Глава 11

Алёна

Открываю глаза, уставившись в потолок и не желая шевелиться. Второе действительно доброе утро за последние три года: некуда спешить. Переворачиваюсь, не удивляясь, что Дамир уже давно проснулся и покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Вновь провалилась в сон с полным отсутствием цветных картинок и устрашающих эпизодов, которые повторялись каждую ночь: страх не дать положенную сумму при появлении Фрола преследовал меня во снах постоянно, а опасения, что Дашу снова могут забрать в воспитательных целях, заставлял просыпаться в холодном поту.

Такие знают, как держать в постоянном страхе, чтобы жертва шла по проторённой дорожке, не задумываясь о возможности изменений. С этой дорожки меня выдернул Дамир, увёл в понятном лишь ему направлении, дав главное – безопасность.

Долго смотрю в окно, за пределами которого давно кипит жизнь, раньше проносившаяся стороной и оставляющая меня на обочине. Когда я последний раз вот так лежала и смотрела в одну точку? Давно. Как правило, удручающие мысли взвивались вихрем и уносили туда, где нет выхода, а я та, кто должен баснословную сумму. В прошлом году даже решила устроиться на ещё одну работу в супермаркет, занимаясь в ночную смену выкладкой товара, но после двух обмороков и явного осознания, что мой организм не согласен с таким ритмом, отказалась. Если со мной что-то случится, Даша останется одна и, скорее всего, отправится в детский дом, потому что моей маме не отдадут опекунство в силу пожилого возраста. К усталости прибавлялась сдержанность в еде и ущемление себя во всём ради ребёнка, которому нужно хорошо питаться, чтобы расти.

Но с вмешательством в нашу жизнь Дамира все эти казавшиеся главными заботы, отошли на второй план, напомнив: иногда чудо – это один хороший человек, который случайно встретился на пути. Я уверена, что он хороший. От него исходит столько света, что иначе думать не представляется возможным. И я не хочу. Не сейчас, не сегодня, не тогда, когда осмелилась поднять голову и почувствовать дыхание этой чёртовой жизни.

Спустя время заставляю себя сползти с дивана, чтобы проверить, чем занимаются два человека за пределами комнаты. Осторожно открываю дверь, понимая, что звуки доносятся из ванной.

– …А этот красной резинкой. И заколочку с бабочкой. Розовую…

Ступаю, заглядывая и с удивлением отмечая, что Дашка стоит на стульчике перед зеркалом, а Дамир пытается создать на её голове нечто, похожее на хвостики. И этот процесс даётся непросто, потому что тёмные недлинные волосы дочки не желают сотрудничать. От Ярика ей досталась негустая шевелюра и завихрение на макушке, которое не укладывается в хвостик, живя по собственным законам. Плюс дочка крутится и сбивает его, а большому мужчине и так сложно сосредоточиться на задаче, которая является непривычной. Но Дамир снова и снова переделывает конструкцию по приказу Даши, пока, как им обоим кажется, не получается идеального варианта.

– И сюда бабочек, – указывает на место рядом с хвостами, торчащими строго вверх. – Всё, – крутится, осматривая себя со всех сторон, – а давай селфи сделаем?

– Давай.

Дамир соглашается и достаёт телефон, настраивая изображение в зеркале. А затем двое замирают, чтобы снимок получился. Дашка любит фотографироваться, вот только камера в моём старом телефоне оставляла желать лучшего. Зато теперь полная свобода действий и человек, который исполняет любую прихоть.

– Доброе утро, – наконец даю знать, что я проснулась. – Вы давно бодрствуете?

– Ой, мам, смотри, мне идёт? – Дашка крутит головой, а я не понимаю, куда смотреть. – Мам, у меня теперь серёжки!

– Серёжки… Стоп! У тебя же уши не проколоты.

– Мы утром сделали, – поясняет Дамир, снимая ребёнка со стула. – Недалеко есть салон. Позвонил, нас сразу приняли. Даша даже не плакала. Ты не против? – замирает, растерявшись, потому что решение было принято без моего участия, и, видимо, он предполагает недовольство.

– Не против.

Не скажу же я, что позволила себе расслабиться, переложив развлечение дочки на Дамира, который, как мне показалось, совсем не против. И сейчас, когда с улыбкой смотрю на эту парочку, они и сами выдыхают, переглядываясь, словно заговорщики. В этот момент ловлю себя на мысли, что мой ребёнок, лишённый внимания долгое время, сейчас навёрстывает упущенное, используя Дамира. Они, конечно, оба получают плюсы от общения, но если он исчезнет из нашей жизни, Даша будет страдать, бесконечно купаясь в воспоминаниях о человеке, для которого была действительно значимой.

Вчера она забросала меня вопросами о нас с Дамиром. Я же кормила ребёнка абстрактными фразами, не позволяющими сделать конкретные выводы. Да и какие выводы, если, по сути, мы знакомы два дня? Мужчина заявил о своей симпатии прямо, но готова ли я ответить на неё?

– Пойдём завтракать. – Дашка тянет на кухню. – Мы блины сделали.

– Сделали – громко сказано, – улыбается Дамир, – купил готовые. Просто разогрел. Я такое не умею.

– А что умеешь? – Полуфабрикаты выглядят вполне аппетитно, да и я давно не привередничаю в еде, соглашаясь на всё, что можно проглотить.

– Чаще питаюсь в столовых и кафе, которые попадаются по дороге. Сам готовлю, иногда хочется домашней пищи, но с тестом не умею. Если невкусно…

– Очень вкусно, – откусываю, отмечая творожную начинку, которую люблю. – А вы?

– А мы завтракали. Дашка меня в восемь разбудила.

– Даша, – осуждающе смотрю на дочку, которая, кажется, не испытывает ни капли сожаления. – Ты ведь могла посмотреть мультики и дождаться, пока Дамир проснётся сам. Нельзя делать только то, что хочешь ты, нужно учитывать желания других.

– Ты говоришь, как баба Аля, – насупившись, складывает ручки на груди. – А вдруг Дамир завтра уедет, а мы вернёмся обратно? Мам, я не хочу обратно. Я хочу с Дамиром жить.

Сглатываю, не зная, смогу ли обещать Даше лучшие условия. Я и сама не горю желанием возвращаться в крохотную квартирку, но он и так сделал для меня слишком много – расплатился с Фролом. Только вот как отблагодарить того, кто заявил, что в благодарности не нуждается?

– Для начала уточни у Дамира, хочет ли он жить с маленькой нетерпеливой девочкой, которая думает только о себе.

– Он хочет, – не дожидается комментария мужчины, который молча пьёт чай, не вклиниваясь в нашу беседу. – Он мне сам сказал. А ещё сказал, что мы переезжаем. Все вместе. И у меня своя комната будет. И у тебя. Там места много и можно играть. Он сказал, ты проснёшься, и мы поедем смотреть новый дом. Ты проснулась, а когда поедем?

Хочу возразить, но получается лишь рассмеяться, потому что именно маленький человек руководит нашими действиями и формирует планы. Необычное чувство, словно мы обычная семья, которая присматривает новое жильё.

– Когда поедем? – подпираю щёку ладонью, глядя на Дамира. Видимо, я ничего не решаю.

– Собирайся. Мы готовы.

Спустя двадцать минут усаживаемся в огромную машину, где каким-то волшебным образом уже появилось детское кресло. И когда успел? Хотя вчера и сегодня Дашка и Дамир провели время без меня, решая свои вопросы.

– Это в соседнем районе. – Дамир даёт пояснение, когда кручу головой, пытаясь понять, в каком направлении мы движемся. – Рядом есть частный детский сад. С охраной, – посматривает в зеркало заднего вида, намекая на мои опасения за дочь. – Небольшие группы, индивидуальные занятия, просторная территория, даже бассейн есть, где детей учат плавать.

– И сколько стоит это великолепие?

– Две тысячи в месяц.

– Рублей? – решаюсь спросить, но Дамир отрицательно качает головой. – Ясно, не рублей.

– Можно оплатить сразу за два года, пока Даша в школу не пойдёт. А дальше в гимназию с выбранным уклоном… – Дамир замолкает, поймав мой взгляд, в котором, вероятно, считывает недовольство.

Но это не так. Скорее, я дезориентирована, что он планирует будущего моего ребёнка, выбирая самое лучшее и невероятно дорогое. Правильнее было, если бы этот момент заботил отца Даши или хотя бы бабушку и дедушку, которые не выходили на связь с момента исчезновения Ярослава. Удивительно непривычно, когда кого-то действительно заботит происходящее с тобой, ещё удивительнее, когда небезразличны к судьбе твоего ребёнка.

– Извини, если лезу не в своё дело.

– Не за что извиняться. Спасибо, – придвигаюсь, оставляя поцелуй на его щеке, – давай обсудим это немного позже, когда Дашка отлипнет от тебя и согласится пойти в сад, – улыбаюсь, давая понять, что его планы могут быть нарушены маленьким человеком, который не выпускает его из вида ни на минуту. – Если такое вообще произойдёт, – искоса посматриваю на дочку, заворожённо рассматривающую картинки за окном.

Мне кажется, я в этом районе даже не была никогда. Да и что мне здесь делать? К тому же полгорода пешком не пройдёшь, а на транспорт я не тратилась.

– Слушаю. – Голос Дамира становится резким, когда он принимает звонок, который я не слышала. – Да, я. С кем говорю? Понял. По-моему, я доходчиво объяснил, что не стоит приближаться к моей женщине. – Сосредотачиваюсь на словах мужчины, пока не определив, относится ли высказывание «моя женщина» ко мне, или же сейчас он говорит о любой другой, существующей на этой планете. – Я в курсе, что она работала в клубе. – Да, точно обо мне. И отчего-то кажется, что звонит Анохин. – Я отношения к твоим проблемам не имею. Ты создал их сам. Я в курсе. Дальше? Всего доброго.

Дамир откладывает телефон, сосредоточенно посматривая на меня, а затем в боковые зеркала. Я заметила, что он осмотрелся, когда мы садились в машину, а после бросал взгляд на каждую, останавливающуюся рядом.

– Проблемы? – решаюсь нарушить молчание.

– Нет. Но придётся отклониться от первоначального плана и заскочить в одно место. Не против?

Остаётся лишь согласиться, и через двадцать минут машина останавливается у здания администрации города.

– Оставлю вас на десять минут. Не скучайте, – щёлкает Дашку по носу, отчего она хохочет.

И я в курсе, что тестем Анохина является мэр, вот только пока не понимаю, почему мы прибыли именно сюда. Мой телефон напоминает о себе, высвечивая на экране «Лариса Дмитриевна». Вспоминаю о своей маленькой лжи, но не решаюсь сбросить звонок.

– Добрый день, Лариса Дмитриевна. Я пока не могу выйти на работу, скорее всего…

– Алёна Витальевна, прошу подъехать в школу, чтобы присутствовать на заседании трудовой комиссии.

– Трудовой комиссии?..

– Именно. Вы солгали мне, а Андрей Витальевич оказался прав. – Анохин постарался и, видимо, сделал это основательно. – К тому же он зять мэра, который оказывает активную поддержку нашей школе. Сомнительные элементы нам не нужны.

Прекрасное определение в отношении меня уничтожает. Если бы она знала, в какой ситуации я находилась три года, вряд ли бы позволила так говорить. Хотя какая теперь разница, Анохин не отстанет. Он не постеснялся заявиться ко мне домой, поэтому поспособствовать моему увольнению не составило труда.

– Я вас жду.

Завершает звонок, а я так и сижу, уставившись в одну точку. Проходит куда больше озвученного времени, прежде чем появляется Дамир, спокойный и расслабленный.

– Что случилось? – мгновенно понимает, что я расстроена.

– В школе я сказала, что ухожу на больничный. – Указываю на глаз, под которым скрыты следы синяка. – Сейчас позвонила директор, сказала прибыть на заседание трудовой комиссии. Анохин постарался… Меня уволят. Хорошо, если не по статье, – ухмыляюсь, понимая, что такая запись в трудовой негативно скажется на моём резюме.

– Интересно, по какой статье. – Дамир фыркает, не принимая всерьёз сказанное мною. – Но теперь и мне интересно.

Выезжает с парковки, направляясь к школе. Он намерен решить этот вопрос, я же хочу уволиться и начать новую жизнь, желательно в другом городе, где буду окружена незнакомыми людьми. Мне претит мысль, что я могу случайно встретиться с Анохиным или Вертиловым, и ещё хуже – с Фролом.

Следующая остановка – школа, и я собираюсь выйти, когда Дамир жестом останавливает мой порыв.

– Сам схожу. Твоё присутствие необязательно.

– Но ждут меня, – возражаю.

– А приду я. Неожиданно, правда? – подмигивает.

Кажется, что эта ситуация его веселит. Завидую его уверенности и способности не пасовать перед проблемами, но подчиняюсь и остаюсь рядом с Дашей, которая увлечена планшетом и занимательной игрой. Ей, кажется, вообще всё равно, куда ехать, лишь бы Дамир находился в поле её зрения и иногда что-то произносил.

Ёрзаю, порываясь помчаться следом, но Дашу оставить не могу, поэтому жду, когда вернётся тот, кто последние два дня играючи решает мои проблемы. Словно нет того, что может озадачить и ввести в ступор. Хотела бы я так справляться с трудностями. Права была Алевтина Михайловна – пришёл мужчина и закрыл собою весь мир, точнее, меня от этого мира, в котором небезопасно, холодно и очень одиноко.

Вижу Дамира, приближающегося к машине, но, не дойдя пары шагов, останавливается и идёт к автомобилю, припаркованному на другой стороне улицы. Перекидывается парой слов с водителем, который выходит и опирается на капот, глядя куда-то вдаль, пока Дамир уверенно открывает дверь и исчезает на заднем сиденье. Силюсь рассмотреть пассажира, скрытого за тонированными стёклами, но тщетно. Проходит чуть больше пяти минут, когда он возвращается.

– Так, проблема с директором улажена. Ты на больничном, если пожелаешь, вернёшься на работу, и тебе никто слова не скажет. Анохин заткнётся, но здесь поработает его тесть.

– Ты знаешь мэра? – удивлённо хлопаю глазами, только сейчас осознав, по какой причине он сделал остановку в администрации.

– Да. По своим каналам, – отвечает размыто, видимо, не желая делиться подробностями. – И кстати, он к зятю глубоких чувств не испытывает и был бы рад избавиться. – Сглатываю, прикидывая варианты слова «избавиться». – Не физически, – поясняет. – О долгах Анохина знает, но пока дочь грудью вставала за мужа, молчал. Теперь выхватит по полной.

– И в этом виновата я.

– Нет, Алёна, в этом виноват мужик, который пришёл на всё готовое и забыл о благодарности, начав наглеть. Богомолов зятя пристроил в администрацию по просьбе дочери, и тот, решив, что можно прикрываться главой города, как щитом, пошёл в разнос. Ситуация с тобой – капля в море. Там и без этого есть за что прижать.

– И что с ним будет?

– А это уже дела семейные. – Дамир улыбается, отъезжая от школы. – И нас с тобой не касаются.

Проехав пару метров, останавливается, глядя в боковые зеркала. Прослеживаю направление, уткнувшись взглядом в чёрный автомобиль, который мне кажется знакомым. Даже прилипаю к стеклу, стараясь рассмотреть водителя.

– Алёна, тебе эта машина знакома?

– Видела несколько раз у школы. Она выделяется среди современных иномарок, да и номер три шестёрки нечасто попадается.

– А ты когда её видела: до знакомства со мной или после?

– До… – силюсь вспомнить, когда впервые обратила внимание на неё. – Точно до.

– Первый раз когда?

– Примерно месяц назад. Но я подумала, что за кем-то из детей приезжает.

– А во дворе дома видела?

Вопросы Дамира мне не нравятся, потому что намёк более чем прозрачен. Становится не по себе от осознания, что люди, находящиеся в машине, следили именно за мной.

– Нет… Да я вообще редко смотрю на машины. Знаю автомобиль Фрола, а остальное мне без надобности.

– Ладно. Я понял.

И выражение лица мужчины не оставляет сомнений: он выяснит, по какой причине чёрный автомобиль следует за мной. А теперь и за нами. Закрываю глаза, предчувствуя, что подкину Дамиру ещё проблем. Он и так возится со мной, но терпение любого человека не безгранично, и кто знает, когда он скажет «стоп».