13
—Мама, можно сегодня с тобой? — прозвучало от Нота.
Сегодня я собиралась осмотреть горы, расположившиеся вдалеке от нас. Их пики просматривались поверх деревьев, которые иногда прятались за густыми облаками.
В такие моменты их едва заметные очертания казались вырезанными из бумаги.
Каждое движение ветра заставляло белую завесу трепетать, открывая новые, ранее незамеченные детали рельефа.
Вот к ним я и собиралась прогуляться и, предвидя, что мой поход затянется, собирала рюкзак.
—На кого селение оставишь? — Мне не дал ответить сыну Шаман своим вопросом.
—Тор займется внутренними делами, а их как-то не много, так что справится. Орза внешними вопросами. Нужно позвать всех глав на совет: кое-что обсудить придется. — Замечая недовольное и несогласное лицо Тора.
—Совет, когда? — Снова вопрос Шамана.
—Через день. Да, сын, если хочешь, то пойдем со мной. — Наконец Нот получил мое согласие.
Тор, не сказав ни слова, вышел чем-то озабоченный. Последнее время я часто замечала его внимательный и задумчивый взгляд, который быстро прятался, как только мой взор ловил его.
Посмотрела вслед Тору и встретилась со спокойным взглядом Шамана, в котором промелькнул беспокойный отблеск.
Ситуация напрашивалась на вопросы, но пришлось их пока отложить: навряд ли мне кто-то правдиво ответит на них.
Узнать, конечно, могу сама, не прибегая к вопросам, но вторгаться в чужие мысли не стремилась.
Слишком последствия чреваты: желание знать, о чем думает человек, порождает вначале любопытство, а затем соблазн все контролировать, а дальше можно дойти и до душевного расстройства и одержимости.
Так что просто нужно немного подождать и все само узнается.
Большую часть пути мы преодолели бегом, тем самым сокращая время
нашего маршрута.
Затем мы поднялись по извилистой тропинке, которая вела к подножию первой горы.
Лес вокруг был полон звуков: мелодичное пение птиц, шелест листьев под ногами и тихий шорох ручья, пробивавшегося сквозь камни.
Природа дышала жизнью, и каждое её проявление казалось дополнением великой симфонии, которую мы могли бы слушать бесконечно.
Добравшись до вершины, мы замерли: впереди раскинулся потрясающий вид.
Вдали, теряясь на горизонте, одна за другой простирались горные гряды. Мягкие облака, словно воздушные шарфики, играли вокруг пиков, отбрасывая тени на холмы.
Лес под нами напоминал разноцветный ковёр, сотканный из деревьев, лугов и рек.
—Мама, а там пещера. — Нот показал рукой.
—Давай посмотрим, что там? — предложила ему.
Преодолевая каждый камень с осторожностью, мы добрались до входа. Я прислушалась: тишина. Похоже, что не потревожим зверя, который мог бы уютно укрыться в её тёмных недрах.
Смастерив факел, мы вошли. Немного углубившись, заметили мерцание, вызывающее настороженность.
Я снова оглядела пространство — никаких признаков жизни. Откуда же исходил свет?
Чем ближе подходили, тем ярче освещались каменные стены, усыпанные светящимися кристаллами.
Стены и пол были усеяны различными шарами: круглыми, продолговатыми и многогранными, как коллекция замысловатых осветительных приборов.
—Что это? — изумленно спросил сын, присаживаясь и прикасаясь к круглому шарику.
—Это какой-то люминесцентный кристалл. Интересно, если мы заберем несколько кристаллов, будут ли они светиться в другом месте?
Мы осторожно извлекли пару камней, решив, что если они осветят наш дом, стоило бы вернуться за новыми.
Спускаясь вниз, мы нашли вход в еще одну пещеру, которая оказалась проходной.
Её высокие своды и простор намекал, что здесь словно поработала не природа, а человек.
При выходе из неё мы наткнулись на группу охотников, которые при виде нас ощетинились пиками.
—Мы с миром, — подняла руки, показывая, что мы ничего дурного не замышляем.
—Кто вы? — раздался вопрос, хотя пики так и не опустили.
—Меня зовут Шамамама. Я вождь племени Амазонка. Это мой сын Нот.
—Женщина—вождь? — прозвучал то ли вопрос, то ли восклицание.
Так мы познакомились с маленьким племенем и с их вождем Аяри.
О нас они уже слышали и, как оказалось, он знаком с Орза и с нашими людьми. Те как-то набрели на них, когда охотились неподалеку.
При нашем знакомстве со стороны племени больше ощущала интерес и некую скованность.
Нас окружило все селение: женщины стояли сзади и перешептывались, бросая быстрые взгляды на нас, чьё присутствие было столь неожиданным для них.
Мужчины расположились чуть впереди, пытаясь не замечать небольшого волнения, застывшего в воздухе между ними и нами.
Шаман находился рядом с вождем, и его лицо оставалось непроницаемым: трудно догадываться по его лицу об истинном отношении к чужакам.
После небольшого ритуала приветствия и разговора на отвлеченные темы, скованность прошла, а после обмена информацией о жизни племен мы почувствовали, что наше сотрудничество может принести выгоду.
Как оказалось, они выращивали просо, и у них были овощи сродни нашим помидорам и кабачкам.
Некоторые товары они обменивались с другими племенами, из чего сделала вывод, что налажены тесные связи между ними.
Выслушав мои предложения по обмену некоторыми товарами и ресурсами, он ответил:
—Предложение заслуживает внимания. Мы обсудим после и примем решение.
Непринужденные разговоры под чаепитие затянулись, и нам пришлось заночевать у них, потому что обратный путь в ночи был небезопасен.
Возвращаясь домой, вспоминала весь разговор с Аяри, и у меня вертелась мысль: почему Орза не сказал, что они нашли племя, с которым мы можем завести торговые отношения?
Мое приглашение посетить наше племя с ответным визитом, как-то немного было принято холодно, хотя от сотрудничества они не отказались.
Что же, подождем немного их ответного шага, тем более я обменяла несколько кристаллов на семена проса и овощей.
И, кажется, любопытство увидеть все своими глазами все же подтолкнет их к посещению нашего селения.
Им не придется переходить горы, потому что существовал более хороший проход в скале, что даже лошадь с поклажей свободно пройдет и не застрянет.
Надеюсь они не найдут нашу волшебную пещеру, которая неплохо послужит нам своими удивительными кристаллами в дальнейшей торговле.
В мыслях планировала способы привлечения этого племени к обоюдному обмену.
«У нас есть, чем их удивить и заинтересовать». — Я не сомневалась в своих замыслах.
В селении нас, конечно, не потеряли, но наше отсутствие заставило поволноваться родных.
***
— Шаманка, тебя ждут. — Орза прервал мой осмотр водопроводной линии, которую уже пора было давно ввести в действие, но по причине массового изготовления чаш затянулась.
Вначале Маола понаблюдала и поинтересовалась новшеством, затем соседка, затем другая соседка и наша движущая сила — женщины втянули мужчин в бытовую работу.
И во всех дворах одна чаша для воды, да красовалась. Линию протянули вдоль одной стороны главной дороги, которая пролегала через поселок.
Глиняные трубы утопили в земле, сверху положив дерн. К каждому дому сделали отводы с задвижкой. Задвижка больше походила на крупный кран. Кран делался из дерева, немного обжигался в пламени, затем тщательно обрабатывался смолой.
При его повороте он перекрывал течение воды или, наоборот, открывал его. До современных кранов нам было далеко, но примитивное устройство нам удалось создать.
Понимала, что всю нашу конструкцию придется не раз менять, потому что не знала срока эксплуатации глиняного водопровода, и поэтому организовали бригаду из мужчин, которые будут следить и сразу же устранять неполадки.
Все же лелею в будущем усовершенствовать наш водопровод.
Быстрым шагом направилась домой, где уже собрался совет.
«Сегодня будет жаркое собрание», — промелькнуло в голове, когда уже чувствовалось в воздухе несогласие еще с невысказанными моими предложениями.
— Приветствую всех, — вымолвила приветствие, окидывая взглядом собравшихся.
—Первым вопросом будет распределение полей…
—Что их распределять? Нам все подходит, — прервал Вар.
За ним подтянулись другие главы, отстаивая свои позиции и приводя свои доводы.
Спрашивая и подтверждая свои доводы в пользу уже устоявшегося положения вещей.
Бросив на него укоризненный взгляд, подождала, когда страсти немного улягутся, продолжила:
—Я бы так не сказала. Зерна на всех не хватает, овощей переизбыток, как и хлопка. Вы эти товары обмениваете у других на зерно. И это вам подходит? — переадресовала вопрос Вару.
Он заерзал и посмотрел на остальных, словно искал поддержку. Не дала ему что-либо придумывать в оправдание, продолжила:
—Раньше вы были вроде и одним племенем, но, как оказалось, каждый сам решал, что делать. Сейчас мы одно государство. Да, да, у нас складывается государственная система, при которой все принятые законы и решения обязательны исполнению всех людей нашего союза. И теперь мы должны регулировать наши продовольственные ресурсы, особенно их. Вы сами говорили, что урожай бывает не такой богатый, как вы ожидали. А это говорит, что земля теряет свое плодородие. И чем дальше вы будете выращивать на этом поле, например, пшеницу, то вскоре не получите урожая. Нам выгодно распределить поля, и каждое селение будет обрабатывать закрепленную территорию, а посев нужного злака мы будем с вами контролировать. В данном случае нам желательно засеять поля больше зерновыми. Попробуем поторговаться с племенем Аяри. Он нам просо, а мы ему можем предложить и хлопок, и посуду, и ткани.
Я взглянула на Орза и заметила только на миг его удивление, которое он опять спрятал за невозмутимой маской. Разговор об этом племени у меня с ним будет отдельный, просто не хотела выносить сор из избы.
Мы сами разберемся в узком кругу, без лишних ушей. А пока повисла тишина.
—А куда излишки девать, если они появятся? — спросил Кутак, новый глава Заречья, между прочем, выбранный самими селянами, оказав ему свое доверие.
—А это второй вопрос. Так что распределяем поля, отводим под посев овощей и хлопка малое количество земли, а остальное засаживаем пшеницей. Не забудьте, что те поля, на которых сеяли её раньше, засаживаете другой культурой. И посоветуйте своим людям разводить огород. Я думаю, что тогда каждая семья не будет сильно зависеть от кого-то. Я думаю, Тор будет заниматься этим вопросом, а помощников он сам подберет. Орза займется договором с племенем Аяри.
Затем сразу поднялся вопрос о поставке мяса, ведь если мужчины будут больше времени проводить на поле, то тогда кто будет охотиться?
—Здесь можно создать группу из людей каждого селения, которые будут уходить на охоту. Думаю, что охотники из села Дальнего поделятся своими местами, и опять же советую разводить птицу у себя дома. У меня сейчас десять штук перепелов сидят в загоне и чувствуют себя отлично. Здесь тебе и яйцо и в дальнейшем будет и мясо. Не спорю, морока с ними есть: чем накормить, как убрать за ними, но это стоит конечного результата — моя семья вскоре не будет нуждаться в мясе. Корм можно вырастить на грядке и собрать в лесу. Скоро к ним подселятся и индюки, мясо которых нас спасало длительное время. Нам все равно придется обзаводиться своим хозяйством. Вы знаете, что здесь очень много племен, которые до сих пор живут охотой. Мы будем первыми, которые предложат им продукт, выращенный в своих угодьях.
Нет, мое предложение выслушали, но опять разразился спор: нужно ли разводить огороды, ведь это приведет к загруженности женщин и мужчин, что живность тоже будет требовать больше времени.
Из всего высказанного поняла, что все радели о благополучии и комфорте людей, желая избежать чрезмерных нагрузок.
Весь спор вращался вокруг нахождения равновесия между необходимостью обеспечения продовольственной самостоятельности и сохранения привычного уклада жизни.
Одни утверждали, что лучше вернуться к традиционному ведению хозяйства.
Другие же опасались, что введение дополнительных нагрузок может привести к недовольству, и что не стоит так внезапно перечеркивать старый уклад жизни.
—С таким укладом мы будем голодать. И может наступить время, когда и другие племена не смогут нам предложить то, что нам будет необходимо. Так что будем ждать, когда наступят трудные времена? Мы же можем из этого мяса делать консервы, бастурму и другие продукты, и предлагать их им. Нас время поставит, в конце концов, в другие условия, когда каждая семья будет на самообеспечении, когда каждая семья будет искать средство к существованию. Вы разве этого не видите? Я не предлагаю сразу все перевернуть с ног на голову, но этот переход придется постепенно делать. Даже та же рыба поддержит семью в трудное время, а вы ловите её всем селением. Зачем? Вы выращиваете овощи в большом количестве, обеспечивая каждого, но зато необходимого зерна для хлеба нет. Так, возможно, стоит призадуматься?
Горячие споры продолжились и после обеда, на который пришлось прерваться.
Все понимали, что-то придется менять, но кто сразу же согласится на изменения?
Надо же поворчать и посопротивляться, потому что привычно плыть по тихой реке, чем вступить в быстрые воды, не зная, чем всё обернется.
С большим сопротивлением, но решили по первому вопросу распределить все же поля, выделить охотников из всех селений и объяснить людям о дальнейшем самообеспечении.
Никто не бросал людей сейчас, но подготовить к неизбежным переменам было необходимо.
Каждый шаг сопровождался взвешенными обсуждениями, ведь мы понимали, что от этого зависит не только наше будущее, но и будущее следующих поколений.
И наши дальнейшие планы мы вынесли на обсуждение людей.
—Мы давно живем в гармонии с природой, но времена меняются, и мы не можем закрывать глаза на приближающиеся изменения. — Начала свое выступление. — Перед нами стоит задача понять, как мы сможем использовать новые возможности для нашего выживания и процветания?
Пришлось людям объяснить всю ситуацию, сложившуюся на данный момент.
А после мы выслушали их. Как и ожидала, люди начали обсуждать, как сохранить свой старый уклад, который, мягко говоря, уже не вписывался во времени.
—Есть, конечно, способ оставить так, как вы хотите, — Шаман прищурился и посмотрел на всех пронзительным взглядом.
—Какой? — поинтересовались люди.
—Вернуться назад. В оставленный наш дом. Забыть все, что вы узнали нового. Жить одной охотой, питаться лесом, но даже и там вы поймете, что не сможете жить так, как прежде. Изменения затронули не только нашу повседневную жизнь, но и вас самих. Когда это вождь делился с вами своими замыслами? И когда вы спорили бы с ним?
После его слов наступила тишина, и многие смущенно опустили головы. Только сейчас до людей дошло, что вся их жизнь уже давно поменялась, как только они переступили порог той пещеры.
Многие уже не могли представить себя без домашнего уюта, который они сами создавали своими руками, используя мои всякие фишки. По крайней мере, кровать прижилась в каждом доме.
Решение было принято: каждый разбивает свой огород, охотники во время охоты отлавливают перепелов и ищут животных, которых можно одомашнить.
Не думаю, что коровы или хотя буйволы не водятся в этих лесах.
Поищем и коз.
Женщины сразу же заинтересовались методом сохранения продуктов, ведь теперь им придется их куда-то определять для длительного хранения.
И тут-то наглядным примером был наш погреб.
***
Среди бурных волн повседневных дел мы всей семьей трудилась и над благоустройством нашего дома. Мы сплели циновки, которые стали обоями на наших стенах, и теперь дом чем-то напоминал японский дом манка.
Его каркасная структура состояла из массивных балок с несущей колонной в центре и раздвижными дверями. Стены несли декоративную функцию, а интерьер делился на секции с помощью ширм.
Пусть в моем доме не было подвижных стен, но идея для будущего усовершенствования дома запала в душу, как и террасы, которые связали бы все строения в единую структуру.
Промокать под дождем, добегая до туалета — то еще испытание.
Мы сосредоточились на внутреннем убранстве дома: установили кровати, и хотя я не подсказывала, мужчины с ловкостью создали такие же конструкции, как и в пещере.
Ткань девочки делали уже из хлопка, который нам подарил Урах, селение которого занималось выращиванием и обработкой волокна.
Мужчины с легкостью восстановили ткацкий станок и у девчат
получались красивые полотна, из которых шили одежду и постельное белье.
Окрашенные ткани природным красителем и укрепленные уксусом, длительное время сохраняли цвет.
Сначала мне казалось, что размах нашей работы потребует слишком много времени и сил, но в совместных делах мы находили особую радость и удовлетворение.
Мужчины занимались тяжелой работой и охотой, детям доверяли менее сложные задачи: плетение корзин и циновок, изготовление ткани. В доме всегда разносился аромат свежеприготовленной пищи.
Самым тяжелым было строительство погреба. Сначала вырыли яму под уклоном, чтобы сделать ступеньки, что позволит легко спускаться, не оступаясь на неровностях.
Верхний слой земли был мягким, и не составило труда его быстро пройти нашими деревянными инструментами, а дальше земля была плотной и глинистой, и требовала усилий.
Края ямы укрепили деревянными балками для устойчивости конструкции и даже решили поставить аккуратные перила для удобного спуска вниз.
После завершения земляных работ вначале сделали фундамент, а затем стали обкладывать стены камнями, которые возили с реки.
Камешек к камешку укладывали их на смесь глины, песка, яиц и смолы, словно кирпичи на раствор.
Камни укладывались с мастерством, не уступающим древним зодчим: каждый находил своё место с точностью, достойной лучших сооружений.
В проекте, как только найду слюду, покрою стены защитной пленкой.
Крыша возводилась как завершительный аккорд, последняя нота в симфонии строительства. У нас получился полузаглубленный погреб с арочной крышей.
При строительстве боялась, что мы можем натолкнуться на подземные воды, и тогда получится колодец, а не погреб, но, видимо, в этом месте не было проток или они находились глубже.
Но это только покажет ливень: подойдут ли подземные воды или нет? И мы сделали сразу ливнёвки, чтобы вода не попадала внутрь сверху во время ливня, а стекала.
Спустя месяцы упорного труда перед нашим взором предстало настоящее произведение искусства, основанное на трудолюбии и упорстве.
У нас оставалось много времени запастись запасами, чем мы с удовольствием занялись.
Спускаться по ступенькам вниз, где царствовала прохлада, которая холодило тело, было просто блаженством после жары.
Просто не хотелось вылезать из него в жаркий мир, который ждал снаружи, словно знойный зверь, готовый обжечь кожу своим горячим дыханием.
Внизу царила тишина, и время словно останавливалось, и даже суета наверху не имела веса.
В воздухе витал легкий аромат древесины, из которых были сделаны полки. Каждый вдох наполнял легкие этой прохладой, такой живительной и свежей, что она проникала до глубин души.
Хотелось оставаться здесь бесконечно, позволяя усталости снаружи потерять силу, растворяясь в этой легкости и покое.
Прохлада обвивала тело, как легкий шелковый шарф, укрывая от всего, что оставалось за пределами этих стен.
И влажный воздух становился союзником, невидимо поддерживающим, охраняющим от знойной враждебности, подступающей снаружи.
И данный момент после собрания люди, осмотрев сооружение повнимательней, что с наружи, что внутри, загорелись идеей построить и у себя такой же. Люди еще раз увидели, что свою жизнь они будут менять к лучшему.
«Господи! Словно забыли, что все продукты хранились в леднике. Вот что значит жить одним днем. Есть пища, а остальное неважно.»
Я с любовью оглядывала постройки, удивлялась нашей настойчивости и трудолюбию, особенно мужчин. Провернуть такую работу нужно просто немереной силы и такого же желания.
Как же много часов напряжённых усилий и капель пота впитывали эти строения, возвышающие сейчас на земле!
Каждый из них словно отражал историю их рук, что с терпением и упрямством воплощали в жизнь замыслы человеческого разума и сердца.
На фоне заката, окрашивающего небосвод в огненно-розовые и золотистые оттенки, контуры зданий казались живыми, хранящие тайны вечности.
Каждый фасад, каждая доска будто бы хранили в себе эхо звонких ударов топора и ножа.
Глядя на эти творения, я невольно осознавала ту невероятную энергию, что сплетается воедино, когда люди объединяются ради общей цели.
Здесь каждое дерево обрели жизнь и значимость благодаря упорству и вере в новый день, в лучшее будущее, которые всегда будут неотъемлемой частью нашего бытия.
Пока я стояла в тени своего дома, мне пришло понимание, что каждое великое предприятие начинается с малого шага. И мы с моей семьей делаем эти шаги, и за нами потихоньку люди стараются подстраиваться под них.
***
В последующие дни мы посетили другие селения, ведя схожие беседы. И первым чувством у людей была растерянность. Люди не знали, как принимать новшество, и пока полностью не осознавали, как они будут жить в будущем.
Появлялись вопросы, и с каждым днем их количество росло. Люди хотели узнать, как именно нововведение повлияет на их повседневную жизнь, сможет ли оно улучшить их быт и какие возможности откроются перед ними в будущем.
Мы понимали их опасения и стремились выслушать каждого, кто сомневался, и дать ответы на их вопросы.
Хотя мы и говорили, что не сразу, а постепенно мы подойдем к самообеспечению, что не бросим их с их страхами и всегда поддержим и поможем, но у многих сложилось негативное отношение к ситуации.
Приходилось доказывать состоятельность наших предложений. И примером было наше селение, которое уже приспосабливалось к этим изменениям.
Пришлось приглашать сомневающихся людей к нам в гости посмотреть, какие преобразования произошли в нашей повседневной жизни.
Многие судили о порядке вещей только понаслышке, не вникая в подробности и не откидывая преувеличенные изложения настоящей действительности.
Ещё долго в селениях велись разговоры, но стала замечать, что у людей восприятие к чему-то новому стало не так болезненно проявляться.
Стал уходить страх, появилась уверенность в глазах, и как ей не появиться, когда в уютном доме ждет горячий и сытный обед.
Побывав у нас в гостях, многие переосмыслили новые веяния, а мой огород вообще впечатлил женщин.
Теперь не надо бегать по лесу, выискивая съедобные коренья, а все можно выращивать рядом: и время сохранено и дом под присмотром.
Как-то само собой появилась артель мебельщиков, которые делали домашнюю мебель прямо на месте.
Женщины на постоянной основе изготавливали циновки, которые становились украшением стен и полов.
Разнообразная глиняная посуда была нарасхват, а ткани и одежда, сшитая нашими искусными швеями, находили своих благодарных покупателей.
Правда, пока весь обмен проходил в натуральном эквиваленте, который устанавливали сами партнеры, но, как показала практика, договор о взаимообмене устраивал каждого.
И когда люди пережили ливень, не страдая от голода, и у них уже стали появляться излишки продуктов, то тут и встал вопрос о скорейшем построении рынка.
К такому развитию формы деятельности подтолкнуло и появление покупателей из других племен, которые интересовались нашей жизнью и были заинтересованы в обмене излишков.
И последующие встречи с вождями этих племен способствовали установлению плодотворного сотрудничества.
Приходилось долго отсутствовать, чтобы познакомиться и с вождями, и понять их запросы, и оценить предложенные ими сельскохозяйственные культуры.
Однако заметила, что любопытство к женщине—вождю было всеобщим. Слух обо мне и моем племени разлетелся, как порыв ветра, разносящий пыль.
Хотя могла делегировать и Тора или Орза, но почему-то настаивали только на встрече со мной, словно я была неведомая зверушка.
Не скрою, но многие просто прятали свое истинное отношение ко мне, потому что то, что предлагали мы, было и вкусно, и красиво, и необычно. От такого не отказываются, хотя бы в первую очередь для себя.
Иногда так уставала, что хотелось бросить все и скрыться ото всех. Надо как то распределить все обязанности и заставить слишком любопытных вождей умерить свое любопытство.
Хотят встретиться, то пусть сами приходят, тем более в этот раз у нас появился избыток зерна, который можно было бы поменять или определить как неприкосновенный запас на черный день, а для этого нужно подходящее зернохранилище.
И насколько помню, такие конструкции были все закрытого типа. Выходило, что зерно не любит света, то, что для хранения нужна вентиляция, это не вызывало сомнения, и то, что влага не должна быть избыточной, также было бесспорно.
А пока такого хранилища нам построить не по силам. Исходя из всего перечисленного, нам нужен металл, который не пропустит влагу, и не будет накапливать сырость внутри, если продумать хорошую вентиляцию.
Поэтому после сушки зерна на открытых глиняных площадках мы часть поместили в глиняные сосуды, а часть в мешках.
Если подвернется обмен, то обменяем на что-то необходимое или оставим до следующего года, и тогда посмотрим, как сохраниться зерно в таких условиях.
Все же у нас только первый опыт в масштабном сохранении запасов.
И мужчины прониклись идеей содержать скот в домашних условиях.
Мы наткнулись на селение, которое оберегало своих диких животных, словно домашний скот, не подпуская к ним других охотников.
Они давно поняли, что подкармливая их, можно не бегать по лесу, а пользоваться тем, что под носом ходит и жует траву.
Так что коровки появились и на нашем подворье. Не все сразу взяли их на откорм и разведения, многие отдали предпочтение перепелам и индюкам, привезенных издалека.
После недолгих раздумий мы снарядили артель с задачей поймать птицу и привести в поселок. Сейчас это стало возможным с появлением хомута, который был изготовлен нашими конюхами.
Визуально знала, какой конструкции был хомут, а вот материал и способ изготовления выясняли по мере изготовления. Знала, что это жесткая конструкция, но все же она не наносит большого урона шеи лошади, видимо, с внутренней стороны есть мягкая прослойка.
Вспомнила, где-то слышала, что между горлом лошади и этой мягкой прослойкой должна проходить ладонь, а между хомутом и гребнем лошади — два пальца руки.
Понимала, что это так себе ориентиры, но все же неспроста они были взяты за основу удобного хомута.
Так что мужчины думали и пробовали, думали и пробовали, но, в конце концов, их изобретение увенчалось успехом.
Ведь если к нему приладить оглобли, то можно тогда подумать о телеге с колесами.
Но даже веревки, привязанные к шленке, и то можно было бы приспособить какие-нибудь волокуши.
Мы радели за хомут, потому что первые наши попытки приладить на начальную упряжь веревки для перетаскивания тяжестей показало, что животное с трудом с этим справлялось: ведь основное давление было на грудь и на плечи.
В общем лошади было трудно дышать. Зато сейчас она могла спокойно перетащить тяжесть.
Из этого похода привезла и фруктовые деревья, которые разместила в саду, и предложила регулярно делать вылазки за фруктами и для пополнения живности, которая вскоре стала еще одним средством для обмена.
Я все же распределила некоторые обязанности между людьми. Тор занимался внутренними делами нашего маленького государства: он курировал и экономические стороны, и общественные работы, и сельское хозяйство.
Орза взял на себя торговлю и дипломатическую сторону с другими племенами, хотя безопасность и оборону государства полностью не отдал в руки Лайза. Просто взял его своим помощником.
Чуа стал помощником Тора, а Амия и Уна Большая стали курировать социальную сторону, которая объединила важные сферы, как жизнь женщин, образование, которое мы также планировали ввести как обязательный аспект нашей жизни.
***
Ветер насыщал воздух солью и свежестью. Волны нежно омывали песчаный берег, оставляя за собой причудливые узоры из пены и ракушек.
Звук потока воды, подающего с водопада, разбивался о камни внизу и искрящими брызгами фейерверка опадал в водную гладь.
Наслаждаясь природной красотой, не могла отогнать мыслей, которые, словно табун бегущих лошадей проносились в моей голове.
Мне казалось, что мои начинания и нововведения как-то быстро внедряются в жизнь, словно я давлю и авторитетом, и своими амбициями.
Я же вижу, что люди вроде и подстраиваются, и принимают новые условия, но мне кажется, что все происходит помимо их воли. Может, я все же давлю на них. Заставляю делать то, что им пока не дано? Вот это меня больше всего угнетает.
Поэтому сижу в уединенном месте, чтобы поразмышлять и разобраться во всем.
На мой взгляд, все новое должно вдохновлять и мотивировать, а не принуждать и заставлять.
Мне кажется, что в погоне за результатами я иногда забываю об этом важном аспекте: важно не только вести за собой, но и понимать, принимают ли люди эти перемены сердцем или делают это лишь по инерции, подчиняясь моему влиянию.
Вероятнее всего мне нужно все проанализировать и решить, какие изменения действительно нужны и интересны людям, а какие навязываются исключительно моими амбициями.
Возможно, стоит больше проводить времени наедине с собой, чтобы разобраться в себе и своих мотивах.
Понять, почему я так настойчиво продвигаю определенные изменения. Вполне вероятно, что часть из них отражает мои личные страхи и неуверенности, которые я проецирую на других?
Небеса! Какие страхи? Просто хочу, чтобы люди жили в комфорте и всегда были сытыми, не боялись завтрашнего дня, спокойно растили своих детей, которые могут, а я в этом уверена, привнести в этот мир новые знания и свершения.
Не зря я попала в этот мир со своими знаниями двадцатого века, не зря кто-то перенес сюда и Олега, который по идее перенес мир в железный век.
Понимаю, что переход из одного века в другой — это долгий процесс, что для него должны подготавливаться какие-то условия, но что делать, если те знания, которые мы имеем, можно претворить в жизнь, не дожидаясь этих пресловутых условий?
Откинуть их в сторону и просто прогибаться под те устои, что сейчас существуют? Ну, нет. Прочь сомнения и стенания.
—Благими намерениями вымощена дорога в ад, — усмехнулась и потерла виски. — Поживем—увидим.
Я спустила со скалы и прошла вдоль берега, наблюдая за волнами. Скинула одежду и вступила в море. Солнце постепенно уходило за горизонт, и вскоре серебряные дорожки заскользят по волнам, заставляя их сверкать алмазным блеском.
Немного поплавав, я перевернулась на спину и легла на воду, наблюдая, как небо постепенно заполняется звездами. Они, словно маленькие огоньки, вспыхивали то тут, то там.
Из созерцания меня вывел встревоженный голос и всплеск воды. Ко мне, словно ледокол, раздвигая руками волны, торопился Тор.
Его грудь вздымалась от волнения, а глаза смотрели и требовательно, и потерянно.
Я стояла в воде и не понимала, что его так напугало.
—Я думал, что ты утонула, — произнес он, оглядывая меня. —Заметил твое тело на воде и подумал….
Его взгляд остановился на моем лице, где поселилась виноватая улыбка.
—Ты волновался? —спросила его.
—Очень…
Его глаза уже переместились в зону моей груди, которую еще можно было увидеть под толщей воды.
—Я не хочу тебя терять, — прозвучал его хриплый голос. Кадык дернулся, и он посмотрел в мои глаза.
— Шаман сказал, что ты, Шаманка, принадлежишь племени. Вы всегда одни…, — его слова замерли на губах.
Его слова поразили меня: выходит, он до сих пор не мог мне предложить большего, потому что считает, что я должна принадлежать только племени и не иметь своей семьи?
«С этим Шаманом разберусь после…, »
Его руки коснулись моих плеч. От их прикосновения жар прошелся по всему телу и заставил меня глубоко вздохнуть.
—Сейчас я не думаю, как Шаман…, — прерывисто проговорил он. — Ты заслуживаешь большего. Прости, что заставил ждать….
Его поцелуй обжег мои губы, и я прильнула к его телу, обвивая его руками и ногами, заставляя его крепко сжать меня в объятиях.
Жаркий поцелуй, казался, длился вечно.
Жар наших тел опалил нас обоих.
Тор не сразу отстранился, будто сам искал в этом мгновении ответы на свои вопросы. Но, наконец, он нежно отстранил меня, оставив взгляд на моих глазах, словно видел в них всю вселенную.
Душа вздрогнула, когда его пальцы скользнули по щеке, аккуратно стирая несуществующую слезу.
— Ты для меня важнее любых запретов. Теперь я это точно знаю, — сказал он тихо, но в его голосе звучала уверенность, будто это было решением всей его жизни. — Если нужно, я пойду против всех, даже если придется покинуть племя.
Я почувствовала, как в груди разливается тепло, что-то глубоко внутри отзывалось на его слова силой, которую трудно было игнорировать. Я знала, что его намерения серьёзны, и чувствовала, что где-то внутри начинается борьба между долгом и желанием.
Над нами зашелестел ветер. Казалось, сама природа замерла в ожидании этого ответного чувства.
Но мой голос первостепенно заменило молчание, нежное и полное обещаний будущего. Я посмотрела ему в глаза, выражая всё то, что не решилась бы сказать словами.
Он подхватил меня на руки и вынес на берег. Мой взгляд выхватил небольшую пещеру, которую заметил и Тор.
Он прильнул к моим губам и, не разрывая контакта, направился к ней.
На миг он поставил меня на ноги, скинул свою одежду, и мы опустились на неё. Наши объятия стали крепче, поцелуи жарче.
Наши сердца били в унисон, словно древний барабан, задающий ритм ритуальному танцу.
Пространство, казалось, исчезло, оставив лишь намек нашего места нахождения.
В этот момент реальность растаяла, уступая место безумной симфонии чувств и эмоций, которые захлестнули нас обоих, накрывая волной тепла и страсти.
Каждое прикосновение, каждый взмах ресниц, каждый выдох приобретали особую значимость, как нотки в музыкальном произведении, где каждое движение — это часть великого замысла.
Мир исчезал, оставаясь за гранью наших ощущений, когда наши тела переплетались, словно стремились стать единым целым, и воспарить над суетой будничных забот.
Наши души, которые долгое время тянулись друг к другу в суете повседневной жизни, наконец, обрели покой в жарких объятиях.
Восторг и возбужденность переполняли нас, делая каждый момент преклонением перед чудом жизни и любовью.
В этом безумном танце не было нужды в словах, не было места для сомнений или страха. Только безусловное принятие и разделённое счастье, которое постепенно превращалось в сладкую истому, растворившую нас в бесконечности ночи.
Когда же восход нежно коснулся горизонта, он застал нас отмеченных светом новой надежды и силы, которую мы обрели в этом танце.
—Я объявлю, что тоург проведен. Ты моя жена, — с нежностью прошептал он на ухо, крепко прижимая меня к себе.