9

Исход встречи Утыр, вождь трех племен, знал заблаговременно. Он и его ставленники в двух других племенах просчитали все возможности пришлого племени.

И вывод был один — у тех нет ни единого шанса противостоять им. Первым и неоспоримым аргументом победы была малочисленность нового племени, и их мужчины не смогут оказать сопротивление его людям, а если и окажут, то ненадолго.

Сейчас его воины только ждали сигнала, чтобы напасть на это ненавистное племя, которое своим присутствием вносила разброд в умы людей, особенно женщин.

Он не думал, что женщина—вождь так пагубно будет влиять на женщин. Он стал замечать своеволие в действиях женщин, более открытый взгляд, недовольный вид своих жен от его окрика.

Он незримо ощущал эти изменения, пока не выходящие за рамки общепринятых взаимоотношений жены к мужу, но кто знает, к чему приведут все эти изменения?

И это за короткий срок присутствия чужаков, а что будет дальше? Его женщины захотят встать во главе племени, а они будут у них на побегушках, как происходит у чужаков?

Неизвестно, как Женщина стала вождем, и попахивает здесь воздействием травы норы, которая подавляет волю и подчиняет разум.

Его все больше захватывало нестерпимое желание расправиться с племенем, убить всех мужчин, а этой женщине, которая возомнила себя вождем, показать её исконное место, чтобы остальным неповадно было.

***

Женщина, стоящая напротив него, произвела на него двоякое впечатление. Собственно говоря, она своим внешним видом уже демонстрировала необычное и будила его интерес к нему.

Промелькнула мысль, что можно познакомиться и узнать о них и о ней намного больше информации, чем они уже узнали, но именно этот интерес чего-то нового и необычного, что принесет её племя, вызывал раздражение и отторжение.

Он ничего не хотел менять в обычной устоявшейся жизни, где слово мужчины — закон, а появление нового племени, пришедшего издалека, расценивался им как необычное событие, которое перевернет всё с ног на голову.

И при определенных обстоятельствах уклад жизни этого презренного племени волной пройдет по всем племенам, разбрасывая семена вольномыслие, которые пошатнут, а затем разрушат социальные установки не только его племени, но и других.

***

Он так и предполагал, что она откажется уводить племя на новое место.

Прозвучавший вопрос, в котором сочился сарказм, не требовал, как такого ответа. Женщина ощутила подоплеку всего разыгравшегося представления.

Утыр не сомневался, что она разгадала их замысел. Он не собирался оставлять в живых людей племени, даже если бы они приняли их предложение и согласились уйти.

Напав на неё неожиданно, Утыр надеялся, что женщина в первое мгновение растеряется от его внезапного натиска, но просчитался.

Она молниеносно ушла в сторону, отразив удар, да так, что он чуть не выронил копье и потерял равновесие.

А он считался сильным и опасным противником. Многие вожди сидели на своих задницах и теряли свои навыки охотника и воина, но только не он.

Постоянные участия в охоте, тренировки позволяли ему быть в форме и удерживать в своих руках три племени, которые он объединил под своим началом. И он ни минуты не сомневался в своей победе.

Стремительный разворот — необходимо всегда держать противника в поле зрения — и встретился с взглядом. Его злобная улыбка застыла на губах.

О! Этот взгляд был ему хорошо знаком, и не раз он обливался холодным потом от этих желтых горящих зрачков. К горлу подкатил ком, а на лбу выступила испарина.

На него смотрел хищник, который следил за каждым его движением, контролировал и зачаровывал свою жертву. И сейчас они сверкали и излучали ярость.

Удары женщины были точны и сильны. Он не ожидал от хрупкого на вид тела яростного натиска.

Выпад и удар, она увернулась от удара, но показалась кровь на руке женщины. Он сумел её задеть.

Утыр выровнял дыхание, сделал выпад и направил копье прямо в сердце женщины, заметив её болезненную гримасу на лице и заминку, но она в последний момент пригнулась, и копье промелькнуло над её головой, и удар пришелся в пустоту. Женщина перекатилась в сторону, легко вскочила и ударила его в бок.

Он смог отпрянуть, но красная полоса на теле говорила о ране. В этот раз ему повезло: если бы он на мгновение замешкался, то её копье пронзило бы его насквозь.

Он удивлялся её изворотливости и воинственному пылу. Они уже кружили продолжительное время, но женщина не собиралась сдаваться. Она, наоборот, усилила серию ударов, словно у неё открылось второе дыхание.

Воздух оглашался его выкриками и её рыком.

В какой-то момент он сильно ударил, и она подставила копье для своей защиты, но раздался хруст, и оно треснуло.

Её падение было закономерным, но он не успел воспользоваться такой возможностью. Она, как пружина подскочила и вытащила нож. Момент был упущен.

«Что же, у меня всё равно преимущество», — злобно подумал он, целясь копьем. Теперь его при хорошей защите будет трудно достать.

Пот обильно покрыл их тела и вырисовывал кровавые узоры. Мокрые волосы облепили лицо женщины, мешая обзор, и она движение руки поправила прядь.

Он решил воспользоваться такой заминкой и нанес сильный удар, стараясь зацепить противника, но она, словно змея, увернулась от удара, сделала ложный выпад, на который он среагировал и не заметил, как женщина оказалась позади него.

Сильный удар по ногам заставил его упасть на колено, но она жестко схватила его за волосы и откинула его голову, прислонив нож к горлу, не давая возможности пошевелиться.

Он чувствовал свое и её дыхание, которое, казалось, было одним, чувствовал свой жар и жар молодого тела, словно они пылали в едином пламени, и громкий стук сердец, отсчитывающие последние минуты его жизни. Урса почувствовал, как холодное дыхание смерти коснулось его лица.

Он попытался дернуться, но лезвие ножа напомнил, что он проиграл.

—Ты возомнил, что можешь решать за всех? Что мое племя недостойно жить? И ты пришел убить нас со своими людьми? — над ухом раздался её прерывистый голос, в котором слышался и ответ, и утверждение. — Вы любите силу. Следуете за ней. Устанавливаете её. Тогда пеняйте на себя.

Мертвое тело Урсы упало у моих ног. Я развернулась к гостям и прорычала:

—Кто еще хочет бросить вызов?

Вытянувшиеся, молчаливые физиономии были красноречивым ответом.

Свистом пролетел мой нож над головами чужаков и впечатался в опору ворот. Как по команде все повернули головы и увидели, что он вошел по самую рукоять.

Теперь его не вытащить.

—Это наша эмблема и предостережение незваным гостям. «Кто к нам придет с оружием — тот погибнет!» Забрать у всех оружие! Никого не отпускать! Стеречь! — громко прозвучал приказ.

Чужаки с растерянностью смотрели, как Шаманка уходит в дом, а к ним уже подскочили её люди, наставив копья. Если кто-то и хотел проявить свой героизм, но увидев двух приближающих пантер, изменил свое решение.

Послышался шум бегущих людей их леса, подстегиваемые рыками хищников.

Их сердца наполнялись страхом и суеверным трепетом от этого места. Им казалось, что сами предки вселились во всех животных, которые плотным кольцом окружили их.

Действия людей, которые спокойно разгуливали и не обращали внимания на хищников, вызывали беспокойство и беспомощность. Каждый понимал, что теперь их жизни зависят от Шаманки и от её решения. Она наглядным примером показала, что никого не пощадит, кто пришел сюда с оружием, а они пришли.

В доме я с трудом дошла до кровати и села. Меня била мелкая дрожь, которую я не могла сдержать.

Мои девочки снимали с меня порванную одежду, смывали кровь и смазывали раны. Уна Большая поила горячим отваром, а у меня не было сил держать кружку.

Укутанная шкурами и с непонятной тяжестью в груди, я уснула. Суматоха вокруг меня успокоилась, и дети вышли во двор. На устремленные взгляды они кивнули, давая знать, что со мной все в порядке.

В поселении установилась напряженная тишина. Одни не знали, что делать с пленными, а другие ждали своей участи. Миф о слабой женщине развеялся. Шаманка открылась с другой стороны и показала, что она может быть не только мягкой и пушистой.

***

Орза присел около Шамана, который сидел на крыльце своего дома с закрытыми глазами, и ровное его дыхание должно было свидетельствовать, что тот спит.

Орза заметил, что в глаза Шамана проблескивает солнечный свет, хотя тот по-прежнему не шевелился.

Только он не был уверен в своем заключении, потому что Шаман мог просто сидеть и наслаждаться теплом солнечных лучей.

Ему оставалось только дождаться пробуждения Шамана, а пока он обдумывал происшедшее.

Поселение, казалось, жило своей обычной жизнью. Женщины крутились около костров, готовя еду для семьи, дети играли, но старались играть как-то тихо, из леса доносились привычные звуки — всё как обычно.

Из всего привычного исключением были тихие голоса, все словно сговорились и разговаривали вполголоса.

Собравшиеся около пленников мужчины обменивались мнениями и взглядами, полными тревоги и недоумения, которые они бросали на дом Шаманки.

Каждый задумался о своих страхах, о том, как долго они держали их в себе.

Что-то изменилось не только вокруг, а это четко ощущал Орза по поведению людей, но и что-то в нём самом.

Размышляя о словах пришлого Шамана, он понимал, что то, что прежде казалось стабильной истиной, теперь рассыпалось на мелкие части.

Прежние споры о том, кто должен вести племя, теперь становились деликатной игрой, ведь вождем могла стать женщина, а не только мужчина.

И Шаманка только что доказала во второй раз, что её силы не поддаются объяснению. На глазах удивленной толпы она вновь доказала, что имеет право быть вождем.

И люди задавались вопросом: как так возможно?

Хотя Орза и мечтала о победе над противником, однако тень сомнений не покидала его. Представители других племён могли использовать это как повод для ревности и ненависти.

Нужно было уходить….

—Нас бы убили, — голос Шамана прозвучал как гром среди ясного неба.

—Что? — переспросил ошеломленно Орза, пытаясь понять возможность Шамана читать чужие мысли.

—Они бы нас все равно убили, — равнодушно повторил тот.

—Может прав пришлый Шаман…

—Нет не прав, — резко прервали его вопрос. — Они не видят дальше своего носа. Их вел страх. Страх что-то менять. Страх нового. Чужие вожди сломали привычный ход жизни, и, вероятно, это будет лишь началом совсем другой реальности.

—Что изменилось в твоей семье за это время? — Шаман повернулся, и его острый взгляд впился в Орза.

—….

—Ничего. Как кричала твоя Каола, так и кричит на всех, всеми недовольная и тобой тоже, только не так громко. Так чего же забоялись вожди? — и легкая усмешка проскользнула на его губах.

Взгляд Шамана говорил, что его знания всего происходящего более глубокие, чем доступны простому человеку.

Он видел мир не только в его физическом проявлении, но и в его духовных слоях, где каждый звук, каждое движение обладали своим значением.

Эта гармония с окружающим миром делала его мудрецом племени, чьи советы следовали за всеми устоями их жизни.

Люди приходили к Шаману за советом, ища истину в своих тревогах и сомнениях. Он не просто отвечал на вопросы; он давал им подсказку. Маленькую соломинку, которая помогала им двигаться дальше.

—Перемены неотвратимы. Хотим мы или нет, — поставил точку под сомнениями Орза.

Его взгляд заметил второго Шамана, который спешил к ним. Поспешностью можно было назвать слишком быстрые шаги и широко раскрытый рот, которым он хватал воздух, как рыба, которую выбросили на берег.

Набедренная повязка из двух лоскутов при ходьбе открывала тонкие птичьи ноги, одетые в сандалии, и смотрелись комично. Хотя хайратник на голове придерживал волосы, но сейчас они свисали беспорядочными прядями.

Орза улыбнулся, увидев его, и подумал, что их Шаман выглядит степеннее и серьезнее его. Говорит правильно, что после его слов становится спокойно и, можно сказать, правильно в душе, а этот — одно недоразумение.

Он сам не понимал, как простые фразы могли изменить его внутреннее состояние.

Словно накрывающая волна, она отстранила все тревоги и терзания, оставив только легкость в сердце. Однако эта лёгкость может быть иллюзией, мягко прикрывающей глубокие противоречия, бушующие внутри.

Шаман нахмурил брови. «Опять бросал свои кости и несет неверные известия.»

Пришлось тому вначале как следует отдышаться, и только тогда он поведал новости, узнанные от пришлого Шамана.

—Эти двое не вожди.

—Как не вожди. Кто же тогда? — растерялся Орза.

—Они ставленники вождя Утыра. Живут они в разных местах, но вся власть была у него. Они только делали то, что он скажет, — удовлетворенно и победно посмотрел на них. — Шаманка теперь вождь трех племен, а это значит, что наше племя станет очень большим.

Первый Шаман посмотрел на него, погладил свой подбородок, отметив, что пора привести его в порядок, улыбнулся и насмешливо проговорил:

—Кости ты читаешь плохо, а вот добывать хорошие новости под силу.

Второй Шаман расплылся в улыбке, решив первую часть слов соратника пропустить, а остальные принять за одобрение.

—Много работы предстоит, —задумчиво произнес Первый Шаман, и, услышав шаги, повернулся.

К ним подходил Тор.

Он долго просидел у постели Шаманка, наблюдая за её спокойным дыханием. В его дежурстве около постели не было надобности, но он лелеял надежду, что своим присутствием как-то поможет ей. Хотя понимал, что недавно не смог оказать никакой поддержки.

Иногда её дыхание менялось на рваный вздох, словно она задыхалась, и в такие мгновения он желал провалиться в её сон и там помочь ей: защитить, обнять и успокоить.

Тор опустил голову, согнул колени и обхватил голову. В комнату зашла Амия с едой для него, но, увидев, что он не пошевелился, не стала его трогать и вышла.

Наблюдая за боем, Тор отчаянно просил предков, чтобы Шаманка выиграла. Утыр был сильным противником, и он сомневался в положительном исходе боя для Шаманки.

Он ненавидел Утыра за то, что тот бросил вызов женщине. И готов был сам броситься на него и разорвать голыми руками только за его презрительные слова.

Как он только додумался вызвать на бой заведомо слабого противника, тем более женщину?

Разве должна она истекать кровью от нанесенных ран, которые превратятся в шрамы? Шрамы на женском теле…. Этого не должно быть ни под каким предлогом.

И то, что теперь на теле Шаманки появятся шрамы, болью отдавалось в сердце.

Шло время, слышалось тяжелое дыхание бойцов, их рычание и крики, уже пролилась не первая кровь, а бой продолжался.

«Орза по сравнения с Утыром и то был сочувственным и оговорил правила. А у этого сама жестокость в крови. И он не пожалеет Шаманку. Надо приготовиться к последствиям.»

Глаза Шаманки горели неистовым огнем, и Тор понял, что бой будет до победного. Останется только один. Победитель.

Рукоять топора в его руках придавала решительность. Он сможет отразить последний удар Утыра, если он его занесет над Шаманкой. И плевать на правила, он не допустит её смерти.

Он внимательно следил за каждым движением борющихся соперников, за каждым взмахом, выпадом, промахов. Но исход боя поразил его. Шаманка, не колеблясь, расправилась с врагом.

Он знал, что каждый бой оставляет отпечаток на душе.

Этот бой оставил свой отпечаток и в душе Тора. Его глаза теперь отражали глубокую печаль.

Это было напоминанием о том, что сила — это не только мощь действий, но и тяжесть последствий.

Он видел в Шаманке, прежде всего, любимую женщину: мягкую, спокойную, мудрую.

Своей звериной яростью, с которой она билась с Утыром, исчез образ доброй и любящей женщины, которую он видел, а возможно, придумал в своей голове, но появилась женщина, готовая за своих людей перегрызть горло врагам.

Каждый удар был наполнен гневом. Утыр, с его хищной улыбкой, казался воплощением всех угроз, которые она ощущала.

Её движения были грациозны и точны, как у хищника, готового к нападению. Дрожа от адреналина, она, казалось, превращалась в животное, способное на всё ради выживания. Каждый миг, каждый выдох был важен; она знала, что не может потерпеть поражение, что это не просто бой, а нечто большее — битва за право быть собой, и она не только защищала свою жизнь, но и боролась за свободу и за жизнь своего племени, а значит и за него.

Если раньше все её действия вызывали удивление и любопытство, то сейчас приобретало совсем другое значение.

Перемены висели в воздухе, пронизывая сознание, Они были неотвратимы.

Как неотвратимы и слова Шамана, что Шаманка принадлежит племени, является его путеводной звездой и не может принадлежать одному человеку.

— Она не принадлежит никому, как и мы не принадлежим ей. Наша связь становиться глубже и крепче: это единение душ, которое служит заповедью для всех. Для Шаманов семья—это племя. И это незыблемо, — решительные слова до сих пор ранят его сердце.

Боль от осознания того, что духовная связь с Шаманкой не может стать физической, оставляла шрам в его душе. Он чувствует, как эта истина давит на его плечи, как неизбежное бремя.

Каждое мгновение рядом с Шаманкой были зарождающими, но не для того, чтобы стать чем-то меньшим, чем частью племени. Он хотел большого.

Быть рядом с той, которая заняла его сердце, и осознавать, что она никогда не будет твоей…. Сможет ли он вынести груз, который предки так жестоко положили на его плечи?

После долгих раздумий он решил уйти и найти другое племя, но сегодня почувствовал чувство вины, что поддался минутной слабости.

« Пусть она не будет моей женой, то тогда я буду находиться рядом, как друг, как охранник, как её тень. Я нужен ей сейчас, когда своей победой она принесла много вопросов и проблем, и не имею права бросать её в такое трудное для неё время».

—Нужно накормить людей, — сразу перешел он к делу, как только очутился рядом с ними.

—А ты чего раскомандовался? — зло сплюнул Орза.

—Он прав,— не обращая внимания на него, Шаман похлопал Тора по руке и продолжил. — Вот и займитесь этим делом. Шаманке не понравиться, что наши люди сидят голодными. Они тоже стали частью нашего племени.

Шаман стукнул своим посохом, словно поставил точку в обсуждении, и вошел в свое жилище, оставив их разбираться с насущными вопросами. Ему было о чем подумать.

***

Морской запах наполнял легкие, создавая неизъяснимое чувство свободы и безмятежности. Каждый вдох был словно напоминанием о бескрайних просторах, о шуме волн, о тонком присутствии соли и свежести, которые вскоре растворяться в теплых лучах солнца.

С волнением всматривалась в темный горизонт, ожидая первого лучика солнца, словно этот миг значил для меня важным и значимым.

Уловив волнующий момент, вздохнула полной грудью, наблюдая за восходом солнца.

Робкие лучи осветили горизонт, пробежав по всей линии и растворяя темные краски, коснулись волн и они заблестели сверкающими капельками каменьев.

Оранжево — красные всполохи сверкнули, будто выстрел, и весь горизонт озарился всей палитрой цвета.

Волны подхватили свою порцию света и понесли к берегу, расстилая дорожку светилу, которое медленно поднималось и вскоре зависло над линией горизонта, извещая, что новый день пришел.

—Красиво, — прозвучал голос Шамана, который тихо сидел рядом, не нарушая моего единения.

—Да. Очень.

—Никто не знает, что ты здесь. Стража не видела, куда ты направилась, — с укором в голосе проговорил он.

—С такой стражей нас давно бы перерезали враги. Спала наша стража, — сердито ответила ему.

—Надо Орза сказать, пусть поговорит на эту тему. Ты как после боя? —Повернулся ко мне и посмотрел изучающим взглядом.

—Нормально. Ты думал, что я буду страдать от угрызения совести? – И глубоко вздохнула.

—Нет, не думал, — ответил он, чуть усмехнувшись. — Вижу, ты крепче, чем многие. Но все же бывает, что борьба оставляет следы. Иногда физические шрамы мельчают на фоне душевных.

Мне оставалось пожать плечами. Впрочем, необязательно рассказывать о них, о душевных шрамах. Они мои, и навряд ли кто-то поможет залечить их. Только время поставит все на свои места и зарубцует согласно своим предпочтениям.

Никогда не задумывалась, что мир преподнесет такие испытания. У меня просто не было выхода и в этот раз.

—Все правильно ты сделала. Если бы ты его оставила в живых, то он бы отомстил при первом возможном случае. — И его задумчивый взгляд устремился вдаль.

—Знаю, но не должны люди убивать друг друга. Что им не живется спокойно? Жили бы рядом, обменивались бы товарами и идеями. Думаю, у них можно чему-то научиться, а им у нас.

—Вот и узнаешь, — повеселился он . — Ты вождь не только нашего племени, но еще и трёх.

—Почему трёх?

—Эти двое назначены им. Они делали то, что он им велел. Так что дел много предстоит. Вот и помогут с ограждением и они, думаю, неплохие воины.

«Не было свободного времени от забот, так ещё привалило нежданно- негаданно.»

Теперь думай, что делать с тремя племенами. Переселять всех поближе или оставить там, где расположились? И то, и другое решение порождают уйму вопросов.

*

Стража удивилась, когда мы вошли в селение, но Шаман покачал головой и посмотрел на них взглядом, говорящий лучше нравоучительной беседы.

Пленные, как по команде, поднялись с земли и выжидающе посмотрели на меня.

—Их вчера покормили и напоили и на работу оправили, — усмехнулся он.

Увидел вопрос в моих глазах и промолчал, решив, что отвечать необязательно, и я сразу поняла, о чем идет речь, даже если и слова были не произнесены.

Догадалась, что мужчины проявили инициативу и вопрос с пленниками решили сами, пока я отлеживалась.

После легкого перекуса мы собрались и начали совещание. И, как предполагала, все ждали от меня решений.

Мысли как-то сразу сформировались в голове, и я их озвучила:

— В первую очередь возникает вопрос: что нам делать дальше? Три племени и все селения находятся в разных местах. Переселять их поближе? Не думаю, что люди воспримут предложение с радостью. Сами знаете, как трудно покидать родные места. Мы сами прошли сквозь эти невзгоды. Если оставить их на прежнем месте, то нужно как-то постараться наладить отношения и взаимопонимание между нами. А это значит, что нам как-то придется чаще встречаться, знакомиться, делиться своими знаниями. И не только это. Необходимо и обезопасить их от врагов, которые придут. И если их селение находится на их пути, то они первые примут на себя их гнев. Так что нужно осмотреть все три селения и тогда думать об их безопасности. Мы не знаем, какие у них отношения в племени, их устои, законы. Они могут отличаться от наших. Тогда нам придется как-то попробовать не нарушать их устоявшихся традиций. К слову, их переселение отвлечет нас от главного вопроса — защиты, потому что нужно будет строить дома для них, заготавливать запасы. Так что пока не вижу смысла в их переселении. Здесь напрашивается ещё вопрос: как нам избежать заговоров в этих селениях? Не думаю, что все будут довольными со сменой вождя. Обязательно найдутся недовольные, которые будут мешать изнутри нашему сближению и даже подбивать на недовольство. Так что от наших правильных действий будет решаться судьба большого племени. Хотелось, чтобы мы подружились и развивались вместе. Можно пока назначить представителей в те племена, которые войдут в наш совет. Так мы будем знать обо всех делах, которые происходят у них, сможем помогать им, а они, в свою очередь, будут помогать нам. Задачи стоят трудные. Мы все люди, мы можем ошибаться, но раз Небеса послали нам этих людей, то нужно сделать так, чтобы мы не испытывали неприязнь друг к другу. Я озвучила только часть вопросов, а вы подумайте и предложите что-то своё.

Мужчины сидели и чесали затылки. Для них было бы лучше, если бы мы жили все вместе, но стоит овчинка выделки?

У самой до сих пор щемит сердце от мысли о нашем оставленном доме, и мне были понятны чувства людей новых племён, если бы им предложили переселиться.

Намечается у нас маленькое государство Амазонка с новыми территориальными единицами.

—Не бойся Шамамама. Ты как тигрица защищала нас, и мы обязаны тебе своими жизнями. Мы связаны все вместе и только все вместе мы сможем справиться и с этими трудностями. Ты не одна и мы поможем тебе. Вот то, что некоторые не верят в угрозы, вот это изменить ты не сможешь. Это их выбор, — промолвил наш Шаман, посматривая на всех собравшихся долгим взглядом, словно прочитывая мысли каждого из нас.

Слухи о смене власти быстро распространялись, по-видимому, срабатывал тряпичный телефон, и в других селениях жители обсуждали возможные изменения, которые мы им несем.

При встрече на лицах мы больше видели тревогу и опасения. Они уже обсудили новости и построили догадки в своих думах о том, что же ждет их в будущем и как эти изменения скажутся на их жизни?

В воздухе витало напряжение и ожидание. Сам вопрос: как относиться к тому, что во главе племени стоит женщина – вождь, тем самым нарушая сложившиеся вековые традиции, повлек за собой споры.

С одной стороны – сохранение традиций необходимо как символы идентичности и преемственности. Они объединяли людей, давали им ощущение стабильности во все времена.

С этим не поспоришь, ведь вся мудрость предков передавалась через легенды и истории, которыми делились Шаманы.

И многие были уверены, что шаг в сторону от заветов предков принесет им гибель.

Так что иногда ощущала негативные всплески эмоций, которые, словно волны, шли от людей.

Я была угроза для них: Та, кто попра́ла вековые традиции. Не знаю, было правильным решением оставить старых ставленников или нет, но пока не стали их менять.

Время покажет правильность нашего решения. Просто для жителей такой порядок вещей будет проще и понятен.

Даже то, что мы назвали ставленников главой селения, вызвало недоумение, но кто будет спорить с вождем? Пока никого нет.

Осмотрев и их хозяйство, в котором имелись свои поля, решили, что будем расширять их за счет вырубки леса, но это оставили на будущее.

Сейчас же мужчины будут приходить и помогать нам укрепляться и тренировать мужчин и молодежь в воинском искусстве.

В последующее время мы обсуждали и разрабатывали планы отхода жителей, если шеари будут продвигаться по их стороне.

Такую возможность мы тоже не исключили, тем более проход через реку был очень даже удобен.

На этих собраниях главы селений очень рьяно продвигали свои условия, но мы пришли к согласию, что им придется собираться в быстром темпе и покинуть свои дома и укрыться под нашим крылом.

Прятаться в лесах всё же не желаемый вариант, хотя они и показали тайные места в пещерах.

Проживание в таких условиях ставило под угрозу безопасность людей, по моему опыту знаю, что разведчики у них хорошие следопыты.

И даже сейчас, кто даст гарантии, что они не наблюдают за нами? То, что мы их не видим, не говорит об обратном.

Решили создать временные укрытия, где жители могли бы все собраться и затем по безопасному маршруту переместиться к нам, особенно это было актуально для дальнего селения.

Также разработали план обхода территорий, но в основном нагрузка будет на меня. Мне придется сканировать бо̀льшую территорию.

Все же мой дар быстрее выявит передвижение большого количества людей, а там уже будут задействованы определенные люди, которые быстро передадут сигнал от одного селения к дальним.

Все воины были под началом Орза, Лайза с Чуа. Мои мальчики в ходе тренировок применяли на практике новые элементы боя.

Иногда они долго обсуждали новый удар, анализировали его и пробовали на тренировках, а затем доведя его до точности, делились с другими.

—Откуда у вас новая техника удара? — Как-то спросила их.

—Мама, мы это видели во сне, — ответили они, пожав плечами.

Они приняли это как должное и обыденное, решив, что, упражняясь, они стараются победить соперника. В такие минуты они сосредоточены и внимательны, но бывают ошибки, а вот во сне они расслабляются и находят ответы на эти самые ошибки.

Я только радовалась за них, потому что знала, что Небеса делятся с ними своими знаниями.

Постепенно, но напряженность в отношениях с новыми людьми стала таить. Конечно не знаю точной причины, но наверное это было не важно, а важным было наше сотрудничество и доверие между нами.

Подходил сезон дождей.

***

Поселок шеари.

Макс полулежал на большом кресле на шкуре, его грудь мерно покачивалась, словно он спал, погружённый в свои мысли.

Легкий свет, пробивавшийся сквозь задернутую штору, создавал впечатление, что время здесь словно замерло, опустившись на плечи, как утренний туман.

Казалось, что мир снаружи перестал существовать, оставаясь за пределами этой неуютной избы.

Рядом стоял кувшин с напитком, благоухающим травами. Он смягчал углы реальности, наполняя атмосферу легкой эйфорией.

Макс подхватил его рукой, наполняя кружку золотистым содержимым, и сделал осторожный глоток, позволяя горьковатому привкусу растечься по языку.

В этом мгновении все тревоги и заботы, казавшиеся такими важными, растворялись, словно дым у костра.

Ощущение свободы заполняло грудь, и ему вдруг стало легко — он мог позволить себе забыть о действительности.

—Макс, зачем вызывал? — спросил Олег после нескольких мгновений ожидания.

Услышав голос, медленно, будто восстанавливая связь с настоящим, Макс открыл глаза и посмотрел на друга.

В его взгляде отражалась смесь веселья и обреченности, будто он знал чего-то необычного, чего-то, что могло изменить ход их жизни.

— А, Олег, — ответил он, прерывисто выдохнув, — ждал.Я тебе всегда рад, хотя ты не очень-то стремишься навестить друга.

—Ты же знаешь, мое присутствие там необходимо. Процесс изготовления оружия требует контроля, тем более, сам знаешь, кто работает в кузне…

—Знаю. Рабы, хотя, — он наигранно растянул это слово, — ты с ними обращаешься не как с рабами. Мне все докладывают.

—Если я буду с ними жесток, то они могут воспользоваться этим же оружием, — Олег решил напомнить, что они изготавливают.

Макс усмехнулся, недовольно подняв брови.

—Так дай напиток. Будут как паиньки, — он налил ещё немного в кружку и, прикрыв глаза, отпил, наслаждаясь горьковатым вкусом.

—Такой напиток, сам знаешь, или расслабляет, или, наоборот, делает агрессивным человека. И то и другое не подходит. — Олег посмотрел на друга с лёгким беспокойством.

—Скажи Шаману, он найдет нужную травку и сделает нужный напиток, — хохотнул Макс.

—Мне нужны адекватные люди, а не полузвери, — жестко прозвучало от него, отчего пространство налилось внезапным напряжением.

Макс, отложив кружку, поймал серьёзный взгляд Олега. В этот миг они оба знали, что находятся на грани чего-то важного.

Мягкие тени в комнате резко контрастировали с темой их разговора, напоминая о том, что свет и тьма всегда сосуществуют.

— Ладно, — произнёс Макс, сдвигая плечами, — я позвал тебя по другой причине. Мне нужны пули для пистолета. Металл у нас есть, а вот порох, порох надо изобрести. Найти всё, что там нужно…, да ты в курсе.

—Сколько хожу по горам, а пока ни чего не нашел, чтобы изобрести порох.

—Вот поэтому поищи ещё в другом месте, а я после ливня направлюсь покорять другие просторы. Мне уже здесь тесно. Говорят, есть место, где много воды, а я думаю, что это море или океан. Вот туда и пойду со своим войском. Если там хорошее место, то начну строительство своей империи. Это же такой размах, такие перспективы!— от этих слов у него загорелись глаза, и он стал говорить всё быстрее, словно сам наполнялся горением своих амбиций. — Я представляю, как будем высаживать наш флот на новых землях, как укрощать волну. Можем создать такую империю, о которой люди будут говорить веками! — его голос звенел нетерпением, и казалось, что он уже видел это величие своими глазами.

Олег, выслушивая друга, тяжело вздохнул, осознавая, что этот напиток вытащил наружу самую худшую сторону Макса, словно тень, выбравшаяся из укрытия.

Глаза друга сверкали, в них читалась жажда, но не та, что наполняет душу вдохновением, а та, что ведёт к необдуманным поступкам и потерям.

— Макс, — произнёс он, стараясь смягчить тон, — это всё замечательно, но давай не будем забывать о последствиях.

Макс, сосредоточенный на своих мечтах, продолжал спорить. Он не замечал, что его голос становился всё громче, что в нем начинала звучать агрессия, недоступная для здравомыслящего человека.

Макс прищурился, и на его лице отразилось недовольство. — Ты всё время думаешь, что это безумные мечты! — выпалил он, прерывая мысли Олега. — А я хочу добиться великих дел! Каждый начинает с мечты!

— Да, но не каждый её доводит до абсурда, — отрезал Олег. — Мы и так наворотили дел. Нет, чтобы помочь аборигенам развиваться дальше, мы создаем армию, которая как татарское иго захватывает людей, грабит, убивает. Может, пора остановиться, Макс? — повысил тон Олег, но сам понимал, что эти разговоры его стали утомлять.

Макс ничего не хотел слышать, он жил только своими амбициями и мечтами.

Кувшин с напитком стал между ними символом — одним для Макса, ничем не сдерживая его амбиции, и другим для Олега, напоминающим обо всех рисках и трудностях, которые ждут их впереди.

Пропитанный лёгкой эйфорией, Макс оставался слеп к предупреждениям, и вот в этом противостоянии друзей опять, в который раз, наступила пауза.

В комнате стало тихо, и лишь шепот ветра за окном разрывал тишину, как бы напоминая им о том, что колебания между мечтой и реальностью порой бывают опасными.

Олег понимал, что с каждым мгновением ситуация могла выйти из-под контроля, если Макс не научится различать свет и тень внутри себя.

Только сейчас он понял, что их дороги разошлись окончательно.