Глава 12

Даже эта откровенная фраза не помогает мне вспомнить о цели. Я словно слепой котёнок тянусь за теплом, слегка подрагивающими пальцами перебираю вышитые узоры и чувствую сильные удары мужского сердца.

— Ты станешь достойным украшением, — сильные пальцы обводят абрис моего лица, большой палец ненадолго задерживается на губах, словно размышляет достаточно ли они хороши.

Шум за спиной Калима привлекает моё внимание: четыре девушки сохраняя тишину застилают мою кровать новым белоснежным бельём, чем-то сбрызгивают и рассыпают кроваво-красные лепестки.

Где-то далеко, в вязком тумане, что-то тревожно ворочается, но тёмный взгляд Калима легко «заталкивает» это глубже, оставляя лишь себя. Потребность в себе.

— Пусть аламар взойдёт, а пока… — он берёт меня за руку и ведёт в гостиную.

Она сильно изменилась и дело не только в появившейся настоящей мебели, толстых коврах и расшитых золотом подушках. Сейчас её украшали гирлянды из цветов, длинные жемчужно-рубиновые нити, свисали с потолка практически касаясь пола.

В дальнем углу разместились музыканты, наполняли комнату мелодичными звуками. Стоило нам войти они склонились до пола и дождавшись разрешения Повелителя, продолжили ублажать его слух.

Калим устроился на подушках, довольно улыбнулся и подперев щёку, сказал:

— Станцуй для меня.

Моё тело с желанием отзывается на просьбу-приказ Повелителя. Выхожу в центр комнаты, путаюсь в свисающих гирляндах и нитях. Я хочу его порадовать, хочу, чтобы его глаза оставались тёмными, цепкими. Не понимаю, зачем вешать эти украшения в центре, если это мешает танцу? Повелитель не должен хмуриться, хочу видеть предвкушающую улыбку на чувственных губах.

Музыканты начинают новую тягучую мелодию и моё тело изгибается, манит и соблазняет. Нежные лепестки скользят по коже разжигают внутри меня жар, но холод камней тут же тушит его. Тело покрыто мурашками, в голове туман и только одно желание — раствориться в Повелителе. Желание заполучить себе хозяина и вечно служить ему.

Я танцую так, как никогда раньше. Руки сплетаются и испуганными птицами разлетаются прочь. Призываю магию воды, она скользит по коже, вихрами закручивается вокруг тонкого стана и опадает мелкими брызгами.

Повелитель доволен. Это видно по напряжённой позе, сжатым пальцам и подавшемуся вперёд телу. Я тону в его глазах и до одури хочу прикоснуться, но пока хозяин не позволит могу лишь смотреть и надеяться.

— Ещё, — хриплый голос музыкой пробирается в каждую клеточку тела, наполняя восторгом и, растекается жидкой эйфорией по венам.

Сегодня музыканты играют протяжные мелодии. Я вынуждена подчиняться ей, хотя хочется страсти, огня, чтобы Повелитель не смог усидеть на месте и сделал меня своей. Да, я выбрала своего хозяина. С последним звуком музыки смиренной травой растягиваюсь перед господином.

— Ты прекрасна, Аманта, — я медленно поднимаю голову, чтобы встретиться с тёмными водами Северного моря. — Хатир дал тебе достойное воспитание. А теперь накорми меня.

Я лишь киваю не в силах произнести хоть слово, касаюсь пальцами лба и спешу на кухню, где дожидаются приготовленные мною блюда. Как я могла такое приготовить Повелителю? Растеряно обвожу взглядом тушёные овощи, простое обжаренное мясо и обычную кашу. Разве можно такое подавать господину?

Крупные капли стекают по щекам — я разочарую Повелителя, а он меня только что похвалил. Приготовить что-то более изысканное я не успею. Дрожащими руками выставляю на поднос еду и спешу назад. Повелитель встречает с мечтательной улыбкой, внимательно следит за моими руками. Закончив, я выпрямляюсь и склоняю голову, понимая, что наказания не избежать. Предлагать простую еду Повелителю — оскорбление.

Но он словно не замечает этого, спокойно пробует всё, что я приготовила и рукой показывает, чтобы я села подле него. Неужели я настолько ему понравилась, что он не накажет меня? Время от времени подаю чашу с водой, чтобы Повелитель омыл свои пальцы.

Я могу вечность наблюдать за его пальцами, чувственными губами с капелькой жира и тонуть в потемневших глазах.

— Удиви меня своим десертом, — мужчина смотрит на мои губы, расслабленно улыбается.

Быстро собрав опустевшие тарелки бегу на кухню и едва не вою в голос. Как я могла Повелителю приготовить простые засахаренные фрукты? Холод пробирает до костей. Не думаю, что мне простят такое. Надо что-то придумать, но что? Глазами шарю по своей кухне в поисках выхода из чудовищной ситуации. Чувство будто я специально хотела огорчить Повелителя. Но зачем мне это? Я должна его радовать. Но всё, что могу в данной ситуации — нарезать свежие фрукты. Возможно, мне и это простят?

Помыв фрукты, взялась за нож и вскрикнула:

— Ты что творишь?

Мой лис укусил меня за палец ноги и сейчас самозабвенно зализывал кровоточащую ранку.

— С ума сошёл? — но лис ворчал и продолжал своё дело. — Потом с тобой раз…

За окном солнце почти скрылось за горизонтом.

— А не хило меня… Кстати, а что это такое было? — посмотрела на фенека. Он чихнул, смешно сморщил острый нос, и вильнув хвостом убежал прочь. — Спасибо.

Ладно, что это и почему так разберусь потом. Как вернуться к Калиму и не задушить его? Я должна отыграть свою роль, иначе ничего не выйдет. А ведь я готовилась к сегодняшней встрече. И еда именно та, что должна быть.

Засахаренные фрукты — самый вкусный десерт, который я ела до помилования Калимом. Я хотела ему показать, насколько отвратительно то, что мужчины делают даже не задумываясь. По праву сильнейшего.

Но вместо того, чтобы преподнести урок, получила его сама. Не заметила, как расслабилась, почувствовала себя в безопасности.

Зря. Это мир мужчин, а они слабости не прощают.

— Ну что ж сыграем, мой Повелитель? — коварно улыбнулась и взяв тарелку, с засахаренными фруктами пошла к Калиму.

Калим расслаблено лежал на подушках, но стоило войти — сел, жадно меня рассматривая. Ну-ну. Поставила тарелку перед мужчиной и еле сдерживая улыбку, наклонила голову — типа мне стыдно.

— В детстве я их считал самым лучшим лакомством в мире.

— А сейчас? — слова сорвались сами. Чёрт! Я же в тумане розовых пузырей должна быть.

Калим удивлённо поднял брови, прищурился, взгляд пробежался по мне и вновь вернулся к глазам. А я смотрела на него и представляла, чтобы хотела с ним сделать окажись мы немного в других условиях и без сидящих в углу свидетелей. А что? Калим красив, сильное тело, чувственные губы и руки… а пальцы…

Видимо, я хорошо представила, потому что Калим расслабился и взгляд вновь потемнел.

— А сейчас я предпочитаю другие сладости, — он выразительно посмотрел на меня, и я смутилась. По-настоящему. — Ты меня порадовала, Аманта.

— А позволит ли Повелитель показать подарок? — сердце бешено стучало, от ответа Калима зависит многое, если не всё.

— Подарок? Что же аманат может подарить Повелителю мира?

Я прикусила язык, чтобы не нарушить его игру. Калим забавляется, как кот с мышкой. Он уверен, что получит десерт, как бы я ни оттягивала неизбежное.

— Покажи, что же ты приготовила. Танец или песню?

Ага, стишок, на стульчик только встану и расскажу.

— Пойдёмте, — склонила голову и рукой показала на дверь.

Калим оживился, резко поднялся и уверенно пошёл… в спальню. Э нет, туда нам ещё рано. Слишком рано.

— Мой Повелитель подарок на улице, — смиренно стою в дверях гостиной не смея поднять взгляд.

— Хм. Ночью? На улице?

— Да, мой Повелитель.

— Веди, — он рукой показывает, чтобы я шла вперёд.

Забежала в спальню, накинула платок и повела мужчину на экскурсию. И ничего страшного что ночью. Холодного света луны более чем достаточно, чтобы увидеть мои труды.

— Мой Повелитель, ваши дары я использовала, как планировала, и вот посмотрите — пески цветут.

— Это магия, — Калим не скрывает снисходительной улыбки. — Пески прокляты здесь ничего не растёт.

— Возможно это не проклятие, а не умение… — зубы клацнули от резкого рывка. Калим разворачивает меня к себе лицом и наклонившись едва не рычит:

— Я понимаю, ты просто женщина, и твоего ума не хватает понять. Но просто поверь на слово, что пески прокляты и каждый день они расширяют свои границы, — резко, словно куклу, поворачивает меня к себе спиной. Левой рукой крепко держит, прижимая плечи к себе, а правой показывает на посёлок. — Знаешь ли ты, что здесь когда-то была нормальная почва, жизнь бурлила и люди не знали голода? В нашем мире не было песков. Сегодня мало кто вспомнит о тех временах. Только книги хранят о них память.

— А что же случилось, мой Повелитель?

— Книгам этого не известно. Поэтому твой подарок не удался.

— Здесь нет магии, правда. Можете сами проверить.

— Я знаю, что жители о тебе говорят, как восхищаются твоим благословением. Обещаю, я не расскажу им о твоей магии.

— Но её здесь нет! — мужская рука на мгновение напрягается.

Кажется, моя задетая гордость выдала меня с головой. Тяжело сглотнула и почему я не умею телепортироваться? Сейчас с огромной радостью растаяла бы в воздухе.

— Неет говоришь? — передёрнула плечами от недовольного шёпота. — Давай проверим.

Как отличить растение выращено с помощью магии или без? Легко. В магическом нет сока внутри листьев и стебля. Как так получается сама не понимаю. Но факт. Выжимку из магических листьев не сделать. А ещё у них нет корней.

Я когда впервые это увидела долго приходила в себя. Все же знают, что есть корень, потом стебель и так далее. У магических же есть семечко, потом стебель и дальше.

Калим отпустил меня наклонился к растущим у дома цветам и безжалостно вырвал пучок! Гад! Но обескураженное лицо мужчины немного примерило меня с потерей. Калим долго крутил в руке растения, обрывал листья, растирал между пальцами. В конце концов, не выдержав, скрутил цветы так сильно, что из них закапало.

— Невероятно… Этого не может быть… Столько тысячелетий, — он отбросил смятый пучок и, схватив меня за плечи, спросил: — Как ты это сделала?

— Если отбросить подробности, то опилки помогли удерживать влагу в верхнем слое, а магически выращенные и перегнившие растения помогли с питанием.

— Откуда ты это знаешь?

Хороший вопрос, но ответить на него не могу. Что-то мне подсказывает, что Калим не обрадуется моему иномирному происхождению.

— Так… краем уха слышала когда-то в детстве. Уже и не вспомню от кого.

— Врёшь.

Конечно, вру. И делаю это из рук вон плохо. Меня начинает бить крупная дрожь, всё-таки замёрзла. А от рук Калима исходит жар, хочется прижаться, чтобы забрать часть тепла себе.

— Ты замёрзла, — он легко подхватывает меня на руки и несёт в дом.

— Но там же ещё…

— Завтра покажешь, что у тебя там ещё. А заодно во всех подробностях расскажешь откуда у тебя эти знания. Аламар поднялся, и я хочу свой десерт.

Калим быстро поднимается по лестнице, словно я ничего не вешу. Даже дыхание не сбилось. Не входит в мои планы ночь любви сегодня. Совсем. Да и будем честны, мои планы разбились о реальность. Я по-прежнему многого не знаю об этом мире. А делать что-то надо и срочно.

Калим ставит меня в спальне и притягивает к себе с явным желанием поцеловать.

— Мой Повелитель, я ещё не всем вас накормила, — ладонями упираюсь в сильную грудь.

— Утром накормишь, — тёмные глаза захватывают в сладкий плен, но мне нельзя сдаваться.

— Мой Повелитель, но я так хотела вас порадовать. Отец будет недоволен, когда узнает, — в последний момент поворачиваю голову и губы Калима скользят по щеке.

Недовольный мужской рык звучит музыкой для моих ушей. Меня всё же выпускают из твёрдой хватки.

— Неси только быстро. Я слишком долго ждал.

Со всех ног бегу на кухню, дрожащими руками наливаю в простую кружку рубиновый напиток и осторожно, чтобы не разлить несу в спальню.

Калим уже лежит на кровати. Удивлённо смотрит на кружку, но молчит.

— Этот напиток из ягод, выращенных здесь, мой Повелитель, — протягиваю кружку до конца не зная выпьет или нет.

Калим смотрит на напиток, медленно вдыхает аромат и хмурится.

— Вам не понравилось?

Сейчас мне не надо играть, слёзы крупными каплями сами бегут, потому что всё не так, как должно быть. И спасения мне искать негде. Калим закатывает глаза и выпивает всё в три глотка. Отбрасывает кружку, дёргает меня на себя и… засыпает.