Глава 17

Амат

Передо мной Островский. Человек, о котором ходили легенды, и тот, кого лично я вижу впервые. Ему за шестьдесят, но ровная седина лишь отчасти показатель возраста: прямая спина, острый взгляд, уверенная подача. Я в три раза больше, но чувствую себя микроскопической точкой на карте Вселенной. От него исходит убийственная аура, непроизвольно заставляющая склонить голову. Ощущения сродни тем, что я испытал рядом с Фелером, но Островскому даже не требуется открывать рот, чтобы поставить на место – достаточно взгляда, который меркнет перед шрамом, пересекающим лицо.

Он заботливо пригласил нас в кабинет, позволив расположиться в просторных креслах. И пока Ярый молчит, я тоже не смею открыть рот. И не сразу понимаю, чего ждём, пока в кабинет не входит женщина, неся на маленьком подносе чашку. Красивая блондинка с серыми глазами чем-то напоминает мне Алёну. И даже сравниваю их, отмечая, что, несомненно, получу такую же лет через двадцать. И если это жена Парето, то я ни за что не дал бы ей пятьдесят, как сказал Ярый: стройная, лёгкая, живая. С её появлением, кажется, даже кабинет стал светлее.

– Я просил кофе. – Островский придирчиво осматривает содержимое.

– Чай, – спокойно отвечает женщина, а после того как он делает глоток, добавляет: – Без сахара.

Он лишь шумно вздыхает и прикрывает на секунду глаза.

– Когда приедет Тася с девочками? – Женщина кладёт руку на плечо Ярого, и тот запрокидывает голову, чтобы на неё посмотреть.

– Завтра. Марк останется у вас, пока мы не решим дела.

Кивком выражает согласие и покидает помещение. И с её уходом по спине пробегает неприятный холодок, показывающий, что сердцем этого дома является она.

– Вот так живёшь себе, живёшь, а потом тебе приносят чай без сахара. – Островский кривится, отставляя кружку.

– У тебя повышенный сахар и шумы в сердце. Лена переживает.

– Лена – эгоистка, – произносит спокойно, поднимаясь и отходя к окну, встав к нам спиной. – Она делает всё, чтобы я задержался на этом свете как можно дольше. Говорит, что без меня не сможет получать от жизни удовольствие.

– Не льсти себе. Двадцать пять лет с тобой рядом – тот ещё подарок, а об удовольствии вообще речь не идёт.

– Осмелел, – смотрит на меня, едва улыбнувшись, и взглядом указывает в сторону Ярого. – Каких-то десять лет понадобилось, чтобы он позволил себе так разговаривать в присутствии не члена семьи.

Сглатываю, словно неожиданно оказался лишним не по собственной воле, к тому же получил укор от человека, рядом с которым опасно открывать рот.

– Он свой. К тому же у нас общая цель – убрать Бегемота.

– Надеюсь, вы понимаете, что названный экземпляр всего лишь вывеска: яркая, громкая и притягивающая внимание? И только. Бегемот сделал всё, чтобы приковать к себе наши взгляды, уведя их от самого важного.

– Что сказал тебе Меркулов, когда звонил?

– Что после инцидента с доставкой помощника в Австрию и разбирательств с тобой, – смотрит на меня, а я подтверждаю пройденный момент, – решил проверить бизнес лично. То есть приехать сюда и пройтись по рабочим точкам. Предполагаю, это решение и привело к радикальным мерам. Кто встал на его место?

– Никто, – отвечаю сразу, понимая, что вопрос адресован мне. – Пока никто. Семьи у него не было, а значит, это будет тот, кто задавит остальных. Кандидатура Кротова снимается: он в меньшинстве, к тому же озадачен поисками дочери. Но есть «соседи», которые могут потягаться за оставленное без присмотра.

– А из местных?

– На мой взгляд, никто. Но всегда есть вероятность появления серого кардинала, способного разыграть партию верно.

– Что ж, ты прав, – постукивает по столу, сверля взглядом Ярого, – он свой. – И комплимента значительнее я в своей жизни не получал. Слова Островского может перевесить только сказанное Алёной, если такое вообще возможно. – Но место Меркулова уже занято.

– Кем? – вырывается синхронно с Ярым.

– Неким Артёмом Вертиловым.

– Вертел? – Теряю дар речи. И если бы мне предложили варианты, он в списке кандидатов был бы последним. – У него пара клубов, в одном из которых довольно долго работала Алёна. Располагаются они на земле Кротова. Но насколько я знаю, веса он не имеет – ни в прошлом, ни сейчас.

– А по моим сведениям, когда-то трудился на Меркулова. Вместе с братом. – И тот факт, что у Вертела имеются родственники, я слышу впервые. Он никогда не говорил о подобном. – Последний был пойман за руку – что-то потянул у босса, но сваливать пришлось обоим. Один уехал из России, а второй остался, но уже на земле конкурента.

Островский сканирует взглядом Ярого, которому, как мне кажется, всё понятно без слов. Немой диалог в обход меня, показывающий, что эти двоим не обязательно открывать рот, чтобы обменяться мнениями.

– Оставим обсуждение этого вопроса на потом, основная задача сейчас – забрать девочку. От Льва есть информация?

– Срисовал двоих детей. Лиц не рассмотрел: их вывели в беседку на полчаса, а затем вернули в дом. Из сопровождения женщина, вероятно, няня. Четыре охранника, которых дополнили с утра ещё пятеро. Итого девять. Вооружены и готовы отбиваться. Есть вероятность, что в доме ещё кто-то, но проверить не можем. За Бегемотом присматривают наши. Сидит в клубе. Но я тоже ставлю на то, что не он главный.

– Есть варианты? – Бровь Островского взмывает вверх, и, мне кажется, он расклад уже прикинул и выводы сделал.

– Кто-то свой. Из здешних. Знающий законы, лазейки и места. Вряд ли Бегемот смог за такое время отработать и наладить каналы. Это нереально. Ты только через пять лет сказал, что система начала работать без сбоя.

– Согласен. Если аукцион завтра, забрать ребёнка нужно сегодня. Обязательно забрать, Гриша. – И это приказ, который невозможно оспорить.

– О, Лев!

Ярый подскакивает, принимая звонок и исчезая за дверью. И я бы всё отдал, чтобы услышать об изменениях, но сижу, сжигаемый придирчивым взглядом Островского. Я ему не нравлюсь? Однозначно. Но, возможно, слишком много на себя беру, и этот человек забудет обо мне, как только я выйду за пределы его дома. Да и неважно это. Главное, забрать Дашку и осчастливить Алёну, которая, уверен, места себе не находит. И уже бы позвонила бесчисленное количество раз, но, вероятно, её сдерживает Аня, которую с утра я просил занять её чем-нибудь.

– Ты хочешь о чём-то спросить? – Скользит по столу, сократив между нами дистанцию настолько, что я почти задыхаюсь.

Но вопрос однозначно застывает у меня в глазах, когда в кабинет вплывает жена Островского.

– Насколько я понял, вы женаты двадцать пять лет. Что нужно делать, чтобы женщина выглядела так же, как ваша жена?

– Не быть мудаком.

Коротко и понятно. И верно, на мой взгляд. Вопрос – ответ, показывающий, что я двигаюсь в правильном направлении, обкладывая Алёну со всех сторон. И сейчас сложность только в возвращении девочки, которая задаёт бесконечное количество вопросов.

– Дамир, – за спиной гаркает Ярый, заставляя повернуться, – поехали. Лев сказал, что обитатели зашевелились. Возможно, собираются вывезти ребёнка.

Поднимаюсь, кивнув Островскому, который всё же делает большой глоток из кружки. Спешу за Ярым, напоследок окинув взглядом хозяйку дома, что-то рассматривающую с девочкой лет семи.

– Лев сказал, приехал микроавтобус и оттуда вывалили ещё ребята. Прости, но столько возни ради одного ребёнка настораживает.

– Он сказал, детей двое.

– Не факт. Второй, возможно, является отпрыском кого-то из обитателей дома. Одну содержать опасно, а наличие такого же маленького человека успокаивает.

Согласен с Ярым, но, может быть, это дочка дяди Саши, которую привезли две недели назад? Через сорок минут оказываемся в том месте, откуда вчера шли с Глоком. Нам на руку, что кроны деревьев густые и пышные, а время близится к вечеру. И лучше заходить по тёмному, но, может, они тоже будут ждать ночи?

– С нашей стороны пятнадцать человек. Через полчаса будут на точках, Лев направляющий.

– Я тоже пойду, – заявляю уверенно, потому что Дашка может испугаться незнакомых людей, тем более мужчин.

– Главное, от Льва не отставай, – ржёт, прикуривая сигарету и предлагая мне.

От пары глубоких затяжек ведёт, но я немного расслабляюсь, принимая ситуацию. Напряжение не отпускало даже во сне, а когда Алёна ворочалась, я просыпался, готовый бежать за Дашкой.

– Спросить хотел, как Островскому удалось стать таким… – подбираю нужное слово. – Таким же, как в России?

– Это у нас лучше быть пойманным с голой девочкой, чем с одетым мальчиком, а здесь, мать твою, толерантность. Привычные методы не сработали, но у Кости фантастическая способность адаптироваться к любой среде. Поэтому он нашёл иные рычаги воздействия на людей, которые ему были необходимы для достижения цели. Друзей приобрёл, – указывает наверх, – а нежелающие стать друзьями были загнаны в жёсткие рамки. Всё в стиле Парето: принятие имеющихся условий, точный расчёт и результат. Какое-то время я пытался понять, как он это делает, а потом плюнул. Не тот склад ума.

– И всё же другая страна, понятия, правила.

– Как говорит Костя, если где-то поселился русский, значит, со временем русский язык вы услышите отовсюду. Он ведь немецкий не знает. Хочешь договориться с Островским – выучи язык.

– Учат?

– С диким рвением и нескончаемым энтузиазмом. – Ярый улыбается. – Если задница подгорает, не только на русском заговоришь. Анька два языка знает, отвечает за бумажный момент, а если быстро переговорить нужно, я в помощь.

– А Глок?

– Лев Павлович у нас по части радикальных мер. Сферу деятельности не изменил.

– А как к этому относится Аня?

– Она знала, с кем связывала свою жизнь. В семье Островских развод не предусмотрен, а освободиться можно только с отбытием супруга в иной мир. Сделал выбор – живи с ним. Поверь, Костя вторых шансов никому не даёт, в том числе и своим детям.

– Жёстко.

– Возможно, но это его принципы воспитания. Внукам прививает те же понятия.

А я не думал, каким родителем мог бы стать. Дашка показала, что с детьми ладить могу, но способен ли стать для неё отцом по-настоящему? Может, Алёна сомневается, что кто-то сможет любить её ребёнка так же, как она?

– Скажи, ты бы смог полюбить не своего ребёнка?

– Не знаю, – Ярый пожимает плечами, – у меня такого опыта не было. Но моя жена Таисия Косте неродная. Растил её с детства и воспринимает как свою. В семье никогда не вставал вопрос о родных и неродных детях – для Островского все одинаковы.

И я удивлён, что человек, от которого поджилки трясутся, принял чужого ребёнка. Но картинка, которая преподносится посторонним, скорее всего, значительно отличается от той, что скрыта за дверью дома. Там он муж, отец, дедушка – иные роли, которые никто не увидит.

– Ты имеешь в виду Дашу? – Ярый начинает понимать, по какой причине я задал вопрос. – Думаю, что никто не знает, как правильно. Делай, как чувствуешь. Но могу сказать одно: если бы у Таси был ребёнок, а она мне была бы нужна, для меня это не стало бы помехой.

Я давно определился, но слова Ярого добавляют уверенности в правильности моих действий. И пусть опыта воспитания детей у меня нет, зато есть мотивация и желание остаться в маленькой семье из двух девочек. Заберём Дашу, вернёмся домой, и я сделаю всё, чтобы обе ни в чём не нуждались. Если Алёна захочет, пусть работает, но в только в одобренном мной учреждении. Всякого рода клубы с обнажёнкой исключены.

Реагирую на мысли о клубе, вспоминая слова Островского. Кандидатура Вертела более чем странная. Он, скорее, бизнесмен, чем авторитет. Как убрал Меркулова? И как же дядя Саша? Именно на земле последнего находятся точки.

– Ярый, по поводу Вертилова. Вряд ли он свалил Меркурия в одиночку. Не потянет, да и дядя Саша, возможно, вступит в борьбу. Но насколько я понял, Островский знает больше, чем сказал.

– Он всегда знает больше. – Ярый усмехается, прикуривая очередную сигарету и вглядываясь в темноту. – После звонка Меркулова мы присматривали не только за Бегемотом, но ещё и за Джокером. Вопрос зачем, остался без ответа Кости. Но сегодня я понял, с какой целью мы пасли своего человека.

– С какой? – туплю, не понимая, каким боком сюда затесался тот, с кем я знаком несколько лет.

– А ты знаешь, какая фамилия у Джокера?

– Нет. Да я даже имени не знаю.

– Юрий Вертилов.

– То есть…

– То есть он тот самый брат, который потянул что-то у босса, а затем свалил за границу. Быстро сошёлся с Ромом. На тот момент тот уже лет десять под нами ходил. Поручился за Джокера, управлять стали на пару.

– Думаешь, он в деле? Возможно, вообще не общается с братом.

– Возможно… – Ярый постукивает пальцами по рулю. – Но если Костя обратил на него внимание, значит, причина имеется. Островский никогда ничего не делает просто так.

– Какие выводы?

– Джокер в связке с Бегемотом.

– Я же к нему заезжал вчера. Твой адрес спрашивал. – Понимаю, что совершил ошибку, появившись в клубе.

– Ты не знал, – отмахивается Ярый, остудив мою совесть. – Но думаю, что именно твоё появление спровоцировало движение, – указывает в сторону дома. – Мы бы осторожно прощупали Джокера и только потом прижали бы, но пришлось ускориться, чтобы забрать девочку.

– Что он будет делать?

– Или свалит, или пойдёт ва-банк. К обоим вариантам нужно быть готовым. Но сейчас об этом не думай. Всё завтра.

Телефон Ярого оживает, а на экране высвечивается «Глок», и он сразу включает громкую связь.

– Приехала вторая машина. Они собираются. Бегемот на территории. Больше ждать нельзя. Входите, я сниму охрану на улице.

И это сигнал, а также понимание, что забрать Дашу я могу сегодня. Или никогда.