Глава 21

Я напряглась. То, что радостно для Повелителя не факт будет радостью и для меня. Растерянно оглянулась в поисках ходов для побега. Чувственные губы Калима тронула лёгкая улыбка. Знает, что мне страшно и всё равно нагнетает и играется.

— Даже не спросишь какая? — я и рта не успела открыть, как он продолжил: — Правильно, сначала стоит поесть, а потом и новостям радоваться. Можешь накрывать.

Я кивнула и выскользнула из комнаты. По дороге на кухню успокоила тревожное сердце и решила, что если бы он что-то хотел, то мог уже тысячу раз сделать. А раз не сделал, то и переживать не о чем. Может, новость и вправду окажется радостной. Например, я покидаю пески или Анвар уезжает.

Заставив поднос едой поспешила обратно. Кажется, у меня всё получилось: корочка на птице румяная, каша рассыпчатая, а лаваш мягкий.

Калим устроился на почётном месте. Задумчивый взгляд скользил по моим рукам и возвращался к лицу. Если мужчина вместо груди смотрит на лицо девушки (которая, возможно, ему нравится) это плохо или ещё не всё потеряно? Я ещё в категории «девушка» или что хуже уже в «неинтересно»?

Разложив всё перед Калимом, замерла. Я и сама есть хочу, но тут же сначала мужчина, а потом, если останется, то женщина. Тишина между нами давила. Отчаянно хотелось музыкантов или звуков. Может, птичек завести?

— Сядь напротив.

Понимаю, что он что-то задумал, но и не подчиниться не могу. Села, расправила юбки и посмотрела на мужчину. Калим медленно окинул меня взглядом, осторожно отломил небольшой кусочек птицы и протянул его к моим губам.

Чёрт! Это что такое?! Укрощение, подчинение или унижение?

Минуту мы молча смотрели друг другу в глаза. И если внутри меня бушевала буря, то Калим, напротив, излучал спокойствие и уверенность. Он не торопил и даже не хмурился. Ждал.

В конце концов, что в этом такого? Тем более, когда так хочется есть, аж желудок сводит. Или всё же есть что-то такое? Желудок в очередной раз сжался и я сдалась.

Приоткрыв рот осторожно, чтобы не прикоснуться к мужским пальцам, взяла мясо. Калим тут же оторвал кусочек побольше и, щедро макнув его в соус, съел.

Это он что думал, я его вновь усыплю? Догадка вызвала лёгкую улыбку и я наконец-то выдохнула. Бедный, уже есть из моих рук боится. Если Калим и заметил перемены во мне, то оставил их без внимания. Спокойно продолжил кормить мясом, хлебом и ягодами. Спасибо, что кашу на пальцах не дал. Её точно не смогла бы съесть.

Когда мы выпили компот Калим решил продолжить наш разговор:

— Я решил погостить у тебя какое-то время.

— Здесь?

— Да. Не хочу, чтобы ты обижалась на отсутствие внимания. Всё же аманат, — усмешка на красивом лице сказала больше слов. — Успела осмотреть дом?

— Да, спасибо. Здесь красиво, — кажется, пора уносить ноги. — Я пойду подготовлю вам комнату?

— Не стоит. Я уже выбрал, и меня всё устраивает. Думаю, ты не будешь возражать нашему соседству?

Удерживая мягкую улыбку на губах, судорожно вспоминала есть ли между комнатами смежная дверь. Кажется нету. О чём я думаю? Здесь вообще нет смежных дверей. И ни одна дверь в принципе не остановит Калима, если ему чего-то захочется.

— Неожиданно.

Калим улыбнулся и поднявшись, протянул мне руку. Осторожно вложила свою ладонь и вмиг оказалась прижата к сильному телу. Потемневшие глаза сосредоточились на моих губах. Я ждала поцелуй, но Калим нехотя отступил на шаг и показав на дверь, неспешно пошёл вперёд.

— Как ты, наверное, знаешь сейчас неспокойное время в нашем мире.

— Да, вы сделали то, что никто не мог.

— Верно. У меня нет причин не верить тебе, но и от слов брата не буду отмахиваться. У Анвара много недостатков и вместе с тем он предан мне.

Мне так хотелось рассказать о «преданности» Анвара, но язык деревенел, отказываясь шевелиться. Проклятый магический мир! Толку от магии, если здесь творятся те же гадости, что и в прошлом не магическом мире.

Мы подошли к лестнице и Калим сняв платок протянул мне. Я поспешно закрылась, поспешила за спускающимся мужчиной. Куда же он меня ведёт? Неужели пытать будет? Так он меня быстрее убьёт, чем узнает настоящую правду.

На улице солнце клонилось к вечеру. Возле дверей стояли двое стражей, при виде Повелителя они опустились на колено. Мы прошли вперёд, и они последовали за нами. Под конвоем стало как-то совсем тоскливо, воображение тут же рисовало страшилки, что со мной будут делать добиваясь правды, которую сказать никак не могу.

Но мы пошли не к Захиду, а к моим грядкам. Вернее, к тому, что от них осталось. Удручающее зрелище. Скрученные коричневые листья. Поникшие ветви деревьев. Я так радовалась их зелени, а сейчас… Слеза тихонько скатилась по щеке.

— Больно видеть тщетность своих трудов, верно? — вздрогнув, подняла взгляд на Калима и кивнула. — Пески медленно, но верно отнимают жизнь у мира. Однажды, ничего не останется кроме них.

— Может, есть возможность остановить это?

— Когда-то я думал, что стоит объединить все царства в одно и проблема решится. Я ошибался. Но ты смогла сделать невозможное. Я расспросил многих ведающих людей, но никто не знал о твоём способе выращивания. Откуда ты это знала?

— Я не помню… — врать не умею, но и правду не скажу. Прикинуться чайником и посвистеть? — Может, кто-то в разговоре обронил…

— Или Хатир тебя специально подослал? — Калим грозовой тучей навис надо мной. Он не верил ни одному моему слову. А брату поверил после всего, что тот сделал. — Что он тебе приказал?

— Он мне об этом ничего не рассказывал, — я попыталась отойти, но мужские пальцы больно схватили за плечи.

— Хочешь сказать, что твоё выступление тоже случайность? — недобрый взгляд сталью прошёлся по моим измученным нервам.

— Выступление? — боги, дайте сил сыграть красиво и убедительно. — Но... мне сказали, что вы меня позвали, мой Повелитель.

В жизни не признаюсь сколько сил и ночей готовила свой танец. Сколько плакала, пока научилась пользоваться магией воды. Память тела срабатывала, но стоило мне захотеть чего-то другого, как всё рассыпалось карточным домиком. А сколько подслушивала и расспрашивала, чтобы хоть немного узнать Калима и чем можно «зацепить», но не оскорбить.

— Позвал, — Калим отпускает меня, ненадолго замолкает вспоминая. — Но ты не была удивлена.

— Я, как и многие девушки, мечтала об этом, мой Повелитель, — немного лести никогда не помешает. Особенно мужчине.

Какое счастье, что на мне платок и он не может видеть, как я кусаю губы и с силой сжимаю пальцы.

— Ами, я хочу тебе верить, но твои слова не очень убедительны. Ты что-то знаешь, но молчишь. Почему?

Чёрт! Сокращение имени в его устах как искушение. Мягкие интонации совсем не помогают сохранять дистанцию. Когда на тебя так смотрят и так говорят, хочется не только растечься розовой лужицей, но и всё-всё рассказать, даже то, чего не было.

— Мой По… — горячие пальцы накрывают губы, безошибочно найдя через платок.

— Когда мы вдвоём зови меня по имени.

Я бы может и назвала, но лучше не стоит. Не сейчас. Ууу хитрая морда. Запугать не получается, решил мягко за ушком погладить? И ведь получается. Его обаянию невозможно противостоять.

— Хорошо, — главное не спорить. — Обычно люди молчат, когда нечего сказать или когда…

Испуганно хватаюсь за горло — я не могу сказать. Совсем.

— Когда что, Ами?

«Сложно», «запрет», «табу» ни одно из этих слов не могу произнести. Даже простое «когда нет возможности» мне не по силам.

— Не знаю, может, вы знаете?

— Не хочешь?

— Хочу, но не знаю о чём, — как бы этот разговор свернуть, всё равно даже намекнуть не смогу. Вряд ли Калим допустит такой вариант, что отец наложил на любимую дочь магический запрет.

— Хатир тебе приказывал мне вредить?

— Нет.

И это правда. «Отец» его ненавидит, но от меня вредительство заключалось в доставлении удовольствия Калиму.

— А что же он тебе сказал?

— Он всегда говорил, что жена должна быть послушна мужу. Но вы же не муж.

— А хочешь? — игривые нотки мурчали в его голосе, а серые глаза обволакивают, закутывая в густой туман.

— Зачем вы так? — делаю вид, что мне больно и горько от жестокой насмешки.

— Неужели не мечтала об этом?

— Мечтала, — пожала плечами и отвернулась. Ну он же издевается! У меня такое чувство, будто он всё знает и просто забавляется как кот с мышкой. Что бы я ни делала всё равно проиграю. — Вы для этого приказали построить дворец?

— Нет. Ты удивила своей заботой и выдумкой. Я подумал, что если тебе не жаль замка для чужих детей, то почему бы не наградить тебя им, — он наклонился и прошептал: — К тому же это прекрасный повод остаться с тобой.

Вспыхнув я развернулась, обалдев, уставилась на него. Калим же разразился громким хохотом. Ага. Очень смешно.

— Ты невероятна, Ами, — он бросил взгляд на заходящее солнце и кивнув на грядки, сказал: — Полей их, кто знает, может, боги оживят твои труды. И пойдём назад. Прогулка под аламаром сегодня не входит в мои планы.

По дороге назад я поливала свою грядочки в надежде на очередное чудо магического мира. И время от времени смотрела на Калима, хотела спросить, но назвать его имя не поворачивался язык. Мы уже подходили к дому, когда Калим перехватил мой взгляд, и подарив, сногсшибательную улыбку сказал:

— Спрашивай.

— Как вы меня нашли? — этот вопрос мучил меня давно.

— Практически сразу, — он пожал плечами и первым вошёл в дом, взяв курс на кухню. Кто-то голоден?

— Как сразу? — оббежала его, чтобы заглянуть в глаза. — Я же четыре дня…

— Знаю. Видел, — Калим прищурившись, смотрел на меня и что-то неправильное промелькнуло в его взгляде. Чувство будто я что-то не то сказала. Но что?

Мы вошли в кухню и пока я хлопала глазами не понимая, что тут делаем Калим уверенно прошёл, сел на стул и положив руки на стол, подарил самую очаровательную улыбку.

— Мне нравится смотреть, как ты готовишь. Порадуй меня чем-то необычным.

Чем его порадовать? Рассеянно осмотрела пустые поверхности столов и печки. Открыла «холодильник» немного подумав решила приготовить простое и вкусное мясо, надеюсь, Калиму понравится.

Любит смотреть? Отлично. Беру всё необходимое и раскладываю на столе перед Калимом. Пусть смотрит и больше не боится есть из моих рук. До тех пор, пока он не пытается сделать из меня любовницу я не буду щедро угощать снотворным.

На куске мяса делаю поперечные надрезы. Смазываю маслом, солью, перцем и оставляю на время.

— Это блюдо подают во дворцах?

— Если того захочет амир, то почему нет, — я пожимаю плечами, продолжаю нарезать сыр. — Но это не то, что мы готовили на празднике.

— Зачем ты устроила праздник?

— Захотелось. И потом, люди настолько измотаны, что…

— А что это будет? — в глазах загорелось любопытство и предвкушение.

— О это будет оочень вкусно. Гарантирую, — коварно улыбаюсь и понимаю, что под платком её не видно. Пусть. Улыбку и в голосе слышно.

В прошлом мире это называли «гармошкой», но тут, во-первых, нет такого инструмента, а во-вторых, лучше даже не пытаться что-то объяснить. Я так себя в тупик загоню.

— Твои движения уверены, словно всю жизнь готовишь.

— Иногда мне это нравится, — чую, что-то не то. Но что?

— И в песках шла уверенно, словно знаешь куда тебе надо.

— Не знала, но надеялась, что приду в нужное место.

— К кому?

— В лес. Я устала от песков, — в разрезы мяса вставляю помидоры, порезанные кольцами и кусочки сыра. Ещё раз полюбовавшись на получившуюся красоту, отправляю мясо в духовку. — Спасибо, что лиса забрали. Я за него тревожилась.

— Знаю. Видел.

Ну вот опять это «видел».

— Я не понимаю, как вы могли видеть, если вас там не было?

— Был. Всё время твоего пути. На горизонте.