Глава 22

Неужели он всё слышал? Он же убьёт Андреа. Но сейчас это неважно. Дерек пришёл в себя – вот что главное. Скатываюсь с кресла и прижимаюсь губами к его руке. Он открывает глаза.

– Не плачь, принцесса. Столько слёз из-за меня. Не стоит.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хреново на самом деле. Будто танк на мне потанцевал, а потом меня накачали чем-то убойным. В голове такой туман, ты бы знала. И мне нужно в туалет.

Достаю из-под кровати судно.

– Ты издеваешься? На голову его себе надень. Или лучше огрей им Андреа. Я сам дойду до туалета.

– Ты всё слышал, да?

– Я и так знал об этом. Андреа говорил мне ещё давно. В семье нет секретов, Нора. Он поклялся, что не будет даже пытаться подкатить к тебе. Теперь ты моя жена, и никто не имеет права глазеть на тебя, а уж тем более касаться.

– Он поцеловал меня. Я не ответила на поцелуй, но и не отпихнула его. Просто позволила себя поцеловать.

Дерек вздыхает.

– Ты злишься на него?

– Конечно злюсь. Но я его понимаю. Ты правда магнит, принцесса.

– А на меня ты не злишься?

– Я видел, как ты сосёшь, убиваешь и угрожаешь невинным людям ради того, чтобы сохранить нам жизнь. Ты спасла мою задницу. Не бросила, хотя могла. Как я могу на тебя злиться? Тебе сильно досталось. Вряд ли ты сейчас нормально соображаешь.

– Ты накажешь его?

– Он предан мне. И он приносит в семью хороший доход. А ещё, знаешь, в семье все равны. Хоть Босс, хоть солдат. Нужно уважать всех и поступать по совести. Есть правила. Андреа их нарушил, но вряд ли он нарочно. Короче, это всё сейчас слишком сложно, принцесса. Сложно думать, когда мочевой пузырь готов разорваться. Сколько капельниц в меня влили? И что за дрянь туда добавили? У меня аж в глазах двоится.

Дерек садится. Его слегка ведёт в сторону. Обхватываю его плечи руками. Он пытается свесить ноги. Откидываю одеяло и хочу помочь, но он жестом останавливает меня.

– Я сам.

– Да-да, сам. Если ты сейчас шлёпнешься, то могут разойтись швы. И у тебя рёбра сломаны! Тебе и вставать-то нельзя! Ты же под обезболивающими и успокоительными.

– Меня зашивали? – он хмыкает. – Зачем?

– Ты разве не в курсе, что ублюдок исполосовал тебя твоим же ножом?

– Точно. Было дело, – Дерек смотрит на свои ноги. – Почему я весь перебинтован?

– Он содрал с тебя кожу. Плёткой.

– А… Ну да.

Дерек свешивает ноги с кровати. Подставляю ему плечи, он обнимает меня и встаёт. Медленно ползём до туалета. Благо, туалетная комната находится в палате. Врач прибил бы меня, если бы увидел, что я разрешила ему встать.

– Откуда ты знаешь, что я угрожала тем людям?

– У меня провалы в памяти, но кое-что я помню. Или мне это снилось. Но ты кому-то угрожала, я слышал.

Подвожу его к унитазу и поднимаю крышку.

– Чёрт, принцесса. Уйди, что ли.

– Если я отойду, ты грохнешься.

– Может, я сейчас и не в лучшей форме, но поссать в состоянии. Видишь, – он убирает руку с моих плеч. – Я стою. Сам.

Смотрю на его лицо и вижу, как играют желваки от напряжения. Ему явно тяжело стоять. Дерека немного шатает. Ладно, пусть. Лучше отойти побыстрее, чтобы не заставлять его ждать.

Выхожу за дверь, прикрываю её, но не до конца. Тихонько посмеиваюсь, потому что я всё равно его слышу. И зачем он меня выпроводил?

Всё стихает, жду ещё несколько секунд, потом захожу и подныриваю под его руку. Веду его обратно. На полпути дверь в палату открывается.

– Так-так, – произносит врач. – Ходим? Нора, вы же понимаете, что ему нельзя вставать? Нужно было позвать меня, если сами не могли с ним справиться.

– Я бы всё равно встал. У меня заботливая жена, а вы идиот, док.

– Дерек, прекрати, – шепчу я.

Врач помогает мне довести его до кровати и уложить.

– Вам тоже нужен покой. Я сделаю вашему мужу укол, чтоб он точно сегодня уже не встал, а вам рекомендую вернуться в свою кровать.

Киваю и хочу отойти, но Дерек хватает меня за руку.

– Своей жене команды раздавай, – шипит он. – У меня и так в башке шумит и всё вертится перед глазами. Всадишь в меня иглу, я тебе мозги вышибу.

– Дерек! Хватит! – легонько сжимаю его ладонь и сажусь в кресло.

Врач качает головой, делает Дереку укол, ставит нам градусники, даёт дополнительные рекомендации, забирает градусники и уходит.

– Ну зачем ты с ним так? Это же его работа.

– Мне плевать, – Дерек прикрывает глаза и расплывается в улыбке. – Я тебя люблю. Как дурак, видишь? Ты подарила мне подарок. «Стрёмный Дерек, улыбнись!», я помню. Дурацкая подушечка. Сама ведь сшила. Своими руками. Чёрт, принцесса! Ты не представляешь, как я обрадовался. Поставил на самое видное место, чтоб видеть её и улыбаться. Так и стоит там.

Внимательно изучаю его лицо. Не знаю, что конкретно ему вкололи, но эта штука начинает действовать. Ему и до этого что-то добавляли в раствор, который был в капельницах. А сейчас Дерек и вовсе поплыл.

– Никто никогда не дарил мне подарки.

– Никогда? – охаю.

– Ни разу. Вместо игрушек у меня были ножи и пистолеты, а я хотел собаку. Не долбаный пластиковый вертолёт или приставку, а собаку. Я знал, что другим детям разрешают заводить котят и щенков. Видел. Часто убегал из дома и бродил по округе. Чужие дома были непохожи на наш. Там не было охраны. И с детьми обращались иначе. Я слышал. Стоял и смотрел, – Дерек шумно втягивает воздух. – Как-то раз я подобрал щенка. Спас от голодной смерти. Он был грязный и перепуганный. Я отмыл его, накормил и вывел в сад. Хотел найти Лоренцо и познакомить с Бакки. Щенку зашло это имя. Смешной был. Коричневый в белых пятнах. Я знал, что Лоренцо на складе. Туда и пошёл. Щенок кинулся к Лоренцо. Лоренцо сел на корточки и стал гладить его. Бакки лизал ему руки, а я смеялся. Думал, мечта сбылась, и у меня будет друг, – он усмехается.

– И что случилось?

– Лучше бы я оставил Бакки на улице. Так у него был бы шанс выжить. Лоренцо пристрелил его.

– Зачем?!

– Сказал, что мне нельзя никого любить. «Любовь – это слабость. Если ты полюбишь кого-то, то умрёшь». Так он и сказал перед тем, как выстрелить. Мне не разрешили забрать Бакки, он остался лежать там. Ночью я прокрался туда и похоронил его. Он уже успел застыть. Когда Лоренцо узнал об этом, то избил меня и посадил на цепь в собачью будку. Потом я узнал, что он её специально купил. Для меня. Цепь была короткая, я не мог вылезти из будки. В первую же ночь пошёл дождь. Подстилка намокла. И холодно было. Весной ночи холодные. Уснуть не мог, потому что знобило. Я помню. Паршиво три дня сидеть на воде и хлебе. Ходить под себя и дышать этой вонью. Лоренцо сказал, что так живут слабые, потому что у них нет денег. Только сильные могут обеспечить себе достойную жизнь. Когда я оттуда вышел, то уже не хотел собаку. Я отмылся, поел, лёг в свою кровать и как следует выспался. Потом взял нож и пошёл в комнату Лоренцо. Он спал. Я приставил нож к его горлу. Лоренцо проснулся. Улыбка у него была довольная. Он увидел в моих глазах желание отомстить. Обрадовался, что я готов. На следующий день началось моё обучение. Столько лет прошло, а этот нож до сих пор со мной. Как напоминание о том, кем я стал.

– Сколько тебе было лет?

– Шесть.

– Ужасно! Дерек, это ужасно! Эдриан говорил, что его обучение началось с восьми лет.

– Да, так и было. А в моём случае всё сразу пошло наперекосяк, стоило мне появиться на свет. Даже родители сдохли, лишь бы быть от меня подальше. Зато Лоренцо радовался, что появилась возможность сделать из меня урода. Я сам дал ему карты в руки.

– Не говори так! Тебе было шесть лет! Ты был не виноват, что Лоренцо решил начать твоё обучение раньше.

– Первые два года были адом. Каждый день был пропитан болью. Потом я сроднился с ней. Она стала моей подругой. Верная сука – вот она кто. Никогда никого не любил. Я не знал, как это. А потом появилась ты. Перепуганная, с большими голубыми глазами. В них было столько света, что я ослеп. Я не хотел, чтобы ты ехала с нами, потому что знал: ты – моя погибель. И одновременно хотел, потому что понимал: без тебя жить я не хочу. Когда тренировал тебя, у меня сердце билось, будто сейчас выпорхнет. Ты не слышала? А я каждую тренировку глох. Не хотел тебя тренировать, потому что тебе было не место среди нас. Слишком хорошая. Но в то же время хотел, потому что на тренировках я мог тебя касаться. Старался не делать тебе очень больно, но вряд ли у меня получалось. Невозможно научить человека драться, ни разу его не ударив. Приходилось соблюдать баланс: вроде и учить тебя, но при этом не так, как учили меня. Ты бы не выжила, – он вздыхает. – Мне так хотелось тебе понравиться, принцесса. Но я только всё портил. Я постоянно всё порчу. Ты говоришь, я грубый. Да, так. Не умею по-другому. И не пытался даже.

Подношу его руку к губам и целую. Дерека уже откровенно несёт. Вряд ли он завтра хоть что-нибудь вспомнит. Я хочу спросить кое-что, сейчас он точно ответит, но имею ли я право пользоваться его состоянием?

– Как ты стал младшим боссом? – любопытство всё же пересиливает.

– Ммм… Давно… я дважды спас Эду жизнь, Лоренцо был благодарен. И я приносил большой доход, это ценится. Быстро поднялся до должности капо. Это многих бесило. Считали меня слишком наглым. Потом убили подручного, и Лоренцо отправил меня разобраться с теми, кто это сделал. Я убил всех. Тогда он меня и назначил. Я хорошо умею убивать, но защитник из меня хреновый. Лоренцо я не уберёг. И это правда моя вина. Я не проверил маршрут. Должен был поехать вперёд них и всё проверить, но я задержался, потому что увидел возможность. Наклёвывалось крупное дело, и Лоренцо велел мне остаться в городе. Я отправил людей проверить всё, но Лоренцо не дождался их возвращения. А я не знал об этом, потому что меня уже не было с ним. Они сдохли, а то дело до сих пор приносит прибыль. Деньги и кровь… всегда рядом.

Он морщится и издаёт сдавленный звук. Вижу, насколько ему неприятны эти воспоминания. Зря я спросила.

– Я книжки любил. Было в них что-то… Разные книги. Знаешь, – Дерек вздыхает. По-моему, он уже полностью утратил контроль. – Есть три ступени: сначала учишься выживать, потом обеспечивать себя, а затем постигаешь умение любить. В первых двух я преуспел, а третью благополучно просрал. Было легко игнорировать её, пока не появилась ты, – он усмехается. – Ты просила помочь тебе… тогда, на террасе, – его речь замедляется и становится тише. – Я помню. А теперь твоя помощь нужна мне. Покажи, как любить. Я ж не умею. Никогда не умел. Крадусь вслепую. Спотыкаюсь постоянно. Я тебе боль причиняю. Не хочу, но причиняю. Заладил «моя, моя», но ты же не вещь. Может, ты и не хотела быть моей. Ты сказала Анхелю, что я тебя заставил, взял силой. Ты права. Я привык всё брать силой. Помню, как ты меня боялась. Я вообще тебе не нравился. Слишком стрёмный. Но ты напилась и притопала в мою спальню. А потом ещё раз… У тебя долго не было секса. Только поэтому ты так прикипела. Трахнул бы тебя первым кто-то другой, прикипела бы к нему. Простая физиология. Похоть. Мужчина начинает казаться женщине привлекательным, когда ей хорошо с ним в постели. Но это не вечно. Всё приедается. А ведь дело даже не в этом. Если б не грёбаное условие, ты бы не была со мной. Сбежала бы сразу, как только поняла, что я такое. Урод, продавший душу дьяволу. Да, он был прав. Эд – наш купидон. Купидон с чёрными крыльями…

Его голос становится настолько тихим, что приходится наклониться, чтобы что-то услышать.

– Когда сильно доставалось, я валялся у себя в комнате. Эльза тайком пробиралась ко мне и читала сказки. Она тогда только научилась читать. Кроха… И ведь не боялась. Ко мне никого не пускали… а она подкупала охрану… печеньем. Смешная такая… с розовыми бантиками и в белом платье. Сам дьявол бы её пропустил.

– Дерек, о чём ты говоришь? Что ещё Лоренцо с тобой делал? Боже!

– Просто… плохо. Плохо было. Зачем… тебе знать? Эльза мне читала… про принцесс. Красивые сказки. Была одна сказка. Я просил её читать много раз. Давно… но будто вчера. Когда увидел тебя, сразу узнал. Принцесса… из моей любимой сказки. Чистая, непорочная, искренняя. Я увидел… внутри. Обезумел от этой красоты. Душа… у тебя такая красивая душа. Держался насколько далеко, насколько мог, чтобы не запачкать тебя. А ты сама… Как бабочка к огню. Я же предупреждал. Почему ты не слушала? Как ты вообще могла полюбить такого, как я? Я же всё разрушаю. К чему ни прикоснусь… всё чёрным становится. И я коснулся тебя, а ты позволила. Ты делаешь меня счастливым. Но ведь я тебе счастья не приношу. Только боль. Я лишь её видел в жизни. Теперь причиняю её другим. Как там говорят? Чем наполнен, то и льётся… Во мне одно дерьмо. Что тебе могло понравиться в таком, как я? Мне в себе ничего не нравится. Всё прогнило. Ничего не осталось хорошего. Прости, принцесса. Прости, что испачкал. Я не хотел. Пытался держаться подальше, но не смог. Я сильно виноват перед тобой. Должен был… Я должен был запретить ему брать тебя в Нью-Йорк. Не тебе я должен был вколоть второй шприц, а ему. Я был бы сейчас мёртв, наверное. А ты – свободна. Вряд ли он сам пошёл бы за тобой. Вряд ли… Мне нужно было… Но я не сделал этого, потому что и сам хотел, чтобы он тебя забрал. Впервые в жизни я увидел свет. Твой свет. Такой красивый. Я не хотел с ним расставаться. Но сам же и погасил его. Ты так сияла, принцесса. А я всё убил. Прости, – он поворачивает голову, и слёзы стекают на подушку. – Как глупо… Разве можно простить за отравленную жизнь? Я не умею дарить свет. Только тьму. Видишь… Даже твой яркий свет погас. Темно… так темно, принцесса. Я жил в этой тьме постоянно. Выживал. Стало всё равно – жизнь или смерть. А потом я увидел твой свет. Мне нужен твой свет, принцесса… А я его убил. Так темно… – он издаёт странный звук, похожий на всхлип. – Изнасиловал… Оберегал от этого с самого начала и сам же сделал. Не смог остановиться… Жалкий… выродок… Ты говорила, а у меня внутри… злость кипела. Нужно было дать тебе уйти, но я… Чернота была перед глазами, помню. Задела сильно… больно… неприятно… Перещёлкнуло что-то. Тормоза отказали напрочь. Хотелось тебя сломать. Чтоб поняла, от чего защищал. Не мужской поступок. Только слабаки так делают. Когда душил… ты ведь думала, что убью… Не убил бы. Но такая ярость… А потом… страшно было… стыдно… Не мог смотреть на тебя, но смотрел. Смотрел и осознавал… что натворил… Ублюдок… Ты так дрожала… Глаза… потухли. Я убил твой свет. Не Эд, не ребята, не Карлос, а я.

Дерек бормочет ещё что-то, но слов уже не разобрать. Сижу и молча растираю дорожки слёз. Всё, что я сейчас узнала – ужасно. И что-то мне подсказывает, что на деле всё было гораздо хуже. Он бы никогда мне этого не рассказал, если бы его не накачали всякой дрянью. И я узнала только про один случай из многих. Его начали обучать с шести лет… Эдриан и Эльза говорили, что всё начинается с восьми. Босс много рассказывал про своё обучение, детство и юность, когда тренировал меня. Никто не убивал щенков у него на глазах в шесть лет. Да, Эдриану тоже доставалось, но, судя по его словам, Лоренцо никогда не измывался над ним. По крайней мере, ни про какие клетки, будки или цепи я не слышала.

Целую его в лоб. Дерек крепко спит.

Иду к своей кровати, стаскиваю кардиган и падаю на неё. Неужели он воспринял мои слова всерьёз? То, что я говорила Анхелю, было сплошным враньём. Я люблю Дерека. И условие Эдриана в этом роли не сыграло. Или сыграло?

Дерек мне нравился. Я искала у него защиты. Подсознательно, наверное. Но я долго не понимала, что хочу его. Он же никогда не проявлял ко мне ничего. Всё изменилось после того, как мы переспали. Я подсела на секс с ним. Интересно, как бы всё обернулось, если бы Босс не угрожал нам расправой?

Вибрация телефона выводит из оцепенения. Я и забыла, что Федэрико дал мне новый смартфон. Машинально принимаю звонок.

– Как Дерек?

– Он поправится. Спасибо, Федэрико. Спасибо, что помог нам.

– Ты должна мне партию в шахматы, принцесса. Реванш за мной.

Он отключается, а я леденею от ужаса. Он же сейчас не шахматы имел в виду, так ведь? Но зачем я ему?

Начинаю перебирать варианты и не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь от того, что кто-то трясёт меня. Открываю один глаз. Андреа ставит на стул большой пакет.

– Твоя одежда. Завтрак готов.

– Какой завтрак? Где?

– Ты не помнишь, где находится комната Босса?

Мотаю головой. Я и правда не помню.

– Ладно, подожду за дверью.

Андреа выходит, а я плетусь в туалетную комнату. Дерек ещё спит. Не хочу его тревожить и плотно закрываю дверь.

Здесь даже есть душ. Спасение. Быстро ополаскиваюсь, вытираюсь насухо и чищу зубы. Лицо без крема уже дерёт, ну да ладно. Надеваю чёрное обтягивающее платье с длинными рукавами и красные туфли, которые принёс Федэрико.

Федэрико, чтоб его! Я теперь должница Босса. Весело, ничего не скажешь. Нужно избавиться от телефона, который он дал мне. Вдруг там установлена прослушка или что похлеще. Беру телефон и спускаю его в унитаз.

Выхожу в коридор. Андреа кивает мне, и мы идём в комнату, которую занимают Эдриан и остальные.

– Как спалось?

– Мне приснился странный сон.

– И что же тебе снилось?

– Что ты меня поцеловал, а я грозилась отрезать тебе член.

Он смеётся.

– И я сделаю это, если ещё раз сунешься ко мне. Серьёзно, – дёргаю его за рукав пиджака, заставляя остановиться и повернуться ко мне. – Андреа, ты придурок, – шиплю я. – Дерек всё слышал. Каждое слово.

Андреа пожимает плечами.

– Я не жалею, что сказал это. И я бы рассказал ему.

– О, конечно! – всплёскиваю руками. – Больше никогда так не делай!

– Ты злишься, что я тебя поцеловал, или волнуешься за меня? – он улыбается.

– Псих, – пихаю его в плечо. – Да, я волнуюсь. И злюсь. Ты болван, Андреа. Хватит смертей. С меня точно хватит. Мне всё это уже вот где, – провожу рукой поперёк горла.

– Я понял, – он кивает. – Пойдём, завтрак остывает.

Еле поспеваю за ним. Около двери нагоняю и преграждаю ему путь.

– Что насчёт записи?! – буравлю его глазами. – Зачем она тебе?!

Его щёки вспыхивают.

– Молчишь. Ясно. Как я уже сказала, Дерек всё слышал, – поджимаю губы и вхожу в комнату.

Андреа и правда болван, раз вывалил мне всё, даже не подумав о последствиях. Впрочем, это его проблемы. Сейчас мои мысли занимает исключительно еда. Сметаю всё. Альберто не может удержаться от колкостей. Показываю ему средний палец, а он только хохочет в ответ. Но всё правда очень вкусно, а я жутко голодная. Накладываю себе добавки и продолжаю увлечённо жевать.

– Как вас много, – произносит Дерек, входя в комнату. – Всем привет.

– Дерек! – вскрикиваю и подскакиваю с кресла. – Тебе нельзя…

– Можно, раз я здесь. Есть хочу, пришёл на запах.

Он в костюме. Откуда он достал его?! Я видела какой-то пакет около его кровати. Кто его принёс? Неужели Андреа?! Убью гада! Дереку нужно лежать! Он не может вот так рассекать – весь изрезанный и избитый, со сломанными рёбрами, отбитыми почками, сотрясением мозга и заплывшим глазом. Он ещё вчера был без сознания! Дерек садится рядом со мной. Вижу, что он морщится. Значит, ему больно. Упёртый болван!

– Дерек, принцесса права, – говорит Эдриан. – Тебе нельзя вставать. Врач сказал соблюдать постельный режим как минимум неделю. Чем ты думаешь?! На хрена ты припёрся сюда?!

– Эд, не ори. Твоего брюзжания я ещё вдоволь наслушаюсь. Дай поесть спокойно. Кстати, вы забрали наши вещи из гостиницы и машины?

Босс кивает.

– Тогда прикажи подготовить самолёт, мы возвращаемся. Пора открыть книги.

По мрачнеющему лицу Босса понимаю, что запахло жареным.