Глава 16

Лёгкий звон колокольчиков просил оглянуться, но не хотелось. Мне вообще ничего не хотелось. Наверное, я слишком многого хочу или не того. Последняя неделя прошла… просто прошла. Я что-то делала, с кем-то разговаривала, но внутри оглушённая.

— Вот ты где! — весёлый голос подруги за шкирку вытащил меня из вполне уютной раковины. — Скоро первый урожай собирать будешь.

Да. На днях можно будет собрать первые кабачки. Зелень и травы мы уже давно собираем, а вот что-то такое крупное впервые. Неделю назад я бы прыгала от радости и гордости. Но не сегодня.

— Да что с тобой происходит? — Зарида пальцами подцепила под подбородок — заглянула в глаза.

— Всё хорошо, — отвела в сторону глаза.

— Врёшь, — она обняла меня, прижала к груди и гладила по голове, словно я ребёнок. — После похищения ты сама не своя.

Вру. Но это не из-за похищения. Тогда Калим он… он не тронул меня, а как Зарида укачивал, утешал. Что-то шептал, но я не слышала настолько всё болело внутри. А утром я проснулась одна.

И вот неделю Калим ничего не пишет, а ведь я ему написала, поблагодарив за спасение.

— Всё пройдёт и забудется. Повелитель добр к тебе.

— Добр.

Да. Теперь я это точно знаю. Но толку-то? Вот почему он не пишет? Почему промолчал о моих успехах в выращивании? Почему всё ещё держит меня в этих песках?

Побывав в лесу, отчаянно захотелось в нормальный пейзаж. Где есть зелень, цветы, где жизнь шумит в ветвях, в криках животных и птиц. Хочу видеть если не реки, то хотя бы ручьи. А лучше море. Бескрайнее, сильное, с игривыми барашками белой пены.

— В чём твоя печаль, подруга?

— В глупости, — горько усмехнулась и отошла назад, погладила тонкий ствол дерева.

— Ты не можешь быть глупой, у тебя пески цветут, — Зарида обошла дерево и пытливо смотрела на меня.

— Могу. Я хочу, чтобы меня любили. Понимаешь? Меня.

— Ты влюбилась, — Зарида звонко рассмеялась. — Надеюсь, это Повелитель. Потому что, если кто-то другой — жди беды.

Влюбилась? Да ну… Калим красив и ему есть чем гордиться, но на меня он смотрит как на вещь. Пусть красивую и дорогую.

— А если Повелитель, то нет?

— Нет. Он щедрый.

— Зарида, да при чём тут щедрость? Если для него я просто вещь? Неужели тебе не противно быть красивой вещью?

— Я не понимаю о чём ты говоришь, — тонкие брови девушки нахмурились.

— Не понимаешь, — мой голос опустился до шёпота.

Не понимает! Счастливый человек. Почему, когда я попала в этот мир мне не отшибло память о прошлой жизни? Может, и я бы была сейчас счастлива? Не рвала бы своё сердце. Не сходила бы с ума от молчания. И не обманывала бы себя, что он мне безразличен.

— Тебе не понравился подарок Повелителя? Так это очень дорогой подарок.

— Дело не в подарке. Он красивый. Просто…

Вот и как объяснить, что может быть по-другому. Что у женщины полно других проявлений кроме как украшения и матери. В конце концов, что женщина также может иметь право выбора и право голоса. Что мужчина — это не царь и бог, а равный.

— Ты потеряла покой, потому что Повелитель далеко.

— Думаешь, был бы он рядом…

— Нет. Ты бы по-прежнему страдала, изводила себя сомнениями и пустыми тревогами. Ами, ты красива и Повелитель от тебя сходит с ума.

— Это вряд ли. Я о Повелителе.

— Ты слишком юна, чтобы это видеть. Но поверь, если бы ты ничего для него не значила, то не была тут, и он бы тебя не спасал.

— Мой отец…

— Я знаю о нём, можешь не говорить. Заложниц держат в подземельях дворца.

— Я гарант мира.

Во всяком случае на это надеюсь. Всё же заложником легко пожертвовать ради великой цели.

— Нет. Ты ему понравилась, поэтому тебя здесь и спрятали.

— Спрятали?

Интересная точка зрения. И пожалуй, хотелось бы в это поверить. Но. Калим сам сказал, что я наказана и сослана сюда. Зарида об этом не знает и пусть дальше остаётся в своём неведении.

— А ты не поняла? — её глаза лукаво загорелись. — Здесь не самые законопослушные люди собрались. К нам даже нет караванного пути. Мы безымянные и забытые. Никто не станет искать здесь Жемчужину Флиории.

— Кто-то же узнал и нашёл.

— И караванщику я не завидую. Повелитель спустит с него шкуру.

— О, только давай без подробностей, — комок подступил к горлу.

В голове тут же вспылили картинки его «разговора» с главарём. Нет-нет-нет. Я должна это забыть. Уж лучше помнить горстки пепла. Это не так противно.

— Ты слишком добрая, Ами. Так нельзя.

— А как можно?

— Каждый должен нести наказание за свои проступки. Ты принадлежишь Повелителю, а значит неприкосновенна для всех.

— Но ты же меня трогаешь.

— Рискую своим здоровьем и жизнью, а ты слёзы льёшь.

— Не лью.

— Лучше бы лила, хоть на душе легче стало.

— К сожалению, слёзы не решают проблемы.

— У тебя для решений Повелитель. Напиши ему.

Представляю нашу переписку:

— Мой Повелитель, я хочу, чтобы вы увидели мою душу, а не четвёртый размер.

— Наличие души у женщины не доказано, а грудь очевидна.

Улыбнулась этому сюру и решилась немного пооткровенничать с подругой.

— Писала.

— А он?

— Молчит.

— Не может быть. Что же у тебя за проблема такая?

— Да я не жаловалась. Благодарила.

— И не ответит, — Зарида махнула рукой и потрогала нежные листья.

— Почему?

— Он мужчина. Но твоя благодарность ему приятна. Ты давно хотела разбить сад, вот и попроси всё для него необходимое. Увидишь наутро всё будет.

— Не знаю… Настроения нет, — пожала плечами и повернувшись спиной к девушке опёрлась на дерево.

— Ами, — Зарида вмиг стала строгой. Нахмурив брови, стала передо мной подперев бока. — Ты женщина, а значит настроение должно быть всегда. Что бы ни случилось, и что бы ни происходило. Повелитель должен отдыхать рядом с тобой, видеть тебя счастливой.

— Я же живая и не могу всегда улыбаться и радоваться жизни.

— А я и не говорю о жизни. Радуйся своему мужчине.

— Ох, Зарида, но ведь мой мужчина должен быть только со мной. А… Ай, ладно, что это мы всё о грустном.

— Иногда ты говоришь странные вещи. Я их не понимаю. Неужели в большом мире перестали обучать девочек искусству нравиться мужчине?

Ну вот, расслабилась называется. Говорю слишком революционные вещи.

— Обучают хорошо. Просто… Неужели ты никогда не представляла жизнь другой?

— Какой? Ами, я получила любящего и заботливого мужа о чём ещё можно мечтать? Поверь, это не так просто, как может показаться на первый взгляд.

— Верю. Представь мир, где бы ты сама решала за кого выходить замуж, с кем общаться, как жить.

— Это был бы страшный мир.

— Почему?

— Если каждый сам себе хозяин, то это приведёт к склокам, суете. Я знаю. В детстве мы жили в городе, и там постоянная суета, отец часто был сердит, потому что кто-то его подвёл. Даже когда вышла замуж суета и страх не успеть отравляли жизнь. А когда мы оказались здесь я стала счастлива. Правда. Тут не надо никуда спешить. Муж установил законы в семье, и я им следую. Теперь я спокойна и счастлива.

Кажется, моя идея о свободной женщине поддержку среди женщин не получит. Они даже не понимают о чём я говорю. Это как попытаться объяснить горький вкус, тому кто ничего не чувствует. И что с этим делать?

— Как-то тихо стало. Заметила? — подруга стала оглядываться, словно вот-вот кто-то выскочит из засады.

— Тихо? Ты шутишь? В песках всегда тихо.

— Не-е-ет. Пески разные. И сейчас тревога в них поднимается, — я хотела сказать, но девушка вскинула руку прислушивалась к тишине.Зарида хмуро посмотрела на горизонт и схватив меня за руку с криком: «Бежим!» потащила за собой.

Я несколько раз оглянулась, но ничего не поняла.

— Что случилось?

— Песчаная буря, — мы тяжело дышали, но старались изо всех сил.

И надо было нам оказаться на краю, далеко от дома. В посёлке уже все суетились, кричали. Стражники, увидев меня, облегчённо выдохнули.

— Закрой ставни, на окна мокрые простыни повесь. Если хватит сил, то используй магию. И главное, что бы ни происходило не выходи, не смотри и не открывай ставни.

— Это надолго?

— Дня два-три. Не волнуйся всё будет хорошо, — она легонько сжала мои ладони и побежала к зовущему мужу.

Столько времени живу в песках и впервые буря. Быстро вбежала на второй этаж в поисках фенека. Хорошо, что ещё не поздний вечер, поэтому он взволнованно бегает по дому. Увидев меня, заскулил испуганно глядя в глаза.

— Ничего, малыш, всё будет хорошо. Беги в спальню, я скоро.

На удивление он послушался, а я бегала, закрывая ставни, вешала мокрые простыни и накидывала магическую защиту, благо у меня магия воды. Сейчас я очень порадовалась тому, что Калим снял своё наказание и в моём распоряжении в достаточном количестве простыней.

Справившись, вошла в спальню, взяла дрожащего лисёнка на руки и легла на кровать. Малыш тут же спрятал мордочку накрылся хвостом. Минут через пятнадцать началось: завывания, бесконечный стук в ставни, резкие порывы ветра. Иногда казалось, что длинные когти царапают стены и они не выдержат.

Мне так страшно не было даже в клетке. Резко подскочив, придерживала лисёнка рукой и быстро спряталась под одеялом. Возможно, это по-детски, но под одеялом мы немного успокоились. А чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего за окном стала тихонько рассказывать о своей прошлой жизни. Лис, высунул мордочку и склонив голову, внимательно слушал, а потом мы уснули.

Утро продолжило пугать завываниями и стуком, но уже не было так отчаянно страшно. Вдвоём с лисом мы пошли в ванную, где я помылась, а он, сидел у двери повернувшись ко мне спиной. Потом прошлись по дому я обновила защиту, а после пошли готовить завтрак.

К счастью, запас еды есть, доступ к воде у меня постоянно. Единственное что огорчало это отсутствие телевидения или интернета. Пришлось опять рассказывать о прошлой жизни, об экспедиции, своих мечтах и планах.

Лисёнок оказался внимательным слушателем и дни нашего вынужденного заточения прошли в неспешной беседе и кулинарных экспериментах. Последнему фенек радовался не меньше, чем моим рассказам.

На четвёртый день за окном стало тихо. Никто не царапал стены, не закидывал ставни и не пугал жуткими завываниями. До обеда я мужественно терпела, не позволяя себе даже близко подходить к окнам.

Фенек вёл себя спокойно, поэтому всё же решилась приоткрыть одно — бури нет. Сдёрнула простынь и замерла с открытым ртом. Это… Это конец. Полный и безвозвратный. Песком всё замело до второго этажа.

Слёзы медленно стекали по щекам. Столько работы и всё псу под хвост. Как же так? Кажется, я начинаю понимать почему Калим проигнорировал мои труды. Они изначально были напрасны. Только он об этом знал, а я нет.

Вокруг песок и мёртвая тишина.

Подняв пришедшего утешать меня лисёнка уткнулась в него носом и поджав под себя ноги села в кресло. Чувство безысходности накрыло, крепко спрятав в своих объятиях. Мне не выбраться из этой трясины.

Я не обращала внимания на поскуливания мелкого, на его попытки вернуть меня в реальность. Загордилась? Да. Высоко поднялась думая, что оказалась умнее всех, и так больно и жёсткого упала.

Свобода и право выбора местным женщинам не нужны. Пески не хотят стать зелёным и цветущим садом.

— Зачем я здесь?

Тоскливо обводила комнату взглядом. Всё пустое и бессмысленное. Когда я успела поверить словам старика, что неслучайно здесь, что у меня есть миссия? Глупости. Разве у избранных бывают такие неудачи? Нет. У них всегда есть помощники и все начинания легко воплощаются.

Лис настойчиво прикусывал мои руки, вон уже и мелкие следы темнеют, но это всё где-то там… мимо.

— Ай! — малыш устал «культурно» привлекать моё внимание и укусил до крови. — Откуда в тебе тяга к укусам?

На что лис фыркнул и побежал к двери смотрел то на меня, то в сторону кухни.

— Ах ну да, у нашего величества обед задерживается.

Ну что с ним делать? Любить, кормить и холить. Шаркая ногами, чтобы хоть немного уменьшить звон колокольчиков. Простыни с окон не стала снимать — не хочу видеть крах своей мечты. Зато глядя на лукавую мордочку лиса неожиданно решилась:

— А давай-ка налепим с тобой пельменей. Это, конечно, не блины, но то же тесто с начинкой.

Лисёнок запрыгнул на табурет и приготовился наблюдать за процессом. Пока руки замешивали тесто, готовили фарш и лепили продолжила рассказывать о прошлой жизни.

Признаться, даже не представляю, как дальше быть. Из дома не выйду, даже дверь не открою, песка навалило, словно снега. Судя по тишине за окном расчищать всё это либо некому, либо до меня ещё не дошли. А что делать, когда дойдут: начинать сначала или стать послушной игрушкой в чужих руках?

А между тем пельмешки благополучно сварились и дав им подостыть насыпала нетерпеливо перебирающему лапки фенеку. Он сначала недоверчиво понюхал, потом осторожно откусил кусочек и со вспыхнувшим восторгом принялся активно есть. Отсмеявшись тоже приступила к позднему обеду.

На следующий день поснимала простыни. Больно и обидно, что всё так получилось, но это не повод сидеть без солнца. Просто надо что-то придумать на случай таких бурь.

Я так увлеклась планированием небольших лесополос по всей территории песков, что вздрогнула, когда звонкий голос Зариды наполнил дом, вместе с быстрым топотом ног по лестнице:

— Аманта! Аманта!