12
Забравшись на высокую гору, где меня никто не потревожит, уютно устроилась у камня и устремила свой взор на горизонт.
Ветер нежно трепал волосы, принося с собой запахи леса и шепот времени.
Расслабилась и позволила мыслям течь спокойно, не подстёгивая их.
Прежде чем предлагать совету свои решения, я должна хорошо продумать эти предложения.
Меня смущает текущее распределение продуктов: хотя оно, с одной стороны, не нарушают принцип "кто трудится, тот получает больше", с этим не поспоришь.
Однако остаётся вопрос: как быть тем, кто по каким-то причинам не может внести столь же значительный вклад?
Наблюдается однобокий обмен товарами, необходимый племени, когда приходится отдавать их другим.
Понимаю, когда речь идёт об излишках, но если по договору приходится отдавать в первую очередь на сторону, а для себя не остаётся в полном объеме, то такое распределение кажется несправедливым.
Выходит, что Заречное выращивает зерно, которым кормятся остальные два селения.
Притом, что поля с пшеницей находятся одинаково, что от него, что от Лесного, ну и немного дальше от Дальнего.
Почему не отдать некоторые поля в их ведение, а самим выращивать себе и на обмен отдавать только излишки?
То же самое можно предпринять и с полями хлопка, а овощи выращивать у себя, пусть даже частично.
Передача части полей другим поселениям должна быть обсуждена на совете: важно учитывать экономические аспекты.
Стоит проработать какие-то соглашения, чтобы обезопасить себя от возможных конфликтов.
Ведь разделение ресурсов, особенно таких важных, как пшеница и хлопок, может повлиять на отношения между селениями.
Но выгоды очевидны: сосредоточившись на собственной земле и обмене, можно увеличить разнообразие и безопасность продовольственного снабжения.
И это позволит укрепить самодостаточность и снизить зависимость от внешних ресурсов.
Мне охотники говорили, что охотиться здесь сложнее, мало дичи. Как оказалось, иногда они даже пересекались с другими группами охотников.
Хорошо, что пока никто не предъявляет претензии на охотничьи угодья.
Конечно ситуация остается напряженной, но не безнадежной. Необходимо искать новые источников пищи и способов её получения, здесь как раз возможен вариант развития животноводства.
Можно хотя бы начать с перепелов, которые здесь водятся, можно индюков. Правда, водятся в другой стороне, и за ними придется сходить и поймать.
Ну, это не проблема.
Но я знаю точно: свое хозяйство необходимо.
Может организовать типа рынка? Тогда нет нужды возить по селениям товары.
А в этом месте люди смогут обмениваться своими излишками, и тем самым предоставив им доступ к разнообразному ассортименту.
А если его нет, то можно оставить заявку и прийти позже. Может, конечно, произойти перенасыщение какого-либо продукта, но тогда можно на следующий год отрегулировать производство этой продукции или сельскохозяйственных культур.
Будет рынок с элементами натурального обмена.
Естественно, организация, поддержание порядка на таком рынке будет требовать хорошего управления.
Нужно будет назначить ответственных сотрудников, которые смогут контролировать процесс обмена, следить за справедливым распределением всех товаров и обеспечивать их сохранность.
Может быть введена система учета излишков, чтобы избежать путаницы и упростить процесс обмена для всех участников.
А это значит, нужно место, и не просто место, а целый комплекс с домами для персонала, лавками, амбарами, погребами.
Да, работы много, но это место в будущем может быть центром обмена и с другими племенами, новыми идеями, направлениями.
И новыми проблемами.
Простят ли разрушение установленных правил в этот раз те, кто еще до сих пор живет старыми взглядами, с которыми им живется удобно и спокойно?
Может, я тороплюсь?
Но предложить-то я должна, а там как пойдет. Все равно время диктует что-то менять нам.
«Черт возьми! Если не согласятся, то сама буду распределять каждую чашку. И если не согласятся, то в приказном порядке подпишем соглашение, чтобы люди нигде не голодали», — рассердилась на будущие возражения в совете глав селений.
Правда, при знакомстве с селениями заметила, что в Заречном больше старшего поколения, а вот в Дальнем селении больше молодежи.
Может поэтому они согласились на такой обмен? Что же послушаем их доводы.
Глубоко вздохнув, улыбнулась своим мыслям. «Поживем— увидим», хотя понимала, что это только верхняя часть айсберга, а все остальное внизу и пока в темных водах.
И я отрешилась от всех мыслей, устремив свой взор на небо.
Небо, отливавшее яркими оттенками голубого, казалось безграничным и бесконечным, словно передо мной лежал целый мир, готовый открыть свои тайны.
Я разглядывала простор, как будто читала старинную книгу с пожелтевшими страницами, каждая из которых хранила в себе мудрость веков.
Мельчайшие детали этого пейзажа захватывали воображение: как мягкие переливы света играли в тенях, как птицы чертили в небе свои замысловатые узоры, и как облака, словно мастера живописи, медленно меняли облик.
Здесь, на вершине горы, время словно остановилось. Шепот ветра превращался в музыку, которую доносили до меня его невидимые пальцы. Каждый звук был частью огромной симфонии природы, где каждое дерево, каждая травинка, каждая цепочка холмов находили своё место в резонансе мира.
А я лишь случайный слушатель, которому выпала честь услышать этот удивительный концерт.
В этот момент душа наполнилась бесконечной тишиной и спокойствием, словно океан, который утопил свои бури в глубинах, оставив лишь мягкое колебание волн.
И только тут я поняла, что это место на горе — не просто точка наблюдения, но и своего рода портал, пропускающий в мир иной мир — мир гармонии и глубокого осознания той простоты, что скрыта в самой сущности бытия.
Я вдыхала этот воздух, насыщенный свежестью, и позволяла себе забыть о времени и суете, впитывая каждое мимолетное мгновенье вселенной, которое прошло перед моим взором.
***
В это время Хорх, потягиваясь от утренней свежести, окинул хозяйственным взглядом своё селение.
Люди проснулись и выходили из своих хижин. Жители только пробуждались: мужчины лениво потягивались и заглядывали в пустые чугунки, которые уже клокотали на кострах, и женщины спешили сварить завтрак для своих семей.
Утреннюю тишину постепенно заменяли жужжание и шепот, который становился все слышнее и слышнее, и вскоре плотный шум голосов повис, словно купол над селением.
Со стороны леса послышался шум шагов, и он увидел, как к ним пожаловал гость.
С первого раза он узнал его — это был сын Шамамамы.
Крепкий парень был облачен в тонкие брюки и высокие сапоги, его рубашка подпоясана кожаным ремнем с ножнами, в которых заметна рукоять холодного оружия.
За спиной висел лук, которым он управлял очень легко и искусно. В этом Хорх убедился, когда наблюдал за обучением молодежи, а наставником их был как раз Чуа.
В сердце у Хорха шевельнулось легкое беспокойство. Сын Шамамамы редко показывался в Заречном, и его присутствие породило волнение главы селения.
Это был сын Шамамамы, который не просто обладал сноровкой, он был также носителем неизвестных знаний: так считали все жители.
Дети Шамамамы вызывали у сельчан не только уважение, но и чуть приглушённый страх.
Хорх в глубине души надеялся, что Шамамама забудет в пылу суеты про девушку, доставившую ему вчера волнение.
Он не думал, что Лола подойдет с такой глупой просьбой. Сказано было ей, что он сам пригласит Шамана, а эта явилась не вовремя.
«Никого смирения и страха уже не испытывает к словам мужчины». — Злость отобразилась на его лице, которую он тут же спрятал за любезной улыбкой.
Потому что такое раннее появление сына говорило, что Шамамама ничего не забыла.
Юноша почтительно приветствовал главу селения, не кичась своим солидным положением, чем вызвал в душе уважение Хорха, и он отметил, что детей она воспитала в должном уважении к старшим.
Он указал ему дорогу к дому Лолы, окидывая жадным взглядом корзины, нагруженные на лошадь.
Даже навскидку он определил, что привезенное не стоят несколько нитей скромных украшений.
Чуа дошел до её дома, и ему тут же на встречу вышла девушка. Подняла на него свои голубые глаза, и он утонул в них.
Чуа ощутил, как сердце его забилось быстрее, словно он прыгнул в озеро и сейчас старается выплыть из него из последних сил.
В воздухе висела тишина, нарушаемая только лёгким шелестом листвы и пением птиц.
Девушка стояла неподвижно и также не смогла отвести своего взгляда от юноши, который заставил забиться сердечко пойманной птичкой.
Эти два человека выпали на мгновения из реальности. Они были окутаны энергией взаимной любви, которая лилась из их взоров и бьющихся в унисон сердец.
Их вывели голоса соседей, которые обменивались предположениями и догадками.
—Я привез лекарства и продукты, — немного хрипловатым голосом произнес он.
Девушка кивнула и пригласила войти. Чуа вошел и поставил корзины, с любопытством рассматривая бедную обстановку дома.
Раздался кашель, и девушка поспешила на его звук. В углу комнаты лежала женщина.
— Ей уже лучше. — Она словно оправдывалась перед ним.
—Меня зовут Чуа. — Спохватился юноша, только сейчас вспомнив, что не назвал своего имени.
—Лола. — Девушка улыбнулась самой обворожительной улыбкой, которая предназначалась только для него.
—Знаю.
—Но этого много за те украшения. —Лола бросила взгляд на две наполненные доверху корзины.
—Наши женщины просят еще сделать, — посмеялся он, разглядывая её застеснявшееся лицо. — Вам надо хорошо питаться. И с этого дня я буду за вами приглядывать.
Лола с испугом подняла на него глаза и увидела в них решимость и безоговорочность.
Она поняла серьёзность его заявления. Девушка в покорности опустила голову, и глаза наполнились влагой.
Чуя подошел и приподнял её подбородок. От него не скрылись заблестевшие глаза от непонятных слез.
По щеке Лолы покатилась слеза.
—Лола, я не причиню тебе вреда и ничего не сделаю против твоей воли. — Он мягко вытер слезу. — Если тебе будет неприятно мое настойчивое желание быть рядом с тобой и видеть тебя, то тебе стоит только сказать. И ты тогда меня больше не увидишь. Просто не отталкивай меня сейчас. Хорошо?
—Хорошо, — её голос, в котором он услышал согласие, были словно музыка ветра и воды, шелест трав и деревьев.
—Я приду завтра. — Он посмотрел на её приоткрытый ротик и, отогнав желание прикоснуться к ним губами, улыбнулся и вышел.
На улице толпились люди, делая вид, что они проходили мимо, но всем было интересно, что же произошло у соседей.
От Хорха не ускользнуло, что юноша немного дольше задержался у девушки.
«Им закон не писан». — Подумал он, наблюдая за уходящим юношей. Сплюнул под ноги и решил повидать вождя Вара. Он даже не думал переименовывать свое положение в племени.
Пусть хоть что там говорит Шамамама, но он вождь, хотя и выборный.
Чуа продолжил свой путь с улыбкой на лице. Когда –то он спросил мужчин, как выбрать себе жену? Они лишь засмеялись и ответили, что это вопрос не из простых.
Один говорил, что она должна быть трудолюбивой, на что другой посмеялся над ним.
—Где ты в племени нашел ленивую неумёху? Нет, девушка должна нравиться.
—Должна быть покорной и тихой, — подсказал третий.
—Должна быть ласковой, — раздался еще голос.
—Плодовитая….
—Выносливой….
—Не дорогой выкуп….
Он знал, что в основном для юноши подбирают жену его родители, а остальное разглядывается впервые встречи.
Мать ответила на его вопрос со всех серьезность: "Это не только вопрос сердца, но и ума. Жену выбирают не только глазами, но и душой. У вас должны быть общие цели и понимание".
Ее слова заставили Чуа задуматься: что же на самом деле важно при выборе спутницы жизни?
Дорога пролегала через густой лес, далекие крики животных не отвлекали от его мыслей, и он продолжил путь под смех пернатых союзников.
Он понял, что нашел свою родственную душу, встретил ту, с кем ему будет легко и спокойно, и которую он почувствовал своим сердцем.
Он вздохнул полной грудью, наполняя легкие запахом леса.
— Сегодня же начну строить дом, — поставил точку в своих размышлениях.
***
Два вождя сидели и молчаливо пили ягодный отвар. Вар приблизительно догадывался о причине визита Хорха.
Его терзали сомнения с самого момента, когда Шамамама покинула его селение, и он сомневался, что его ответы удовлетворили её непростые вопросы.
—Думаешь, она что-то предпримет? — прозвучал его вопрос.
—Не знаю, но, думаю, что да. Это же женщина, и что у неё на уме непонятно. Да еще ко всему эта дрянная девчонка подкинула хворост в огонь. Видите ли, ей Шаман нужен! И как только посмела заявиться к нам и попросить. Было сказано, что решу этот вопрос, а нет, проявила свою дерзость. И я видел, что Шамамама была очень сердитой, когда уезжала. Жди беды! — выпалил Хорх.
—Да, женщины стали немного смелее. Её само существование ставит под угрозу наше благополучие.
—Что делать? Она любого победит. Ты видел её глаза — это глаза хищника. Может она и есть шеари в облике женщины.
Хорх вскочил и заходил по комнате.
—Тихо ты! — цыкнул Вар на него.
Он подскочил со своего ложа и пугливо выглянул на улицу. Никого рядом не заметив, рывком задернул ткань, служащая шторой в проеме двери, он развернулся.
—Тихо. Никто не должен этого слышать, если не хочешь оказаться на месте тех врагов. Возможно, ты и прав. Это какой силой нужно обладать, чтобы всех разом отправить к праотцам?
Они оба замолчали.
Вар нервно потирал руки, будто бы пытаясь согреть их в ледяной комнате.
Тишина, повисшая между ними, казалась тяжелее воздуха, баюкая в себе неясные страхи и предчувствия.
Хорх знал, что воинам подобные чувства не присущи, но что-то в этой ситуации выбивало их из колеи.
— Надо что-то придумать, — наконец сказал Хорх, понизив голос до шепота. — За ней явно стоят другие, неведомые нам силы. Может, если удастся узнать больше о её происхождении, мы сможем понять, как её остановить.
Вар кивнул, усевшись на своё место. Его взгляд стал более сосредоточенным, но полные решимости глаза пронзали тень сомнений.
Он вспомнил рассказы старых охотников о случаях, когда люди обращались в зверей.
Таких историй было немного, и все они оканчивались плохо для тех, кто становился свидетелем.
— Ладно, попробуем найти человека, который нам поможет. И я знаю кое-кого, — предложил Вар. — Но помни, — продолжил он, заглядывая в глаза Хорху, — доверять никому до конца нельзя. Время покажет, кто на нашей стороне и кто из наших же друзей может обратиться против нас. Надо в первую очередь поговорить с вождями других племен.
На этой мрачной ноте они расстались.
***
Вернувшись домой, Чуа присел рядом с Лайзом, который подбирал материалы для отделки полов в своем будущем доме.
Каркас уже был возведен, и теперь он обустраивал полы и стены. Внутри скромной хижины стояла одиноко кровать Лайза, где он проводил ночи.
С тех пор как он провел тоург, он был вынужден жить отдельно — пока дом не будет построен и он не сможет торжественно перенести жену через порог.
Сестры, то одна, то другая, приносили ему еду и делились с ним новостями, с любопытством рассматривая его новое жилище, а затем рассказывали все Амии.
Шаманы поначалу воспротивились этому союзу, даже несмотря на то, что пара не была кровными родственниками.
Их смущало, что они из одного сула и дети Шамамамы, а значит, союз противоречил традициям.
Однако Шамамама с блеском в глазах велела бросить кости: узоры удивили всех, поскольку предки одобрили этот союз.
—Лайз, могу я строить дом рядом с твоим? — задал он вопрос брату.
—О, ты нашел спутницу жизни? — рассмеялся тот и похлопал того по плечу. — Когда успел?
—Сегодня. Мама говорила, что надо искать сердцем. Я нашел. Утонул в её голубых глазах, что даже выплывать не хочу, — произнес он с нежностью, словно смотрел в глубины этих безмолвных озер.
—Стой, стой. Лола тебя покорила. Да, глаза как небосвод. Когда увидел, то замер от голубизны. Ни у кого таких не видел, — поделился своим впечатлением Лайз о девушке.
—Вот как в такую не влюбиться? — мечтательный вздох вырвался из груди Чуа.
—Может, подумаешь? Все же первый раз увидел и сразу жениться. Вдруг пройдет? — поинтересовался он, с усмешкой поглядывая на него.
—Нет. Чую, что не пройдет. Как там мама говорила: «любовь с первого взгляда»…
—… и мурашки по коже….
—А у тебя с Амией также? — Чуа с интересом ждал ответа.
Они никогда не говорили на такие темы между собой, и он не подтрунивал над ними, когда замечал розовые щечки Амии на влюбленные взгляды Лайза.
—Знаешь, она вроде всегда рядом и должно наше общение быть привычным.., так оно и было, пока не увидел её в озере. Нет, я не специально подглядывал за ней, все произошло случайно… и убери эту улыбочку, — увидев, что на лице брата замерла лукавая улыбка, он рассердился.
—Все, не буду, я понял…
—Что ты понял! Она была в рубашке, так что я просто залип на её фигуре. Думал «гормоны играют», так бы сказала мама, но как только подумаю, что кто-то будет её обнимать и целовать, так кулаки чешутся. Иногда охота свернуть шею, кто смотрит неоднозначно на мою женщину.
—Сейчас все знают, что она твоя жена. Я думаю, Лола поладит с вами. Она такая робкая, милая.
Чуа закрыл глаза, и блаженная улыбка на его лице говорила о его чувстве, которое словно цветок распустился в его груди.
Лайз понял, что брат утонул в этом чувстве и навряд ли его можно переубедить.
—Я помогу поставить каркас дома. Будем жить рядом. — Он положил руку на его плечо.
Два брата замолчали. Каждый думал о своей возлюбленной, о превратности жизни, о своем дальнейшем пути.
***
Новость, что Чуа нашел себе избранницу, честно говоря, меня шокировала. Только недавно Лайз и Амия решили создать семью, а тут скоропалительно замаячил второй союз.
Говорят, что судьба порой подкидывает неожиданные сюрпризы, но этот сюрприз был совершенно неожиданным.
Чуа, всегда известный своим рациональным подходом к жизни и сдержанностью во всем, вдруг оказался в эпицентре вихря чувств.
Конечно, я не отрицала первую влюбленность, его увлечение красивой девушкой, и можно было много разговаривать и высказывать свои доводы, что эта увлеченность пройдет со временем, что не надо торопиться, но, зная его характер, не стала.
Раз он почувствовал сердцем свою вторую половинку, а это было так и не иначе, то мне оставалось порадоваться за него и немного огорчится, что и второй сын вылетел из-под моего крыла.
Жизнь меняется, и дети вырастают и, как птицы, по первому зову инстинкта рано или поздно покидают родной дом, стремясь создать свой собственный мир.
И хотя я не биологическая мать, но они мои дети и никак не иначе. И мне, как матери, остается наблюдать за этими перелетами с легкой грустью, но и с надеждой, что мои сыновья обретет ту самую крепкую гавань, которая станет их опорой на протяжении жизни.
Я всегда верила в их самостоятельность, которая поведет моих сыновей по верному пути.
Ощущение пустоты, конечно, присутствует – это неизбежная часть материнства, когда вдруг понимаешь, что твоя главная роль подошла к своему завершению.
Тем не менее, я стараюсь помнить, что эти изменения означают новый этап для всей нашей семьи.
Моей целью всегда было не только давать, но и делиться жизненным опытом, который поможет им сделать правильный выбор, даже если этот выбор будет далек от моего представления о правильности.
Однако радость от мысли о том, что мои сыновья нашли свое счастье, неизменно перевешивает любые грустные нотки.
Я вижу в их глазах ту самую уверенность, которой раньше не знала, я вижу, как они растут не только как человек, но и как отцы будущей семьи. Это зрелище – самое большое благословение для меня, как для матери. Я верю, что наши сердца соединены теми невидимыми, но крепкими узами, которые однажды связали нас в одну семью.
И рано утром мы направились в селение, где с матерью девушки обговорили дату союза.
Чуа спешил построить дом, словно ждал чего-то непредвиденного. И его чувства оправдались.
В то утро Чуа решил подсмотреть за Лолой, которая по утрам всегда собирала в лесу коренья.
Ему доставляло удовольствие наблюдать, как она бережно касалась трав, с изяществом срезала ножом и аккуратно укладывала их в корзину: как летний ветер ласково трепал её волосы, вплетая в них ароматы лугов и лесов.
Он наблюдал за ней, стараясь не нарушить её уединение, стараясь не выдать своего присутствие.
Ему нравилось в ней все: и легкие шаги, и взмах её хрупких рук, и загадочная улыбка на устах, которая манила в желание украсть её, прильнув к её губам.
Чуа с каждым днём всё больше убеждался в том, что девушка была подарком судьбы, подаренный предками.
И в этот раз он мягко ступал по траве, вдыхал свежий воздух и прислушивался к лесным звукам, направляясь в направление селения.
Внезапно он услышал крик, полный мольбы о помощи. Поддавшись на зов, он стремглав бросился к месту происшествия и узрел двоих, стоящих, как зрители у сцены: третий прижал девушку к земле, держа её в железных тисках.
Она извивалась, отчаянно сопротивляясь, но мощные руки парня уже раздвинули её ноги, и он с издевательским смехом втиснулся между ними. Силы были неравны, и несчастная уже шептала:
—Не трогай…, у меня есть жених…
—Жених? Как был, так и исчезнет. Ты думаешь, я отдам тебя какому-то пришлому, который потерял свою мужскую гордость и выполняет приказы женщины? Нет. Ты будешь моей женой, и я покажу тебе твое место. Сейчас проведу тоург, а если ты будешь сопротивляться, то я отдам тебя после своим друзьям.
Чуа стремительной атакой откинул нападавшего, заставив его кубарем покатиться по траве. На земле свернулась клубком Лола, и Чуа развернулся к парням, заслоняя её собой. Он слышал весь их разговор.
—Неужели ненависть к моей матери туманит голову, что вы перестали быть мужчинами и сейчас хотите обесчестить девушку?
—Женщина — пыль под ногами, и её удел ублажать мужчину. И какая разница, где проведен тоург? Она моя и будет моей, а ты убирайся к своей мамочке, что делит ложе с мужчиной, не удостоив его быть своим супругом.
—Эта девушка моя невеста. И она не будет твоей. И если у тебя свое представление о роли женщины, то мне жаль тебя, — с издевкой произнес Чуа, внимательно следя за противником.
Он понимал, что тот старается вывести его из равновесия, Его друзья вытащили ножи и встали напротив юноши.
Он понимал, что предстоит стычка, и внутри все клокотало от желания проучить их.
Он видел, что все уговоры разойтись мирно не получится, и в принципе он не хотел. Он должен ответить за нанесенное оскорбление.
Первым ударил претендент на чужих невест. Немного было смешно наблюдать за голым юношей, у которого между ног мотался «атрибут мужского пола».
Чуа отклонился от удара, уходя в сторону, и почти заставил противника вспахать землю.
Чуа, хотя и натренировал многих юношей из других селений, этих видел впервые.
Неужели те укрывались, пока все мужчины сражались на поле брани с шеари?
«Трусливые шакалы», — мелькнула презрительная мысль. Однако последовавшее нападение доказало, что он неплохо владеет искусством боя и хорошо подготовлен.
Тем не менее, перед искусством Чуа он был слаб, и его товарищи, осознав, что приятель не справится самостоятельно, вступили в схватку.
Теперь они обладали преимуществом. Чуа отбивался умело: ускользая от одного удара и отражая другие.
Накал страстей рос, и схватка окрашивалась кровавым маревом. Лола, укрывшись в кустах, с тревогой следила за неравной битвой, молила предков о сохранении жизни Чуа.
Она прикрыла рот рукой, чтобы ее вскрики не отвлекли Чуа от его противников и не обратили их внимания на нее, как на возможный рычаг.
Чуа не хотел никого убивать и старался просто наказать и обездвижить противника, но у тех были совсем другие планы.
Один уже лежал на траве, не подавая признаков жизни, зато двое остальных, словно дикие звери, набросились на него. Вот и второй упал на траву….
Уйдя от удара, Чуа схватил насильника удушающим захватом и не заметил, как один из поверженных дружков поднялся и ударил сзади.
И тут же закричал от боли. В его руку вцепилась пантера, и тем самым удар ножа пошел по касательной.
—Чук, не сильно трепли жертву. Ему достаточно,— прохрипел Чуа, узнав своего спасителя.
Рядом, оскалив пасть, стоял и Гек, сверкая глазами на нападавших.
—Ты ранен! — подбежала к нему Лола.
Девушка выглядела испуганной, она вся дрожала, а лицо было мокрым от слез.
Лола подняла ткань, которую скинул с себя насильник, и трясущими руками старалась обвязать рану.
—Все в порядке. Ты в безопасности, — подбадривал её Чуа упавшим голосом, понимая, что до дома он без посторонней помощи не дойдет.
В ворота селения вошла необычная группа. Двое несли раненого парня, который был без сознания. Третий, поскуливая, прижимал окровавленную руку к груди. За ними шла девушка. Две пантеры, сердито порыкивая, замыкали процессию.
Чуа так и не пришел в сознание, пока его Амия лечила. Она оказала и помощь другому парню, а Тор расспрашивал девушку, что случилось.
Лола, опустив голову со стыда, рассказала все, что произошло в лесу.
Когда я узнала о происшествии, то была готова разорвать всех троих, но тут и натолкнулась на другое восприятия людей на ситуацию, и особенно мужчин.
Они ничуть не удивились импульсивному поступку юноши.
Подумаешь, решил увести понравившуюся девушку у другого парня?
Тут возникал другой вопрос: как отреагирует этот парень на такую дерзость? Промолчит или вызовет на бой?
То, что Чуа сражался за свою женщину, вызвало у мужчин одобрение. А то, что вмешались в их бой, требовало однозначного ответа: вызов и наказание за вмешательство.
Никто не должен мешать честной схватке за право взять девушку в жены. Невероятно, но никто даже не упомянул о насилии в лесу.
Я понимала, что кровопролитие и насилие не могут быть решением этой проблемы.
Понимала, что Чуа после выздоровления примет вызов и победит. Но чем закончится бой— никому не известно.
Я бы не хотела, чтобы кровь и смерть парней, которые впряглись за своего товарища и влипли в гнусную историю, была основой совместной жизни с Лолой.
Поэтому предложила обсудить произошедшее событие на собрании глав селений, пригласив не только мужчин, но и женщин как представителей другой стороны.
Собрание было напряженным. Главы селения и женщины, собравшись в кругу, внимательно выслушали все стороны.
Все понимали, что традиции, так глубоко укоренившиеся в их культуре, нуждаются в пересмотре.
У каждого в прошлом были случаи, когда гордость и ярость приводили к печальным последствиям.
Разгорелась дискуссия о роли женщин и о том, могут ли они сами выбирать свою судьбу.
Я напомнила, что человеческие отношения намного сложнее, чем животные инстинкты.
В первую очередь это любовь и взаимоуважении и о том, что семья — это не только право сильного, но и сотрудничество, и доверие.
Хотя моя позиция была не новой, но мои слова поддержали женщины, ведь многие были просто отданы мужчине без права выбора.
В итоге с большим нежеланием что-то менять, но все же приняли о решении изменения правила: начиная с этого дня, девушки будут иметь право голоса при выборе своих партнеров, и вопросы мужества и чести будут решаться мирным путем.
Уважение к женщине, её чувствам и желаниям должны были стать основной новой традицией.
По лицам некоторых я засомневалась в скором укоренении этих новшеств, но на лицах женщин сияли улыбки. Они понимали, что их дочерей минует тяжелая участь женщины.
***
Мать Лолы привезли из далёкого селения, и они с дочерью нашли временный приют у Маолы.
Мы не стали рисковать женщиной, ведь никто не знает, как к ней будут относиться после такого события.
Риса, так звали женщину, медленно поправлялась и стремилась отблагодарить за спасение дочери, помогая Маоле в хозяйстве.
Она поведала, что её дочери грозила незавидная участь, ведь сделаться разменной монетой в распре с Чуа — далеко не лучший сценарий семейного счастья.
Оказалось, что юноши уклонялись от обязательных сборов и тем самым вызвали недоумение у мужчин.
Так открылась истина: Урарх, глава Дальнего селения, укрывал беглецов закона на платной основе.
Они же вдали от чужих глаз осуществляли собственную подготовку и обучение.
И мне думалось, что враждебное отношение к законам и правилам, которые мы принимали сообща, там взращивали и, по сути, готовили к чему-то серьезному.
Урарха пришлось снять с должности, а всех беглецов под стражей доставили на пункт сбора, где они столкнулись с презрительным смехом.
Люди не обращали внимания на причины, по которым они скрывались; эти причины казались им незначительными.
Их возмущал лишь тот факт, что кто-то осмелился уклониться от обязательного военного призыва для мужчин.
Однако такое отношение внушало удовлетворение, теперь мужчины с полной серьезностью подходили к защите своей земли.
Память еще хранила яркие примеры войны, и никто не мог быть уверен в том, что кто-то не попытается нарушить наше мирное существование.
Чуа поправлялся, а Лола старалась почаще приходить к нему, тем самым опять нарушая старые традиции.
Все же некоторые обычаи и устои были еще незыблемыми, и их соблюдали без исключения.
Но для молодых границы этих традиций казались слишком узкими и ограничивающими их внутреннюю свободу.
Они не могли понять, почему визиты к другу, когда кто-то нуждается в поддержке, воспринимаются косо и осуждающе.
Каждый её визит к Чуа был не только данью к любимому человеку, но и тихим вызовом обществу.
В их встречах не было ничего, кроме искренности и теплоты, но жители упорно перешептывались.
Хотя многие уже знали, что она будущая жена Чуа, но все же усматривали в их встречах что-то запретное и недопустимое.
И как только Чуа выздоровел, то принялся за отделку дома, стараясь побыстрее закончить их уютное гнездышко.
И вскоре два моих сына перенесли через порог своего дома своих жен.
Их союз вызывал пристальное внимания жителей селения, потому что так сложилось, что после трудных испытаний это событие было первой радостной новостью.
Люди, собравшиеся на церемонию, улыбались и обменивались дружескими взглядами, вспоминая собственные свадебные дни.
Каждая семья принесла угощения, приготовленные с любовью и, казалось, что все семьи соединились невидимой ниточкой.
Счастливые молодожены, окруженные вниманием и заботой, принимали благословения и пожелания долгой счастливой жизни.
Я смотрела на веселые лица людей и понимала, что все новшества принимались этими людьми, являющимися основным костяком нашего общества.
Это они делали наши усилия успешными. Эти люди, невзирая на сложности, всегда шли вперед, и именно это было их силой и отличительной чертой.
Я с благодарностью посмотрела на прозорливого Шамана, который сейчас хотя и улыбался, но взгляд его был устремлен в пространство.
Что он там видел, только ему было известно а, возможно он знал, что
именно люди нашего племени были связующим звеном, надежным мостом между настоящим и будущим, которые бесстрашно шли навстречу новому дню, полные надежд и уверенности.
И хотя их тяготят старые устои, но они были открыты новому укладу жизни. И я не видела плохого в том, что на обломках старых традиций поднимаются новые веяние идей и мыслей.
Очень было заметна реакция людей на такой маленький праздник в серых буднях жизни.
В этом неожиданном порыве радости и веселья, казалось люди, словно на какое-то время забыли о своих повседневных делах, о тех проблемах, что обычно занимают их мысли.
А состязание в перетягивании каната стало главным событием. Команды, смеясь и переговариваясь, старались победить, не жалея сил.
Зрители, окружив кругом участников, подбадривали своих любимцев, а после победы одной из команд раздавались веселые крики поддержки.
Сейчас люди, которые в повседневной суете могли и не замечать друг друга, начинали разговаривать и обмениваться улыбками.
Все же праздник объединял всех нас, заставляя почувствовать себя частью чего-то большего.
Вскоре сумерки спустились на землю, и люди с сожалением разошлись по своим домам.
И думаю, что он оставил теплый след в душах каждого, и они унесли с собой кусочек этого радостного дня, и даже серые будни будут казаться чуть ярче и легче.