10

Олег вышел из дома и выдохнул, словно во время разговора ему что-то мешало дышать.

Оглянулся и окинул взглядом просторный дом, напоминающий избу из его прошлого, где всё было просто и понятно: запахи свежего хлеба, треск дров в печи, уютный свет, заполняющий помещение.

Здесь же не было ни русской печи, ни тех ярких воспоминаний, которые согревали душу.

Летняя печь стояла во дворе как несбывшееся желание, неуместное в этом климате.

Он давно заметил, что в этом селении не мог долго находиться, словно сам воздух был отравлен чем-то, и это ощущение давило на грудь, выталкивая его из этого места.

Каждый вдох казался горьким, и Олег не раз задумывался, не слишком ли сильно его душа переполнена грузом происходящих событий?

Вдалеке, за поросшими зеленью холмами, виднелись дома построенные для верных разведчиков, служивших Максу верой и правдой.

Только они удостаивались такой привилегией, которая оплачена многими жизнями.

Они смотрелись отчужденно на фоне остальных деревянных хижин. Олег чувствовал, как от них исходила какая-то тяжесть, отголоски прошлого, наполненные страхом и потерей.

Олег дёрнул плечом, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Он прекрасно понимал, что этот мир — единственная вещь, что осталось в его жизни.

—Быстрее домой, — проговорил он и решительным шагом направился по дороге.

Его взгляд упал на дом Шамана, и необъяснимая злость всколыхнулась в груди. Если бы не Шаман со своими настойками, которыми он как-то похвастался Максу, то, возможно, их жизнь пошла по другому руслу.

Олег вспомнил тот момент, когда Шаман с ухмылкой на лице предлагал им «лекарства», которые, по его словам, открывали «двери в иные миры».

Тогда эти слова звучали почти заманчиво, как и сама идея покинуть реальность, в которой они оказывались.

Он не думал, что настойка так повлияет на Макса, переделав его совсем в другого человека.

Он пробовал наркотики в прошлой жизни, но эта дурь и там его не увлекла, как других, и он спокойно отказался от мнимого счастья.

Здесь же настойка напоминала ему о последствиях бездумного выбора и о том, как легко стать игрушкой в чужих руках.

Олег заметил Шамана, который махал ему рукой, вызывая в душе противоречивые чувства: от неожиданных стойких искушений до глубокой неприязни.

Этот человек, окружённый тайнами и слухами, всегда олицетворял в жизни Олега нечто странное и мутное.

Вот он, Шаман, стоял на фоне своего странного дома, как будто сам был частью его мрачного ореола; развешанные когти и клыки, полоски шкур на стенах перекликались с его измождённым лицом.

Удивившись, что Шаман вдруг оказал заинтересованность в общении, Олег невольно сплюнул под ноги — жест, проявляющий все его внутренние сомнения и нежелание иметь дело с этим человеком.

Однако игнорировать он его тоже не мог, рассудив, что их общение предназначено для чего-то большего.

И он повернул в сторону дома Шамана.

— Олег, — произнёс Шаман, когда тот оказался в пределах слышимости, его голос звучал, словно шёпот ветра, — зайди внутрь.

Жилище Шамана напоминало сложный лабиринт, сплетённый из веток, трав и самодельных конструкций.

Внутри царила потаённая атмосфера, наполненная разнообразными запахами: от резкого дыма благовонных трав до сладковато-кислого аромата фруктов.

Эти запахи, как невидимые нити, связывали образы из прошлого и будущего, создавая ощущение того, что каждый элемент этого места дышит тайной.

Олег, войдя внутрь, ощутил, как время застыло. Его взгляд падал на множество сосудов с непонятными наполнителями, о которых он мог лишь догадываться.

— Я хочу показать нечто важное, что скрыто за завесой для простого человека, — произнёс Шаман.

Он стоял, указывая пальцем на разбросанные кости, вероятно, готовыми помочь Олегу понять это нечто важное. — Здесь складывается узор, который указывает на твой путь. Нельзя пренебрегать судьбой.

Олег кивнул, чувствуя, как охватывающее ощущение неизвестности начинает пронизывать его с головы до ног. Он знал, что Шаман это человек, обладающий мудростью, ключами к загадкам противоречивых судеб — как его собственного, так и его друга.

Эти мысли беспокойно скакали в его голове, пока он искал в разбросанных костях хоть какой-то рисунок, ощущая, как его сердце начинает биться быстрее.

— Жизнь — это не только выбор, Олег. Это игра, в которой ты становишься частью чего-то большего, чем ты сам. И я здесь, чтобы помочь вам понять это.

Впервые его слова звучали не как угроза или манипуляция, но как некое существо, которому требуется внимания.

Олег всё ещё чувствовал, что может потерять себя в этой игре, но искушение, зашитое в саму природу Шамана, привлекло его, как мотылька к огню.

— Говори, — произнёс он, сдерживая гнев и страх. — Но помни, я не кусок мяса, который ты можешь разорвать на части.

Пока Шаман готовился говорить, в воздухе ощущалась тяжесть предстоящих слов и откровений.

Олег понимал, что это может стать переломным моментом, не только для него, но и для Макса. Шаман знал что-то важное, и ему оставалось лишь открыть эту дверь в темные тайны.

— Ваши пути разошлись. После ливня мы уйдем. Наш путь предначертан, — произнёс Шаман, его голос звучал, как шёпот ветра, проникающий сквозь листву.

Каждый слог напоминал о неизбежности, окружая Олега атмосферой глубокой мудрости и скрытой печали.

Он понимал, что то, что ждет впереди, неотвратимо.

Слова Шамана отзывались в его сознании как эхо.

— Что ты хочешь сказать? — проговорил Олег, но в его голосе слышалась растерянность.

— Путь Макса подходит к концу, а твой ещё долог. Она придет. Вот здесь капли, они помогут остановить безумие людей, которые останутся здесь. Они вернут им человеческий вид, но, увы, они будут, как дети. Возьми.

Шаман протянул ему кувшин, закрытый деревянной пробкой и, развернувшись, подошел к своему ложу.

— Прими, что перемены — это часть жизни. Секрет в том, чтобы следовать своему внутреннему голосу и никогда не забывать, что даже когда дороги расходятся, ты всё равно несёшь с собой опыт и уроки, которые судьба подарила тебе. Иди туда, куда ведёт сердце, но не забывай о тех, кого оставил позади, — прозвучало его последнее напутствие.

Он присел на шкуры и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Олег вышел от Шамана с вопросами, на которые он не знал ответов, а Шаман больше не стал ничего говорить.

Вроде все сказал, но и вроде ничего. «Ладно, То, что Макс собрался в поход, я и так знал, но неужели он берет Шамана с собой.? На него только дунь, он и рассыплется. Зачем Шаману идти в поход? Наварил своего пойла и отдал бы Максу. Что значит: его путь заканчивается? Выходит, Макс не вернётся назад. Кто же ему тогда рога пообломает? А может просто он там останется, и будет строить свою империю? Нет, вернее первый вариант. Кто она придет? Выходит, что женщина, но кто она? Каким боком она связана с нами? Интересно девки пляшут», — размышлял Олег, медленно шагая по утоптанной тропинке, ведущей к выходу из их поселка,

Он давно обосновался в другом месте, мотивируя, что руду сюда ближе и удобнее подвозить. Там построили вначале временную стоянку, но потом она как-то переросла в селение.

Маленькую печь для выплавки железа поменяли на большую печь, когда поняли, что процесс изготовления металла стал получаться.

Все же его навыки пригодились для хорошего дела в чужом мире. В его хозяйстве хотя и работали пригнанные рабы, но он их считал просто людьми, попавшими в трудную ситуацию.

Он старался обращаться с ними с уважением, обеспечивая необходимыми условиями для жизни и труда. Работали они, конечно, не по своей воле, но он верил, что добрым отношением и вниманием можно частично поправить их судьбы.

Он отказался поить их напитком, полагая, что хоть их минует страшная участь стать зависимыми от воли вождя.

Уходя в горы на разведку новых месторождений, он много думал.

Под ногами хрустели камни, а в ветвях деревьев шептали ветры, напоминая ему о том, что нет спасения ни там, ни здесь. Джунгли на горизонте притягивали и пугали одновременно.

Он был в ловушке собственных мыслей: страхи и сомнения терзали его изнутри.

Неужели ему следует уйти в эту зелёную бездну, в мир, где все кажутся далекими, где можно оставить позади не только Макса, но и свои ошибки?

Необъятный зеленый массив даже в его сердце навевал необъяснимый страх.

Он не собирался воплощать безумную идею Макса. Он не хотел, чтобы этот мир содрогался от стрельбы.

Он просто будет тянуть время, давая словам Шамана воплотиться в жизни.

После ливня Макс со своими людьми двинулся покорять новые просторы, оставив за себя Олега. Вот тогда и пригодилось зелье Шамана для оставшихся воинов. Они требовали напитка, и Олег давал его только с каплями Шамана.

Но вместе с этой благой целью оно забирало и саму суть человека, его воспоминания, желания и амбиции. Олег задумался: какова цена такого облегчения?

Быть может, жизнь без мук и страданий, без ненависти и жажды крови — это и есть истинное блаженство? Однако он знал, что без памяти человек теряет себя, становится пустым сосудом.

Олег наблюдал за тем, как они постепенно теряют связь с реальностью. Они становились похожи на тени самих себя: бесцельно бродили по поселению, отвечая на простые вопросы непонимающим взглядом и недоумением.

Он понимал, что зелье Шамана оказалось мощным средством, способным стереть из памяти и плохое, и хорошее. Стереть самого человека, вот об этом его предупреждал Шаман.

***

Жизнь идет своим чередом, и в каждом месте происходят события, о которых мы не знаем и никогда не узнаем, и если говорить честно, то нам бы разобраться со своими проблемами.

И мы разбираемся с одной из них. Стена. На наши усилия не взглянешь без слез.

Деревянные кирки, обожженные на конце, мягко взрывают землю, вот наглядный пример обработки почвы. Как оказалось, люди давно обжигали концы деревянных кирок, чтобы усилить их прочность и сделать их более устойчивыми к износу.

Кобза — интересный вид лопаты напоминал мне больше лопату для перевертывания на сковородке омлета, только большого размера.

Для посадки и обработки маиса он и был сделан, хотя и был неудобен даже для такой работы, но выкопать лунку и бросить туда семя — как раз то, что надо.

Но даже к такому незатейливому орудия труда было трепетное отношение, которое передаваясь из поколения в поколение, от отца к сыну.

И от мужчин узнала, что Шаманы деревни рассказывали легенды о тех, кто мог с закрытыми глазами определить, где вложить усилия, чтобы земля ответила щедрым урожаем.

Для меня же эти обожженная на конце кобза останется символом стойкости и терпения.

Использования обсидиана в изготовленных кирках, давало хороший результат.

Мужчинам пришлось потрудиться, чтобы закрепить его на черенок.

А лопату с более большим эффектом опять же изготовили из дерева, но она больше напоминало совок.

Сердцевина дерева выдалбливалась, оставляя на конце ручку для обхвата руки, и что лукавить, мы использовали кости животного, особенно подошла лопатка бизонов и кабанов.

Ей в основном пользовались подростки, которые не остались в стороне от такого важного дела.

Рассказы очевидцев встречи с шеари и наглядный пример маски, надетой на человека, упали на благодатную почву, и люди прониклись серьезностью ситуации.

Мужчины вырубали близко растущие деревья, обрабатывали от ветвей, заостряли концы и, подцепив веревкам, притаскивали ко рву.

Устанавливали в него и поднимали в вертикальное положение. Одни держали бревно, а другие, воткнув в мягкую землю деревянную опалубку(щиты), закидывали камнями пустоту и укладывали туда же глину, перемешенную с песком.

Для укрепления этого щита делали подпорку в виде дерева, которое располагалась между щитом и второй стороны рва.

Камнями снабжали нас дети и женщины, складывая их в корзины и волоча по земле, как бурлаки.

Мои наставления, чтобы они облегчали груз, пропускали мимо ушей. В какой-то мере понимала их: чем быстрее построим укрепление, тем быстрее освободимся от тяжелой работы.

Но за их отдыхом наблюдали Шаманы, и , думаю, они справлялись с этой работой на отлично, прогоняя слишком рьяных отдыхать.

Мы не стали снимать опалубку, потому что в неё упиралась другая конструкция из ощетинившихся бревен, направленных в другую сторону, словно иголки ежей.

Все это опять же закидывалось камнями с глиной, а сверху кидалась земля.

Каких титанических трудов потребовалось нам в достижении нашей цели, а если сюда приплюсовать наши ловушки, то можно считать, что мы сделали невозможное.

Ловушки были простые, какие делали охотники для зверя. Выкапывалась яма, на дне которой устанавливались острые колья. Верх прикрывается ветками и листьями.

Зверей попросила подальше держаться от этого места. Охотники хорошо запомнили свои же ловушки, и туда может попасть только пришлый человек.

Оглядывая сооружение, пришла к мысли, что в жизни ничего нет случайного. По сути, если бы Утыр не бросил вызов, то мы не смогли бы справиться с такой задачей. Пришлось бы искать другой вариант защиты. Появилась язвительная мысль, а какой? Но я улыбнулась ей и откинула в сторону за ненадобностью. Зачем загромождать мозг ненужной на данный момент информацией.

Самое главное, мы управились до сезона дождей. Вот это самая первая и, возможно, главная наша победа.

***

Сезон дождей подошел к своему завершению. Каждый вдох наполнялся влажным, пропитанным дождем воздухом, и кажется, что даже земля казалась перегружена ожиданием.

Все жители чувствовали эту перемену, затаив дыхание в ожидании долгожданного тепла.

Скоро начнется новая симфония жизни: новые побеги пробьются сквозь увлажненный грунт, а птицы заполнят воздух трелями и щебетанием.

Но пока воздух пропитан тревожным ожиданием, природа словно замерла в предчувствии. Каждый шорох, каждое движение казались предзнаменованием перемен.

«Волков бояться — в лес не ходить. Ничего и с этой напастью справимся. Просто усилим бдительность, чтобы не потерять людей», — размышляла, вдыхая наполненный озоном воздух.

Я оглядела окрестности, чувствуя, как природа оживает вокруг. Крики птиц и веселый смех детей, играющих неподалеку, создавали атмосферу спокойствия и единства с природой.

Но в глубине души мне не давала покоя мысль о том, что угроза все же присутствует.

«Пускай приходят, — думала я, расправляя плечи. — Мы не будем прятаться. Мы здесь и мы готовы».

***

Макс со своими людьми продвигался быстро. Многие селения уже были им разграблены, а новых селений на его пути было мало. Отправив рабов в свое селение, он шел дальше.

—Вождь! — позвал его один из воинов. Они остановились у водопада. Он наблюдал за буйством воды, созвучной с его внутренней сутью.

Он поднялся и увидел прикрытый вход в пещеру. Открыв его, он вошел.

Макс внимательно осмотрел пещеру. Уютные кровати, аккуратные столы, гладкий пол - все это казалось неестественным для этой дикой местности.

Он задумался о том, кто мог создать такое место, и почему в пещере, а не в доме, где живут все аборигены?

Он с интересом прошелся по пещере, обдумывая находку.

«Неужели та девка реальна. Только попаданка из другого мира может такое придумать и воплотить» — пронеслось в голове.

Макс собрался с мыслями. Если эта девка действительно существует, и если она не просто выдумка, то её находка может стать ключевым моментом в его дальнейших планах.

И если она обладает необычными способностями, а это наверняка, если взять её появление и воздействия на них, то она со своими идеями и его мечтами могут изменить облик их жизни.

«Что если она сможет помочь мне создать нечто большее, чем просто беганье по прериям? Что, если она поможет построить империю?»

Он вернулся к своему отряду, его взгляд горел новым интересом.

—Мы останемся здесь на несколько дней, — сказал он. — Нужно исследовать эту пещеру и найти её обитательницу. Возможно, она знает секреты, о которых мы даже не догадываемся.

Воины переглянулись. Они знали, что следовать за вождем – это значит идти к победе.

Олег перво-наперво решил обустроить лагерь и отправить несколько человек на разведку. Ведь кто знает, какие ещё сюрпризы может скрывать эта загадочная пещера?

***

А та девушка, о которой он думал, сидела и углубилась в свой дар, сканируя местность.

Приходилось два раза в сутки покидать реальность и устремлять свой взор в пространство.

Пока было тихо, и ничто не нарушало естественного хода вещей, но один день изменил этот ход, поворачиваясь в другую сторону.

У меня перехватило дыхание, когда увидела большое скопление людей у нашей пещеры. Основная часть разместилась в оставленных домах на лужайке. Они уже вовсю хозяйничали около костров, переговариваясь и посмеиваясь.

Я застыла в воздухе, стараясь не выдать своего присутствия. Они пришли к моему дому.

Макс деловито осматривал территорию, словно хозяин, уверенно отмечая изменения вокруг.

А вот пещера притягивала Макса, словно магнитом.

Ему понравилось внутри, и он определил для себя его своим домом, деловито и по-хозяйски ещё раз осматривал убранство пещеры.

Он обошел все кругом, потрогал стол, ласкающий его взор.

—Из чего же ты его так сделала? — задумчиво проговорил он.

Его прикосновение к столу вызывало неподдельное удовольствие. Этот предмет мебели, сделанный руками моих детей, был одним из немногих вещей оставленных в пещере, который для нас стал домом.

Каждый раз, когда он касался его, я чувствовала странную смесь недовольства и гордости: недовольства от вторжения и гордости за великую силу природы, воплощённую в творении наших рук.

Вдруг он замер, словно почувствовал моё присутствие. Его насмешливая улыбка расцвела на лице.

—Ты наблюдаешь? — Но, услышав тишину, усмехнулся. — Знаю, что подсматриваешь. Хотел бы я знать, кто ты? Как тебе удалось напугать так, что мы мчались, сверкая пятками? Молчишь? Ты даже не представляешь, как хочу с тобой познакомиться. Твои знания и мои могли бы изменить всё. Ты понимаешь? Всё!

Его слова зазвучали в ушах тяжело и настороженно Его глаза горели страстью, когда он говорил о великих замыслах. Крупицы его фантазий превращались в огромные планы, и в этот момент он казался человеком, способным свернуть горы.

Он описывал будущее, в котором всё сделано его руками, мир, который живёт по его правилам и законам. Под его потоком красноречия его мир приобретал чёткость, и казалось, что стоит только протянуть руку, чтобы дотронуться до него.

Вынырнув в реальность, отдала приказ:

—Всех людей из селений переправить к нам. Они придут скоро.

С каждым днем поток людей увеличивался. Люди шли с небольшими пожитками.

Вид был встревоженный и расстроенный, ведь им придется располагаться на новом месте, в чужом месте, где их ждет неизвестность.

Воины, разместившиеся у окраин, настороженно следили за любым движением, готовые в любой момент встать на защиту. Они не выпускали оружия из рук, и в их глазах читалась твердая решимость.

Время от времени от нашего лагеря отделялись небольшие патрули, осматривавшие территорию вокруг селения, чтобы не допустить неожиданностей.

Тем временем в глубине селения закипела жизнь. Новоприбывшие обживали выделенные им участки, стараясь создать хоть какое-то подобие дома из того, что находилось под рукой.

Женщины развешивали одежду, заботливо выстирывая её в холодной воде ближайшего ручья, дети весело бегали, с легкостью приспосабливаясь к новой обстановке.

Вскоре наши ожидания закончились, и появились враги, выходящие из леса, словно страшные воды цунами. На всех были устрашающие маски, которые заставляли трепетать от страха сердца.

Люди, находившиеся за стенами, молчаливо наблюдали за приближением врага.

Сердца стучали в унисон, и казалось, что этот звук, становясь все громче, эхом отдавался в воздухе.

Мужчины крепко сжимали в руках оружие. У некоторых были щиты, правда, не знаю, выдержат ли они удара меча. По крайней мере, топор выдерживал.

Лучники сосредоточенными лицами стояли на настилах с приготовленными луками.

Каждый был готов бороться до последнего вздоха.

Солнце встало в зенит, словно прожектор, освещая место битвы.

Враг приближался с неумолимой уверенностью, его ряды мерцали в лучах света, как подвижное море ярости.

Лица людей за стенами были суровыми, но в глубине глаз каждого можно было заметить едва уловимый отблеск страха, который они, однако, прятали под маской решимости.

Это был страх не за собственные жизни, а за будущее, которое могло быть потеряно вместе с падением их последней надежды.

На мгновение вокруг повисла пугающая тишина, такая абсолютная, что даже ветер замер в ожидании.

Затем резкий звук разорвал воздух, и враги, словно отвечая на явственный вызов, ринулись вперед.

Люди на стенах мобилизовали свои силы, их сердца, которые только что били в гармонии, теперь забушевали в безудержной страсти и отчаяния.

Каждый понимал, что наступил момент истины, когда решается судьба их семьи, друзей и всего, что им дорого.

Лучники проредили часть нападавших, но остальные, как лавина, продолжали двигаться вперед.

Вот сработали наши ловушки, и крики боли вписались в общий фон боя.

Но и враги послали град горящих стрел в нашу сторону, надеясь поджечь дерево, но они, впиваясь в стену, шипели и гасли, только некоторые, попав в настилы, и перекрытия, вызвали пожар.

Дым стал подниматься к небу.

Мы не могли допустить тарана наших ворот, ведь это бы означало, что бой шел бы внутри селения, где находилось много женщин и детей.

Однако воины нашего селения подготовили для них неприятный сюрприз. Скрытые среди густых деревьев, они терпеливо ждали сигнала к началу атаки, и он был подан.

Нападение с тыла оказалось настолько неожиданным и стремительным, что враг растерялся и вначале впал в панику.

Ворвавшись в ряды неприятеля, наши воины сеяли хаос и неразбериху, действуя быстро и слаженно, но это было временным успехом.

Врагов было больше. Я наблюдала за ними и всей душой была рядом с каждым. Видела их ярость, боль, угасающий взгляд жизни.

Я долго не осмеливалась использовать свой дар, боясь его силы, боясь неправильно воспользоваться этим инструментом возмездия.

Но с каждым падением, с каждым исчезнувшим человеком осознание становилось крепче: нельзя больше стоять в стороне, нельзя позволять тьме пожирать тех, кто дорог.

Мое сердце, подобно горящему факелу, освещало путь, и каждый шаг вперед внушал все больше уверенности.

Враг, с которым я боролась, был не просто физическим воплощением зла.

Он был хитрее, он подчинил и исковеркал столько судеб, что душа ужасалась его жестокости и цинизму.

И сейчас эти люди были под воздействием зелья, что не замечали воткнутые в их тела оружия и продолжали сражаться.

В их глазах горел огонь ада, который сжигал их самих в этой борьбе.

И я, наконец, расправила крылья воли, и дар стал расширением меня самой, все страхи исчезли, оставив только чистую решимость быть на стороне света.

Я знала: мое предназначение — защитить, быть щитом и мечом в этой неравной борьбе.

Один за другим враг падал на землю, останавливая свой взгляд на небосводе, словно их души очищались от синевы небес.

В этот раз я не стала вызывать их страхи, накопленные годами в душе, я просто выжигала разум.

Моя способность была чем-то больше, чем простая уловка или иллюзия. Она проникала в саму суть человеческой психики, искажая и трансформируя её по своему усмотрению.

Я могла стереть воспоминания, изменить убеждения или даже создать новые мысли, словно из ниоткуда.

Только в это раз передо мной был враг: жестокий и безумный. В их душах ничего не осталось светлого, за что можно было бы ухватиться, вытащить наружу и помочь вновь обрести себя.

Они просто не дали мне шанса.

Позже обдумывая новые грани моего дара, осознавала, что чем больше я буду использовать его, тем больше будет цена, которую заплачу. Да, великая сила приносила с собой тяготы ответственности.

Те, на ком бы я использовала дар, могли бы потерять часть своей воли и индивидуальности, и могли оставаться лишь марионетками в моих руках.

Я спрашивала себя: вправе ли я так грубо вмешиваться в чужие жизни, нарушая их естественный ход? Ведь каждое изменение в разуме, малое или большое, несло с собой во́лны последствий.

Это осознание заполняло меня тенью сомнений, но вместе с тем открывало передо мной новые горизонты. Я начинала понимать, что могу не только заместить страх и тревогу мыслями и ощущениями, но и помочь.

Я могла бы облегчить страдания и исправить кривые тропы заблуждений. Мой ментальный дар был бы не только разрушительной, но и созидательной силой, способной даровать покой, где были хаос и беды.

И всё же с каждым новым шагом на этом пути я чувствовала, как тонка грань между добром и злом, между благоразумием и самонадеянностью.

В мире, где разум управляет плотью, велик соблазн стать тем, кто диктует другим законы бытия.

Но настоящая мудрость, как я начала понимать, заключается в умении оставаться на стороне света и использовать свои возможности, чтобы освещать путь, а не затмевать его чужими тенями.

И то, что я сделала на том поле, никогда не вызывало во мне сомнения.

Там была борьба: добра и зла, света и темноты, жизни и смерти.

Я сейчас с сожалением смотрела на их вождя, который растерянно взирал на поле битвы, не осознавая глубину поражения.

***

Макс замер от внезапной картины, раскинувшей под его ногами. Его тела людей лежали совершенно неподвижно и беззвучно.

Он ничего не понимал и задавался вопросом с несуществующим ответом. Как такое возможно?

Он взлохматил свои волосы и скрипнул зубами от злости. Он понял, что проиграл совершенно в чистую. У него больше не было армии.

—Все закончено, — неестественно спокойно проговорил Шаман, опираясь на трость.

Весь вид говорил о его усталости, о той ноши, что он взвалил на себя.

Рядом стояла девушка. Её прозрачный образ доказывал, что это только её оболочка, которой она с успехом управляет.

Её взгляд пронизывал его душу и выворачивал наизнанку. Он передернул плечами, стараясь справиться с наваждением или с реальностью.

Напиток ещё туманил его голову, но он четко осознавал, что бой выиграла девушка.

Только её способность могла в один миг обездвижить людей. Но он не хотел сдаваться, его сердце опять загорелось желанием вернуться и отомстить ей за унижение.

—Я вернусь, — прорычал он.

—Нет. Не вернёшься. Твоя душа черна, и она не должна больше находиться в этом мире. Ты сейчас познаешь всю боль, страдания людей, которых превратил в полузверей.

Макс попятился от меня и схватился за голову, рыча сквозь нахлынувшие чувства людей, их боль, ненависть, проклятия. Вскоре его мычание от раздирающих чувств совсем других людей затихло в глубине леса.

В той тишине, что последовала за затихшими звуками битвы, слышалось лишь едва уловимое дыхание ветра, словно сама природа стушевалась перед свидетелями трагедии.

Листья шуршали, переговариваясь о произошедшем, и как будто старались обнять павших зелёным покровом, скрыть их от губительной реальности.

Кровь, напоминавшая о недавнем ожесточении, постепенно впитывалась в землю, отдавая ей часть истории, насыщенной болью и страданием.

Мы выиграли это сражение. Мы выиграли право на жизнь, жизнь наших детей и внуков, жизнь без страха и ожидания чего-то страшного и неотвратимого.

На краю поля боя появились фигуры. То были жители, пришедшие с надеждой отыскать среди павших своих близких.

Так прокатилось эхо прошедшей драмы по долине, где пепел забвения и памяти смешался в пыль грядущих времён.

Казалось, сама земля в который раз приняла урок истории, сострадая и всё же обретая новое дыхание на развалинах старого мира.

***

Отдав почести погибшим, люди постепенно приходили в себя от потерь. Ведь жизнь продолжается.

Окидывая взглядом прошлое, пришла к выводу, что немного недооценила мужчин моего племени.

Моя оценка основывалась на поверхностном восприятии. Я всегда считала, что мужчины нашего племени были заняты охотой и как воины ничего не стоят.

Но ошиблась. То, что Орза обладал руководящей жилкой, подтверждала его забота о племени столь длительное время как вождя.

И потеря своего главенства не сломило его, его авторитет так и остался в племени.

Строительство ограждения была под руководством Орза и Тора. Отдать должное, хотя он и имел свои личные претензии к Тору, это не мешало в их слаженной работе.

Они подобрали таких же крупных, как и сами, телосложением мужчин и на них легла заготовка леса.

Они рубили лес по методике « бобров», лихо махая каменными топорами.

Да и премудрость воина осваивали с таким же энтузиастом. От них не отставали и другие мужчины, понимая всю тяжесть ответственности, которая легла на их плечи. Плечи защитников своего племени.

Мое заблуждение научила меня тому, что истинная ценность людей порой сокрыта глубже, чем кажется на первый взгляд, и что для того, чтобы её увидеть, нужно раздвинуть границы привычных представлений или увидеть их в экстренной ситуации.

Оставшийся в живых Шаман не ушел вслед за вождем, а направился в селение и стал ждать, пока я приду в норму.

У меня очень было много вопросов к нему. И самый главный вопрос: как он мог допустить, по сути, уничтожения своего народа? Почему он дал в руки амбициозного человека инструмент для его воплощения диких замыслов?

—Все идет своим чередом. Каждый исполняет свое предначертание. Каждый проходит свой путь. Мой путь был вот таким, —ответил мне спокойным и уверенным голосом.

Я понимала, что в словах Шамана есть какая-то глубина, но чувствовала горечь и обиду, которые не давали мне покоя.

Неужели можно было обречь стольких людей на смерть только потому, что это "предначертание"?

Возможно, Шаман видел в этом событиях исполнение замыслов предков, которые для простого человека теряли свой смысл?

Пока я пытаюсь найти ответы, Шаман, казалось, предугадывал мои мысли.

Он посмотрел в мою сторону с настолько глубоким взглядом, что я почувствовал его мудрость, которую так легко было отвергать в отчаянии. "Трудно смириться с неизбежным," — тихо добавил он, словно отвечая моим внутренним терзаниям. Эти его слова заставили меня задуматься.

Может быть, смысл жизни не только в победах и достижениях, но и в принятии того, что изменить нельзя?

Мы сидели у меня в доме, а ночное небо покрывалось звездами, словно утешающими светочами.

Тишина обволакивала нас, но внутри ее я постепенно начинала ощущать какую-то гармонию, которой не могла достичь в мыслях, полных беспокойства.

Шаман медленно закрыл глаза, будто входя в состояние глубокого размышления или молитвы.

Спустя какое-то время, возможно, завтрашний день прольет свет на то, что осталось за гранью нашего понимания сегодня. Шаман, казалось, знал это.

Он был связующим звеном между настоящим и прошлым, между горем и надеждой.

И, несмотря на потерю и скорбь, я начала чувствовать, что предначертание — это не просто слепая судьба, а часть чего-то большего, что требует терпения и мудрости для осознания.

Сравнивая всех Шаманов, провела параллель между ними. Этот Шаман был словно мудрецом и учителем, наш Шаман, как бы, был его учеником, а он, в свою очередь, был уже наставником второго нашего Шамана.

Можно сказать, что каждый стоял на своей определенной лестнице духовного развития.

Это как смотреть на горизонт с берега, с балкона или с горы. Обхват горизонта меняется, и мы видим его каждый раз по-другому, больше и ярче.

В эту ночь я оставила свои прежние страхи и шагнула навстречу неизвестному с чувством, что дорога, как бы ни была она терниста, приведет меня к пониманию и истине.

Шаман много рассказал о своем племени, об оставленных людях, об Олеге, который занимается «железом» и о необходимости посетить его сул.

—Там найдешь то, что ищешь, и что поможет тебе в дальнейшем. Жизнь многогранна, и она показывает иногда другие свои стороны, — с серьезным видом он поведал еще одну известную мне истину.

«Жизнь как зебра — вся в полосочку.»

А вот информация о том, что там железо, меня очень обрадовала и подталкивала на немедленные действия.

Я почувствовала трепет в груди, словно ощутила прилив сил о возможностях, которые открылись бы нам с получением в свои руки материала из железа, и хотелось тут же побежать вприпрыжку.

Шаман, кажется, понимал больше, чем говорил на деле, а его слова были как код, которым мне предстояло воспользоваться.

Племя, оставленное в моих руках судьбой, ждало моей решимости, и я осознала, что с поражением их вождя передо мной откроются новые горизонты возможностей.

Олег— мастер "железа", упомянутый Шаманом, представлял собой мост в будущее.

Только вот будет ли он потенциальным союзником, человеком, которому можно довериться и воспользоваться этим шансом?

Моя жажда узнать больше о железе, интуитивное стремление к этим загадочным возможностям подхлестывала мои амбиции.

Но знала я лишь одно: нужно идти, двигаться вперёд и становиться своими для тех людей.

Это были план на будущее, а сейчас необходимо оказать помощь раненым.

Мы с Амией рассортировали всех по тяжести ранений, и легкими ранеными занялась Маола с женщинами.

Кстати, она обрела семью, выйдя замуж за Дола, о детях которого заботилась во время плавания. И через несколько лет она станет мамой маленькой и красивой девочки. Вот такие повороты судьбы. Любовь и забота делает чудеса.

Нам достались мужчины с тяжелыми ранениями, и предстояла кропотливая работа по сохранению их жизней.

Несколько ночей я с Амией по очереди дежурили около троих наших пациентов, жизнь которых висела на волоске, но мы вытащили их из когтей смерти.

Жители вернулись в свои селения, по которым прошелся враг. И что не забрал, то разрушил.

Правда, охотники нашли последнее место стоянки с награбленным добром и вернули людям.

Когда угроза миновала и раненые пошли на поправку, то тогда и задумались о посещении дальнего сула.