Глава 8

Пока Итан спал, я решила побродить по дому, проверить все закуточки и начать уже обживаться. Вещей не было, так что раскладывать нечего, а значит, я могу просто ознакомиться с жилищем.

Начала с кухни, распахивая каждый ящик. Мариэлла явно любила готовить, потому что посуды было полно. Даже пара сервизов, практически не тронутых, такие не стыдно и лордам поставить на стол. Не то чтобы я бы краснела, принеся чай в обычной кружке, просто… Ну красиво! Я вытащила сервиз и поставила на стол, чтобы попозже ополоснуть и использовать по назначению. Сразу вспомнились бабушкины серванты, забитые фарфоровыми тарелками и столовым серебром. Естественно, наборы стояли исключительно для красоты.

— На всякий случай. Вдруг гости придут, — любовно смахнув пыль с расписного фарфора, бабушка убирала чашку на место.

Гости приходили и уходили, в доме справлялись дни рождения, свадьбы, и даже отправляли в последний путь. Ни одно из этих событий бабушка не посчитала веской причиной, чтобы достать хотя бы столовое серебро. Думаю, даже заявись к ней президент, она бы не тронула свои драгоценности. Так и умерла, ни разу не испив из хрупкой пиалы. Мама тоже переняла эту модель, правда, у неё тяга была к бытовой технике. Новая духовка, которую я дарила родителям на новый год, так и досталась новым владельцам прямо в упаковке.

Два таких явных примера перед глазами не могли не наложить на мою жизнь явный отпечаток. Я тоже старалась приберечь на потом. Красивое платье? Потом надену, на важный праздник. Серьги? Ну нет, их только в особом случае. И вот я здесь, того платья давно нет, как и украшений. Зато есть изысканная столовая посуда, а я не вижу смысла и дальше ждать особого случая. Синдром отложенной жизни… Мне порой любопытно, а жалеют ли люди, лёжа на смертном одре, что не попробовали, не примерили, а всего лишь ждали? И как часто удавалось дождаться этого самого особого случая? Вволю порывшись в ящиках, я заглянула в кладовые. М-да, за продуктами в ближайшие несколько дней можно и не ходить. Крупы, мясо, яйца, овощи. Всё было аккуратно расставлено на полках достаточно холодной кладовки. Интересно… Магия? Ведь электричества здесь точно нет, а температура лишь едва достигает плюсовой отметки. Наметив себе продукты для приготовления ужина, я вышла из кухни и направилась в гостиную. Тут же начала подмечать детали, что стоит всё же поменять кресло, в котором любила сидеть прошлая хозяйка дома. Поистрепалось…

Я подавила в себе желание оставить мебель на память, но… Какой смысл в этом кресле? Лишь людей пугать. Конечно, можно застелить его пледом, подкрасить, перетянуть обивку, но разве оно того стоит? Это кресло живо напомнило мне, как я ходила в гости к тётке по маминой линии. Я часто бывала у неё в гостях в детстве, прыгала на роскошном диване, пока из кухни не доносился вопль, что я так пружины сломаю. И вот спустя двадцать лет я прихожу в гости и вижу тот самый диван. Он уже не роскошный и даже на звание “хороший” не тянет, но всё так же гордо украшает гостиную. — Зачем выбрасывать? — удивилась тётя. — Он здесь стоял ещё до твоего рождения, да еще столько же прослужит! Можно было бы подумать, что новый диван просто не по карману, но нет, достаток у тёти был хороший. В тот вечер я просто огляделась и поняла, что здесь не только мебель, повидавшая виды, а также обои, которым не меньше пятнадцати лет, линолеум не менялся с постройки дома, а старенький стол уже перенёс не один ремонт. В тот вечер я вернулась домой и зарылась в интернет, чтобы понять, как убедить тётушку хотя бы освежить ремонт. И тогда-то я и столкнулась с интересным диагнозом “генетическая нищета”. Человек просто не хочет улучшать свою жизнь. Или точнее… Он не видит смысла в улучшении своего жилья, в обновлении гардероба, в путешествиях. Даже имея средства, он не потратит их на улучшение качества своей жизни. Просто махнёт рукой на облупившуюся краску и, точно Вовка в тридевятом царстве, скажет: “И так сойдёт”. Руки зачесались немедленно выкинуть кресло, но я сдержалась. Оно, скорее всего, довольно тяжелое. Перетащить смогу, но сделаю ли это тихо, чтобы не потревожить сон ребенка? Решив, что не хочу доставлять неудобства, я ушла в мастерскую. Надеясь отвлечься, я ходила по дому в поисках интересного, но руки всё равно чесались сесть за машинку и сделать первые стежки. А ведь ещё и магия есть. Надеюсь, я не наврежу ни себе, ни окружающим.

Я рассматривала ткани и пыталась понять, что же хочу. Слинг? Но у меня есть коляска, а город не особо большой. Да и лишних средств, чтобы кататься в экипажах, нет. Я зажмурилась, провела рукой по рулонам и остановилась на одном. Распахнув глаза, я улыбнулась. Тёплая, абсолютно не колючая шерсть песочно-коричневого цвета. Рядом лежали отрезы белого, чёрного и розового цветов. Я вспомнила, как однажды на заказ шила костюмчик на выписку. Коричневый зайка с розовыми лапками, белым брюшком и смешными ушками. К счастью, мне не надо самостоятельно рисовать раскройку, силясь не ошибиться. Я прекрасно помнила пропорции, и теперь их стоит только увеличить на пару размеров. Это несложно, но всё же схему нарисовать стоит. Единственное, мне не придётся подниматься наверх и будить Итана, чтобы снять мерки.

Я подошла к столу и сначала штрихами, а затем уже прямыми аккуратными линиями нарисовала часть раскройки. Лапки буду пришивать отдельно, а на ручках сделаю кармашки, чтобы можно было спрятать пальчики от холода. Ушки тоже шли отдельно, как и детали для мордочки. Любимое дело увлекло настолько, что я перестала чувствовать под ногами пол. Словно летала от стеллажа к столу, от стола к швейной машинке. Сделав последний стежок, я пришла в себя, устало откинувшись на спинку стула. У меня в руках был полностью сшитый костюмчик. На белом брюшке зайчика были пришиты две ярко-оранжевые морковины с зелёными листочками. Я точно не брала ткани этих цветов… Что это? Магия? По моим ощущениям, прошло буквально минут пятнадцать, но я никак не могла сшить костюм за такой короткий срок. Взяв костюм, я вышла из мастерской и тут же услышала надрывный плач Итана. Бросившись наверх, думала о том, что надо бы либо класть сына в коляску и оставлять в мастерской, либо не закрывать дверь. Интересно, что разбудило малыша, ведь он точно должен был проспать пару часов.

— Тише, маленький, я рядом, — прошептала, беря сына на руки. Итан покраснел, а на лбу выступила испарина. Так долго плакал? А подняв голову, я обомлела: за окном уже сгущались сумерки…

— Это как так… — растерянно пробормотала я, садясь на кровать и расправляя шнуровку на груди. — Этого просто не может быть. О том, что времени прошло очень много, я поняла ещё и по бурчащему животу и острому ощущению голода. Меня словно разом настигли все чувства. Естественные потребности, которые я не ощущала, пока была занята шитьём. Покормив Итана, я вместе с малышом спустилась вниз. Положив ребёнка в коляску, принялась готовить, развлекая ребёнка стишками и прибаутками. Только в голове у меня вертелись совсем иные мысли, невесёлые. Магия, проснувшаяся во мне, может здорово навредить Итану. Я поняла, что словно отключаюсь во время работы, но с маленьким ребёнком такие отключения опасны для жизни. Для его жизни.

— Что же нам делать, родной? — прошептала я, перекладывая из сковородки в тарелку глазунью. Пока вяло ковырялась вилкой в яичнице, продумывала разные варианты, отметая один за другим. Что делать? Брать Итана с собой? А вдруг не услышу, даже если он будет в метре? Купить другую швейную машинку? Сомневаюсь, что дело в ней. Может, просто сменить род деятельности? Я поморщилась, вспоминая слова Мариэллы. Если решу заняться чем-то другим, то ждёт меня кара в виде “ста лет неудач”. Ладно, допустим, я могу проверить, услышу ли Итана. Всего-то и надо попросить Милару посидеть рядом со мной, пока я буду шить. А если не услышу? При мысли о том, что я могу как-то, пусть даже косвенно, навредить сыну, холодели руки. Хотелось встать и бежать к Миларе немедленно, но я вовремя одёрнула себя. Грэм, скорее всего, уже дома. Они проводят время с семьёй, куда я полезу? К тому же завтра я пойду провожать Васила, заодно и поговорю с подругой.

Ополоснув тарелку, я подхватила Итана на руки и вернулась в свою комнату. Спать ещё не хотелось, да и Итан не желал засыпать. Потому, раздев кроху полностью, принялась делать лёгкий массаж, иногда щекоча пяточки. Да, не хватает массажного масла, да и крем не помешал бы Итану, да и… Столько всего надо, не счесть! Например, у меня нет даже шампуня, а того, что остался от Мариэллы, хватит на один раз. Немного поиграв с Итаном, я уложила кроху в кроватку, а сама ушла в уборную. Там, лёжа в ванне, я мечтала. Мечтала о том, как буду жить потом, когда наладится работа, немного подрастёт сын. Я и раньше любила думать о том, как буду жить лет через “...дцать”. Например, влюблюсь, выйду замуж, у меня будет большой дом, золотистый ретривер и пара детишек. Только время шло, ни ретривера, ни детей на горизонте не намечалось, мечты начинали тускнеть. Лёжа в кровати под толстым одеялом, укрывшись с головой, я больше думала о том, что делать на следующий день. Составляла планы, вспоминала, всё ли сделала, подсчитывала сумму за заказы и сколько смогу потратить на жизнь. Сейчас я вновь начала мечтать, быть может, потому что будущее перестало быть таким мрачным, а может, после гибели в том мире на многое стала смотреть иначе. Например, что нельзя предавать мечты… И пусть возлюбленного нет, но домик уже есть, так же как и малыш. А собака… Собаку заведём, пусть охраняет наш сон по ночам, а днём учит Итана доброте и заботе о братьях меньших.

На следующее утро я, позавтракав и нарядив Итана в новенький костюмчик, отправилась к Миларе. Сегодня проводы Васила и последняя попытка уговорить мужчину на переезд. Процесс уговоров я и застала, когда вошла в дом подруги. Альп вцепился в руку деда, а малышка Лили сидела на коленях Васила и доверчиво обнимала за шею.

— Пап, места хватит всем, — уговаривала Милара строптивого отца. — С Грэмом вы поладили.

— Мне что, сто восемьдесят, чтобы я с детьми жил? — хмурился Васил. — Не надо мне этого. Тем более, хозяйство у меня, люблю им заниматься. А у тебя где? На заднем дворе корову держать?

— Амалия, ну хоть ты ему скажи! — Милара повернулась ко мне и топнула ногой, не сдержавшись. — Мы столько лет не общались, я соскучилась. А он – вот, уезжать собрался! Внуки, опять же, скучать будут. Часто видеться не получится, ездить далеко. Да и не хочу я в деревню кататься! Не нравится она мне.

— Ишь какая! — возмутился обиженный отец. — Никто не просит тебя кататься. Сиди дома.

— Так, стоп, — громче, чем хотела, сказала я, поднимая руки. — Васил, ну купите вы дом рядом с городом! Там и корову заведёте, и куриц, и огород будет. Так хоть дочь с внуками рядом, в любой момент встретиться сможете. А ещё помочь сможете, если что. Альпа с Лили погостить да на свежем воздухе побегать брать будете. К чему упрямство? Или не хотите дом бросать, в котором с женой жили?

Видимо, я попала в самую точку, потому что Васил нахмурился и опустил голову.

— Пап, — это же заметила и Милара. — Жизнь в старом доме маму не вернёт. Я думаю, она была бы рада, если бы ты решился переехать.

— Рада, — буркнул Васил. — Конечно, рада. Слышала бы ты, с каким восторгом она рассказывала о своих поездках к тебе. Ладно, стрекозы, перееду, так уж и быть. Только мне всё равно дом да скотину продать надо. И выдвигаться уже пора, иначе добираться до дома неделю буду.

Я вспомнила наш путь и поморщилась. Тяжело это – такой путь проделать.

— А мы пока дом тебе подыщем, правда? — Милара посмотрела на меня. — Я поспрашиваю в Лирхе, может, продаёт кто.

— Да погоди ты! Старый ещё продать надо, — махнул рукой Васил. — Или ты думаешь, дом в деревне продать так просто?

— Знаю, что непросто, — Милара села рядом с отцом и обняла его. — А ты не жди. Старосте скажи, что продаёшь, а сам приезжай сюда. Монет на дом я тебе дам.

— Ещё чего не хватало! — Васил разозлился. — Сам смогу купить, не нужно мне золота вашего.

— Так я взаймы дам, — рассмеялась девушка. — А как дом продашь, так и вернёшь. Давай, а? Ну так не хочется опять надолго расставаться.

— Ладно, — окончательно сдался мужчина. — Продам скотину, вещи соберу да приеду. Иначе всю душу вытрясете. Всё, поеду я. Пора.

Васил запретил его провожать до ворот, обозвал дурочками и наказал оставаться дома или же идти по своим делам. Не маленький, сам доберётся до лошадки своей. А долгие проводы – лишние слёзы. В чём-то я была согласна с мужчиной. Ему надо ещё докупить еды в дорогу, кое-каких вещей. А мы только мешать будем.

Милара тепло обняла отца и поцеловала колючую щёку. Дети, поняв, что уговоры не сработали, обняли деда и убежали играть.

— Расти крепким мальчишкой, — пожелал Васил Итану, погладив малыша по щёчке. — Костюмчик вон какой занятный. Сама шила? — мужчина посмотрел на меня.

— Сама, — кивнула, улыбаясь.

— И правда дар у тебя. Красивый, — похвалил Васил и тут же усмехнулся. — Только где ты таких зайцев увидела? С такими лапами – медвежьими?

— Просто вспомнила, как шила подобный дома, — развела я руками, не вдаваясь в подробности, что мне костюмчик тоже напоминает неприличную связь зайца и мишки.

Обняв мужчину, я пожелала ему удачной дороги. Выходить следом на крыльцо не стала. Всё же пусть Милара попрощается без посторонних глаз.

Подруга вернулась спустя несколько минут, сильно погрустневшая.

— Думаешь, он всё же приедет? — тихо спросила девушка, присаживаясь рядом.

— Думаю, приедет, — улыбнулась я. — Васил выполняет свои обещания. Так что не расстраивайся. Заметить не успеешь, как отец уже здесь будет.

— Верно, — кивнула Милара. — Тем более у нас столько дел!

— Каких же? — удивилась я, вспоминая, не планировала ли я что-то эдакое.

— Первое – разрекламировать тебя, чтобы заказов была куча! — принялась перечислять девушка. — А ещё я хотела тебя попросить сшить моим такие же костюмчики. Сможешь?

— Смочь-то я смогу, только у меня проблема, — нахмурившись, сказала я. — Магия не так проста, как думалось.

Я рассказала девушке, что со мной произошло вчера.

— Поможешь мне? — тихо спросила я, с надеждой глядя на Милару. — Если всё так и есть, и магия буквально отключает меня, то придётся что-то решать.

— Помогу, — с готовностью согласилась подруга. — И если всё так, то тебе просто надо будет нанять няню.

— Это, наверное, дорого, — засомневалась я. — Дохода ещё нет, когда он будет – тоже непонятно. Да и кто согласится работать у падшей?

— Согласятся, — отмахнулась девушка. — Во всяком случае можно найти меченую женщину, если ты не против.

— Не против, — криво усмехнулась. — Уж я-то знаю, как легко получить метку.

— Вот и отлично! — радостно хлопнув в ладоши, заявила подруга. — И с доходом решим. Сама знаешь, не будет работы – не будет нужды платить няне. Ну что, идём?

— Сейчас? — я удивлённо подняла брови, не намереваясь сегодня садиться за работу.

— Конечно! — рассмеялась девушка. — Я хочу Лили нарядить в такой костюмчик.

— Идём, — кивнула я, улыбнувшись. — Только нужно снять мерки с детей, на глаз вряд ли смогу.

— Возьму с собой, — махнула рукой Милара. — Им полезно прогуляться. Пока ты будешь работать, Итан в коляске поспит на улице, а я со своими поиграю.

Уже у себя дома я завела детей Милары в мастерскую и сняла мерки. Осталось определиться, что будем шить.

— Зайчика? — не то спросила, не то уточнила подруга.

А я вспоминала наш Новый год и то, как детки наряжаются на праздник в самые разнообразные костюмы, как фабричные, так и сшитые на заказ. А кому-то родители шили сами.

— Ты улыбаешься, — заметила Милара. — Вспомнила что-то весёлое?

— А у вас есть праздники, когда принято наряжаться? — ответила я вопросом на вопрос. — У нас был такой праздник. Новый год назывался. Когда отмечали уход старого года и начало нового. Наряжали ёлку игрушками, а отмечали в полночь. Подарки, веселье…

— Звучит очень весело, — улыбнулась Милара. — У нас есть похожее – праздник равноденствия. Но отмечаем немного по-другому. Во-первых, празднуем не ночью, а днём. Во-вторых, никакие деревья не наряжаем, а просто на площади устраивают гулянья. Есть ещё маскарады с переодеваниями, но на них хоть и приходят все желающие, детей пускать туде не принято.

— А когда этот день? — прищурившись, поинтересовалась я.

— Да вот, через две недели, — Милара нахмурила лоб, вспоминая число. — Ты что-то хочешь придумать?

— Нет, — я качнула головой, взглядом выискивая нужные ткани. — Не в этот раз точно, может, в следующем году что-то придумаю. Так что? Решила? Смотри, и Альп, и Лили уже вовсю бегают, так что им комбинезоны с ножками ни к чему. Да и царапки на руки не нужны. Может, что-то наподобие кигуруми? Это практически то же самое, но можно надеть ботиночки. Ну и, естественно, надо выбрать, каких животных шить и в каких цветах.

Милара надолго задумалась, рассматривая рулоны с тканью. Она трогала понравившиеся, проходила дальше, потом возвращалась и снова щупала.

— Мама, а я хочу быть мишкой, — заявил Альп, дёргая Милару за рукав. — Можно, мам?

— Можно? — спросила подруга, поднимая на меня глаза.

— Конечно, — я улыбнулась и поманила Альпа к себе. Мерной лентой измерила длину ступни и полноту. Пришла идея сшить не только кигуруми, но и тапочки для дома в виде лапок.

— А кем будет Лили? — спросил мальчишка, усаживаясь на стул и с любопытством вертя головой.

— Могу сшить белочку, — предложила я, прикинув уже, из какой ткани буду шить. Нет, я не собиралась прямо сегодня изготовить сразу два наряда, это слишком долго, но хотя бы часть я сегодня должна сделать. Определившись с цветом и фасоном, я принялась за работу, а Милара вышла с детьми из мастерской. Мы договорились, что как только Итан заплачет, подруга тут же принесёт его ко мне и попробует оторвать меня от занятия, если я сама не услышу ребёнка.

Как только дверь за девушкой захлопнулась, я улыбнулась и потёрла руки, предвкушая, как окунусь в любимое дело. Начать решила с белочки. Она сложнее, да, но ведь и интереснее. Достав необходимые ткани, разложила их в ряд на столе и… Пропала…

Потерян счёт времени, а заботы отошли на второй план. Сложности? Опасности? Тайны? Ничего не важно, пока ткань в руках превращается в симпатичный костюмчик. Но внезапно что-то стало… Не так. Что-то мешало, не давало и дальше находиться в этом блаженстве. Тихий писк и чёткое понимание, что надо прийти в себя.

— Амалия, Амаль, — послышалось где-то там… Наяву?

Вынырнув из волшебного омута, я непонимающе посмотрела на Милару. Тряхнув головой, я отогнала наваждение и услышала тихий плач сына.

— Долго ты здесь стоишь? — спросила подругу, беря Итана на руки и успокаивая.

— Нет, только зашла. Итан не успел сильно расплакаться. Но то, что ты делаешь, невероятно, — в голосе девушки угадывалось восхищение.

— Да что я… — я повернулась к машинке и удивлённо ахнула: больше половины наряда было сделано. Но как?

— Ты очень быстро шьёшь, а машинка светится, — хихикнула девушка.

— Сколько прошло времени? — оглянувшись, вспомнила, что окон в мастерской нет.

— Пара часов, не больше.

Я неверяще посмотрела на бельчонка, которому осталось пришить хвостик и ушки, а затем уже пришить мордочку, детали которой ещё следует вырезать.

— Ты будешь ещё работать? — спросила Милара. — Если да, то я пойду, что-нибудь приготовлю нам.

— А тебе домой не надо? — я нахмурилась. Не хотелось удерживать подругу. — Знаешь, я, наверное, в другой раз закончу.

— Как знаешь, — улыбнулась Милара. — Тогда корми Итана, и пойдём ко мне. Скоро Грэм вернётся со службы, успеешь с ним поговорить. А завтра уже попробуем найти няню Итану.

— Думаешь, няня необходима?

— Да, — серьёзно кивнула девушка. — Мало ли что может случиться, а так Итан будет под присмотром, да и тебя, если что, смогут отвлечь.

— Хорошо, — вздохнув, согласилась. Милара ушла, а я приложила кряхтящего сына к груди и свободной рукой погладила тёмную макушку. Маленький и родной человечек. Что же, найдём няню, обязательно найдём.

Мне было немного страшновато идти к Миларе и рассказывать Грэму, что произошло на постоялом дворе. Может, из-за того, что мне было стыдно. Или просто страшно открываться чужому человеку. Милара рассказала мужу обо мне, но то она, а мне предстоит воочию увидеть реакцию мужчины.

Интересно, что страшит больше? Само раскрытие тайны или же реакция человека, с которым нам придётся общаться.

Или не придётся, если Грэм запретит жене всяческие контакты со мной. Но Грэм – меньшее зло по сравнению с мессиром, которого прозвали Дикий, вероятно, из-за паршивого характера. И я угадала! Грэм так и сказал. Мессир – маг сильный и опытный, но характер дрянь. Его не любит ни начальство, то есть главные маги, ни подчиненные, а подчиненные у него все, кто ниже по чину. Единственные, кто благоволит Дикому – король и королевский маг. Но тут есть за что. Никакого лизоблюдства, всего лишь прекрасная работа и верность своему сюзерену. Герцог Вертейль славился стопроцентной раскрываемостью дел, до того как стал мессиром артефакторики, а после – выдающимися артефактами. Также занимался и расследованиями, связанными с артефактами и магическими вещами. В скандалах среди знати заметен не был, кроме одного-единственного случая. А вот тут интересно…

Лет пять назад герцог собирался жениться на юной графине Элоизе. Девушка обладала выдающейся внешностью и покладистым характером. Самое то для нелюдимого Дикого. Помолвку отмечали всей столицей, организаторы сбились с ног, готовя поместье герцога к пышной свадьбе. Но за неделю до события грянул гром. Графиня получила метку! Свадьба тут же была отменена, предполагаемый любовник казнён, отец девушки умер в результате инфаркта, не пережив ужасной новости, а сама невеста бесследно пропала вместе с матерью. Ходили слухи, что они уехали из королевства, но злые языки поговаривали, что мать уехала одна, и не за границу, а в монастырь. Невеста же мертва… То ли убили, то ли сама наложила на себя руки – непонятно, мнения расходятся. Герцог и его семья отказались комментировать произошедшее, сам мессир рьяно взялся за работу, и вскоре слухи сошли на нет, а история забылась. Подумаешь, сорванная свадьба. В высшем свете и не такое бывает.

— Вот почему герцог смотрел на меня с такой неприязнью, — пробормотала я, как только Грэм договорил. — Я слышала, что маги относятся к меченым более… лояльно.

— Зависит от семьи, сословия, характера, — пожал плечами Грэм. — Чем старше род семьи, тем сильнее устои и привязка к старым обычаям. Молодые маги сейчас даже не смотрят на наличие меток. Лишь к проклятым относятся хуже. Всё же проклятия просто так не получают. Но согласен с вами, поведение герцога более чем понятно, хоть и не совсем профессионально.

— А что-нибудь о кольце скажете? — я протянула мужчине артефакт.

— Думаю, что мне не стоит его трогать, — легкая улыбка коснулась губ Грэма. — Кладите на стол. Я в артефакторике не силён, изучал для общего развития, не более. Но кое-что помню из обязательного курса, да и в книгах были упоминания.

Мужчина взял лупу и нагнулся ближе к кольцу, внимательно рассматривая.

— Интересная вещь, — тихо произнёс он. — Старинная, судя по огранке. Очень старинная. А вот клеймо такое я где-то видел. Не могу сказать, где именно, но точно видел.

— А у кого можно узнать побольше?

— Мессир не зря отправлял в библиотеку. Может, там вы найдёте более точные упоминания. Я же могу только сказать, что артефакт выполняет защитные функции, а если судить по вашему рассказу, то он не просто реагирует на настроение хозяина, а самостоятельно определяет степень опасности и момент защиты. Подозреваю, что если опасность не исчезнет, артефакт не прекратит защищать, как бы вы ни старались.

— Если он только защищает, то почему мессир посчитал его опасным и сказал, что однажды артефакт причинит вред?

— Потому что кольцо – неодушевлённый предмет, — терпеливо пояснил маг. — Оно может посчитать опасностью абсолютно невинный поступок. Боюсь представить, что будет, если человек попадёт в поле купола. Только ли отбросит, как тех грабителей, или же убьёт на месте?

Раздался тихий плач Итана, который остался с Миларой, чтобы я спокойно поговорила с Грэмом.

— Идите, — кивнул Грэм. — Я запишу адрес библиотеки. Как будет время, обязательно зайдите. Пока я кормила Итана в гостевой комнате, Милара распорядилась об обеде. После него подруга предложила прогуляться до рынка и узнать, не ищет ли кто работу няней. Я не особо рассчитывала на успех, но не хотела огорчать Милару. Что же, попробую, а там как получится. Но всё равно все мои мысли сейчас были об артефакте и грозном мессире.