бросила и отступила на шаг назад.

— А ну, стой! — рявкнул блондин. — Чернь должна беспрекословно подчиняться!

— Белому господину не следует хватать чернь! — укусила в ответ. Было страшно, но я держалась, стараясь не показать страх перед самовлюбленными выскочкам. Поэтому выше подняла голову и гордо зашагала прочь, хотя надо было бежать, сверкая пятками.

— Ничего себе наглость! — присвистнул один из них

— Пусть поерепенится. И не таких приручал, — зло выкрикнул другой.

В этот раз мне удалось удрать, но, ох, чувствую, нажила себе врагов!