Глава 13

Алёна уставилась в одну точку, лишь смахивая слёзы и сдерживая всхлипы. Первоначальная истерика, которая встретила меня во дворе, утихла и перешла в состояние принятия произошедшего.

Внутри зудит тревога за Дашку. Не смог защитить, позволив, чтобы её забрали. Ведь понятно было, что мерс преследует Алёну не просто так, но я предполагал людей дяди Саши и даже бывшего мужа, но не стремление забрать ребёнка. И сейчас самый главный вопрос – зачем? С целью получения выкупа? Если так, то первые сутки решающие, а если нет…

Закуриваю третью сигарету, нарушив установленный запрет на курение в машине. Сдерживаюсь, сохраняя спокойствие, граничащее с безразличием: если я сорвусь в панику, Алёну накроет. Не так много времени, чтобы прикинуть варианты и понять, как действовать. Узнать бы, на кого работает мужик на фото.

– А зачем нас послали в оперативно-поисковое управление? – наконец подаёт голос.

– Сейчас приедем и узнаем.

– Странные вопросы задавал полицейский…

– Почему странные? Скорее, стандартные, – отвечаю спокойно.

– Нет, Дамир. Он как услышал, что Дашке четыре года, а похитители были на чёрном микроавтобусе, сразу отправил в этот отдел. И выражение лица у него было настораживающее, словно он знает, в чём дело, но хочет, чтобы это произнесли другие.

Согласен с Алёной, но делаю вид, что ничего необычного в словах сотрудника не было.

– Приехали, – останавливаюсь у большого здания. – Пошли.

– Второй этаж, кабинет двенадцать, – напоминает Алёна. – Круглов. Так он сказал.

На проходной объясняю, по какому вопросу, и нас окидывают сочувствующим взглядом. Какого хрена происходит? Нахожу нужный кабинет, пропускаю Алёну вперёд, встречаясь взглядом с мужчиной за тридцать, стол которого завален папками.

– Нас к вам направили. Похищение. Девочка, четыре года. Автомобиль – чёрный микроавтобус с местными номерами.

Мужик лишь закрывает лицо ладонями, тяжело вздыхая и приглашая Алёну занять место напротив. Просит фото Даши, показываю свежее селфи, сделанное утром. Начинает опрашивать, по какой-то причине начиная с вопроса о материальном положении, вредных привычках и наличии родственников. Уже собираюсь приступить к выяснению, когда на плечо ложится тяжёлая ладонь.

– Дамир Аббасович, вы к нам по какому вопросу?

Медленно поворачиваюсь, чтобы понять, с кем имею дело. Старый знакомый, с которым не раз пересекались, по итогу поддерживая отношения и иногда делясь информацией. В нашем мире с полицией нужно дружить, потому как иногда дружба способствует выживанию.

– Здравствуй, Семён Андреевич, – приветствую мужчину, которого здесь не ожидал увидеть. – А ты же вроде в отделе по борьбе с организованной преступностью трудишься?

– Да вот, дела пересеклись. А это?.. – кивает в сторону Алёны.

– Жена.

– Поздравляю, – жмёт руку. – Заявление пишете? – становится серьёзным, уловив обрывок разговора коллеги.

– Дочку похитили.

– Сколько лет?

– Четыре.

– Машина?

– Чёрный микроавтобус.

– Когда?

– Час назад.

Короткие вопросы и многозначительный взгляд, брошенный на коллегу, заполняющего заявление.

– Предлагаю выйти. Петрович, заявление прими. Опроси основательно.

Плетусь за Семёном, который ведёт меня в конец коридора, а затем спускается по лестнице, затащив в импровизированную курилку.

– А теперь честно: что за херня происходит? – не сдерживаюсь, начиная первым. – Вопросы странные, уточнение материального положения, наличия родственников и друзей. Даже о ребёнке не спрашивают.

– Сам что думаешь? – прикуривает сигарету, выпуская колечки дыма.

– Похищение с целью выкупа. Самый простой способ заработать. Или нет?

– Не будет выкупа. Звонков не будет. И следов никаких.

– Поясни.

– Шесть месяцев назад стали пропадать дети. Схема стандартная: подъезжает чёрный микроавтобус, оттуда выпрыгивают два мужика в масках, нейтрализуют мать или сопровождающего, заталкивают в машину и сваливают.

И сейчас он описывает то, что я уже слышал от Алёны.

– А дальше?

– А дальше всё, – разводит руками. – Машина теряется в пространстве и во времени. В прямом смысле. Проезжает два квартала и испаряется. Я сотни часов записей с камер просмотрел, просчитал способы выезда из города, отслеживал маршруты – ноль.

– Как вариант заскакивает в частный гараж?

– В предпоследний раз через пятнадцать минут уже на месте были: прошерстили каждый двор, каждую тачку проверили, во все дыры заглянули – ничего.

И то, что говорит Семён, мне не нравится. Очень не нравится. Потому как вариант обогащения привлекал куда больше. Деньги есть, любая желаемая сумма, и я готов её отдать.

– Что с детьми?

Прячет взгляд, тяжело вздыхает, прикуривая вторую сигарету.

– Два ребёнка в месяц. Преимущественно девочки трёх-четырёх лет. Выбирают матерей-одиночек без родственников или же неблагополучные семьи. Мы первый случай только недавно обнаружили: мамаша-алкоголичка пять месяцев считала, что ребёнка отец забрал. Двое сказали, что в течение нескольких недель обращали внимание на одну и ту же машину, маячившею во дворе, но значения не придали.

– Сто девяностый мерс с номером три шестёрки?

– Нет. В первом случае старый форд, во втором зелёный новенький кроссовер. Почему спрашиваешь?

– За Алёной мерс ездил. Нарисовался больше месяца назад, вот даты, когда его видели во дворе, и время. – Протягиваю листок, который мне вручила тётка.

– Где взял?

– Неравнодушная гражданка срисовала.

– Ага, понял. Какая-нибудь бабуля, смотрящая за двором?

– Типа того. Я машину отметил пару дней назад: глухая тонировка, оформлена на левого деда. Даже не думал, что нацелились на ребёнка. Какие есть варианты?

– Варианты… У меня один: переправляют за границу. Но подтверждения этому нет. Делали запрос в несколько стран – ответ до сих пор не получили. Как ты понимаешь, никому это не нужно.

Отчётливо осознаю, что на этом миссия официальных структур завершена и поисками Дашки придётся заняться по своим каналам. Меня мало волнует законность дальнейших действий, главное, чтобы мелкая вернулась домой, радуя нескончаемой болтовнёй и привычным вопросом «когда ты женишься на маме». Всё что угодно, только бы не видеть, как угасает Алёна.

– А теперь вопрос: что в этом деле забыл ты?

– Отвечаю. Ребята работали чисто, но в последний раз облажались и уложили двух охранников.

– Охранников? Ты сказал, что выбирают одиноких женщин.

– Так и было. Пять месяцев. А знаешь, чью дочь забрали? – Выдерживает паузу, нагнетая и так непростую обстановку. – Дяди Саши.

– Ему под пятьдесят. – Вспоминаю рассказ Вертела, но в подробности личной жизни дяди Саши он не вникал. – Ребёнку сколько?

– Четыре. Любовница осчастливила. Как ты понимаешь, нам сообщили не сразу. Он все силы бросил на поиски и… ничего. Результат такой же, как у нас – нулевой.

Ситуация становится сложнее, потому что у дяди Саши есть каналы и возможности, да и в людях неограничен, если дело касается его ребёнка. Что есть у меня? Пока только фото водилы и рассказ Семёна.

– Знаешь его? – вспоминаю о фото, которое мне предоставила тётка.

– Из Меркуловских, – отвечает мгновенно. – Из бывших.

– Это как?

– Массовка. Кое-где засветился, но по-крупному не встревал. Отправился в свободное плаванье. Картинка откуда?

– Он был за рулём мерса, который пас Алёну. Придётся поговорить с Меркуловым. – После инцидента в кабинете Фелера он в разговоре не откажет, а у меня появится возможность понять, где искать мужика на фото.

– Не получится. Завалили ночью Меркурия. Вместе с бабой, которая составляла ему компанию.

– Блядь. – Ругнувшись, достаю сигареты, чтобы сбить нервозность. Надеялся, что Меркурий прояснит некоторые моменты, которые позволят понять, в каком направлении искать Дашку. – Что теперь?

– «Король умер, да здравствует король!» А с кандидатурой на место короля всё размыто. Детей у Меркулова не было, он из законников старой закалки, всё по правилам. Наблюдаем и ждём, когда полыхнёт. Все на низком старте. Сам знаешь, чем передел власти заканчивается.

– Труповозки заебутся работать.

– Вот-вот. Его правая рука такие объёмы не потянет, а других претендентов на «трон» нет.

– А дядя Саша? Идеальный момент, чтобы оторвать кусок земли.

– Он поисками дочери занят, не до земли ему сейчас. Говорят, девочку до умопомрачения любит, поэтому рвёт и мечет. Все его люди сейчас только в этом направлении работают.

Именно поэтому Фрол к Алёне наведался дважды. Хозяину необходимо оплачивать усилия подопечных, работающих в режиме нон-стоп.

– Я так понимаю, ты займёшься поисками сам?

– Ну не вас же мне ждать, – веду головой, понимая, что здесь мне ничем не помогут. – Время дорого. Если, как ты предположил, её переправят за границу, найти будет практически невозможно. Но главное, узнать кто, тогда я пойму зачем. Первое, что приходит в голову, – продажа, второе… Не хочу я думать о втором, да и о третьем тоже.

Обхватываю голову руками, прохаживается в узком пространстве под лестницей, куда меня затащил Семён. Мысли льются нескончаемой чередой, обрисовывая наихудшие варианты, потому что нихуя позитивного в данной ситуации нет. В кармане оживает телефон, напоминая, что Алёна наверху, скорее всего, потеряла меня.

– Пошли. Мне пора. Смысла здесь торчать нет. На всякий случай дай мне фото дочери дяди Саши, вдруг что-то пробьётся.

– Дамир, ты если что узнаешь, дай знать. У нас глухо по всем направлениям. Даже предположений не имеется.

Кивком даю понять, что оповещу в случае обнаружения канала переправки детей, но сам пока не уверен, что хоть что-то узнаю, да и верны ли прикидки. Может, Дашку оставят в стране, а похищение организовано по иным мотивам?

Алёна прилипла к окну в коридоре, всматриваясь в одну точку и закрывшись в собственных мыслях. Она понимает, что расклад хреновый. Забираю фото девочки и подхожу к ней, обнимая сзади. Без слов и эмоций. Чтобы знала – она не одна, я рядом, готов на всё, чтобы вернуть Дашку. Плевать, какую цену придётся заплатить. Стоим так минут десять, пока она не поворачивается, уткнувшись в мою грудь и закрыв глаза.

– Нам не помогут? – спрашивает, не поднимая головы.

– Здесь – нет.

Обходит меня и двигается к лестнице, давая понять, что приняла ситуацию и невозможность её решения в стенах этого здания. Окликаю её, задержав, потому что есть ещё вопрос к Семёну, и направляюсь в кабинет, за дверью которого скрылся мужчина.

– Ты знаешь экземпляра по прозвищу Бегемот? На Меркулова работает.

– Какое-то время маячил здесь, а затем был отправлен за границу. Слышал, что Меркулов стремился развернуть бизнес там, а его поставил за главного. Мы его не отслеживаем: на нашей земле появляется нечасто, а что происходит за кордоном, нас не волнует.

– Немного, но спасибо.

А точнее сказать – ничего. И видимо, Бегемот отличился только в Австрии, завалив одного Перевозчика и столкнувшись со мной. Ещё Эля, но этот момент недоказуем.

Алёнка стоит у машины: осунувшаяся, понурая и не понимающая, что делать дальше. Молча забирается на переднее сиденье и, отвернувшись, сосредотачивается на мелькающих картинках. Уверен, если бы сейчас я поехал в другом направлении, она бы не обратила внимания.

– Алён, – касаюсь плеча, когда она не откликается. – Приехали.

Кивает и выползает из машины, направляясь к подъезду, а как только оказываемся в квартире, исчезает в ванной. Почти час не мешаю ей, позволяя побыть в одиночестве. Но трачу это время с умом, набрав Овода и вкратце объяснив сложившуюся ситуацию. Отвечаю на несколько вопросов, кем мне приходится девочка, и отмечаю явное удивление в голосе. Вероятно, Янис, в отличие от Майи, не верил, что когда-нибудь я обрету семью. Семьёй это назвать пока нельзя, но я надеюсь, что девочки останутся в моей жизни, скрасив её остаток и позволив почувствовать, что испытывают люди, которых ждут. Обещает поколдовать и найти Дашку, если она, конечно, где-нибудь попала на камеры. О его способности войти туда, куда войти, казалось бы, невозможно, наслышан. Да и поделиться своей проблемой могу только с ним.

Закрываю дверь на кухню и, откинувшись затылком на стену, прикрываю глаза. Паника, которую заталкивал подальше, поднимается, заполняя изнутри. Распирающее, омерзительное чувство захлёстывает. На секунду представляю маленькую Дашку, которой невероятно страшно в компании незнакомых людей вдали от мамы. Она только-только почувствовала себя в безопасности, вверившись мне и решив, что теперь их с Алёной жизнь уж точно будет иной.

– Дамир, – тихо зовёт Алёна. Я даже не услышал, как вошла. Сразу отмечаю опухшие глаза, свидетельствующие о рыданиях. – Что тебе сказал тот мужчина?

– Тебе лучше не знать.

– Мне нужно знать. Чтобы понимать… Смогу ли я на что-то рассчитывать, или это конец.

– Это в любом случае не конец. Я уже кое-что предпринял, но действовать придётся в обход правоохранительных органов.

– Расскажи, пожалуйста. – Сомнения в удовлетворении её просьбы не позволяют открыть рот. – Первый шок прошёл, и теперь я готова воспринимать информацию. Слезами делу не поможешь. Нужно искать варианты решения.

Кратко обрисовываю ситуацию, сгладив некоторые моменты, рассказанные Семёном. Выслушав, молчит, а затем закрывает лицо ладонями, видимо, осознав, что ситуация не из простых.

– Что можно сделать?

– Позвонил Оводу. У него есть потрясающая способность войти в любую систему отслеживания. Будем надеяться, что Дашку где-то засветили. Как только что-то найдёт, сразу оповестит.

– А если нет? Если они были осторожны?

– Давай дождёмся весточки от него, а в случае неудачи прибегнем к иным вариантам.

Короткая беседа, которая отдаётся в нас множеством «если». Если Янис ничего не найдёт? Если данные Даши нигде не засветятся? Если не смогу найти? Прикуриваю сигарету, не двигаясь с места и не утруждая себя открыть окно. Не хочу шевелиться, потому как мысли, которые бесперебойно ворочаются, не давая покоя, раздирают тело.

– Пойдём, – наконец, поднимаюсь и тащу Алёну в комнату. – Немного отдохнёшь.

– Не смогу уснуть.

– И не прошу. Просто полежи в темноте.

Выключаю свет, рухнув на диван и позволив телу почувствовать горизонтальную поверхность. Алёна опускается рядом и жмётся ко мне, зарываясь в шею и обдавая тяжёлым дыханием. Обнимаю её, поглаживая по спине и притягивая, окутывая собой и каждой клеточкой показывая, что я переживаю не меньше, чем она.

– Я так поняла, что следили за мной давно, – начинает несмело, заставляя вновь сосредоточиться. – Значит, меня присмотрели ещё месяц назад?

– Да. Катались за тобой, отслеживали места, которые посещаешь, контакты, встречи, где проводишь время с ребёнком. Определяли удобный момент для похищения.

– Они рискнули, даже несмотря на то, что ты был с нами.

– Вероятно, уже настроились. Подгадали момент, когда я отъехал, а вы остались вдвоём. Не думал, что поведут себя нагло, заскочив во двор.

– Дашка йогурт просила, уговорила сходить в магазин. Чёртов йогурт… – Ощущаю, как тонкие пальцы сжимают ткань моей футболки, говоря о сожалении Алёны.

– Всё уже случилось. Исходим из этого.

– Я тут подумала… Если бы ты не появился в моей жизни, сейчас я бы лезла на стену в полной растерянности и непонимании, что делать. Насколько я поняла, похищенных детей не нашли, а значит, не нашли бы и Дашку. Никогда…

Тихо всхлипывает, сотрясаясь всем телом. Прижимаю к себе, хочу облегчить её переживания, но невозможно по щелчку взять себя в руки и забыться. Она винит в первую очередь себя, хотя её вина лишь в том, что по какой-то причине она заинтересовала похитителей.

– Дамир, пожалуйста, верни мне Дашу.

– Сделаю всё возможное. И невозможное.