Глава 6

Крадясь украдкой, я спустилась на первый этаж, а там увидела, как несколько слушательниц выныривают из-под парадной лестницы. Хм.

Осторожно заглянула в темный закуток и уловила запах еды!

Нащупала ручку, потянула на себя дверь и попала в низкий, тускло освещенный коридор, где запах столовой чувствовался отчетливее. Надеюсь, элитники обедают в ином, более приличном месте. Хочется поесть спокойно, а не прятаться от зарвавшихся студентов.

Я ускорила шаг, дошла до следующей деревянной двери, приоткрыла ее и застыла. В тишине зала за длинными столами сидело больше сотни слушательниц. И среди них даже рыжеволосую Ардию с первого взгляда не отыщешь. Придется прервать вынужденное молчание и самой разбираться со столовыми правилами.

— Альвиана! — вдруг услышала оклик.

Повернула голову на него и увидела притулившуюся в уголке Ардию. Она возбужденно махала рукой, давай знак, чтобы я шла сразу к ней.

Но когда приблизилась, не удержалась и шумно выдохнула: на столе опять стояла тарелка с сырым мясом.

— Я оставила тебе половину своей порции! — счастливо сообщила она. — Боялась, что опоздаешь, и тебе мяса не хватит!

От растерянности, что делать с таким щедрым подарком, я заморгала, и она пояснила:

— Ну, я же утром съела твое. Вот, — и подвинула мне тарелку.

— А булочки есть? — спросила с отчаянием. Если здесь кормят только сырым мясом, ходить мне голодной.

— Да ну их! Мясо лучше! Съела — и день сытая.

— Я худею! — соврала. — Поэтому ешь сама.

— А я думала, ты обрадуешься… — искренне удивилась Ардия. — Сходи к той стряпухе, может булочки еще остались.

— У меня денег с собой нет, — вздохнула я, вспомнив, что подаренные Падией деньги остались в комнате.

— Они и не нужны! Покажи печать, они поставят штамп в своей записной книге, и все.

К раздаточному столу, за которым стояла коренастая, широкобедрая женщина в чистеньком переднике, я шла с надеждой.

— Извините, пожалуйста, — обратилась вежливо, чем вызвала у нее приступ бурного удивления. — А есть ли булочка? — Посмотрела умоляюще. — Или каша?

Женщина с желтоватыми глазами неопределенно хмыкнула, отвернулась, взяла с соседнего стола плетеную корзину и протянула мне. В ней красовались такие румяные, ароматные булочки, что слюнки потекли. Я взяла одну.

— Бери еще. Их плохо берут.

— Спасибо! — обрадовалась и прихватила еще две. — Печать надо?

— Нет. Но если хочешь рагу, да.

— Хочу!

Еще раз поблагодарив, я отправилась с подносом обратно к Ардии, которая, увидев, чего я набрала, пожала плечом.

— Не обижайся, но ты странная.

Пусть думает, что хочет. Тоже пожала плечом в ответ и села есть.

Когда поели, отправились «попудрить носики». А потом раздался предупреждающий о начале следующей лекции удар колокола.

После сытного обеда разморенные оборотницы сидели тихо, потому что… дремали. Одна даже начала храпеть, но заботливая подружка двинула ее по локтю, и та мигом проснулась с криком:

— Не сплю, не сплю! Качаю!

Соседки прыснули от смеха, а мне стало ее жаль.

Однако к концу занятий даже мне приходилось нелегко, про остальных и говорить нечего.

После лекций я не менее радостно, чем остальные, выбежала из класса и побежала в общежитие.

Возвращаясь по лесной дорожке, я щурилась от послеполуденного солнца, радовалась, что первый учебный день наконец-то закончился, и предвкушала, как запрусь в комнате и побуду собой. Еще день не прошел, а мне уже осточертело быть китайским болванчиком. И так тяжело, а еще приходится постоянно себя одергивать, за мимикой следить. С ума сойти можно. За два последних дня, совершенно невероятных и ненормальными, я, наверно, похудела и поседела.

Но Ардии нагнала меня и вырвала из размышлений:

— Понравилась академия?

Кивнула.

— В городе лучше. Можно пройтись по городу…

Снова кивнула.

Она невероятно раздражает, но от совместной прогулки не откажусь, потому что мне, сомневающейся в себе оборотнице, страшно выходить к людям одной. И смех, и грех.

Вернувшись в общежитие, оставила сумку, перекусила кашей с овощами, которую любезно принесла к моему возвращению мадам Пуи, почти успела переплести растрепавшуюся за день объемную косу.

— А чего делаешь?! — в комнату заглянул «банный лист», намертво прилипший ко мне, и восхищенно выпалил. — О, мило!

И у меня тут же созрел план: если немного пошаманить, придумать что-то интересное — я смогу открыть небольшую парикмахерскую! От замечательной идеи перехватило дыхание. Но пока надо потренироваться и убедиться, совпадают ли мои вкусы со здешними, поэтому похлопала ладонью по стулу, приглашая Ардию присесть.

Когда она села, расплела ее косу и начала творить. Уже скоро густая рыжая шевелюра, очень жесткая, была красиво уложена и заплетена в аккуратный «рыбий хвост».

У меня было ручное зеркало, подаренное Падией, но в нем Ардия видела лишь кончик косы, поэтому побежала показаться подругам. Но уходя, смерила меня фирменным взглядом исподлобья и выдала:

— Не обижайся, но ты странная. Молчишь все время, хотя видно, как тебя распирает от желания поболтать!

Я замерла.

— Разве не так? — хитренько улыбнулась она.

Если думала, что меня так просто расколоть, пусть погладит птичку обламинго! Я пожала плечами, не произнеся ни слова.

Пока Ардия хвасталась прической, я успела положить в кармашек пару монет на мелочи, запереть дверь комнаты и спустились во двор, где она меня и догнала.

— Я думала, ты хламиду снимешь! — удивилась она. Сама Ардия вынужденно ходила в форме — кроме двух застиранных платьев у нее ничего лучше не было. Я же выйти на улицу в господских нарядах не решилась, потому что не теряла надежды влиться в двуликий коллектив и злить одногруппниц роскошными нарядами не хотела.

Летний вечер был чудо как хорош. Мы с удовольствием шагали по зеленым улочкам Академического поселка — окраине Акольма, где жители привыкли к двуликим или являлись ими сами, и не пугались наших хламид.

Ардия болтала, по дороге уточняла, что продается в той или иной лавке и делала вид, что не замечает, как меня откровенно разглядывают прохожие.

Серый балахон утверждал, что я слушательница академии двуликих, только с очень нестандартной внешностью. Как успела подметить, оборотницы не отличаются изящными, женственными формами, мягкими чертами лица и серыми глазами. Это только мне «повезло» стать белой вороной. Поэтому привлекала внимание. Но поскольку в целом смотрела очень даже притягательно — отторжения не вызывала. Однако спиной ощущала, что за мною уже некоторое время кто-то следит. Но как ни вертела головой, пытаясь будто невзначай высмотреть преследователя, никого подозрительного не заметила.

А тут еще Ардия просила:

— Умеешь оборачиваешься?

Пока думала, что ответить, и как ответ аукнуться в будущем, она сама ответила:

— Скорее всего, нет. У тебя же глаза без луны, ведь ты полукровка.

Да фиг его знает — кто я. Но с чего разговор об этом завела рыжая липучка?! Точно не к добру!

Однако я продолжала молчать, даже не думая оправдываться, и Ардия с хитрой улыбкой добавила:

— Ну и ладно! Не расстраивайся.

Неискреннее утешение окончательно взбесило. Ведь лжет же! Уверена, для двуликого не уметь оборачиваться — драма, а эта поганка будто смакует мою ущербность. Нафиг такую знакомую. Немного огляделась в этом мире, теперь справлюсь сама.

Вернувшись в общежитие, я перекусила булочкой, растянулась на постели с конспектами и не заметила, как заснула.

Утром на занятия убежала не дожидаясь сопровождения. И прогулка принесла радость.

Чтобы и на лекциях избавиться от ее компании — села на первую парту прямо перед магистром.

Задумка сработала. Явившаяся в класс запыхавшаяся Ардия недоуменно оглядела мое место и предложила пересесть подальше:

— Лейфет же будет глазеть на тебя! Лучше «взади» сесть.

«Хорошо, что не в заду», — ехидно хмыкнула я про себя и повертела головой.

Отказ пересесть на заднюю парту имел положительный результат и отрицательный.

Я была одна, избавлена от пронырливой рыжей одногруппницы, мне никто не мешал, но… спиной чувствовала, как мне перемывают косточки.

— Полукровка! Выскочка! Слепая Шлюха… — как только ни пытались задеть, но я оставалась спокойной, и от этого они злились еще больше.

Однако стресс последних дней сказался на самочувствии, и я приболела. К счастью, не смертельно — всего лишь обычное ОРЗ и легкий насморк.

После занятий я первой выбежала из аудитории, убежала за лестницу и спряталась в одной из боковой нише. И только когда в окно убедилась, что Ардия со всех ног мчится по дороге к общежитию, спокойно спустилась и пошла в поселок.

Сегодня мне хотелось побыть одной, спокойно прогуляться, осмотреться. Для этой цели выбрала поход в кондитерскую, тем более что это рядом, и запомнила к ней дорогу.

Наслаждаясь тишиной и одиночеством, я неспешно шла, вот только опять не покидало ощущение, что следят за каждым моим шагом.

Это мог быть кто угодно. Хоть мерзкий Заркит! Стало страшно. Если не узнаю, кто это, заработаю фобию. Поэтому решилась на хитрость.

Спокойно, как ни в чем ни бывало, дошла до поворота, повернула за дом, а затем развернулась и, взволнованно дыша, стала дожидаться — кого же увижу.

Допускала увидеть кого угодно, но только не вывернувшую из-за угла хорошо знакомую высокую мужскую фигуру…

Ловчий тоже не ожидал, что я такой просто обнаружу его, именно поэтому, столкнувшись со мной нос к носу, растерялся. Однако растерялась и я.

— Вы?! — прошептала удивленно.

— Я! — нахально ответил он, подходя ближе. Фамильярно склонился к моему уху и зло зашептал: — Если хоть что-то покажется мне подозрительным!.. — синие глаза недобро сверкнули, а широкая мужская ладонь легла на пояс, где болтались ножны с пугающего размера кинжалом. Убедившись, что произвел на меня впечатление, он резко отшатнулся и зашагал прочь.

— Себе вонзи! Дегенерат средневековый! — выкрикнула ему вслед, едва сдерживая слезы.

Больше не хотелось ни сладкой булки, ни прогулки, ничего, и я поплелась в общежитие.

Вот же наивная думала, что получив деньги, Дельрен забудет о моем существовании, но, видимо, слишком в нем… каверзной начинки в избытке. То-то решил и дальше портить мне жизнь!

Я бесилась, нервничала, боялась, еще и Ардия бесцеремонно допытывалась, что случилось. Будто почуяв мою слабину, ходила по пятам, окончательно лишая меня возможности расслабится хотя бы в своей комнате. Если я запирала дверь, она стучалась и ныла:

— Альвиана?! Тебе плохо?! — что для внезапно «воскресшей» оборотницы означало лишнее нежелательное внимание.

Приходилось изображать сонный вид. Но я тихо доходила до белого каления.

Следующим утром перед занятиями она тоже поджидала меня у двери.

— Альвиана?! Да что с тобой?!

«Подружку» с бульдожьей хваткой уже откровенно хотелось прибить. Я промолчала, и тогда она сделала свой вывод:

— Печалишься, что не можешь оборачиваться? — протянула руку и погладила меня по плечу- А давай выманим твоего зверя хитростью?!

«Какой?!» — едва не сорвалось с языка. Но вместо ответа я склонила голову, и Ардия лукаво щурясь, ответила:

— Не скажу. Пусть это будет секретом, иначе не сработает!

«Это что за подлянка?!» — прищурилась и я.

— Нет-нет! Ничего опасного! Тебе понравится! Еще спасибо скажешь!

Ага, как же! Что-то не верится.

После угроз ловчего несколько дней я была сама не своя. Еще разболелась.

Но когда постоянно ожидаешь какие-то неприятные сюрпризы и удары, ходишь, как пришибленная и всего боишься, рано или поздно наступает предел. Вот и меня обуяли злость и азарт, и я решилась на очередную провокацию.

Если Ловчий следит — пусть! Но ни за что не покажу ему страха! Такому типу только дай палец — руку отгрызет. Нет уж! Лучше ему кровь попорчу!

Я еще сама не знала: чего хочу, чего добиваюсь, но была уверена в одном — назло ему буду «цвести» и улыбаться.

Прошлым вечером пришлось помучиться, чтобы в комнате, в тазике вымыть волосы. Зато теперь чистые смогла красиво заплести, надела свежее платье, вторые туфельки с более высоким каблуком (слушательницы все равно меня избегают, так что ничего не теряю) и собралась на прогулку.

Правда, перед выходом решила все же накинуть на плечи тонкую кружевную шаль. Платья Падии на груди не сходились, образуя глубокое декольте, которое лучше, от греха подальше, прикрыть.

Собравшись, я распахнула дверь комнаты и нарвалась на Адрию, чему даже не удивилась. Зато она, увидев меня в нарядном виде, застыла с круглыми глазами.

Демонстративно обойдя ее, я пошла по коридору к лестнице. Но так просто избавиться от липучки я и не надеялась. Не успела спуститься на второй этаж, она нагнала меня.

— Хорошо выглядишь, — попыталась подлизаться.

Игнорируя ее, я продолжала спускаться вниз, и тогда она усилила нажим:

— Наверно, твой жених влиятельный! Вон, какие подарки! Или не жених? — усомнилась, не сводя с меня глаз. Только не доросла еще шантажистка, чтобы меня пугать. Обдала ее насмешливо-пренебрежительным взглядом и пошла дальше.

Она же, решив, что попала в точку, и сейчас самое подходящее время для объявления своих истинных целей, выпалила:

— Я тоже такие хочу! Познакомь меня с кем-нибудь?!

Ну, знаете! Молчание молчанием, но это уже наглость в край!

— Это подруга подарила ненужные ей платья, — сухо ответила.

Ардия ожидавшая, что я буду отпираться, недоверчиво поинтересовалась:

— А жених?

— Расстались.

— Шутишь?! — растерянно заморгала. — А приглядела уже кого-нибудь?! — затем, вконец потеряв терпение, облизнула губы и спросила:

— Ищешь кого-то из элитников?

— Зачем мне эти выскочки?!

— Зато они красивые. И умные!

— Но заносчивые и безжалостные! — парировала я.

— Зато какие наряды! — зло ткнула она пальце в мое платье.

— Это подруга подарила! — повысила я голос.

— А он был красивым? — не слушала меня Ардия.

— Иди погуляй, успокойся! — я оттолкнула ее с дороги.

— Но если у него будет брат, ты ведь познакомишь меня?! — в след прокричала она.

— Да! — рявкнула я, иначе бы она еще долго скулила. А на нас и так косятся.

Переварив счастье, которое вскоре должно на нее обрушиться, Ардия принялась допытываться:

— А почему рассталась?

Я повернулась к ней и выпалила:

— Адрия, не обижайся, но ты дура!

— Неа! — хитренько улыбнулась она. — Не дура! Только дура поверила бы в подругу!

Глядя на нее, я отчетливо поняла, что расскажи ей хоть всю правду, она не поверит, потому что хочет верить в свою сказку про доброго покровителя.

— Не умела оборачиваться. Да?! — не унималась надоедливая липучка. — Ничего- ничего! Мы разбудим твоего зверя! И тогда он вернется! И еще пожалеет, что бросил тебя! Мы же подруги!

Боже, дай мне сил не убить ее!

— Тогда он узнает и вернется! — она схватила меня за руку и потащила по улице.

— Пусти! Руку больно! — шикнула я.

— Ой! — она ослабила хватку. — Мне тоже надо стать такой же. А как ты похудела? Девочки говорят, ты была плотнее.

— От несчастной любви усохла, — съязвила.

— Ах! Какие чувства! А он тебя бросил?! Гад!

Я уже сто раз пожалела, что открыла рот. Да лучше бы молчала! Или нет?

Не мир, а дурдом с озабоченными оборотнями и психами ловчими!