Глава 10

Дамир

– Я решу несколько вопросов и вернусь. За домом есть детская площадка, если Даша хочет поиграть с детьми. Карта, – выкладываю перед Алёной, которая последние несколько часов лишь соглашается со всем, что я говорю, – зайди в торговый центр и купи, что захочешь. Ограничений нет. Хотя бы основное, – намекаю, что одежда, которая имеется у неё уже давно, мало похожа на одежду, но прямо не решаюсь сказать.

– Мне неудобно, – мнётся, сцепив пальцы и опустив взгляд.

– Неудобно спать на потолке – одеяло падает. Я не говорю срываться в бесконтрольный шопинг, но основное приобрети. И, – подбираю слова, – не меняй, пожалуйста, шампунь.

– Что? – Алёна вскидывает взгляд, не понимая выставленное условие. А мне просто нравится аромат, сводящий с ума.

– Он приятно пахнет, – произношу коротко, не желая вдаваться в подробности и смущать её. – Не настаиваю, а просто прошу.

– Он стоит семьдесят четыре рубля, – улыбается, – самый дешёвый.

– Цена не делает его хуже. И ещё, – достаю из кармана баночку, – надеюсь, подойдёт. Понимаю, что это тебя смущает, – указываю на синяк, который немного посветлел и вручаю тональный крем. – На один раз нормально, сама подберёшь нужный оттенок. И купи, пожалуйста, эклеры. Я их очень люблю.

– Ты вернёшься? – Дашка вылетает в прихожую, застыв рядом с Алёной.

Умопомрачительная картинка, которую я бы хотел лицезреть каждый день, возвращаясь домой. На секунду представляю, что именно так меня встречают, и сердце спотыкается. Возможно ли это? Существует ли вероятность, что Алёна захочет остаться? Хотя бы по причине возможности существовать в лучшей жизни и дать всё своей дочери. Я бы хотел искренности, но рассчитывать на нечто подобное не имею права.

– Обязательно, – присаживаюсь перед маленьким человеком, – а вы с мамой пока сходите в магазин и купите нам пирожных. И проследи, – шепчу Дашке на ухо, – чтобы мама купила себе что-нибудь. Сделаешь?

– Да, – шёпот в ответ, и Алёна с укором смотрит на нас, понимая, что мы сговорились. – Можно я опять буду спать одна? Там, – указывает в сторону спальни. – А ты маму будешь охранять.

– Можно, – поднимаюсь, чтобы покинуть квартиру, зацепив второй комплект ключей. – Скоро вернусь.

Планирую решить сегодня несколько вопросов. Заезжаю в банк и забираю приготовленную сумму, которая уйдёт Фролу. Затем направляюсь к Вертелу, который дважды звонил Алёне, предлагая вернуться в клуб. Никаких клубов и танцев перед толпой озабоченных мужиков, в мыслях которых исключительно желание присунуть своё хозяйство. Нехер ей там делать.

– Амат. – Вертел встречает на входе, готовый к приёму клиентов. Воскресенье не самый доходный день в таких заведениях, но постоянные клиенты не разбирают дни недели. – Ты рано. Начнём в восемь. Выбери стол, девочки обслужат, – щёлкает пальцами, подзывая высокую блондинку.

– Не надо, – останавливаю девчонку. – Разговор есть. Пошли, покурим.

Пройдя через весь клуб, оказываемся у задней двери, которая ведёт во двор.

– Если ты о Меркулове и дяде Саше, я всё рассказал. Добавить нечего. Но могу пробить…

– Разговор об Алёне. Блондинка, выступает в маске, – глубоко затягиваюсь, отметив панику Вертела. – Она из твоего клуба ушла.

И сейчас он думает, что у меня к ней имеются вопросы.

– Да. Звонила, предупредила, что больше не появится. Причиной является мужик, который слил кому-то видео с её выступлением. Клиента знаю, планирую уладить вопрос и уговорить её вернуться. Многие честно говорят, что приходят ради неё, да и вообще она мне и самому нравится…

– Забудь о ней, Вертел, – развернувшись, надвигаюсь на него. – Совсем забудь. Номер удали, из памяти вычеркни.

– Можно узнать почему? – спрашивает осторожно.

– Можно. Моя женщина в твоём дерьмовнике работать не будет. И вообще работать.

Минута на размышление, чтобы Вертел осознал значение произнесённого и сделал выводы. Надеюсь, правильные.

– Понял, – ведёт головой, разминая шею. – А ты в курсе, какой там букет проблем?

– В курсе. Прямо сейчас занимаюсь решением одной из них.

– Амат, не нагнетай, – делает шаг назад, выставляя руки перед собой. – Претензий не имею, вопросов тоже. Твоя, значит, твоя.

– Так лучше. Хорошего вечера.

Разворачиваюсь, чувствуя взгляд, провожающий меня. Вероятно, Вертел рассчитывал вернуть Алёну, предложив увеличить гонорар за выступление, и сейчас мечется, не зная, кем её заменить. Не моя проблема.

А теперь Фрол. Въезжаю в знакомый двор, мельком оценив обстановку и приметив Коляна с дружками на привычном месте. Сразу узнают, пригибаясь.

– Алёну Витальевну не видел, – отчитывается Колян.

– И не увидишь. Она здесь больше не живёт. Кто-нибудь её искал? – достаю сигарету, имея до встречи полчаса в запасе.

– Да. Мужик, который вчера появился после Фрола. Расспрашивал, где она сейчас и когда вернётся.

– Денег предлагал? – Колян кивает. – Взял?

– Нет. Вы больше дали. Раз в десять.

– Держи, – протягиваю несколько сложенных купюр, – если ещё раз появится, возьми с него по полной, – подмигиваю Коляну, – и дай мой номер.

– Будет сделано.

– Сейчас Фрол приедет. Ни слова об Алёне. Пусть поднимается.

Спустя несколько минут вхожу в её квартиру, которая без девочек кажется совсем убогой. Именно они поддерживали жизнеспособность этого места своей энергетикой. Не вернутся они больше сюда. Даже при условии, что Алёна не пожелает быть со мной, найду им лучший вариант, оставшись в стороне. Лишь иногда буду присматривать, чтобы проблемы не цеплялись и дерьмо из серии Фрола. И как только вспоминаю о последнем, слышу стук в дверь. Метнувшись к окну, замечаю знакомую тачку возле подъезда.

Стук становится настойчивее, но я не тороплюсь открывать, чтобы повысить градус напряжения. Открываю, и Фрол шарахается в сторону, не предполагая увидеть кого-то значительно отличающегося от хрупкой девушки. Зависает, посматривая на дверь и, видимо, не понимая, по какой причине произошли изменения.

– Я к бабе, которая здесь живёт. За долгом.

– Так проходи, – отхожу в сторону, приглашая войти, – сегодня я на кассе.

Мнётся, мечется между желанием угодить боссу и нарваться на мой кулак, а заодно и ствол, который он уже срисовал. Фрол не слишком умён, но чувство самосохранения никто не отменял, да и где гарантия, что я не являюсь ещё одним кредитором.

– Не стесняйся, – обхватываю его шею одной рукой, втаскивая в квартиру и затворив дверь. Подталкиваю на кухню, усадив на табуретку. – Будь как дома, – достаю сигарету, открыв форточку. – В остатке сколько?

Фрол тупит, не успевая за моей мыслью и всё ещё оценивая сложившуюся ситуацию, к которой, уверен, он был не готов.

– Чего?

– Алёна, сколько должна, спрашиваю.

– А… – достаёт потрёпанный блокнотик и перелистывает страницы, чтобы огласить: – Двенадцать.

– Пиздишь, друг. Мне сумма известна, просто свериться хочу.

Фрол сглатывает, приготовившись к наказанию.

– Девять сто, – исправляется, то и дело посматривая на пистолет.

– Здесь, – выкладываю свёрток на стол, – десять. Девятьсот твои, если поделишься кое-какой информацией. – Вспыхнувший взгляд свидетельствует о том, что он готов выложить многое. – Я в курсе, что Алёна за мужа расплачивается. Хочу знать, что это за косяк такой стоимостью в двадцать лямов.

– Симонов водителем к нам пришёл. Поднимался с низов, поручения дяди Саши выполнял исправно. Мне сразу не понравился, выёбистый слишком. Спустя несколько месяцев попросил повышения. Целое представление устроил, рассказывал, какой он охуительный и верный, – зло ухмыляется. – Босс поставил его Собирателем на крупняк. Бизнесмены, которые за крышу платили два-три раза в год. Как только сменил водительское кресло на место почище, возомнил себя чуть ли не правой рукой дяди Саши. Загонялся, парни несколько раз на место поставили. Поехал он к бабе. Фирма у неё прибыльная, только бывший муж проблемы создавал. Она защиты попросила, платила исправно, никогда проблем не возникало. Симонов к ней заявился, деньги взял и потёк. Любил фигуристых, а она видная, дорогая, с гонором. Он к ней и с цветами, и с подарками, а она отшила жёстко. Короче, накрыло его, забил до смерти на глазах у пацана мелкого.

– При чём здесь Алёна?

– Когда отпустило, понял, что сделал. Мало того что баба платила хорошо, так ещё и дядя Саша к ней захаживал. По обоюдному согласию, как ты понимаешь. Симонов бабки у неё потянул и в бега подался, а перед этим успел прихватить кое-какие документы у босса. Свалил к Меркурию, попросил защиты, а в знак преданности слил украденную информацию. С помощью неё потом отжал часть земли у дяди Саши.

– И твой хозяин решил отомстить через Алёну?

– Мы знали, что у Симонова семья есть. Пару раз упомянул вскользь. Пришли, посмотрели: баба молодая, ребёнок маленький, живёт хорошо, но не шикует. Много не возьмёшь, ляпнул двадцатку от балды, она поверила.

– Девочку зачем забирали? – Придушить бы Фрола за то, что к Дашке прикасались.

– Так она в бега подалась, а нам нужно было, чтобы в городе сидела. Вдруг Симонов домой пришёл бы.

– Пришёл?

– Пасли месяц, вот только он пропал. Испарился: был человек и нет человека. Телефон выключен, карты не активны, паспорт нигде не мелькал. Даже к Меркурию человека приставили посмотреть – ничего. Решили, что завалил он нового работника. Перебежчиков никто не любит, суки продажные. А дядя Саша сожалел, хотел сам наказать бывшего работника.

– Алёна из-за вас в эту конуру перебралась, – окидываю взглядом крохотную кухню. – Ребёнка своего кормила хлебом и кашей.

– Дядя Саша её хотел того… парням отдать… – сглатывает, видя, как моя ладонь тянется к стволу. – Ему баба убитая дорогая была. Хотел то же самое… – делаю шаг, и Фрол сжимается. – Я сказал, что у неё ребёнок маленький, поэтому на счётчик поставили. Так что скажи мне спасибо.

– Спасибо. – Фрол дёргается, потому что такое «спасибо», как правило, является предвестником кончины. – Ты прям образец сострадания, – нависаю над ним, пока не забивается в угол, посматривая исподлобья. – Кто такой Анохин?

– Анохин?! – И сейчас я слышу, как скрепят проржавевшие извилины, неожиданно запустившие мыслительный процесс. – А… Хрен из администрации. Он в какое-то дерьмо вписался, в долги влез. Занял бабки у дяди Саши, а отдавать нечем. У него жена при деньгах, вот только там тесть рулит, а он при нём как дополнение. Попросить не может, а мы прижали. Посоветовали нагнуть кого-нибудь, чтобы долг закрыть.

– Как он Алёну в клубе срисовал?

– Так мы с парнями каждые выходные у Вертела зависаем, а жену Симонова я сразу узнал, у неё здесь родинка большая, – тычет пальцем в грудь. – Анохин с нами сидел, начал расспрашивать, кто такая. Я сказал.

– Судя по тому, что я услышал, у тебя, сука, язык слишком длинный, – зажимаю его коленом, открывая рот и хватая пальцами за язык. – Предлагаю укоротить, чтобы ты много не пиздел.

– Не надо… – мычит и вырывается.

Фрол высокий, но я физически сильнее, поэтому даже усилий особых не требуется, чтобы держать его одной рукой, второй оттягивая язык.

– Слушай меня внимательно. Слушаешь? – часто кивает, не вырываясь из захвата. – Первое: Алёна больше ничего не должна. Второе: не советую к ней приближаться, если вдруг захочется поиметь больше, иначе твоего босса ждёт много проблем. И третье: Анохина заткни, есть вероятность, что я могу не сдержаться.

– Ты кто такой? – мямлит, сползая по стене.

– Перевозчик. – Глаза Фрола округляются. – Слышал о таких? – Немой кивок. – Если знаешь, значит, должен понимать, что связей у таких, как я, больше, чем у вас людей. Мы ребята серьёзные, разговаривать не привыкли, сразу валим. Ты меня услышал?

– Да.

– Свободен.

Поднимаю его рывком, выталкивая в тесную прихожую. Хватает деньги и спешит к двери, но останавливается и, пока достаю очередную сигарету, ползёт обратно.

– Я три года к ней приезжаю, тебя ни разу не видел. Она тебе кто?

– Жена, – произношу уверенно. – И ребёнок мой.

Нескольких слов достаточно, чтобы Фрол передал правильную информацию и отвалил от Алёны. Дядя Саша не настолько глуп, чтобы вступать в открытое противостояние из-за девяти миллионов, да и мой род занятий, уверен, охладит пыл. Провожаю взглядом машину, покидающую двор, докуриваю и оставляю скромное жилище. Закрываю дверь и звоню в соседнюю. Не проходит и минуты, как на пороге появляется знакомое лицо.

– Ключи, – отдаю тётке связку, – Алёна сюда больше не вернётся. Никогда.

– Ну хоть один с яйцами, – фыркает, вероятно, подразумевая, что все, кто хотел подкатить к Алёне, сваливали с получением сведений о её проблемах.

Медленно спускаюсь, чувствуя на себе взгляд. Странно, но тётка воздерживается от дальнейших комментариев, а я чувствую облегчение, закрыв ещё один вопрос. Остался Анохин, но он вряд ли осмелится приблизиться, если Фрол передаст предупреждение. Где-то в сознании история, рассказанная Собирателем, откликается моментом дежавю, но я не понимаю, что именно напрягает. Мысленно гоняю его слова, но так не улавливаю, что насторожило.

– Алёну ты больше не увидишь, – достаю сигарету, задержавшись рядом с Коляном. – За квартирой присмотрит соседка.

– Я забыл сказать, – отводит меня в сторону и, убедившись, что дружки не слышат, продолжает: – Вы когда вчера из двора выехали, следом тачка поехала. Не Фрол и не этот второй, что зашёл после.

– Что за тачка?

– Старый мерседес, сто девяностый, номера местные. Чёрный, глухая тонировка. Водителя не рассмотрел.

– Уверен, что за мной поехал?

– Вчера был не уверен, но сегодня он снова появился. Вы во двор заехали, в квартиру поднялись, он приплёлся следом. Постоял минут двадцать вон там, – указывает на противоположную сторону двора. – Номера срисовал, – протягивает листок с комбинацией.

– Держи, – заталкиваю в карман Коляна добавку. – Заслужил.

Выезжаю из арки и двигаюсь не быстро, просматривая машины позади. Ничего похожего на то, что описал Колян. Новые иномарки пролетают мимо. Странный выбор транспорта для слежки – старый мерс как бельмо на глазу, даже хаммер не так заметен. Петляю по улицам, совершая контрольную проверку и, удостоверившись, что хвоста нет, еду домой.

Захожу в квартиру, которая встречает тишиной. Неприятный озноб пробегает по телу, когда ни в одной из комнат не нахожу Алёну и Дашу. Давно я не поддавался панике, и сейчас острое, гадкое чувство подчиняет, лишая возможности дышать. Но не успеваю погрузиться в него, за спиной открывается дверь, и я слышу знакомое:

– Дамир!

– Вы где были? – Вероятно, паника в моём голосе настолько явная, что Алёна растерянно застывает у двери, не зная, с чего начать.

– Были на площадке, затем отправились в торговый центр, шли обратно, но забыли купить эклеры и вернулись.

– Купили?

– Да. Две коробки, – протягивает пакет, словно оправдываясь.

И это не претензия с моей стороны, лишь тревога за них. Проплывает мимо меня на кухню, а я отмечаю, что она воспользовалась тональным кремом, скрыв синяк.

– Что маме купили? – опускаюсь перед Дашкой и спрашиваю шёпотом.

– Пижаму, костюм, джинсы, футболку, – загибает пальчики, – кроссовки и косметику.

– Молодец, – подмигиваю, – задание выполнила.

– А ты нас не бросишь? – Неожиданный вопрос, но, возможно, Алёна сказала дочке нечто, что заставило ребёнка волноваться.

– Почему спрашиваешь?

– Я маму спросила, когда вы поженитесь, а она сказала, что ты немного с нами побудешь и уедешь. Ты уедешь, Дамир?

И вот что сказать маленькому человеку, который независимо от хитросплетений в жизни взрослых всё уже для себя решил. Она выбрала и полностью отдалась состоянию, когда не появляются плохие люди, мама не плачет и есть куча сладостей. Я пока не понял, как ко мне относится Алёна, если какие-то чувства вообще имеются, но и выяснять прямо сейчас не готов. А она тем более. Но Даша ждёт, потому что задала вопрос.

– Пока никто никуда не уедет – ни вы, ни я. А что будет потом, решать только маме.

– Хорошо. Я с ней поговорю, – хитро прищуривается, видимо, настроена решительно.

Дашка бежит в комнату и заскакивает на кровать. Через пару секунд уже вовсю увлечена планшетом и тем интересным, чего была лишена долгое время.

– Ты не подумай, я тебя не контролирую, – вхожу, сразу же оправдываясь за вопрос, который мог показаться Алёне некорректным. – Пока не все моменты улажены, – намекаю на ворох проблем, которыми сегодня занимался, – осторожность не помешает.

– Не все моменты?

– Вертел тебя больше не побеспокоит, – беру эклер, отмечая, что Алёна купила мои любимые, и тут же передо мной появляется кружка с ароматным чаем. – Фрол тоже. Остаток я отдал, объяснил, чтобы люди дяди Саши к тебе больше не приближались. Не поймут – объясню повторно. Более внятно.

– Отдал остаток?.. – застывает в неоконченном движении. – Ты правда отдал весь долг? – И если она решила, что днём я сказал, не подумав, ошиблась. – Девять миллионов?

– Не так много по моим меркам, – откусываю эклер, наслаждаясь кремом.

– Спасибо. – Алёна налетает на меня, едва успеваю среагировать, чтобы не перевернуть кружку с кипятком. – Спасибо, – всхлипывает. – Я… Даже не знаю, что сказать… И как отблагодарить тебя не знаю. Столько не заработаю быстро…

Она жмётся ко мне, обнимая и поглаживая по спине, а я не слушаю её шёпот, наслаждаясь прикосновениями и неожиданной близостью.

– Мы вчера об этом говорили, – напоминаю о своих словах, которые дались нелегко. Ещё сложнее выдавил признание в симпатии, не отметив на её лице отвращения. – Просто хочу тебе помочь.

– Спасибо, – касается губами моей щеки, проводит подушечками пальцев и цепляет взглядом.

Слишком близко. Слишком многообещающе. Приходится вспомнить, что мы временны в жизни друг друга и надеждам Даши, скорее всего, не суждено сбыться. Переключаюсь на пирожное, чтобы не застонать от остроты момента.

– Сегодня придётся разместиться на диване, а завтра я что-нибудь придумаю с дополнительным спальным местом. Лучше всего посмотреть квартиру, что я вчера показывал. – Оправдываюсь за то, что ей вновь придётся спать со мной.

На самом же деле о дополнительном диване не забывал, но хотел ещё одну ночь провести рядом с Алёной.

– Просто не нужно было потакать Дашке и сразу распределить места. Теперь ты её со своей кровати не выгонишь, – хихикает, а я любуюсь её улыбкой, которую, кажется, вижу впервые.

– И не собираюсь. Хочет – пусть спит там. Одна.

– Мы долго ютились с ней на узком диванчике без возможности спать, как хочется. Она крутится во сне, закидывает на меня ноги, толкается, часто причиняя боль. Не могу же я её связать, а уйти некуда.

– А я? Толкаюсь во сне?

– Я не знаю, – смотрит растерянно. – Знаешь, я впервые за долгое время так крепко спала, что не слышала, как ты встал и как вы с Дашей собирались. Мне даже ничего не снилось.

– Говорят, люди спят крепко, когда чувствуют себя в безопасности.

– Я чувствую. Благодаря тебе. И за это тоже спасибо.

Хочется убедить её, что может остаться и я сделаю всё, чтобы она и Даша больше никогда не подверглись опасности, но решение принимаю не я, а блондинка с глубоким взглядом, которым прямо сейчас буравит меня, обжигая душу.

– Я пойду Дашу искупаю. Ты не против?

– Нет. Я не против…

А я только «за», потому что мне нравится смотреть, как Алёна занимается чем-то и переставляет предметы в моей квартире, заправляет постель и раскладывает на кухне всё так, как удобно ей. Я готов молчать и исполнять любые приказы, если она пожелает делать всё это всегда.

Чистую Дашу Алёна практически тащит на себе, укладывая спать, и сама исчезает в ванной, а я борюсь с яркими картинками, которые всплывают в памяти. Видел её танец на пилоне, а после сожалел, что она танцевала не только для меня. Иду в душ, а затем, закрывшись на кухне, выкуриваю несколько сигарет, надеясь, что Алёна уснула. Занимаю место на диване, и она, ощутив движение, придвигается и жмётся к моему телу, обхватывая руками. Так же было и вчера. Словно даже во сне ищет защиты и возможности укрыться от проблем, которые за три года её вымотали. Переворачиваюсь набок, прижимаю, укрыв собой, и слышу расслабленный вздох, свидетельствующий, что она успокоилась. Тихо и хорошо. Нам обоим.