Глава 7

Окраина Алькольма больше походила на небольшой городок. Двух-трех этажные домики, витрины на первых этажах, узкие кривые улочки. Если бы не отсутствие палисадников из-за дороговизны земли, было бы живописнее, а так хозяйкам — любительницам цветов приходилось довольствоваться подвесными горшками.

С большим интересом я осматривала академический поселок, только смущало, что на меня оборачивались прохожие. Конечно, волнительно, только в незнакомом мире при повышенном внимании чувствуешь себя особенно беззащитной, поэтому я развернулась и хотела вернуться в общежитие, однако Ардия преградила дорогу:

— Куда?! Сегодня твой день! Ты обязательно найдешь нового жениха!

Так и захотелось огреть ее сумочкой! Но порочащее честь академии поведение карается крупным штрафом или отчислением, и тогда я сразу же попаду в лапы папочки Альвианы.

Куда не плюнь — везде засада. Если так дело дальше пойдет, мой внутренний зверь, если, конечно, он у меня есть, озвереет и сам проснется, чтобы покусать всех, кто меня достает!

— Смотри, как они смотрят! — шептала Ардия, строившая глазки в ответ всем. Причем делала это неумело, грубовато, и подозреваю: со стороны мы смотрелись как две девицы в поисках приключений. Убью ее! Кипя от бешенства, я шагала по дорожке и своим неприступным видом охолаживала любого, кто подумывал подойти.

И вдруг шестое чувство закричало: Ловчий рядом! Настроение стало особенно скверным.

Как же он достал! Думает, может мне безнаказанно портить жизнь? С трудом приживаюсь в новом мире, так он еще решил подгадить!

Обозленная и злая, как ведьма, я развернулась и, прислушиваясь к интуиции, пошла навстречу ему.

— Эй, ты куда?! — заволновалась Ардия, не понимая, куда идем. — Там кусты и ничего интересного! Платье порвешь!

— Пусть! — процедила сквозь зубы, идя прямо в заросли. Когда подошла к разросшемуся кусту, приподняла юбки, чтобы не порвать их, сделала несколько шагов и осторожно отогнула густую, но гибкую ветку.

Сначала ничего не увидела и даже расстроилась, что внутренний голос подвел, а потом… потом сквозь листву заметила, как что-то моргнуло.

— Ах, ты ж! — выдохнула. Засранец напугал меня.

Ветки зашевелились, и из зелени стала подниматься огромная фигура в темном.

— Как ты меня заметила? — вместо приветствия спросил Дельрен.

— Зачем следишь за мной?!

Мы не спешили раскрывать свои тайны, поэтому стояли, испепеляли друг друга взглядами и молчали. Зато Ардия, увидев у него на плечевой перевязи блестящий жетон в виде дохлой песьей головы, спряталась за моей спиной. Видимо, сказалась врожденная нелюбовь к ловчим.

— Хватит следить за мной! — отчеканила первой.

— Не тебе решать! — процедил он, свысока разглядывая меня, мое платье, прическу.

— Я подожду тебя у книжной лавки, — пропищала Ардия и бросилась наутек.

— Мне! — вышла я из себя. Так и хотелось вцепиться в его наглую морду, сделать хоть что-то, чтобы стереть наглую ухмылку. — Меня и так считаю странной, еще ты всех распугаешь!

— То-то вырядилась, — осуждающе усмехнулся Дельрен. — Одиночество томит — пару ищешь?

— Да уже нашла! — зло выпалила, и тут лицо ловчего перекосилось в брезгливой гримасе.

— Да таких, как ты, хвостатых, я за девиц не считаю!

— Вот и отстань! И хватит палиться на меня! — вряд ли Дельрен догадывался, что я кожей, нутром ощущаю его присутствие. Не знаю, почему так, но я чувствую каждый его шаг, вздох, взгляд, что бросает на меня.

— Ты бешенная! — зашипел он. Видимо я попала в цель.

— Озабоченный псих! — не осталась в долгу и, гордо развернувшись, пошла к Ардии, не забывая завлекательно покачивать бедрами. Он у меня еще попляшет! Нашел хвостатую недевицу!

Ардия стояла за соседним домом и тайком подглядывала за нами. Но как только поравнялась с ней, схватила меня за руку и потащила подальше от Дельрена.

— Ты точно сумасшедшая! — шептала она, ошеломленная увиденным. — Так это был Ловчий?!

— Ловчий, — подтвердила я без задней мысли.

— И как он в этом деле? Неужели хотел, тебя… ну, перевернутой?!

— Что?! — меня будто молнией пронзила догадка, что эта дура подумала. — Пшла вон! Или я за себя не ручаюсь! — и двинулась на нее.

— Ладно! Ладно! — испуганно попятилась она, затем развернулась и побежала от меня, наконец-то оставив одну.

Вроде бы я отошла недалеко от знакомого переулка, всего-то прошла наискось и свернула к логу. Также собиралась возвращаться. Тогда почему Ардия убежала прямо?!

Прошла той дорогой, которую помнила и считала верной, однако вышла в незнакомое место и теперь растерянно озиралась по сторонам.

Чувствуя мое смятение, мужчины стали оборачиваться на меня. Один заигрывающее улыбнулся и остановился. Предчувствуя грядущие неприятности, я решила зайти в подвернувшуюся по пути лавку, с изображенными пучками трав на вывеске. Хозяин-то по любому должен знать округу.

Идея казалась хорошей ровно до того момента, как открыв деревянную дверь, я вошла в небольшую лавочку и наткнулась на беседующего с хозяйкой лавки темноволосого элитника, того самого, что цеплялся ко мне в академии.

Увидев профиль с характерным носом с горбинкой, я инстинктивно сделала шаг назад, чтобы уйти, но он, повернув голову на звякнувший колокольчик, заметил меня:

— Куда?! — рявкнул и успел схватить за руку. — Какая встреча!

— Пустите! — отчеканила я, дрожа, но выдерживая нескромный, пристальный взгляд. А он довольно скалился, как волк при виде молочного поросеночка. Едва не облизывался. — Уберите руки!

— Для селянки ты чересчур дерзкая!

При виде его клыков мне стало нехорошо, и я попыталась вырвать руку, но куда там. Он не делал больно, однако рука была будто в кандалах.

— Не кажется ли вам, что вы уделяете слишком много внимания селянке?!

— Почему бы нет, если она мила.

— Мила селянка, да не ваша, — парировала я, и темноволосый тип расплылся в самодовольной улыбке.

— Намеренно подзуживаешь? Внимания жаждешь?

— Мне от вас ничего не надо. Избавьте меня от своего назойливого внимания, — я все-таки вырвала руку и поспешила уйти, но вслед донеслось:

— И что же такая гордячка, как ты, забыла здесь? Травку, пробуждающую желание? Или для сугубо женских дел? Духи-то у тебя непростые! — он демонстративно повел носом. — Откуда у селянки из нищего клана такие вещички?

Тип втаптывал меня в грязь и откровенно пытался унизить. И я, вместо того, чтобы уносить ноги, совершила глупость.

— Это занимает ваш светлый ум? А сами-то пришли сюда за чем?! Так просто не складывается?! — огрызнулась запальчиво.

Глаза темноволосого зло недобро сузились, губы поджались.

— И как угадала? — недобро усмехнулся он. Повернулся к хозяйке лавки, положил на прилавок крупную золотую монету и бросил: — Беза, повтори заказ.

Молчавшая прежде лавочница, до сих пор с интересом наблюдавшая за нашей перепалкой, угодливо кивнула и бросилась в чуланчик. И пока ее не было, он небрежно сунул руку в карман, а затем, сделав шаг ко мне, внезапно дунул мне в лицо какой-то гадостью.

— Знай свое место, чернь! — гад ловко отпрыгнул от меня подальше, а потом, прикрыв лицо платком, ядовито поцедил: — Ну, ты же этого хотела?! Так давай!

Я испугалась, что от травяной, мелко перемолотый пыли, сейчас будет больно. То, как он мстительно смотрел, прикрывал лицо, наталкивало именно на такое предположение, однако прошел миг, еще, но как ни прислушивалась к ощущениям, ничего подозрительного не заметила. Если не считать, что я вся покрыта зеленым порошком, и платье испорчено.

От унижения, адреналина в крови, меня затрясло. Следовало что-то сделать, защитить себя, но что?

Растягивая время, я моргала, смахивала с лица, волос и одежды гадкую зеленоватую пыль, и

отчаянно думала, как же быть? Если не дам отпора, стану игрушкой для биться. И тогда, как загнанная в угол мышь, я решилась на самый отчаянный и глупый поступок в жизни. Подняла на него глаза и отчеканила:

— У тебя, наглый, самовлюбленный придурок, слишком завышенное самомнение! Нужен ты мне, как коту пятая лапа!

С каждым словом лицо элитника вытягивалось, меняясь от злобного к удивленному, и тут же покрывалась багровыми пятнами ярости. Когда я все сказала — в лавке зазвенела тишина, ставшие золотыми глаза элитника сверкнули, и он двинулся на меня…

Наверно, чтобы умереть быстро и гордо, я в довершении сдула с ладони, которой отряхивала волосы и платье, остатки пыли прямо ему в лицо. Ее было мало, но породистому оборотню с тончайшим нюхом и этого оказалось достаточно. Он скривился, остановился и, набрав воздуха в грудь, громко чихнул. Затем еще и еще…

— И… И…ДИО… чхи! Тка! Идиотка! — расчихался гад. А я, не дожидаясь, когда он оклемается, юркнула к двери, выскочила на улицу и побежала, куда глаза глядят.

На меня оборачивались все встречные, тыкали пальцами и хохотали. Видимо, я вся в зеленой гадости, но плевать! Главное ноги унести, иначе нагонит — разорвет на кусочки.

Каким-то чудом выбежала на знакомую улицу, взвизгнула от радости и помчалась к общежитию.

Вприпрыжку вбежав в ворота, домчалась до лестницы и в три прыжка была у двери. И откуда только силы взялись? У девочек, попадавшихся по пути, реакция была схожей со встречными на улице. Они замирали на месте и начинали принюхиваться.

Едва я дрожащими руками кое-как достала ключ из кармана, вставила его в замочную скважину, рядом возникла мадам Пуи:

— Кто посмел?! — громоподобно взревела она, ткнув узловатым пальцем в плечо, где осела взвесь. Но не ор, а именно страх, читавшийся в ее глазах, напугал меня больше всего.

Как только ключ в замке провернулся, дверца приоткрылась — она грудью втолкнула меня в комнату.

— Живо раздевайся! — рявкнула и принялась стягивать с меня платье.

Почти мгновенно я осталась в нижнем белье, а комендант начала смахивать с моих волос и лица своим фартуком пыль.

— Кто это сделал? Что за паскудник?! Ну?! — она воззрилась в меня желтыми очами, и я ей как на духу призналась:

— Темноволосый элитник, — и всхлипнула.

— Какой?!

— С носом с горбинкой и родинкой на щеке, — описала, что помнила. На что мадам всплеснула руками и плюхнулась на мою кровать, под ее весом жалобно скрипнувшую.

Некоторое время она молчала и, ошарашенно разглядывала меня, а я тряслась, подозревая, что пробежала через весь академический поселок, пахнущая местной запрещенной гадостью. Уже начала плакать, как мадам громко хлопнула в ладоши:

— От ты ж шустрая девка! От хитрюга! Самого Сарнара охомутала!

— Я?! Нет! — завертела я головой. — Он меня прибить хотел! Швырнул эту гадость в лицо! А я… а я… — всхлипнула. — Что теперь будет?

— А что будет? Бегать за тобой будет?! — тожественно пояснила она.

— Чтобы шею свернуть?

Мадам посмотрела на меня, как на дуру.

— «Лаской» швыряют, не чтобы шеи сворачивать, а чтобы в постели ворочать!

— Не хочу! — топнула я ногой. — Ненавижу его!

— Ой, скажешь тоже! — улыбнулась мадам. — Я думала ты тихоня-тихоней. А ты, проныра, такого парня отхватила!

— Да не отхватывала я его! Я ему нагрубила, он разозлился и швырнул в меня этой гадостью!

— А как нагрубила?! — внезапно насторожилась комендант, но с таким подозрительным интересом, что я прикусила язык.

— А вам зачем?

— Тебе наследник клана Сарнар не нужен, а другие за такую возможность готовы большие деньжищи платить! Так что понабивала цену и будет! Платье надевай и к нему беги?

— Зачем?

— Дурища! — мадам закатила глаза. Какая ни на есть дурища! — и ушла, громко хлопнув дверью. Однако зачем-то заперла меня на ключ.

Оставшись одна, я перебрала произошедшее в уме и теперь осознала, что именно этот Сарнар сделал. Швырнув мне в лицо «ласку», он хотел, чтобы я повисла на нем и стала безотказной?! Какой ужас! Какая подлость! Да если бы не насморк, страшно представить, чем закончился бы для меня вечер! Озабоченная скотина!

Меня затрясло от ненависти, снова подступили слезы, я плюхнулась на постель, но тут щелкнул замок, и в комнату вернулась мадам.

— Это слезы радости? — поинтересовалась она, ставя принесенный ею тазик на стул и выливая в него воду.

— Он хотел одурманить меня?

— Хотел. Но не все разборчивы, как ты. Слушай, а может ну его, твоего жениха? Сарнар то знатнее!

— Нет! — само собой вышло, что я начала разговаривать с мадам. А опомнившись, отпираться уже поздно.

— Только не пойму, если он тебя обсыпал «лаской», как ты убежала? Да ты должна была стать податливей глины! Альвиана?! Неужели ты не чувствуешь ни капельки возбуждения?

— Нет, — я действительно ничего не чувствовала из-за заложенности носа. После жуткой ночки, когда меня ловчий чуть не изрубил топором, когда страху натерпелась, иммунитет сел, и я занедужила… А если бы нет? По телу прошел озноб. Как же страшно все могло обернуться!

Циничный мерзавец ждал, что под влиянием афродозиака я буду унижаться, предлагать себя. А потом… потом бы он или ославил меня, или… страшно подумать! Ненавижу его! Ненавижу всех элитников!

— Нет — так нет! Тогда живо мыться! — незло проворчала мадам. — На тебе столько ласки, что всех девок мне сведешь с ума. Вон — одна уже сидит под дверью с масляными глазками! Поди, уши греет! — она толкнула дверь и гаркнула на Ардию:

— Живо к себе!

Но видимо Ардия не собиралась слушаться, поэтому мадам вышла из комнаты и, судя по звукам, поволокла рыжую липучку силком.

Вернулась комендант уже через две минуты, вешая связку ключей на пояс.

— Заперла ее. И остальных запереть надо! Одна ты у меня как ни в чем не бывало! Будто и не оборотница!

— У меня насморк, — оъяснилась я.

— Холодная ты! На мое счастье!

Мадам лично помогала смывать мне с головы порошок. Когда волосы стали влажными, даже почувствовала тончайший цветочный запах. Такой нежный, сладкий…

— Вкусно пахнет, — призналась я.

— Очень. Всех девок перебаламутила! Ну, Навис, за тобой глаз да глаз нужен! Сиди, мойся! И окно не открывай!

— Почему?

— Так на запах ласоверы сейчас все самцы с округи сбегутся, надеясь на поживу, — мадам вздохнула. — Вот и гоняй их…

Я про оборотней почти ничего не знала, однако теперь лично вижу, что желтые глазки мадам Пуи заволокло похотью… Не знаю, как слушательницы, но мадам, если какого самца отловит, просто так не отпустит.

Ночь в общежитии прошла весело. Но, к счастью, не для меня.

Весело было за окном, где драку устроит муж мадам Пуи с каким-то оборотнем.

Брань стояла на все общежитие. А я лежала и дрожала под одеялом, слушая его угрозы — повырывать руки-ноги тому, что обработал его женушку этой гадостью. Поскольку это была я — угрозы воспринимала на свой адрес.

Зато распаленная мадам нашла подход к своему раздраженному супругу, и их брачные игрища пришлось слушать всему левому крылу, в том числе и мне.

«Ничего себе, силушка оборотническая!» — поражалась я, слушая визги до рассвета. А вот если бы не унесла ноги от Сарнара — вся бы округа слушала мои! Ненавижу гада!

Я прекрасно понимала, что прошлась по острию ножа. Но что теперь ждет меня в академии? Страшно представить.

Утром я проснулась разбитая и раздавленная.

— Можно, я не пойду? — спросила у мадам, явившейся ко мне взлохмаченной, со спутанными волосами и едва переставшая ноги.

— Нет! В академии с дисциплиной строго. Так что иди. А если что — громко кричи! — она довольно хмыкнула. В каком смысле кричать — я уточнять не стала, но что-то мне подсказывало, что она имела в виду оба варианта.

Спать хотелось неимоверно. Через силу выпила ягодного компота, съела небольшой кусочек сыра. Заплела простую косу, надела хламиду и пошла в академию.

Ардия поджидала меня за воротами и, увидев, сходу затянула шарманку:

— Сарнар впрямь бросил в тебя «лаской»? Да?! Это правда?! Правда?! Альвиана! Правда?!

Я припустила вперед, и «липучка» с каплей злорадства выпалила:

— Тогда тебе конец! — и заметив, что и без того мое плохое настроение стало прескверным, ехидно добавила: — А о чем думала, когда его посмешище выставляла? Он такого не простит!

— Да, мне конец! — выдохнула я нарочно грустно, сбивая заносчивую Ардию с толку. И когда она заглотила наживку, закончила фразу: — И конец твоим мечтам!

Кровь отхлынула от ее лица. Она даже запнулась. И пока разбиралась: чего же больше хочет: мне конца или себе счастья и тряпок, я убежала вперед.

Поднимаясь в аудиторию, я то и дело оглядывалась по сторонам, опасаясь увидеть злые лица элитников. Но повезло — до аудитории добралась никем не замеченной и невредимой.

Однако слушательницы после бессонной ночи в общежитии подтягивались плохо, выглядели откровенно не выспавшимися и смотрели на меня не просто с завистью, а ЗАВИСТЬЮ! То и дело в пересудах раздавался восклик:

— Сарнар?! — на меня дружно оборачивались, а затем, смерив ревнивыми взглядами, снова начинали перешептываться.

— Тебе все завидуют. Довольна? — пробурчала хмурая Ардия. И я не осталась в долгу, поддев ее:

— Люди от старости стареют, а от зависти болеют, так что улыбайся.

Она нахохлилась, как воробей, и впервые за все время нашего знакомства замолчала.

В этот день у меня горели уши, щеки, спина… — одним словом: все. Потому что все разговоры велись обо мне. Вот кто бы из них знал, что я не хотела этого! И ни гордости, ни удовольствия не испытываю. Раньше девочки завидовали моим нарядам, туфелькам, духам, а теперь тому, что на меня обратил внимание сам наследник клана Сарнаров! Ха-ха! Знали бы они правду! Как же я устала. И как хочу домой!

Весь день просидела, как на иголках, ожидала мести, подлости, чего угодно. Однако Сарнар так и не появился. А когда я вернулась в общагу, мадам просветила, почему.

А потому что он отлеживается после драки с мужем, сыновьями и родственниками той самой Безы-лавочницы, под влиянием «ласки» решившей тряхнуть стариной и соблазнить самовлюбленного идиота. Говорят, за совращение почтенной матери семейства досталось ему знатно. Хотя им тоже. Но мне его ни капельки не жаль.

Я широко улыбнулась. Так ему и надо!

Вот только рано или поздно он поправится, и мы встретимся… И тогда… — страшно подумать.