Глава 22. В осаде

Первым делом всё же сходил и убедился, что в накопителях капсулы достаточно энергии. Вчера мы не раз перекачивали генерируемую реакторами энергию, но лишняя предосторожность не помешает. Без купола нам грозят серьёзные неприятности.

Синт объяснил, что выдаваемая нейрореакторами энергия отличается от той, что получается в процессе поглощения нейритов. По сути, это аварийный механизм, и капсула активировала его после приземления от безысходности. Посадочка выдалась жёсткая, и реактор пришельца практически перестал генерировать энергию. Накопители капсулы тоже были повреждены. Почти все кристаллы-батарейки разрушились, и большая часть функций капсулы просто не работала. В строю остался лишь один резервный кристалл.

Именно поэтому для регенерации повреждений тела Нейроса и потребовалось столько времени. Синт изучил отчёт искусственного интеллекта капсулы и выяснил, что при посадке тело Нейроса было серьёзно повреждено. Он выжил чудом, и после посадки большая часть и так невеликих ресурсов капсулы тратилась на стабилизацию его состояния. Даже когда сканеры капсулы засекли моё появление, процесс регенерации был далёк от завершения. Вот почему враг выглядел вялым и всё время мазал. По оценке Синта, он мог задействовать лишь 20 % от своих возможностей. Нам дико повезло.

В любом случае нейры дают намного больше энергии, поэтому проблем с подзарядкой быть не должно. Даже моей текущей тысячи единиц хватит где-то на сутки работы в обычном режиме, но если в щит начнут долбиться заражённые, то потребление энергии значительно увеличится, поэтому нужно озаботиться этим вопросом заранее.

Слив восемьсот нейр в накопитель капсулы, пошёл в сторону приставленной к забору лестнице, чтобы посмотреть, что творится вокруг нашего участка. Оставаться совсем без энергии посчитал неправильным. Минимум для активации нейрокинжала должен оставаться всегда.

Возле летнего душа нос к носу столкнулся с выходящей оттуда Викой. Вокруг тела девушки была обёрнута всё та же простыня, а на голове она соорудила причудливую конструкцию из полотенца.

— Не рассчитывай на продолжение, — лукаво подмигнув, сказала девушка. — Это была разовая акция, в качестве спасибо за уничтожение пришельца, разрушившего мой мир. Ты для меня староват.

— Так пришельцев ещё много, — пошутил я в ответ.

— Вот как прикончишь ещё одного выродка, тогда и поговорим, — с каменным лицом ответила Вика и удалилась в дом.

И вот теперь гадай, серьёзно она или тоже пошутила. От ещё одной подобной ночки я бы точно не отказался. Ладно, сейчас не до сексуальных подвигов, выжить бы. Но особо пикантные моменты наших кувырканий никак не желали выветриваться из памяти. Надеюсь, мы не слишком шумели.

Все посторонние мысли смыло, как только я увидел, что творится за забором. Сотни зомбаков заполонили все прилегающие к участку улочки, и края этому огромному мёртвому морю не было видно. Тварей было столько, что, мне кажется, даже в воинской части нам противостояла куда меньшая толпа. Причём среди нулёвок и гулей начали проскальзывать более массивные фигуры огров. Неожиданно двое заражённых, что ещё секунду назад мирно шли в общей колонне, дёрнулись, словно их прошиб электрический разряд, а потом одновременно набросились на соседа и начали его пожирать.

К этому процессу очень быстро присоединились ближайшие твари, но спусковым крючком послужили именно первые два зомбака. Отвернувшись от омерзительного зрелища, не сдержался и выматерился. Какого дьявола тут происходит? Ведь явно творится что-то нездоровое.

— Тварей стало больше, — раздался голос Воронцова из грузового отделения БТРа. — И ведут себя они странно, как бы дико это ни звучало в условиях зомби, мать его, апокалипсиса.

— Только что на моих глазах двое заражённых набросились на соседа и начали рвать на части, — сообщил я. — Такого раньше не наблюдалось, так что соглашусь, это странно. А ты чего в бэтре делаешь?

— Грибы блин собираю, — буркнул прапорщик и, выбравшись на улицу, потянулся. — В доме было слишком шумно, — улыбнулся он и подмигнул.

Проклятье, неужели все нас слышали? Да и хрен с ним, Мила, скорее всего, спала, а все остальные уже достаточно взрослые, чтобы понимать, что происходит в спальне между двумя разнополыми людьми.

— Пошли, что ли, пожрём? — проигнорировав подколку Семёна, предложил я. — А потом будем разбираться со свалившимся на нас дерьмом.

Вкус современных саморазогревающихся армейских сухпайков я оценил ещё в воинской части, поэтому, чтобы не заморачиваться с готовкой, решили заморить червячка таким нехитрым способом.

— Определился со специализацией? — сделав мощное глотательное движение, поинтересовался я.

— Склоняюсь к арчеру. До мага не дотягиваю по характеристикам, — при этом Воронцов погладил свой живот, — а бойцом быть не хочу. Правда, параметр скорость у меня маловат, всего девятка, и, судя по твоим рассказам, принудительное повышение — штука не из приятных.

— Это да, я до сих пор с содроганием вспоминаю те минуты. Но тебе придётся потерпеть, у новеньких с характеристиками вообще беда, для них открыт только путь бойцов.

— Да какие из них бойцы, — скривился Воронцов. — Разве что из Славы может выйти толк, остальные вообще тепличные, одни соцсети в головах. Я тут поговорил со Славой и выяснил, что они и выжили-то, потому что практически не участвовали в прорыве. Если бы не трое погибших местных пареньков, то не ушёл бы никто.

— Так обучи, ты же вояка. Дисциплина и всё такое, а симбионты, модификация организма и умения ускорят процесс.

— Легко сказать: обучи, — вновь поморщился Воронцов. — Тут одного желания мало. Вот где я, по-твоему, должен это делать? Одно дело — воинская часть. А на твоём участке даже нормальный стрелковый полигон организовать не получится, я уж не говорю о полосе препятствий. Ладно, боёвка, ты спортсмен, хоть и бывший, я кое-чего ещё помню, поднатаскаться можно, но всё остальное нереально. Особенно в условиях осады зомбаков, которые с каждым часом отжираются всё сильней.

Тут Воронцов абсолютно прав. Места действительно мало. Особенно когда в нашем распоряжении появились две единицы бронетехники. И как решить эту проблему, я не знаю. Дьявол, как же чешется кожа, где черти носят этого кота?

«Мэнни, бездельник, мухой ко мне!» — отправил ментальный приказ пету.

В ответ получил сонный образ, в котором кот дрых под боком у Милы. Но команду рыжий выполнил, пусть и неохотно. Я пока не начал всерьёз заниматься его развитием, а лишь усилил естественное излучение, облегчающее модификации наших тел. Для этого в дополнительном интерфейсе, настроенном на пета, имелась соответствующая мутация.

— Игорь, я знаю, как решить вашу проблему, — подал голос Синт. — Мы с тобой обсуждали стандартное оборудование скафандра Нейросов, но и у капсулы есть несколько интересных модулей, к которым можно получить доступ.

— Ты чего завис? — насторожился Воронцов.

— Пять сек, Семён, тут мой симбионт нашёл какое-то решение нашей проблемы, нужно время выяснить подробности, — предупредил я прапорщика.

— Рассказывай, — попросил я Синта, усадив себе на колени недовольного тем, что его разбудили, Мэнни, и блаженно расслабился, когда почти нестерпимый зуд мгновенно стал беспокоить гораздо меньше.

— В базовой комплектации любой эвакуационной капсулы есть нейросканер. Ты активировал его, когда устанавливал границы защитного купола. Радиус действия такого устройства невелик, максимально метров пятьдесят, но для наших нужд этого хватит с большим запасом. Импульс сканирует окружающее пространство и передаёт информацию на сопряжённый с устройством голографический модуль, который отрисовывает рельефы местности. Карта получается очень точной. Это устройство редкое и дорогое, самостоятельно изготавливать его мы сможем очень нескоро. Преградой для нейроэнергетического сканера могут послужить лишь сплавы с изрядной долей нейритов. Помимо детального рельефа местности, внутренней планировки зданий и отображения живых объектов, сканер способен производить геологический анализ почвы и выдавать весьма точный расклад по содержанию в ней полезных микроэлементов. То же самое и с каменными породами.

— Короче, Синт. К чему ты клонишь? — поторопил симбионта я.

— Ещё одной неотъемлемой частью аварийного оборудования является нейробур, — не обратив внимания на мои слова, продолжил говорить Синт голосом профессора, читающего лекцию своим студентам. — Планет в галактике много, а при нештатной посадке может случиться всё что угодно. Устройство может плавить любую породу, даже самые прочные разновидности камня. Во время работы ненужный шлак преобразуется в энергию, а полезные микроэлементы, которые можно будет использовать для синтеза нейрокристаллов, поступают в специальное хранилище устройства. Добыча металлов происходит сложнее, но принцип тот же. При помощи сканера и нейробура можно очень быстро создать подземный город, где будет достаточно места для тренировочного полигона, да и альтернативные точки выхода нужны.

— Идея отличная, — оценил я. — Но как быть с вентиляцией, грунтовыми водами, да и вообще насколько такие тоннели надёжные? Нас не завалит тоннами грунта?

— Затопления и обрушения можно не бояться. Ты же видел, что стало с землёй в точке падения спасательной капсулы. Нейробур работает по тому же принципу. При контакте с определённым спектром нейроэнергии грунт, из которого принудительно изъяли все микроэлементы, приобретает прочность металла. Устройство укрепляет стенки тоннеля на несколько метров. Плюс можно оставлять колонны-подпорки, по принципу земных шахт. С воздухом тоже проблем не возникнет. Добытые микроэлементы устройство прессует в кристаллы, которые оператор должен разместить через каждые десять метров. При правильной настройке они будут потреблять углекислый газ и вырабатывать кислород, а также выполнять осветительную функцию. На это требуется совсем немного энергии, и перезаряжать их нужно всего раз в земной месяц. Но у нас есть техник, Вика может соединить все кристаллы нейроэнергетической нитью и подключить её к накопителю капсулы, тогда проблема с перезарядкой исчезнет.

Как много мы ещё не знаем о технологиях пришельцев! Для меня все эти нейроэнергетические примочки воспринимаются больше как магия, нежели продвинутая технология.

— Именно поэтому я и сформировал название специализации нейромаг, — вновь подслушал мои мысли Синт. — Для каждой разумной расы симбионты адаптируют названия, исходя из степени развитости цивилизации. В данный момент кажется, что люди в самом начале своего развития, хотя, скорее всего, это не так. Уж слишком необычный у вас генетический код. У меня было время тщательно его проанализировать. Вы используете потенциал своего мозга лишь на 15 % от возможного. Вы как будто забыли большую часть своих былых возможностей и начали своё развитие заново, но информация о том периоде не исчезла полностью, а была закодирована и скрыта.

— И это у всех так? — заинтересованно спросил я.

— В большей или меньшей степени да, — немного подумав, ответил Синт. — У вас с Андреем, как носителей полноценного гена древних, эта особенность выражена особенно сильно. У других иммунных мне удалось выявить лишь остаточные следы загадочного гена. Скорее всего, за счёт этого они и получили свою невосприимчивость к нейровирусу. Я пересмотрел свою теорию. С большой вероятностью Земля не является ни родной планетой древних, ни их колонией. В этом случае концентрация носителей древнего гена была бы гораздо выше, даже учитывая факт времени, а его прошло немало, древние жили задолго до появления симбионтов. Причём в бессознательном периоде становления расы, а мы считаемся одной из старейших форм жизни в нашей галактике. Скорее всего, на планете оказалось некоторое количество древних, когда на Земле уже зародилась жизнь. Возможно, их корабль потерпел крушение или случилась какая другая нештатная ситуация, сейчас судить об этом сложно, но они были вынуждены остаться и так и не нашли способ покинуть планету. Со временем они ассимилировались с местными, и их гены растворились в популяции, либо они исчерпали ресурсы корабля и деградировали, теорий можно построить довольно много.

— А как же моя сестра? Почему ген древних есть только у меня? — задал я симбионту давно волнующий меня вопрос.

— Теперь, когда я получил доступ к закрытой части базы данных нашей расы, могу с уверенностью заявить, что все носители гена древних являлись представителями мужского пола, причём все имели гуманоидное телосложение и по внешним данным были похожи на людей.

Информация, несомненно, интересная, но немного несвоевременная. Пока я общался с Синтом, из дома вышла экипированная в камуфлированные штаны и обтягивающую футболку Вика в компании сестры. Юлька сразу скрестила перекрестья прицела своего злобного взгляда на мне, но ничего не сказала, хотя уверен, выслушать лекцию о недопустимости такого поведения мне ещё придётся. Ещё одним поводом гнева сестры стали полупустые стаканы виски. Мы с Воронцовым посчитали, что неплохо бы и опрокинуть в себя по 100 грамм горячительного, и неважно, что на часах полшестого утра.

Вика вела себя так, как будто между нами ничего не произошло, и меня это устраивало. Повезло, что девчонка не склонна пускать розовые сопли и устраивать мозговыносящие истерики, не ко времени всё это. Сняли стресс, получили удовольствие, занимаемся своими делами, никто никому ничего не должен.

Перебив сестру, которая уже набрала в лёгкие воздух, чтобы высказать всё, что она думает о нашем непозволительном поведении, пересказал всем присутствующим рассказ Синта.

— Множество выходов на поверхность очень сложно контролировать, — тут же высказался Воронцов. — Сам видишь, что зомбаки умнеют, можем нарваться на удар со спины.

— Не обязательно делать выходы на поверхность, можно просто подвести в удобные точки тоннели на случай неприятностей, чтобы не пришлось прорываться сквозь толпу заражённых, как ребятам. Да и в нашем распоряжении технологии симбионтов, можно защитить выходы и наладить систему раннего обнаружения. Вик, есть что сказать по данному вопросу?

— Соединить осветительные кристаллы в общую сеть не сложно, — после небольшой паузы начала говорить Вика. — Нейроэнергетическая нить — это что-то типа наших электрических проводов. Когда пробудится мой симбионт, с подключением к энергокристаллу капсулы проблем не возникнет. Также я могу купить простенькую сигнальную нейросхему и нанести на кристаллы. Тогда мы получим сигнал, если кто-то проникнет в тоннели. Также можно привязать к сигналке активацию света. Нечего просто так разбрасываться энергией. По поводу маскировки выходов вопрос сложнее. Простейшее устройство мимикрии получится создавать уже на втором уровне симбионта, но добавить функцию защиты, как на куполе капсулы, я смогу на гораздо более высоком уровне развития.

— Годится, — подытожил я. — Мы вывезли из воинской части множество мин, соорудим дистанционный детонатор, и на случай прорыва заражённых всегда можем завалить тоннель. Вик, что по поводу изготовления простейшего нейрооружия, что тебе для этого необходимо?

— Основа любого устройства — нейроэнергетическая матрица. По сути, это искусственный кристалл, который синтезируется из разнообразных комбинаций микроэлементов. Вариантов много. От редкости используемых в процессе синтеза ингредиентов зависят чистота итогового продукта и тип кристалла. Чистота — это эквивалент энергоёмкости. Чем чище кристалл, тем больший объём нейроэнергии он может в себе удержать без риска необратимого разрушения и, соответственно, тем большую мощность сможет выдавать готовое устройство. Матрицы простейших устройств довольно неприхотливы в изготовлении и не требуют редких минералов, как и слабенькие кристаллы-батарейки, их питающие. Я уже открыла умения — анализ, расщепление и синтез. Первое позволит понять, из каких частиц состоит любой неорганический предмет, второе — разложить его на элементарные составляющие, а третье — создавать из них кристаллы различных типов. Для работы мне будет нужно отдельное помещение, где никто не будет мешать или отвлекать.

— Охренеть, — прокомментировал Воронцов, который, как, впрочем, и сестра, не знал таких тонкостей.

— Это ещё не всё, — погрустнела Вика и продолжила: — Матрицы и кристаллы сами по себе мало чего стоят. Это обыкновенные заготовки, на которые нужно нанести специальную нейросхему. И вот тут начинаются сложности. Нейросхемы устройств можно узнать, лишь изучив рецепт, а для этого техник должен соответствовать требованиям. Помимо наличия определённого уровня симбионта, реактора и других специфических для техника параметров и навыков, есть ограничение рецептов по уровню интеллекта. И, боюсь, с моим текущим значением 16, я не смогу получить доступ даже к средненьким рецептам. Нам будут доступны лишь простые устройства. Даже рецепт маломощного бластера требует 30 в интеллекте, а уж про что-то более сложное я не говорю, там вообще ценник начинается от 80. Боюсь, на Земле ни у кого таких цифр нет.

— Это ограничение наложили хранители знаний симбионтов, и изменить это невозможно. По крайней мере, пока жив хоть один Нейрос. Но характеристики можно повысить. Как мутациями, так и своими силами, так что вполне реально дотянуться до средней планки. Вик, нам нужно как можно быстрее извлечь нейриты из дохлого пришельца. Его органы содержат больше десяти миллионов энергоклеток, и с каждым часом это количество уменьшается.

— Все забрать не получится, — тут же огорчила Вика. — Нужно прокачивать синтез, чтобы создавать более чистые кристаллы, вкладываться в нейромутации, а это процесс не быстрый. Развитие техника идёт медленно. Даже если заполучить идеально чистый кристалл, толку от этого будет мало. В составе рецепта каждого устройства порядка десяти нейросхем. Более мощные и стабильные варианты узоров открываются по мере прокачки навыков, умений и характеристик, а пользоваться чужими рецептами техники не могут. Простейшая нейросхема утилизатора сможет извлечь около 10 % от общего количества нейритов.

— Даже так это миллион. Нам жизненно необходимы эти нейриты. Эта задача сейчас в приоритете.

— Поняла, но мне нужна помощь симбионта. Одна я буду разбираться долго. Когда будем проводить эксперимент? Готова стать первой подопытной.

— А вот это вряд ли, — тут же отверг её предложение я. — Как бы это ни было цинично, но если я и решу проводить тестовую процедуру, то выберу кого-нибудь менее ценного. Без бойца мы прожить сможем, а вот без техника — нет. Я никого принуждать не стану, но когда все проснутся и выйдут завтракать, постараюсь повернуть разговор в нужную мне сторону, а вас прошу не мешать.

Подло? Низко? Возможно, но, как правильно выразился Воронцов, это, мать его, апокалипсис, и нужно думать о выживании, а не о морали. Расклад такой, что у нас всего два мага, два арчера, один техник, а остальные — бойцы.

— Кстати, Синт, как там дела у Андрея?

— Проснулся, скоро будет здесь. Все необходимые приготовления завершены, осталось дождаться завершения синтеза твоих нейростойких чешуек, и можно приступать к эксперименту, — отрапортовал симбионт.

— Ещё раз спрашиваю, ты уверен, что риск гибели людей минимален?

— Меньше процента, — уверенно заявил Синт. — Создаваемое нами поле имеет энергетическо-волновую структуру. Носи… кхм, люди не должны испытывать ни малейшего дискомфорта.

Приятно, что симбионт прислушался ко мне и начал менять отношение к носителям. Хотя я и не до конца уверен, что возрождать расу космических путешественников — это хорошая идея. Уж больно много кровавых дел они натворили в галактике. Синт говорит, что в этот раз всё будет по-другому, но вот можно ли ему верить? Симбионты всегда преследовали лишь собственные интересы.

— Что значит, если ты решишь? — удивилась Вика. — Разве есть другие варианты?

— А тебя не смущает тот факт, что вся эта задница галактического масштаба косвенно произошла из-за симбионтов? И в будущем это может повториться. Представляешь, сколько миллиардов разумных существ было уничтожено в нашей галактике?

— И что мне с тех смертей? — пожав плечами, равнодушно ответила Вика. — Случившееся лишь доказывает, что на каждую хитрую энергетическую задницу когда-нибудь обязательно найдётся сам знаешь что. Пойми, так устроена Вселенная. Сильный постоянно использует более слабого, а если тот начинает рыпаться, уничтожает его. Думаешь, пока не случился этот всемирный звиздец, нашим политикам было дело до жизней обычных людей даже нашей страны? Это я не говорю о каких-нибудь африканцах. Так почему симбионтам должно быть дело до носителей? Симбиоз выгоден обоим. Причём я подозреваю, что информация играет тут не самую важную роль.

— А что же тогда? — заинтересовался ходом её мыслей я.

— Эмоции, возможность прожить со своим носителем жизнь, чувствовать то же самое, что и он. Вряд ли энергетический сгусток на это способен вне тела носителя. Да, их переиграли, поработили и превратили в оружие. Но на спусковой крючок жали Нейросы. И эти ублюдки должны заплатить мне за всё. Без разумного симбионта мы не справимся. Так что хватит жевать сопли и рассуждать о вселенской морали. Вон идёт Андрей, пора заняться делом.

Вика определённо в чём-то права. Вон даже прожжённый вояка Воронцов серьёзно задумался над её словами, а Юлька и вовсе опустила глаза. В бездну, надеюсь, я об этом не пожалею, и будущие поколения разумных не проклянут недоумка, что вновь выпустил в мир мирных космических путешественников.

— Я не такой, как первые хранители знаний, — нарушил правило и вмешался в ход моих мыслей Синт. — В этот раз мы не будем скрывать правду. Не будет никакого разделения базы знаний. Да и мало осталось в галактике симбионтов. Мы уже не сможем особо ни на что повлиять.

— А как же наделение сознанием твоих копий? — удивился я. — Теперь вы сможете восполнить свою численность.

— Это не так, — грустно ответил Синт. — Во время общения с соплеменником мы пришли к выводу, что статистически маловероятно, чтобы Нейросы использовали истинные энергоструктуры симбионтов во время атаки на Землю. Это значит, что капли красного дождя содержали только копии.

— Постой, но как тогда в моей голове появился ты?

— Мы пришли к выводу, что это ген древних притянул сознание ближайшего симбионта. То же самое произошло после имплантации копии в тело Андрея, ведь энергоструктура копии уже была изменена. И, скорее всего, этот феномен повторится и при подключении к коллективному разуму новых пользователей. Мы не будем создавать новых симбионтов, по всей видимости, это стало в принципе невозможно после изменений, произведённых Первым с фотосферой родной звезды. Мы будем освобождать из рабства выживших либо возвращать сознание тем, кто его утратил после рассинхронизации сознаний. Это очень хорошо, что появилась такая возможность, но проблема заключается в том, что Нейросы атаковали не бездумно. Они выбрали момент после крупного поражения альянса, когда большое количество симбионтов находилось в родной фотосфере, и разом уничтожили 84 % всех соплеменников. В числовом эквиваленте нас остаётся достаточно много, но по меркам даже одной галактики это ничто. Так что поверь, Игорь. Я сделаю всё возможное, чтобы случившаяся трагедия не повторилась, и постараюсь изменить отношение соплеменников к носителям. Ты прав, нам было совершенно плевать на разумных, в телах которых мы жили на протяжении долгих лет.

— Договорились, — не нашёл ничего более умного, чтобы ответить на такое откровение симбионта я. — Как только завершится модификация, начинаем эксперимент.