11
Велико было желание облегчить себе жизнь, однако наше знакомство откладывалось по ряду причин.
Прежде всего, всех волновал вопрос: как добраться до них? Перспектива быть обременёнными подобно вьючным животным, не внушала особого восторга.
Тем более, дорога к нам заняла у них почти полгода — а это, по словам Шамана, был далеко не короткий путь. Если же предположить, что и нам предстоит идти теми же тропами, то наше путешествие в том направлении обернётся не меньшим временем.
Это, согласно моим подсчётам, полгода, но Шаман не мог точно сказать, сколько времени прошло, пока не настиг бесславный конец их похода.
Своим даром попробовала просмотреть, где находится это поселение, но точно оно или ни оно, пока не смогла ответить на этот вопрос.
Как оказалось, в той стороне ещё остались сулу: то ли люди вернулись в свои дома и все восстановили, или рейды разведчиков Макса были направлены в одном направлении.
Меня порадовало, что все же люди смогли пережить или не попасть под жестокие набеги шеари.
Надо расспросить Шамана, может, есть какие-то отличительные особенности местности, по которым можно хотя определить местонахождение его сула.
Так что пока не решим эти вопросы, нам не следует предпринимать никаких действий.
«Печальный случай, но поправимый.»
С транспортом нам помог случай, словно кто-то помогал нам в осуществлении нашего желания или хотел, чтобы наступило время перемен. Охотники принесли тушу коня.
—Новых животных нашли. Пасутся на лужку. Завтра еще пойдем, — с гордостью хвалились они.
—Ни в коем случае. Это же кони. Если их приручить, то на них ездить можно, можно перевозить грузы. Их не трогать! — категорично запретила я.
И на следующее утро отправились на их место нахождения. Небольшой табун спокойно пасся на зеленой травке.
При моем приближении они насторожились, но я позвала их, пообещав защиту и любовь.
С осторожностью протянула руку, позволив одному из коней ощутить моё присутствие и доверие.
Животное начало принюхиваться, изгибая верхнюю губу. Остальные кони наблюдали издалека с интересом и ожиданием.
Это был важный момент, первый шаг к установлению прочной связи между нами и этими величественными животными.
Их глаза излучали осторожность, но я четко понимала, что это лишь временное явление, которое с лёгкостью можно будет преодолеть терпением и заботой.
Эти кони оказались доверчивее, чем я ожидала, и вскоре мы смогли наладить с ними контакт, нежно поглаживая и успокаивая их.
Нам удалось приручить самых доверчивых жеребцов. Мы привели их в селение, и жители собрались вокруг, наблюдая за нашими усилиями со скептическими взглядами.
Многие не понимали, для чего они? Только некоторые знали, что это грациозные и сильные животные и великолепные создания будут неоценимой помощью в нашем непростом путешествии.
И, конечно, самыми заинтересованными были дети, которые оседлали ограждение загона, где они могли бы спокойно пастись и привыкать к нам, и
кормили их свежей травой и овощами.
Постепенно кони позволяли приближаться ближе, чем раньше. Эта связь оказывала волшебное воздействие на всех нас, напоминая о том, как важно беречь природу и жить с ней в гармонии.
И настал момент, когда почувствовала, что кони готовы к путешествию, началась подготовка.
Мы сделали простые сбруи и начальную упряжь, используя растительные волокна и кожу.
Пришлось повспоминать, как и что крепится на лошади, и наши лошадки первыми опробовали «украшения» на себе.
Впоследствии мы очень внимательно следили за всей лошадиной конструкцией, чтобы лошади не испытывали неудобства от них, ведь мы все делали впервые.
С седлом же пришлось повозиться. У нас они были мягкими: на попону крепилась мягкая кожаная подушка и крепилось все подпругой, подхвостником и подперсьям.
Увы, пока о настоящем седле можно забыть, но в будущем найдутся умы и доведут амуницию лошади до совершенства.
Так что мы обучали коней навыкам, нужным для перевозки грузов и верховой езды, а они, в свою очередь, обучали нас искусству терпения и доброты.
Да и нам не мешало посидеть в седле и привыкнуть к необычному передвижению.
Сколько смеха и веселых советов мы услышали от сторонних зрителей, пока тренировались.
Ну, ушибы от падений с лошади, по-моему, каждый получил с избытком.
Но наше терпение, а возможно, и упрямство покорить новую вершину привели к тому, что вскоре кони стали частью нашего маленького сообщества, готовые сопровождать нас в дальние земли.
С новыми помощниками и дороги в дальние селения уже не казались такими непреодолимыми, и будущие путешествия обещали стать менее опасным и комфортным.
Спустя какое-то время, когда основные приёмы общения с этими умными и чуткими существами окончательно закрепились, мы решились на первое путешествие с новыми спутниками.
Нас заждалось поле.
Многие уже отведали лепешек из новой муки и единогласно согласились, что такой продукт необходимо иметь в хозяйстве.
Вскоре углубившись в лесные чащи, мы осознали, что всадник на лошади не везде может пробраться сквозь густые леса.
Поэтому, ведя коней за уздцы, мы пешком добрались до оставленного поля. Перед нами раскинулось поле, где пшеница достигла совершенной зрелости. Никто не тронул его в наше отсутствие.
Не заметив никаких поселений поблизости, мы с чистой совестью приступили к жатве. Что сказать? Жатва ножами — это эпическое зрелище.
Мы срезали колосья, собирали их в снопы и воздвигали небольшие скирды.
Мужчины присоединились к женщинам, тем более, много женщин мы не брали с собой.
Когда последний колос был убран с поля, мы погрузили снопы на лошадей и отправились в селение. Здесь люди в полной мере ощутили неоценимую помощь этих чудесных созданий: мы добрались до дома с легкой усталостью от пешего пути, ведь к ходьбе и бегу по прериям нам не привыкать.
Радость наполнила сердца жителей: использование лошадей предвещало новую эпоху во взаимоотношениях с соседями, открывало новые горизонты для торговли и сотрудничества.
Но перед тем, как отправиться в долгие путешествия, следовало решить неотложные задачи, терпеливо ожидавшие своего часа.
Мне хотелось, а мне очень хотелось посмотреть, как там все устроено, договориться об изготовлении сельскохозяйственного инвентаря, которые бы облегчили наш труд.
И жатва наглядно показала нам, что нужен хоть маленький прорыв в этом направлении.
Вообще, хватит им изготавливать оружие, пусть теперь потрудятся на благо общества и мира.
Но и было очевидно, что и объем наших повседневных задач неимоверно велик, и для их решения требовался единый подход.
Мы собрали совет, чтобы обсудить дальнейшие плана, где затронули развитие наших гончарных мастерских, потому что наша мастерская не справлялась с потоком заказов.
Затронули изготовление ткацких станков, и кто их будет обслуживать: каждая семья или в приоритете будет опять же мастерская?
Я настаивала в мастерской, потому что моя задумка перевести семьи в будущем на самообеспечение требовало пока взвешенного решения и времени.
Просто сейчас люди были не готовы отойти от общего распределения добычи.
И если этот вопрос будет решен, то самой незащищенной частью будет население без кормильцев и старики.
Вот поэтому мне хотелось отдать это ремесло в руки этой самой незащищенной части, чтобы у них был, попросту говоря, кусок хлеба.
И бытовые проблемы были подняты. Водопровод. Я не отказалась от него и настаивала на этом вопросе.
Даже вопрос о конюхе и конюшни вызвал споры. Некоторые не понимали, зачем строить дом для конюха рядом с пастбищем и строить вообще конюшню.
—Они же привыкли к дождю. Выживали же до этого времени, — был их аргумент.
—Выживали, потому что находили безопасное место. Возможно, мигрировали в другую местность, а сейчас они полностью зависят от нас. Им нужен корм в период дождя? Нужен. Значит, кто-то должен кормить и заготавливать сено на это время, — парировала им в ответ.
— И человека надо подобрать, чьи навыки и любовь к лошадям помогут в дальнейшем созданию новой команды конюхов. Да, да, скоро наши табуны разрастутся, потому что потребность пользоваться ими возрастет.
Еще один важный вопрос — улучшение сообщения с соседними поселениями.
А для этого непростого вопроса требовались и время, и силы, и орудия труда.
В первую очередь необходимо определить короткие маршруты, проложить просеку для прохода лошадей, а то, как же нести на обмен товар в далекое поселение? На своих плечах?
Эти усилия обещали соединить нас и открыть перед нами новые горизонты и возможности.
Вот и отпал вопрос о развитии коневодства. Все скептики покачали головой и согласились.
А вопрос о присвоении каждому селению названия вызвал недоумение. Этот вопрос витал в воздухе давно, ибо часто слышала, как люди уточняли то или иное селение по имени его главы. На мой взгляд, присвоение названия каждому месту внесло бы порядок.
—Зачем? Мы же одно племя, — услышала возражение.
—Когда идет разговор о селениях, вам понятно, потому что каждый представитель находиться здесь, в совете, но когда ведется разговор между другими людьми, то они теряются. А название селений давало бы более четкое определение места вашего нахождения. Наше селение Амазонка, и вы это знаете. Твое Хорх — самое близкое к нам, твое Вар, еще дальше от нас, А твое Урах —самое дальнее. Да, мы одно племя, но находимся-то в разных местах. И, если бы прозвучало Дальнее селение, то все знали, где оно находится. Заречье — и было бы понятно, что селение находиться за рекой, а значит, глава поселения Хорх.
—А как мое селение будет называться? —спросил Вар.
—Лесное, — улыбнулась, понимая, что название селения, по-новому, зацепило людей.
И все же, как ни посмотри, нас и племенем назвать затруднительно, ибо племя предполагает сожительство людей в едином месте.
У нас же сложилось так, что мы разбросаны по разным местам, и оттого скорее напоминаем малое государство.
После долгих обсуждений было решено начать с небольших проектов, и я была довольна, что нам удалось прийти к общему решению.
Ведь впереди длинный путь, но поддержка жителей давала уверенность в успехе.
В первую очередь мы принялись за зерно, ведь не напрасно везли его из далёких краёв. Природа наделила людей островками, где произрастали столь необходимые культуры. Эти поля почти не требовали обработки: упавшее семя вновь произрастало, и щедро дарила плоды.
Но это происходило, если никто не притронулся к полю, и теперь уже вставал вопрос: как его засеять?
В Заречье был опыт засевания поля, но и то подручными способом. Вспахивали поле дрогом — подобие грабель, но с более острыми краями. Все изделие деревянное и требовало при взрыхлении почвы силу.
После посадки семян этим же инструментом разравнивался верхний слой почвы. Трудоемкая и тяжелая работа.
Первым делом было необходимо отделить зерно, и для этого мы изготовили большую площадку под открытым небом, пол которой представлял хорошо утрамбованную глину.
Снопы разложили рядком, и мужчины стали молотить их палками, переворачивая и просматривая на наличие зерна на стеблях. Пустые вязки откидывали в сторону и укладывали новые.
И этот процесс собрал много зрителей, которые с интересом наблюдали за всем происходящим.
После чего зерно ушло на вторую обработку. Его необходимо отделить от шелухи и мусора.
Происходило это следующим образом: зерно брали на лопатку( в прямом смысле кость животного) и подбрасывали "дугой" против ветра. Зерно было тяжелее мусора, то оно падало, а мусор сдувало ветром.
Под такой дождь попала много зевак, которые потом долго отряхивались от шелухи.
Труд кропотливый, но приходится ручным умением преодолевать его тяготы.
Зерно поделили, учитывая число едоков, чтобы никого не лишить и не обидеть.
Хотя и немного досталось каждому, но люди уже попробовали, что пшеничные лепешки вкуснее, чем маисовые.
Надо искать заброшенные поляны, а ещё лучше — учиться засеивать их, чтобы урожай пшена был всегда в изобилии.
Да и с Хорхом не забыть договориться на поставку лишнего зерна.
А если мы будем расширять свои поля, то встает вопрос, как правильно распорядиться тем, что даст земля.
Нужно будет сохранить, обработать и распределить с умом, чтобы достаток ощущался весь год.
И этот вопрос отправила в очередь задач, которые необходимо решить.
И еще одну зарубку сделала на будущее: не забыть с Олегом обговорить изготовление хотя бы косы, можно даже косу с грабельками, чтобы зерновые сразу укладывались в ряд.
Интересная уж больно конструкция: к нижней части косовища прочно прикрепляют легкие грабельки, а положение зубьев регулируют натяжением бечевок.
Если часть подкошенных зерновых не захватывается грабельками, бечевки ослабляют, что увеличивает захват. Если зубья захватывают не срезанные стебли, бечевки подтягивают для уменьшения захвата.
Для нас, городских жителей, тогда было захватывающим зрелищем наблюдать за размеренными движениями косца и за полетом скошенной травы, которая рядком тихо ложилась на землю.
Его действия мне тогда казались каким-то таинством слияния природы и человека. Все же городская суета отдаляет нашу природную суть от наших истоков.
«Что-то вспомнилось забытое и далекое ощущение», — задумалась я над причиной вспыхнувшего эпизода.
***
В последнее время в моей голове кипит множество мыслей, разбегающихся по разным направлениям. Душа же понимает – объять необъятное невозможно.
Проведя рукой по лбу, отгоняю беспокойные думы и иду посмотреть, как обстоят дела с подготовкой водопровода.
Посуду пока пришлось поручить мастерам из Лесного селения, ведь, пересмотрев работы всех местных гончаров, я остановилась на двух братьях, которым старый мастер передавал свои секреты искусства. Посуда у них получается хорошая, но нашим изделиям уступают в дизайне.
В это время Вихо с братьями занялись изготовлением труб: обмазывали деревянные заготовки глиной, чтобы потом обжечь.
Дерево внутри сгорит, если не полностью, то в местах соприкосновения, это точно, затем вытряхивают пепел, и труба готова.
Хотя они не идеальны, но для нашего первого водопровода вполне подойдут.
Трудность была в отводах, ведущих к каждому домику. Хотя многие не оценили эту задумку, но дело двигалось, а подключиться каждому к воде мы оставили возможность.
—Созреют до новшества, когда увидят результат, — посмеивалась я над упертыми жителями.
В моей задумке была ванна, в которой было бы неплохо полежать и помыться, и умывальник не мешает, хотя бы простенький.
Я понимала, что даже из такого водопровода придется носить воду и подогревать, но для настоящего водоснабжения нужен насос, только где его взять?
«И чего я уцепилась за водопровод? Нет, мы легких путей не ищем. Нам подавай водопровод, а не колодец. Только чтобы вырыть колодец, нужна лопата. А не наши деревянные недоразумения, которые, впрочем, хорошо послужили в недалеком прошлом. А вот сделать неглубокую нишу типа бассейна можно. Ну, насчет бассейна преувеличила, а что, можно в будущем и бассейн сделать, вода за день нагреется, и можно искупнуться. Подвести воду прямо из реки в бак естественным путем – оптимальное решение, важно только сделать бак неглубоким, чтобы его легко промывать. Вода имеет свойство застаиваться. Интересно, стенки будут покрываться пленкой при длительном заполнении или это особенности только цивилизованного общества с загрязненной окружающей средой? Вроде не замечала раньше, да, впрочем, и вода не успевала застаиваться в кувшинах. Нет, мне надо сразу определиться, что и где будет располагаться, чтобы водопроводной сетью не захламлять участок. Да еще подумать, куда девать грязную воду, Море, конечно, рядом, но не хотелось бы его гадить. Нам тут жить, жить нашим детям и внукам. Ну, пока о канализации не идет речь, то можно слив попробовать сделать в выгребную яму, там вода наши отходы растворит и все уйдет в грунт. Тогда запашок чем-то перебивать надо. Вот же одна проблема тянет за собой другую»,— размышления поднимали во мне адреналин, побуждая к решению текущей задачи.
В принципе, мы для водоснабжения не предусматриваем каких-то глобальных изменений в природной системе, мы просто направим в новое русло реку, то есть часть реки и выведем её опять в её же русло.
Вечером, под звуки вечернего леса, когда вся семья собралась вместе, озвучила все мои предпочтения и идеи, чтобы мы все сообща подумали и приняли решение.
Я выдохнула после своей речи и посмотрела на задумчивого Тора.
—Нам пока нужно определиться с местом, потому что для ванны нужен материал для его изготовления, — продолжила я. — если делать деревянную, то нужно подходящее дерево. В нашем суле была бадья, изготовленная из камня. Только что за камень? Я не знаю.
—Шепчун, — ответил Тор.
—Почему шепчун? — улыбнулась я.
—Когда его обрабатываешь, то звук похож на шепот. Мы делали из него, как ты называешь, бадью. Я приметил их во время охоты. Можно пойти и принести. Правда, они тяжелые, но они не очень большие, можно принести и вдвоем.
—Так возьмите лошадь, сделайте волокуши и притащите домой без проблем, — предложила им.
Через несколько дней на нашем дворе возвышались два камня, обработкой которых занялись мужчины.
За несколько дней работы над каменными бадьями превратились в увлекательный процесс, в котором участвовали все мужчины нашего семейства.
Пришли и любопытные соседи, и мне показалось, что они предложат свою помощь, но они только смотрели, перешептывались между собой и, по-видимому, обсуждали, чем же мы тут заняты.
Их глаза светились любопытством, но никто из них и не подумал сделать шаг вперед, чтобы протянуть руку помощи.
Одни лишь слова, пустой гул любопытства, окутанного облаком безучастности. Не то, чтобы меня это удивило — подобное происходило здесь не первый раз. Люди любят знать, но действовать в их планы редко входит.
Со временем я научилась видеть в этом не раздражение, а скорее свой собственный вызов миру, возможность довести дело до конца, опираясь на свои силы.
В какой-то мере понимала: мы хотя и племя, но раз уже живем по своим домам, то тогда до соседских дел, как говориться, дела нет.
Правда, Шаманы остались с мужчинами и приняли участие, помогая разговорами разрядить обстановку, да и Дол принял участие в нелегком труде.
Разве он мог остаться в стороне? Ведь наши семьи были связаны крепче, чем родственные узы.
Они вместе спасали детей, вместе прошли нелегкий путь до нашего племени, да и Маола нам стала как родной человек.
Вечером, когда лес наполнился шуршанием крон и отдалёнными голосами зверей, мужчины делились своими успехами.
Шаманы сидели вместе с нами, с аппетитом ели ужин, нахваливая мужчин за работу, а женщин за вкусную еду.
Поглядывая на одухотворенные лица, отмечала, что совместная работа сближает мужчин.
Вот только она никак не сближала меня с Тором. С каждым днем я все больше ощущала эту стену между нами, невидимую, но ощутимую, словно дыхание ветра в холодный осенний день.
Теплота его ласкового взгляда и мягкость слов согревали, но не приближали.
Я пыталась понять, откуда исходит это препятствие, но как тщательно я ни вглядывалась в его глаза, как бы глубоко не вникала в разговоры, причина оставалась неуловимой.
Возможно, мы были слишком разными. Тор с его спокойной уверенностью и непоколебимостью казался мне недосягаемым островком в бурном океане моих чувств.
Он словно стоял на своем берегу, приглашая меня, но, никогда не делая первого шага. И я, чувствуя эту дистанцию, сама не решалась пересечь черту, боясь разрушить тонкую нить, соединяющую нас.
Временами мне казалось, что он, как и я, стремится к большему пониманию, может быть, к искренней близости, но что-то его удерживало. Быть может, прошлое, быть может, страхи, которых я не могла видеть, но которые, как я чувствовала, были ему известны.
Порой в его неподвижном взгляде сквозило что-то загадочное, что-то, что я никак не могла постичь, как будто за ясностью и простотой пряталась сложная картина.
Я надеялась, что время и терпение помогут нам преодолеть это невидимое препятствие. Может быть, тот день, когда он решит поделиться своими мыслями и раскрыть свои давние тайны, станет началом чего-то нового.
А пока я оставалась на своем берегу, осторожно продвигаясь навстречу его заботе, но, всё ещё ожидая, когда облако непонимания между нами рассеется, оставив нас под ясным небом сближения.
Я верю, что этот день настанет. Мне просто надо набраться терпения, и я просто старалась с головой уходить в дела.
Вскоре бадьи были почти готовы и установлены в том месте, где они нам нужны, и я попросила, чтобы они сделали по краям деревянный каркас.
Вскоре всё было готово, только осталось пустить водопровод и увидеть, как речная вода заполняет емкость.
***
Ведя лошадей под уздцы, мы небольшой группой двинулись проверять путь в Заречье. Оттуда возьмём груз и отвезем в Лесное, а там и до Дальнего доберемся.
Хотелось узнать и время, которое мы затратим на переход, и посмотреть, как идут дела в нашем маленьком государстве.
Все же придется определиться с названием нашего союза, тем более к нам стали подходить люди, которых выгнала волна набегов со своих мест.
Мы не отказывали им ни в помощи, ни в их желании остаться у нас. С каждым новым прибытием население росло, и заботы множились.
Наше селение не спеша расцветало, придавая себе облик цивилизации.
Поход показал, что использование лошадей практично, но вот дорога требовала рук лесорубов, потому что иногда мы брались за ножи и топоры, расчищая путь лошадям.
В Заречье нас встретил Хорх. Он только что вернулся с поля, где шли подготовительные работы для посева.
На втором поле шла жатва.
—Приветствую вождя, — расцвел он в улыбке, сквозь которую проскальзывало смятение.
Он не знал, как правильно обращаться со мной: то ли называть вождем, то ли Шамамамой, то ли просто Шаманка.
Да, с этими моими неоднозначными именами путаница, но ничего поделать не могу, многих что-то да и останавливало в каждом имени.
В основном называли Шамамама, видимо, это имя так и останется, как все обычные имена.
Только новые главы селений ещё чувствуют себя неуютно с женщиной, которая отдает приказы, дает советы, что-то подсказывает.
Не привыкли они к этому. Столетиями в этих местах власть принадлежала мужчинам. Их решения и строгие лица были привычным зрелищем для женщин.
Было что-то неизменное и почти успокаивающее в этих установленных правилами ритуалах и обрядах, в неизменных голосах, диктующих ход жизни.
Женщина на подобной должности казалась почти вызовом обыденности, нарушением привычной гармонии в древнем обществе.
—Как дела Хорх? —задала вопрос после приветствия.
—Одно поля сняли, теперь его готовим к посеву, второе только начали убирать. — Отрапортовался он.
Мы шли по селению. Жителей было мало, если взять во внимание ту информацию, что мне только что озвучил Хорх.
В основном были дети и старики. Из своего опыта знала, что добыча делилась в каждом племени по-разному.
Маола рассказывала об отце Орза, который не оставлял слабых людей без пищи, а Орза длительное время игнорировал заботу о семьях без мужчин, и стариков, что приводило к голоду оных.
Мы же отправляли несколько групп охотников, которые достаточно приносили дичи, тем более не возбранялось ловить рыбу или ставить силки самим жителям. Этим в основном занимались дети.
Так что голодных у нас не было, несмотря на то, что были семьи без кормильцев и одинокие.
Такой уклад жизни укреплял наше племя и чувство ответственности за каждого члена общества.
Старики, несмотря на свои годы, также являлись важной частью нашего племени.
Они передавали молодым поколениям свои знания и мудрость, обучая их ремёслам и традициям, присматривали за маленькими детьми, когда взрослые были заняты.
Без их рассказов у нас не было бы понимания нашей истории и корней, они были словно книги, передающие эти знания.
Дети, в свою очередь, подрастая, с благодарностью внимали наставлениям старших, впитывали их советы и учились у них терпению и уважению.
—Хорх, а как вы распределяете, например, зерно? — бросила на него пытливый взгляд.
—Так в первую очередь получат те, кто работает сейчас, на детей тоже выделяем, но не много, старикам перепадает тоже немного, — он замялся перед тем, как ответить, но все же выдал мне информацию.
—Остается что-то от урожая? — остановившись, повернулась к нему и пристально посмотрела в глаза.
—Так у нас договор с Лесным селением: мы им зерно, они нам хлопок. — Поежился, ощущая тягость моего пристального внимания.
—А хлопок куда идет? —Решила узнать цепочку обмена.
—Так меняем с Дальним на овощи, мясо.
—У вас, что охотников нет? — удивилась в ответ, почувствовав не понимание.
—Есть, но это было как-то заведено раньше.
Мой кивок он расценил как мое согласие, но он-то как раз был совсем другого значения. Нужно над этим распределением подумать.
—И всем хватает еды? — Окинув взором хижины.
Мне не хотелось, чтобы он увидел мое недовольство от его ответа, а его я предположительно знала, глядя на некоторые дома.
—Ну…, — он замялся. — Бывает, что не хватает.
Хорх только на миг уловил взгляд вождя, чтобы у него пробежался холодок по спине. Он понял, что она недовольна его ответом.
Шамамама продолжила путь, а он вытер влажный лоб.
«Будет серьезный разговор, — промелькнуло в его голове. — Лучше бы она выразила свой гнев словами, а не этим безмолвием. Вот и думай, что у неё на уме?»
Он споро подорвался и стал догонять вождя, которая шла по тропинке к полям.
Ближнее поле было уже убрано, и на нем трудились мужчины, ритмично взмахивая кобзой. Комочки корней вперемешку с землей взлетали над землей и падали мягкой земляной подушкой.
Они обернулись на нас и приостановили работу. Я поздоровалась со всеми и задала вопрос уже им:
—Вы здесь все, а кто охотиться? У всех мясо в доме есть? — спросила их.
—Так…,- начал Хорх, но я его остановила взмахом руки.
Он замер, затем медленно поднял глаза на мужчин. Каждый из них выглядел напряжённым, как тетива натянутого лука.
Никто не отважился взглянуть мне в глаза, но молчание разрушалось неожиданным голосом одного из них:
— Мы стараемся обеспечивать семьи, но когда охота неудачна, приходится обходиться лишь тем, что есть, — проговорил один из них.
Он смотрел на меня, будто ждал одобрения или, по крайней мере, понимания.
Призадумавшись, я повернулась к Хорху, ожидая от него каких-то действий или предложений, но он оставался неподвижен, словно внутренняя борьба захватила его в плен.
—А свой огород и рыбалка не помогают в таких ситуациях? — И увидела удивление в глазах.
—Нет у нас огорода. Женщины собирают в лесу, что найдут, — прозвучал ответ.
—У вас есть земля, вот и посадите тот же батат рядом с домом, чем бегать за ним по лесу. Всегда будет под рукой, но и не только его можно выращивать на огороде. Что мешает поставить морды на реке, чтобы собирать рыбу? — продолжила.
—Мы ловим рыбу сообща. Так заведено, — промямлил Хорх.
—На рыбу ходите сообща? А не лучше отдать этот промысел детям, которые могут поставить и забрать рыбу? А самим в это время поохотиться,— не понимала в чем проблема.
—Кто-то много наловит, а кто-то мало. Споры пойдут, — уперся Хорх.
—Согласна. У кого-то будет удачная рыбалка, у кого-то нет, но это не отменяет труд ребят, которые этим займутся. Можно поделиться рыбой с теми же одинокими людьми, которым трудно добывать себе еду. Они тоже в нашем племени, и им требуется забота и помощь. Мы все когда-нибудь будем немощными и беспомощными. В конечном счете, можно обменять рыбу у соседей на нужное вам. А вы превратили рыбалку в торг! — рассердилась в конец.
Ветер ласково прошелестел сквозь листья, как бы подтверждая мои слова, и я почувствовала, как его свежесть коснулась моих мыслей.
Сумрак сомнений, казавшийся неотъемлемой частью здешней реальности, еще больше охватывал меня.
Посещение остальных селений выявил много нестыковок, слабых мест в их жизни.
Не упоминая о распределении пойманной дичи, и чуть ли не табу на ловлю рыбы, в воздухе висел вопрос и о лечении людей. С этим столкнулась, когда мы возвращались назад и остановились разгружаться в Заречье.
—Мам, вон та девушка тогда следовала за нами, словно хотела поговорить, но не решилась. И сейчас осторожничает. — И Лайз показал на мнущую девушку, которая стояла около хижины и в волнении теребила свою косу.
—Иди сюда, — позвала её.
—Так, это ко мне, — отозвался Хорх и поспешил к девочке, шепотом что-то говоря ей.
Она испуганно вжала плечи и развернулась. Ей вид говорил и о страхе, и о нерешительности, потому что как-то не торопилась уйти. И Хорх чуть ли не толкал её в спину.
—Подойди сюда. — Но прозвучал мой спокойный и властный голос.
Девушка пугливо посмотрела на Хорхе и неуверенно подошла к нам.
Ей было где-то лет четырнадцать, и если бы не худоба, которая заострила её скулы, затравленный взгляд из-под пушистых ресниц и старая одежда, то девушка могла претендовать на красавицу.
Но пока все говорило, что она испытывает нужду и голод.
—Милая, что тебя беспокоит? — ласково произнесла я, чтобы хоть как-то смягчить обстановку. — Как тебя зовут?
— Лола, — поспешный ответ Хорха удивил. Я бросила на него предостерегающий взгляд.
Девушка сама должна отвечать на задаваемые вопросы, а что так волнуется он?
—Шаман. Мне нужен Шаман. Мама болеет, — её тихий шепот можно было еле услышать.
—Шаман? — переспросила её и увидела кивок.
— Где ваш Шаман? — вопрос уже адресовался Хорхе.
—Так, как тогда пришел, так и перестал помогать. Сказал: устал и сидит постоянно в хижине. Всех отправляет назад, — извиняющим тоном ответил он.
—Давно мама болеет?
—Так…— начал Хорхе, но взгляд в его сторону, пресек поток слов.
—Давно. У неё, то жар, то кашель. Я знаю несколько трав, но они перестали помогать. Мы остались одни, — и глаза девочки наполнились слезами.
—Показывай дорогу, — и сквозь её слезы увидела надежду и услышала облегченный вздох.
Голые пятки девушки засверкали впереди, и нам пришлось прибавить шаг, чтобы поспеть следом, видимо, страх, что мы передумаем, гнал её к дому.
Обычная простуда её матери перешла в тяжелую форму, что и неудивительно. Шаман не удосужился во время помочь травами, нехватка полноценного питания и организм не справился.
Симптомы начали постепенно прогрессировать, и вскоре стало ясно, что теми травками, что она пила уже не обойтись.
Появился жар, слабость одолевала, а лёгкие мучительно содрогались от непрерывного кашля.
Деревня, окруженная густым лесом, жила по своим собственным законам, и каждая болезнь здесь воспринималась как испытание; испытание, которое нужно было пройти, полагаясь либо на собственные силы, либо на помощь природы, заключенной в травах и корнях.
И в такие моменты помощь Шамана была бы своевременной.
На миг замерла, сканируя пространство, и позвала девушку за собой. Невдалеке рос горец, название для него придумала из-за его горького вкуса, но корень хорошо способствовал снижению жара.
Мы заварили его и напоили женщину отваром.
—Давай его маме, пока не спадёт жар. Завтра привезут мазь и ещё травы, да и еды. — Давно заметила, что в чугунке одни коренья.
—Отец, понимаю, погиб на охоте, — то ли сама ответила на отсутствие мужчины в доме, то ли задала вопрос девушке.
—Погиб, — подтвердила она.
—Только мне нечего вам дать за лечение, если только это, — девушка поднялась и достала бусы, сделанные из высушенных ягод и дерева, обточенного очень искусно.
А у девушки хорошо развито восприятие чувства цвета. Бусы переливались подобранной со вкусом цветовой гаммой.
—Красота. Так почему не меняешь их? — И увидела покрасневшее лицо от похвалы.
—Так сейчас не берут. — Она замялась и неуверенно ответила. — На вас хотят походить.
—На меня? — удивление отразилось на лице.
—Вы же не носите украшения, — тихо проговорила она и опустила глаза.
—Посмотрела бы на них, скачущих по прериям в украшениях. Вся бы дичь разбежалась от звука этих самых украшений, — засмеялась я.
Девушка, видимо, представила такое зрелище, и в ответ послышался её смех.
—Я заберу их. Предложу нашим женщинам, которые любят украшения, в отличие от ваших.
Позже выяснилось, что Шаман был на три селения один, и сейчас, по сути, никого нет, кто бы заменил его.
Этот вопрос переадресуем Шаманам: пусть думают, как исправить ситуацию, и ненавязчиво намекну, что можно и женщин обучить знахарству, а мужские руки пригодятся в другом деле.
На следующий день Чуа отправился в Заречье отвезти провиант и лекарство.
Наши женщины обменяли украшения на зерно и масло, а мясные деликатесы я выделила из своих запасов. Самое главное, в пылу повседневных забот, не забыть эту семью и проследить за ними в дальнейшем.
А я, предупредив своих домашних, ушла в лес. Мне необходимо обдумать всё, с чем была не согласна, что надо поменять, не откладывая в долгий ящик.