13

Как бы я не хотела ограничиться только гуманитарной помощью, но нам пришлось принять активное участие в их размещении и распределении продуктов питания.

Немного понаблюдала за сумятицей около костра и поняла, что когда много женщин, стремящихся накормить в первую очередь своих родных, то, естественно, могут возникнуть разногласия.

Особенно выделялась Каола и, как поведали мне потом шепотом, она жена вождя и поэтому старалась верховодить среди женщин и, понятное дело, урвать кусочек послаще.

Некоторые просто игнорировали её, некоторые подчинялись, а были те, кто не хотел признавать её главенство и вступали в перепалку.

По идее вождь сам выдвигал свою кандидатуру и доказывал свой статус, основанный в первую очередь на физической силе.

Как ни прискорбно, но пока показателем высокого положения было физическое превосходство.

Только жена вождя, как бы, не вписывалась в «выборную должность» мужа, но с ней многие просто не связывались по простой причине: слишком громкой и бойкой на язык была эта особа, способная перекричать и переговорить любую женщину.

Возбужденные голоса о том, кто готовит, а кто носит воду, а кому не место у костра, то и дело могли перерасти в спор.

Мужчины в женскую перепалку не вступали, а занялись устройством ночлега, таская листья для ложа.

Они выполнили первую часть своих обязанностей в создании очага и освободили место около него женщинам.

Мужчины только бросали недовольные взгляды на них, но продолжали не замечать накаляющуюся обстановку.

Так что получилось так, что ужином я угощала соседей, упавших мне как снег на голову.

Пришлось просто распределить между женщинами обязанности и тем самым прекратить галдёж и суету возле очага.

Из разговора Паолы, одной из тех, кто не признавал статус Каолы, в их путешествии они подчинялись вождю, который и распределял всю работу, и ей было не понятно, почему в этот раз он самоустранился.

Нет, он распределил обязанности между мужчинами, но в женские дела в этот раз не вмешивался. Возможно, он переложил эту миссию на свою жену, но что-то плохо у неё получалось командовать ими.

Когда закипел первый котелок с водой, то были уже наготове очищенные коренья и батат.

Закинув с ними сразу тушенку, при этом пришлось рассказывать почти весь процесс приготовления незнакомого кушанья из кувшина, и для чего сверху обернула тканью и залила воском, подождала, когда всё закипит, и через некоторое время сообщила, что похлебка готова.

—Надо детей накормить, — проронила я, но тут же в ответ услышала шепот:

—Что ты? В первую очередь едят мужчины, которые добывают пропитание, затем мы и дети.

«Вот те на! Где пресловутая защита и внимание к детям?» Я была потрясена, но в чужое племя со своими правила не полезла: хорошо, что мои дети накормили голодных детей бутербродами из хлеба с мясом и угостили фруктами, так что до своей очереди горячего блюда они дотерпят.

Ещё поразмыслила, что им всё равно придется принимать пищу в установленной очередности: у меня на всех не хватило посуды, хотя и был небольшой запас.

Вихо, Тир и Лойл занимались оттачиванием своих навыков по изготовлению глиняных изделий.

Как то получилось, что первый увлёк интересным делом и двух других ребят, тем более, после удачных попыток я усложнила задания.

Теперь на столе можно увидеть кружки и салатницы, чашки с замысловатыми ручками, вид которых зависел от выдумки ребят.

Для напитков у каждого был сосуд в виде ладьи, только у нас с головой птицы, а у ребят с головой коня, которого нарисовала на стене как наглядное пособие.

Просто мне нравилась посуда наших предков, вот и решила воплотить некоторые виды изделий в керамике, ведь до деревянных поделок нам ещё далеко.

Так что удачные пробы хранила на всякий случай, намереваясь меняться с другими племенами. Была такая задумка у меня на будущее, но пришлось поделиться «безвозмездно» как говорила сова в мультфильме.

Каола налила в чашку похлёбку и, виляя бедрами, поспешила к мужу, который сидел на подготовленном месте и посматривал за всей суетой издали.

В отличие от него, Шаман не отходил от меня, удивляя своей выносливостью: все же старый человек, а у него берутся силы ходить за мной по пятам.

Он внимательно выслушивал и пробовал каждое блюдо, наслаждаясь запахом и вкусом, не забывая причмокивать от удовольствия.

Шаман напоминал мне ребёнка, который узнавал и привыкал к новому неизведанному миру.

Конечно, они не готовили «амазонскую бастурму», не готовили картофельный хлеб из батата и маиса, которые мы выращивали сами, но хотели познакомиться с чем-то новым и вкусным.

Его заинтересовала незнакомая посуда, и он немного цокал языком, хваля мастера, а когда узнал, что их делали десятилетние мальчики, немного завис и покачал головой, то ли не веря мне, то ли удивляясь.

Правда, по скептическим взглядам мне никто не поверил: просто у них в головах не хотелось откладываться, как мы выжили в джунглях одни.

Они думали, что взрослые просто погибли или умерли от болезни, а мы сей факт почему-то скрываем.

Я не стала разуверять их сомнения. Поживём— увидят, на что мы годимся.

Если разобраться, то мы переплюнули их навыки и ушли немного вперед.

Вот бы подтолкнуть их к «железному веку», тем более у вождя шеари был меч, а это уже новый виток в вооружении, а с этим нельзя не считаться.

Только вопрос: готовы ли они к глобальным изменениям?

Моё внимание не только распространялось на костер и ответы на вопросы, но и зорко следила за детьми, которые влились в стайку ребят этого племени.

Те уже давно ощупали их одежду и волосы, что-то расспрашивали и отвечали, даже слышался смех.

Окинув взглядом нашу работу, я решила, что на сегодня благотворительность можно завершить и увела детей.

После ухода Амасс, у Орза никак не поворачивался язык назвать её Шамамама, потому что в глубине души понимал, что это только имя для её детей, он почувствовал усталость.

После всей истории с попыткой подчинить непослушных детей, которая быстро провалилась, он почувствовал, что у него выбили почву из-под ног.

И тягостное ощущение, что он все ещё не чувствует твёрдой поверхности под ногами, не покидало его всё это время, пока рядом с ними была девушка.

Он не почувствовал момента, когда она легко заняла всё пространство, которое как он думал, принадлежало только ему.

В первое время она только наблюдала за склоками около костра, а затем быстро навела порядок.

Перепалка стихла, и женщины приняли её за главную, отодвинув его в сторону.

А он только что хотел вмешаться в их ссоры, но не успел. Её мелодичный голос зазвенел в воздухе, подчиняя всех, в том числе и его.

И сейчас он приходил в себя, стараясь как-то оправдать свои действия, но шок от заявления Шамана до сих пор не отпускал его ум.

Он не мог понять, как Амасс поможет им? По идее, она слишком молода, чтобы дарить им надежду на спокойное будущее.

Орза наблюдал, как за ней ходил Шаман и внимательно следил за каждым её шагом, и он видел его довольную улыбку.

Может Шаман знает больше, но не рассказал ему?

Как теперь восстановить доверие людей, которые чуть ли не смотрят ей в рот, ловя её объяснения по любому поводу?

Она слишком отличается от них. И одежда странная. Какой-то топик закрывает грудь, широкий кожаный пояс на талии, подчёркивающий маленькую грудь и выделяя соблазнительные бедра, короткая юбка, мокасины, название которых он вообще никогда не слышал, и ко всему руки и ноги обернуты в кожаные ленты.

Откуда такое одеяние пришло ей в голову? Самое простое и удобное в его понимание — это накидка из ткани. И женщина всегда готова для выполнения своих супружеских обязанностей, а она носит ещё и таонги — сугубо мужскую одежду.

Да и дети почти также одетые. Все чистые и вкусно пахнут. До сих пор их аромат витал на поляне, заглушая их собственный.

С одной стороны Амасс вызывала раздражение и ярость, а с другой — он чувствовал внутреннюю силу и она ему нравилась.

У него промелькнула мысль, что рядом с сильным вождём должна находиться такая же сильная женщина.

Он посмотрел на свою спящую жену, и его губы презрительно скривились: и запах не привлекает, и стержня в ней нет, всё берёт горлом.

Рой мыслей не давал ему уснуть длительное время, и только под утро он заснул тревожным сном, с яростным решением поставить Амасс на место.

Он вождь, и ему решать, что делать!

*

Войдя в пещеру, мы с облегчением вздохнули. По крайней мере, я никогда так не уставала, хотя бегать по лесу приходилось много.

Мы больше устали от галдежа людей, чем от помощи им. И под сводами пещеры наслаждались тишиной и покоем.

Только сейчас почувствовала весь кайф нашего одиночного бытия. Конечно, иногда в мыслях проигрывала нашу жизнь с людьми в каком-нибудь племени, но такой нюанс я упустила из вида.

—Как тихо, — проронила Уна и прижалась ко мне.

—Да, просто блаженство, — ответила и обняла всех, до кого могла дотянуться.

Девочки облепили меня со всех сторон. Понимала, что день был тревожным для всех. Они впервые столкнулись с жестокостью со стороны людей, которые в принципе должны их защищать.

Мой взгляд зацепился за женщину с ребёнком, которая притихла в углу и, казалось, не дышала.

—Как тебя зовут? — спросила её.

—Уна, —тихо отозвалась та.

—Ты тёска моей дочери. И как теперь будем различать? Уна большая и Уна маленькая?

—Я большая, — немного сердито прозвучало от дочери.

—Большая, большая. Тогда Уна взрослая и Уна большая, — рассмеялась в ответ.

—Как малыш?

—Спит. Сытый.

—Хорошо. Сегодня поспишь на топчане.

Женщина только кивнула и сильнее прижала ребенка к груди. В наше отсутствие Амия привела её в порядок, и сейчас женщина отличалась от своего первоначального грязного вида.

Черные волосы заплетены в косу, белая туника, правда, висела на теле, как на вешалке, на ногах мокасины, но уже чувствовалось, что ей лучше и спокойнее.

Амию оставила в доме, полагая, что ей в племени делать нечего. От меня не ускользнули заинтересованные взгляды мужчин, чуть ли не облизывающие губы, несмотря на накалённую обстановку у пещеры.

Она красавица и, сдаётся мне, очень нравится Лайзу, который в трудную минуту загородил её своей спиной, защищая.

И я видела его злой взгляд на мужчину, который до этого держал её в своих объятиях. То, что он увидел, ему не понравилось. Сдаётся мне, что он тот ещё собственник.

Тяжелый денёк выдался. Как дальше будут развиваться наши соседские отношения даже без понятия.

Но то, что я сегодня каким-то образом в некоторых вопросах, а это я чувствовала по взгляду вождя, подменила его, то сейчас он в бешенстве.

А нечего смотреть на весь базар и особенно потакать своей половинке, а достаточно было вмешаться и навести порядок.

Сам упустил возможность руководить шумной компанией женщин, тем более весь путь он этим и занимался, а тут что? Растерялся?

Рой мыслей потихоньку успокоился, и я провалилась в сон, который напоминал калейдоскоп картинок: извилистая река, незнакомая местность, океан…, и шепот ветра: «два…, два….»

Проснулась с бьющимся сердцем и с мыслью о сроке, дающим нам спокойную и безопасную жизнь.

Да, теперь разговор можно начинать и «завтра». Он жизненно необходим и нужно быстрое решение от вождя Орза. Мне придётся найти с ним общий язык, чтобы начать совместную работу.

Не думаю, что он примет другое решение, но кто знает его характер и амбиции. Я не знаю.

Дам им на акклиматизацию несколько дней и начну мозговой штурм, если что, подключу Шамана: пусть раскинет свои кости и скажет решение предков, а они, надеюсь, подтвердят мои предположения и действия.

Промедление опасно для наших жизней, и поэтому необходимо решить проблему в ближайшее время.

Всё же намереваюсь построить плоты до ливня, а после его окончания покинуть это место.

У нас будет время обосноваться на новом месте и принять меры защиты и отпора от врагов.

Я чуть не завыла от промелькнувшей мысли: что можно сделать без простой лопаты? Копать землю топором и ножом?

Небеса! Вот это нарисовалась проблема!

*

Свет костра играл причудливыми отблесками на стенах, словно теневые блики пламени вдруг решили порезвиться, пока костёр немного задремал.

Присев около костра, и наблюдая за их игрой, отдалась теплу и погрузилась в негу.

Мысли улеглись, позволяя дыханию успокоиться от их жужжания и подстрекания на принятия кардинальных мер: решить всё в ту же секунду и немедленно.

Постепенно вернулась к проблемам, но уже медленно и вяло стала их анализировать.

Что даёт нам обоюдное соседство? Для меня головную боль. Во-первых, как оставлять детей одних?

Вдруг они попытаются навредить им, пока нас нет?

Придется одной из пантер дежурить в пещере, правда где-то в душе сомневалась, что у них хватит мозгов напасть на хищника. Надеюсь, чувство самосохранение у них присутствует. За мнимой выгодой никто не захочет лишиться жизни.

Впрочем, можно предположить, что они свыкнутся с наличием ещё одного племени под боком: по идее, помощь всегда понадобиться им или нам.

Мы не откажем, и желание жить в мире и помогать уже подтвердили вчера, поделившись с ними и утварью, и пищей.

Вопрос в том: захотят ли они ответить тем же, когда нам понадобится помощь? Или в трудной ситуации вождь опять предложит войти в его племя?

С другой стороны, если выявятся какие-то разногласия, то прерии большие. Пусть ищут новое место, если что-то их не устраивает.

Их никто насильно не держат: ну, если только Шаман с его заявлением, которое словно обязывает меня к чему-то.

Поверят ли мне, что шеари придут сюда и что нам необходимо покинуть место после ливня?

Они только—только сейчас будут обустраиваться на новом месте с надеждой на тихое пристанище, а я раз — и с заявлением об обратном.

Даже представить трудно их реакцию. Вдруг надумают, что я просто хочу от них избавиться?

Тогда возникает вопрос: стоит ли им строить дома и тратить на это силы? Не лучше ли направить усилия в более необходимое русло? Но тогда придется предложить на несколько месяцев свой дом? Не ночевать же им под открытым небом.

Небеса! Это будет нелегко. Я окинула взглядом зал и поняла, что будет тесновато при таком большом количестве народа.

Не только тесновато, но и шумно. Но если они согласятся с моими предложениями, то мне всё равно придётся привлекать женщин для подготовки НЗ.

Не будем же мы с девочками готовить припасы и на них. Слишком жирно будет.

Очаг придется удлинить ещё для несколько котелков, стол добавлять, а к нему скамейки, да и кровати придется делать и размещать на свободном месте….

Ой, что-то развернулась в своих начинаниях. Ещё зайца не поймала, а уже разделываю. Так что поживем — увидим и тогда только развернёмся.

Плач ребёнка выдернул меня из мыслей, и я повернулась на его крик. Уна Взрослая поднялась и взяла его на руки и стала тихо качать.

—Я приготовлю молоко, — тихо проговорила и направилась за рожком.

Были у нас в запасе два рожка, сделанные из рога. Под него Вихо сделал небольшой сосуд: ещё одна удачная проба в глиняном искусстве.

Вскоре ребенок, сладко почмокивая носик рожка, заснул. Переложив его в люльку, которую мы соорудили из корзины, положив внутрь шкуру, словно сделав уютное гнездышко, женщина опять прилегла.

Тихо направилась в наши «сени»: с моей лёгкой руки так стал называться закуток с ледником, набрала в корзину мыла и шампуни, вытащила из сундука полотно и маленькие детские вещи, которые остались от выросших детей, и поставила у входа.

Утром отнесём новый подарок, который им очень пригодиться. Понимала, что длительное хождение по лесу не дает возможность поддерживать чистоту тела, но сейчас время и место сделать необходимые процедуры.

*

Солнце, поиграв с верхушками деревьев и позолотив, скользнуло вниз и залила всю поляну своими тёплыми лучами.

День обещал быть жарким, несмотря на то, что ночь охладила землю, и сейчас везде блестели капельки росы.

Орза приподнялся с ложа, услышав шаги.

На поляну вышла Амасс со своим детьми. В лучах утреннего света она словно лучилась золотым отливом.

Ему пришлось прищурить глаза от яркого света, и он только сейчас увидел, что на лице девушки не было никакого украшения, которыми себя баловали женщины племени.

Её ясное чистое лицо, словно тихая чистая гладь воды, вызывало жгучее желание провести рукой и потрогать на ощупь кожу, что ему пришлось крепко сжать зубы от необъяснимого побуждения, которого у него никогда не возникало по отношению к женщине.

Её бойкий взгляд прошелся по поляне и остановился на нём.

—Маола. Вода закипела? — раздался голос из-за спины, и его жена приподнялась.

Он заметил поднятую бровь девушки и её заинтересованность вопросом. Она повернула голову на шорох, и до этого благодушное лицо поменялось на суровое.

Орза посмотрел на женщину, поднимающуюся со шкуры, и не мог понять, что так расстроило Амасс?

Она, наклонив голову, сосредоточенно наблюдала, как Маола подошла к костру и, покашливая, хриплым голосом ответила:

—Скоро закипит.

—Скоро.., — проворчала жена, поднимаясь.

Окинув поляну взглядом, я заметила, что мужчины потрудились на славу и подготовили хорошую постель. И сейчас все ещё спали или лежали, потихоньку просыпаясь.

На очаге стояли чугунки с водой, так что, почему бы и не понежиться в постели, пока закипает вода.

Только меня удивил вопрос и место ночевки женщины. Она лежала на земле, укутавшись в шкуру.

Возникал вопрос: почему? Неужели у них не принято помогать одиночкам в быту? Хорошо. Мужчины не пожелали делать дополнительную работу и проигнорировали потребности женщины в хорошем отдыхе, но тогда почему вождь не проконтролировал их действия?

Женщина присела у костра и протянула руки, согреваясь.

—Поднимись, — попросила её.

Она, озираясь испуганно, поднялась. Чувствовала настороженные и вопрошающие взгляды людей, которые наблюдали за нами, но меня они не волновали.

Женщина болела, и ей нужна помощь, а с остальным разберёмся потом.

Лоб был не горячий, но вот хриплое дыхание настораживало.

Приподняв её тряпку на теле, а никак не поворачивалось назвать эту ветошь накидкой, увидела синяк на бедре.

Да, к ободранным в кровь ногам, потому что на них практически не было обуви, если не считать какую-то подмётку вместо сандалий, прибавилась и огромная гематома.

Она, заметив, что на обозрение выставлено её синюшность, сжалась и втянула плечи.

—Пойдешь со мной, — не стала больше пугать женщину вопросами, которые так и роились на языке.

—Почему это ты забираешь Маолу? Она в нашем племени! — раздался протестующий голос, и я чуть не закатила глаза от её непонятливости.

Перевела взгляд на вождя и увидела его злобный взгляд. Не стала выяснять, почему и на кого он злится.

На себя, что не усмотрел за своей соплеменницей? На меня, которая опять командует вместо него? На жену, которая всегда суёт нос, когда её не просят?

—Может, мне её забрать как плату за мою помощь? Думаю, раз она не нужна племени, то у меня ей будет лучше. Что скажешь, вождь? – и язвительная усмешка появилась на моём лице

Тишина с переглядами друг на друга сменялась напряжением, а молчание стало затягиваться.

Было интересно чувствовать весь спектр эмоций Орза: тут злость и ярость, понимание и неуступчивость, глухое раздражение, восхищение и сопротивление.

Его никогда и никто не ставил перед таким выбором, и в данный момент он не знал, как поступить. Можно было только догадываться, что вообще творилось в его голове, но думаю, что от моего заявления он точно не был в восторге.

Понимала, что поступаю неправильно и толкаю его на такой неблаговидный поступок.

Моё заявление походила на торг: меняли человека за еду и утварь, которую отдала по доброте своей, не требуя ничего взамен.

Не понимала, что меня толкнуло на неоправданную авантюру: то ли её испуганный вид, то ли злость на всех по отношению к ней, то ли решила унизить его жену или его самого.

Ну, бесит она меня. Бесит!

Не ожидала, что моя шутка произведёт шоковое состояние на всех собравшихся.

Их взгляды скользили по моему лицу, затем переключались на Орза и возвращались ко мне.

Сделала вывод, что есть в племени ещё какие-то моральные нормы, не позволяющие «продавать или обменивать» человека, и поэтому они сейчас были все взволнованы и ждали от него действия. Орза же молчал.

Маола совсем сникла, словно её сейчас поведут на эшафот и из её глаз потекли слёзы.

Она, видимо надумала, что всё, что сейчас происходит, серьёзно и ей придётся нести бремя пленницы. При виде слёз уже усомнилась в своих поспешных выводах.

Я обняла её и прижала к себе.

—Как вылечу Маолу, так и верну в племя в целости и сохранности. В корзине мыло и шампунь для мытья волос, немного еды на завтрак. Лайз покажет, как плести «морду» и где можно поставить ловушку для рыбы. Так что рыбой вы будете обеспечены всегда.

Увидев, что люди расслабились, повела женщину к себе, где пришлось заняться ей вплотную.

Чистая, накормленная и напоенная травами, она вскоре уснула, свернувшись калачиком с улыбкой на лице.

—Она была женой Орза, но никак не могла родить,— прошептала Уна Взрослая.

—У вас что, разводы практикуются?

Она посмотрела на меня удивлёнными глазами, только я не поняла причину удивления? То ли от нового и непонятного слова, то ли от моего незнания о реалиях жизни племени.

—Если много свободных женщин, то каждый мужчина может взять ещё, если она сможет родить. Чем больше детей, тем лучше. Да и женщине ласка нужна. Только старые и больные остаются одни. Маолу он отселил, но она всегда помогала его жене по хозяйству, и они её кормили. Вроде жена, а вроде и не жена. Если мужчина хочет развестись, то он идет к вождю и говорит причину. Тогда тот принимает решения, но этот мужчина должен построить для неё дом. Как только женщина переходит в новый дом, то она считается свободной. Но такое редко бывает и только с теми, в которых вселился тёмный дух, и она не может выносить ребёнка.

—Он её бил? — спросила её, потому что хотелось подтвердить догадку. Много на её теле застарелых ран, которые я заметила, купая её.

У женщины не было сил выкупаться самой, или просто горячая вода сильно расслабила измученное тело.

—Бил,— тихо ответила она.

С его характером в этом можно было не сомневаться. Было впечатление, что любое сказанное против него слово может вызвать гнев.

Считала, что большие и мощные люди должны быть добрыми и немного флегматичными, но природа подшутила в этом случае.

Мощное телосложение далось ему, видимо, только для утверждения своей силы.

Уна Взрослая поведала, что он выстоял против семерых мужчин, которые на спор захотели победить его, но не получилось. Раскидал он их, словно пушинок.

Поэтому он стал вождём в племени после смерти отца без каких-либо выборов, просто никто не захотел бросать вызов, который чреват увечьем или даже смертью.

Квадратное лицо с упрямым подбородком всегда было настороженным, словно он только и ждал нападения или подвоха.

Правда, она похвалилась, что он хороший и удачливый охотник. Мужчины всегда приходили с хорошей добычей.

Две женщины из племени потихоньку осваивались и помогали девчатам. Они с завидным вниманием интересовались всем новым, спрашивали, предлагали свою помощь и радовались, когда их привлекали к работе.

Не раз замечала, как Маола вставала раньше всех и ставила подогреваться воду. Вначале она всё время спрашивала, можно ли это сделать или взять, но после моего разговора о том, что она может при необходимости всем пользоваться, она стала спокойнее и смелее.

Уна Взрослая много не рассказала о её жизни, видимо, оставила ей право поведать самой о том, о чём Маола хотела бы забыть.

Немного зная Орза, предположила, что её жизнь была в чёрную полоску с белыми узкими прожилками.

Пока она не делилась своей жизнью с нами, да и я её не торопила открывать душу.

Когда созреет, тогда и расскажет. Иногда замечала их перешептывание, и они сразу прекращали разговор, как только ловили мой взгляд. Пугливо переглядывались, словно их застали за каким-то непристойным занятием.

Последующие дни старалась сильно не надоедать соседям, давая им возможность освоиться.

Знала, что ходят на охоту, потому что радостные крики доносились и до нас. Маола просветила, что так встречают охотников, возвратившихся после охоты с добычей.

Для племени возвращение охотников было радостным событием, ведь они принесли добычу и, что самое важное, все вернулись живыми.

Время бежала своим чередом, и я решила всё же поговорить с Орза на предмет помощи и построения плотов.

Мне понадобилось определённое время, чтобы вспомнить из чего состоит плот и как приблизительно его собирать.

Было опасения, что моих знаний не хватит и плот затонет прямо в воде, не успев и проплыть метра. Тогда это будет большим фиаско для Амасс.

Да я и не знала, проникнется ли моей идеей Орза? В конечном счёте, он может не поверить мне и остаться с племенем на этом месте, и тогда нам придётся проворачивать непосильную работу.

Много сомнений и тревог поселились в моём сердце, порождая во мне неуверенность и страх.

*

Орза потихоньку потянулся, и сразу за спиной зашевелилась жена. Через плечо посмотрел на сына, который прижался к матери, согреваясь её телом.

«Пора строить дома» — подумал он и вспомнил пещеру с его уютным видом и вкусным запахом.

Амасс не показывалась на глаза, не лезла в их жизнь, и вкусная еда исчезла.

Хотя она рассказывала, как приготовить тушенку, но, видимо, женщины в суматохе чего-то не дослушали.

Не получалась она у них такой вкусной, как у неё. Шаман сказал, что кушанье нужно долго готовить, но женщины шикнули на него, чтобы он не лез со своими советами в женские дела.

Как делать мясо, которое можно было нарезать ломтиками, никто не знал, не говоря о хлебе из батата, урожай которого они нашли невдалеке от их места.

Сейчас они довольствовались похлёбкой, кореньями и фруктами. Он приподнялся на локте и осмотрелся. Все только начинали просыпаться.

Он с раздражением посмотрел на погасший костёр и только сейчас понял, что до этого его разжигала Маола, вставая раньше всех.

А теперь она у Амасс и там поддерживает огонь костра. Он снова лёг и подумал, что, возможно, и права Каола в том, что он сильный вождь и должен иметь лучшие условия жизни.

Орза вспоминал свой покинутый дом и отметил, что там в первую очередь было всё для него.

Лучшее куски мяса, лучшие шкуры, а сейчас он пользуется всем, что и остальные.

Запасы мяса не сделаешь, потому что его хранить негде, шкуры уходят на утепление ложа, всё же земля за ночь остывает.

Он рывком сел и сразу зашевелись женщины, поднимаясь и направляясь к костру.

Орза бросил взгляд на древесину, подготовленную для строительства, которую приготовили те, кто не мог охотиться по какой-то причине, и у него мелькнула мысль, что в пещере они могли бы уместиться на время, пока не возведут хижины.

Он со злостью подумал, что Амасс могла бы и предложить им такой вариант, но нет. Не предложила. Права жена. Пока они ютятся на земле, она спит на кровати в тепле.

Название неизвестного сооружения подсказала Каола, которая проведывала Маолу и с досадой доложила, что та вся чистенькая и ухоженная и что пора ей вернуться в племя.

«Вид у неё уже здоровый», — закончила она. Орза вспоминал все интересные и новые вещи, о которых он вообще не слышал.

Мысли бежали одна за другой, и уже с абсолютной уверенностью пришло убеждение, что Амасс может ещё многим поделиться, и лучше, чтобы эти новшества были в его племени, а не в другом.

У него было бы, что предложить другим для обмена, а это авторитет и уважение не только в племени, но и за его пределами.

Эти раздумья разбередили его душу, и он подошел к Шаману и присел около него.

—Если я вызову на бой Амасс, то мы будем одним племенем?

Шаман удивлённо посмотрел на него и сказал:

—Она же женщина. Слабее тебя.

—Она вождь племени. И я брошу вызов, прежде всего ей, как вождю.

Шаман не стал упорствовать и бросил кости, и после минутного молчания проговорил:

—Племя будет одним. Орза, не бросай вызов. Для объединения с Амасс дай время.

Орза не слушал его доводы. Он поднялся во весь свой рост, повёл плечами, а в его душе горело торжество. В своей победе он не сомневался.