Глава 15. Синт
Сделав шаг по направлению к переродившемуся офицеру, что пытался перегрызть стальную решётку, отчего его зубы уже скрошились в труху, был остановлен Воронцовым. Прапорщик тяжело дышал, но всё же смог выдавить:
— Я сам, он был моим другом.
Чувства мужика были вполне понятны, поэтому отошёл к Андрею и поинтересовался его самочувствием. Парнишку немного потряхивало, но он проявил себя превосходно. Настоящий боец. Не представляю, как психика столь юного человека справляется со всем эти кошмаром, который на нас свалился с неба. Возможно, именно из-за таких качеств он и выбрал спортивную стрельбу.
Отдышавшись, Воронцов попросил у меня нож, который приметил на поясе. Приблизившись к решетке, он что-то прошептал существу, которое ещё вчера было его другом, и уверенным движением вогнал лезвие ему под подбородок. Заражённый тут же обмяк, и в помещении арсенала воцарилась тишина.
— Семён, — протянул руку прапорщик, и после того, как я её пожал и представил ему Андрея, уже уверенным, командным голосом потребовал: — Рассказывайте, что вам известно о происходящем и как вы получили доступ к таким технологиям, — при этом он не спешил отдавать мне нож.
Было заметно, как Андрей напрягся, а его рука потянулась к кобуре. Скорее всего, он не стал расстреливать по заражённым всю обойму. Слишком свежа память, как их с Юлькой зажали отморозки без каких-либо средств самозащиты. Я осторожно покачал головой, что не укрылось от Воронцова, который догадался, кому адресован этот жест. Прапорщик задумчиво кхекнул и протянул мне нож рукояткой вперёд, в знак своих мирных намерений.
Рассказ вышел довольно скомканный. Времени посвящать прапорщика во все тонкости сейчас нет. Умолчал я и о разумности симбионта. Сам пока не разобрался, как к этому относиться, нужно сначала поговорить с инопланетным подселенцем, а потом уже посвящать во всё друзей. После моего прямого требования симбионт молчал, и на данную минуту меня это полностью устраивало.
Пока говорил, нейростилетом срезал замок на решётке оружейного склада и прошерстил рабочее место упокоенного Воронцовым офицера на предмет чего-нибудь съестного. Жрать хотелось так, что желудок конвульсивно сокращался, пытаясь переварить сам себя. Моей добычей стали шоколадка и пачка печенья, которые я мгновенно проглотил, чтобы хоть немного восполнить энергетические запасы организма.
— Так, значит, эти Нейросы жили среди людей и готовились к вторжению на нашу планету?
— Да, и если бы у них было больше времени, то, скорее всего, иммунных людей не осталось бы совсем. Похоже, корабли пришельцев исчерпали свой резерв прочности, и Нейросам пришлось инициировать захват планеты раньше намеченного срока. Более подробно об этом мы узнаем, когда повысим уровень доступа к базе данных, — или когда об этом расскажет симбионт, уже мысленно добавил я, на что в ответ получил легкий пренебрежительный смешок. Обиделся он что ли?
— И ты можешь подсадить копию такого симбионта другим людям, что даст им доступ к так называемой системе, которая будет проецировать информацию из базы данных пришельцев на сетчатку глаз?
Я с удивлением посмотрел на прапорщика: а он, оказывается, в теме.
— Что? — немного смутился он. — Игры и книги помогают скоротать время, на хозскладе довольно скучно, вот и подсел на онлайн-игрушки.
— В целом всё так, смотри.
Я достал небольшой перочинный нож, сделал разрез на пальце и в электрическом свете фонарика продемонстрировал пульсирующую энергией каплю крови, которая очень быстро перекочевала к новому владельцу. Андрей удивлённо посмотрел на меня, но я лишь улыбнулся.
— Чтобы упаковать столько добра, часа нам явно не хватит, да и транспорт нужен, так зачем тратить время? Следи за таймером, когда останется десять минут, скажи.
— Ну что, Семён, у тебя есть какое-то решение? Рассиживаться некогда, дел по горло. Нужно зачистить территорию от заражённых, собрать с тел мутантов нейриты, да ещё и прихватить с собой инопланетный металл. Уверен, что мы сможем найти ему хорошее применение. Кстати, в части есть бронированные машины?
— Как и договаривались, я с вами, а там видно будет. Я не из этих мест, перевёлся в часть относительно недавно, так что в город ехать незачем. У нас есть старенькие бронированные КамАЗы, но они на ладан дышат, на днях должно было поступить пяток новых “Тигров”, надо проверить автопарк. Но какой в этом смысл, если у тварей будут такие же игрушки, как твой стилет?
Понятия не имею, как выглядят эти самые КамАЗы и «Тигры», но информация, что в части есть бронетехника, определённо радует.
— Таких мутантов пока мало, и если нам удастся добыть побольше инопланетного металла, то можно попробовать укрепить машину. Слушай, Воронцов, а ты умеешь управлять БТРом?
— Баловался по молодости, думаю, проблем быть не должно. У нас как раз пара БТР-80 в удовлетворительном состоянии имеется, главное — отыскать боекомплект к КПВТ, он где-то тут должен быть. А такая махина у тебя на участке поместится?
— Нужно вживую увидеть, но ворота широкие, по идее пройти должен. Далеко отсюда до автопарка?
— На другом конце части, — поморщился Воронцов. — Давай снаряжаться, когда подгоним транспорт, тогда и начнём перетаскивать оружие.
Андрею, глаза которого время от времени косились на многообразие оружия, только того и надо было. Он осмотрел профессиональным взглядом весь арсенал, выбрал новенький АК-12 и начал оснащать его дополнительным оборудованием.
Такой профессионализм вызвал одобрительный хмык прапорщика, который был солидарен с выбором парня и тоже начал готовить оружие к бою. Я же, обшарив фонариком длинный склад, набитый оружием, обнаружил ряд стеллажей, на которых стояли коробки с различной маркировкой, и — о чудо! — на одной из полок увидел стопки новенькой камуфлированной формы.
Отыскав нужный размер, прихватил с собой пару пятилитровиков воды и удалился в санитарную комнату. Надо хоть немного привести себя в порядок. Налипшая на тело кровь заражённых засохла и начала пованивать.
— Ну что, ты и вправду такой обидчивый? — обратился я к симбионту. — Как тебя звать-то, чудо-юдо в моей голове?
— У нас нет имён, мы симбиотические организмы, но носитель может обращаться к нам по своему усмотрению, — после небольшой паузы ответил он.
— Ладно, буду называть тебя Синт. Можешь вкратце описать, что случилось и почему Нейросы напали на Землю?
— Я и пытался это сделать, когда ты меня перебил, — огрызнулся Синт.
— Знаешь ли, ситуация в тот момент была неподходящая для размышлений о глобальных проблемах, тогда целостность шкуры надо было сохранить. Хватит ломаться, рассказывай давай, помощничек.
Синт не стал упираться и всё то время, что я оттирал с тела кровь, описывал исторические факты из жизни своей расы. Симбионты тысячелетиями бороздили просторы космоса в телах самых разнообразных носителей. Симбиоз был выгоден всем. Носители получали доступ к обширной базе данных, накопленной их видом за долгие тысячелетия странствий, и нейроэнергии, которая является неотъемлемой частью симбионтов, а сами существа-помощники получали возможность путешествовать по галактике и удовлетворять свою неуёмную тягу к познанию.
Симбионты — мирная раса, но они понимали, что многие захотят воспользоваться их возможностями не только в мирных целях. Поэтому вёлся очень жесткий контроль количества симбионтов в популяции каждой потенциальной для симбиоза расы. Максимальное количество симбионтов в отдельно взятой цивилизации не превышало ста единиц. Даже если некоторые отдельные личности, или даже объединения, начинали пользоваться возможностями нейроэнергии во зло, их быстро устраняли свои же соплеменники.
Попытки подчинить своей воле симбионтов случались, но они эволюционно невероятно устойчивы ко всевозможным внешним воздействиям и при первом контакте предупреждают потенциальную для симбиоза расу, что при малейшей попытке давления тут же прекратят сотрудничество со всей цивилизацией. Как правило, такую выгоду терять никто не хотел. Ведь это было единственное требование симбионтов. Зато взамен, в зависимости от эволюционных особенностей расы, они предлагали для выбора различный набор специализаций, которые в разы ускоряли развитие всей цивилизации.
Насколько я понял из рассказа Синта, симбионты — это энергетическая форма жизни, у которой в процессе эволюции сформировался коллективный разум. После смерти носителя каждый симбионт впадает в состояние гибернации, это что-то типа сна с минимальным энергопотреблением, и длительное время возвращается в это единое сознание, чтобы поделиться накопленными знаниями.
Так за тысячи лет симбионты накопили огромное количество знаний о нашей и даже соседних галактиках, где, как выяснилось, тоже есть разумная жизнь. Доступ к этим знаниям открывается постепенно, в зависимости от функционального уровня симбионта и зрелости симбиотической цивилизации.
Но всё изменилось, когда симбионты наткнулись на молодую расу под названием Ройс. Первый контакт с фиолетовыми гуманоидами прошёл как обычно. Они восхитились перспективам сотрудничества и согласились на симбиоз. Вот только эволюционные особенности этой расы глушили энергетический сигнал симбионтов, и по этой причине у них отсутствовала связь со своими сородичами. Данное свойство хоть и было крайне редким, но всё же встречалось на просторах галактик и опасения у симбионтов не вызвало. Также у наивных космических путешественников не вызвало опасений и невозможность подключения к мыслям и ментальной речи цивилизации Ройсов. Они использовали обычные голосовые связки лишь при общении с низшими особями своей расы, а ментальную речь — для разговоров между себе подобными, которых называли высшими.
Несколько тысяч лет Ройсы целенаправленно развивали симбионтов, попутно получая всё больше знаний, а потом нанесли удар. Эволюционные особенности их биоэнергетики позволили погрузить симбионтов в состояние очень похожее на гибернацию, лишив их возможности сопротивляться воздействию, и начали проводить эксперименты по их подчинению, которые достаточно быстро увенчались успехом, благодаря знаниям, полученным от самих же симбионтов.
При помощи гибрида нанотехнологий и нейроэнергетических манипуляций учёные Ройсов создали устройство, названное нейрочипом, которое подавляло волю симбионтов. По сути, они превратились в оболочку, интерфейс, выполняющий любую команду оператора, и поделать с этим симбионты уже ничего не могли.
Ройсы получили доступ ко всем накопленным знаниям симбионтов и начали их массовое копирование. Уже через сто лет каждый Ройс стал носителем симбионта, и правители сменили самоназвание на НейРойс, а уже позже на просто Нейрос, чтобы подчеркнуть свою связь с нейроэнергией.
Нейроэнергия дала цивилизации Нейройс огромную силу и практически вечную жизнь. Несколько тысячелетий они усиленно размножались, уничтожали или порабощали все цивилизации, что встречали на своём пути, и занимали их жизненное пространство. При помощи нейромутаций Нейросы превращали население покорённых цивилизаций в низших, а благодаря модулям подчинения воли в захваченных мирах не случалось бунтов. Развитие Нейросов шло ураганными темпами, и остальные жители галактики, с подачи симбионтов, естественно, объединились, чтобы дать отпор этой угрозе. Было снято ограничение на симбиоз, и началась подготовка к отражению агрессии Нейросов.
В итоге разразилась такая война, какой наша галактика ещё не видела. Она длилась десятки тысяч лет. И закончилась практически полным разгромом с обеих сторон. Целые звёздные системы лежат в руинах, а жалкие горстки уцелевших пытаются выжить в этом хаосе. Чисто технически победил альянс, и считается, что Нейросы были полностью уничтожены, хотя назвать это победой было нельзя. На момент финальной битвы у альянса не осталось ни одной живой планеты, и что случилось с победителями, Синт не знал.
Синт был одним из сотни первых симбионтов, что Нейросы поработили в самом начале, и стал невольным свидетелем всех этих ужасных событий. Он хоть и пребывал в состоянии гибернации и не мог ни на что повлиять, но всё видел. Хреново, наверное, десятки тысяч лет чувствовать себя бесправной марионеткой в чужих руках.
Самое паршивое, что даже смерть носителя не освобождала симбионта от рабских оков. Внедрённый в их энергоструктуру нейрочип не давал симбионту ни малейшего шанса сбежать. Благодаря устройству каждый раз, когда носителя распыляли на атомы, нейрочип заставлял Синта возвращаться на материнскую планету Нейросов, где ему назначали нового, и всё начиналось сначала.
Для прокачки своих бойцов и повышения их воинской подготовки Нейросы заселяли планеты жуткими мутантами, в телах которых бездушные копии симбионтов генерировали огромное количество нейритов. Сколько таких планет разбросано по галактике, неизвестно, но Синт побывал как минимум на сотне таких полигонов.
Но, как оказалось, альянс просчитался. Когда исход решающего сражения стал очевиден, небольшой горстке побитых и разваливающихся кораблей, включая флагман властителя Нейросов, под прикрытием гвардейской эскадры удалось тайно пробить нейронную блокаду, наведённую силами альянса, и совершить нейропрыжок на окраинную, очень слабо исследованную область галактики. Там они попытались отремонтировать корабли, но поняли, что это невозможно, и принялись искать живую планету, где собирались возродить из пепла свою цивилизацию. И, к нашему несчастью, они наткнулись на Землю.
Техникам Нейросов удалось кое-как наладить приемлемые для жизни условия в разваливающихся, еле живых кораблях, что чудом вырвались из блокады альянса. При этом практически всё специализированное оборудование, включая вооружение, не поддавалось восстановлению. Даже удивительная нейроэнергия была не способна этому посодействовать. В строю остались лишь несколько простеньких лабораторий. Но самая главная проблема — это малое количество выживших. По данным Синта, уцелело не более двухсот Нейросов, включая самого верховного властителя Джардула.
В обычных условиях семи кораблей, что появились в Солнечной системе, хватило бы, чтобы уничтожить жизнь на планете за несколько дней, но в итоге Нейросам потребовалось около трёх лет, чтобы подчинить практически всё руководство стран нашей планеты и реализовать свой план. Нас спасла спешка пришельцев. Постоянные отказы в системах жизнеобеспечения подталкивали Нейросов к активным действиям. Они даже не могли незаметно спуститься на планету, так как не осталось ни одного исправного челнока. И им приходилось действовать удалённо.
Они не успевали проверить всех людей на восприимчивость к созданному им вирусу, но 3–5 % иммунных аборигенов вписывались в их план. Полностью подконтрольные мутанты должны были с лёгкостью уничтожить остатки местного населения и со временем превратиться в миллиарды низших особей, которые начнут отстраивать инфраструктуру для создания нового звёздного флота.
Но люди оказались не так просты, как хотелось бы Нейросам. Иммунные получили свою невосприимчивость к вирусу не просто так. Синт сообщил, что обнаружил в моей ДНК дремлющий ген древней расы, который активировался в момент контакта организма с нейровирусом. Симбионты находили следы этих генов в разных уголках нашей и соседних галактик. Этот ген начал продуцировать уникальное биоэнергетическое излучение с неизвестными свойствами. Он подавил действие нейрочипа Нейросов, и, как только капля воды, в которой находился Синт, попала в мой организм, он вышел из состояния гибернации. Именно благодаря этому свойству симбионт смог отменить приказ на самоликвидацию, на которую его запрограммировали в случае выявления иммунитета носителя.
Весь этот длинный рассказ Синт умудрился уложить в те пять минут, что я кое-как отмывался от грязи и крови и с удовольствием натягивал чистую одежду. История вышла очень интересная, но мало что меняющая для выживших иммунных Земли. Ну есть этот ген древних, а толку от него? Я прожил с ним 35 лет и даже не подозревал о его существовании.
— Так ведь поэтому я и назвал его спящим, — возразил Синт. — Нейровирус стал активирующим триггером для его пробуждения. Изменения не происходят мгновенно, для закрепления закодированных свойств требуется время, и порой немалое. Кстати, у тех носителей, в которых живут мои энергетические копии, этого гена нет.
— Стоп, значит, ты можешь контактировать со своими копиями?
— Конечно, они не являются самостоятельными симбионтами, они же часть меня. Нейросы использовали технологию копирования для массового выращивания нейробойцов.
— А я смогу поддерживать связь с этими носителями? — заинтересованно спросил я.
— После определённых преобразований твоего организма, да, — обнадёжил Синт.
А вот это хорошая новость. Возможность мгновенно мысленно связаться со своими бойцами очень дорого стоит.
— И мысли таких носителей будут тебе доступны? — задал я следующий, не менее важный вопрос.
— Отчасти, и на ограниченном расстоянии.
— Возможность блокировки способностей? — с надеждой спросил я.
Нет, своим подопечным я доверял. Вряд ли они предадут и начнут использовать полученные способности друг против друга, но хрен его знает, как сложится дальнейшая жизнь и кто ещё окажется в нашей компании. Лучше иметь страховку, чем в решающий момент получить удар в спину.
— Нет, без модуля подчинения воли это невозможно, — однозначно заявил Синт. — Копии специально создавались автономными, чтобы другие симбионты не могли перехватить управление.
— Слушай, а ведь ты теперь свободен, почему не покинешь моё тело и не вернёшься к своему коллективному разуму?
— Во-первых, у меня появилась уникальная возможность изучить полноценный ген древних, во-вторых, нейрочип по-прежнему встроен в мою энергетическую структуру, и стоит мне покинуть твоё тело, как я снова окажусь во власти Нейросов и вернусь на флагманский корабль, где установлено специальное устройство призыва симбионтов. Ну а в-третьих, — печально вздохнул Синт, — я не чувствую связь с остальными симбионтами, даже в пределах твоей планеты, а это значит — мне некуда возвращаться, наш коллективный разум мёртв, как и миллионы моих соплеменников. По всей видимости, Нейросы нанесли по нам целенаправленный удар.
— Значит, мы в одной лодке, Синт, — резюмировал я. — Хоть во всей этой заварушке галактического масштаба, по сути, повинна ваша раса, что так неосмотрительно наделяла кого попало огромной силой, но только с помощью симбионтов мы сможем попытаться не дать этим ублюдкам Нейросам возродиться и окончательно поработить галактику. Ты со мной?
— Я уже часть тебя, Игорь, но я понял, о чём ты, — проигнорировав мои слова о вине симбионтов в гибели бессчётного количества разумных, ответил Синт. — Ваш вид хоть и находится практически в самом начале эволюционного становления, но признаю, был не прав, потенциал у вас есть. Я с тобой.
— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул я и вышел из санитарной комнаты, в чистой одежде вновь почувствовав себя человеком. — Буду рад твоим подсказкам, только, пожалуйста, если мы находимся в бою, говори только по существу, вся остальная болтовня потом.
— Договорились, — мне кажется, более весёлым, но по-прежнему совершенно чуждым человеческому восприятию голосом ответил Синт.
Воронцов и Андрей уже подготовили три автомата и сейчас набивали магазины патронами, попутно обсуждая ТТХ различных видов оружия. Рядом с ними уже лежали три «макарыча» и три ещё советские ПБшки — пистолеты для бесшумной стрельбы.
— Натягивай разгрузку, а потом притащи ящик с РГД-5, - командирским тоном пробасил Воронцов.
— Я не твой боец, прапор, — посмотрев в глаза Семёна, жестко ответил я. Лучше сразу обозначить своё положение в иерархии нашей небольшой группы. — Да и армии больше нет, так что привыкай говорить с людьми нормально. Мы все в одной лодке, которая медленно идёт ко дну, и выгрести получится только сообща.
— В смысле, пожалуйста, притащи ящик с гранатами, они нам пригодятся при уничтожении скоплений заражённых, — уже нормальным голосом попросил Воронцов.
Кивнув, ушёл к стеллажам, где довольно быстро наткнулся на искомый ящик. По дороге приметил коробку с унифицированными пищевыми рационами, и желудок торжественно заурчал в предвкушении. Осмотрев длинные ряды, забитые коробками с одинаковой маркировкой, воспрял духом. Когда мы опустошим этот склад, то надолго решим проблемы как с оружием, так и с продовольствием. Завтра нужно будет сделать ещё одну ходку, но на этот раз возьму с собой Дэна, три машины лучше, чем две, особенно если обещанные Воронцовым “Тигры” окажутся на месте. Нужно набить желудок, запустить следующую модификацию и проверить это.
— Синт, будут рекомендации по дальнейшему развитию?
— Конечно, Игорь, — тут же отозвался симбионт. — Я уже набросал схему твоей прокачки, вывожу изображение на сетчатку, требуется твоё согласование.
— Давай посмотрим, что ты там для меня приготовил.