3
И тут в моем сознании всплыли ощущения перед сном. Пока ребята укладывались спать, я интуитивно прислушивалась к лесу.
По-прежнему диких зверей поблизости не чувствовала. Мне было интересно ощутить странные ощущения, которые заполняли меня внутри, выключая мои человеческие чувства.
Мне казалось, что мое сознание скользит между каждой травинкой и мягко прикасается к каждому встреченному, будь то растение или животное.
Могу поклясться, что даже слышу и фырканье, и шелест их движения по траве.
С одной стороны, мне хотелось краем глаза увидеть хищника, посмотреть, какие виды водятся в дебрях леса, но с другой стороны, не хотелось с ними встречаться наяву.
И была только рада, что при моем сканировании леса любопытство откладывалось на неопределенный срок.
Только вот лес в тот раз будто насторожился и к чему-то прислушивался.
В тот момент от усталости не обратила внимания, но сейчас осознала, что лес, как живой, чувствовал что-то и о чем-то предупреждал нас.
Малышня вскрикнула и теснее прижались друг к другу.
—Что это? — прозвучал вопрос, когда второй раз земля заходила ходуном.
Дерево крякнуло, и немного опустилось. Сердце замерло в страхе, что проход закроется и похоронит всех нас под своими корнями.
В темноте на ощупь проползла до выхода и его проверила.
Вдруг корни дерева его перекрыли? Потихоньку обследовала проем и по ощущениям поняла, что он остался свободным, но я не рискнула выйти в ночь и разузнать обстановку.
Самое главное — выход есть, а все остальное — завтра. В данный момент ничего не увижу, если и выберусь наружу.
Где-то просто произошло землетрясение, и его отголоски дошли до нас, но сейчас все пришло в норму и стало тихо.
Вообще, что ожидала? Можно догадаться, что этот мир не исключение, и в нем происходят такие же катаклизмы.
Мы долго прислушивались к посторонним звукам, но толчки больше не происходили, и наша усталость дала о себе знать.
Вскоре послышалось сонное сопение ребят , а затем и я провалилась в сон.
Кими зашевелилась и разбудила меня. Она после толчков прижалась ко мне от страха и так уснула, крепко обняв меня. Было темно.
—Ночь ещё. — Подвела итог своим наблюдениям.
—Писать хочу, — сказала малышка.
—Сидите, я сейчас. — И поползла на выход.
Нужно узнать, что творится снаружи, да и проверить, сможем ли мы свободно выйти.
Все же неясное волнение от ночного происшествия требовало сначала хорошо осмотреться.
Немного вылезла из–под корней, и руки увязли в пепле, который мелким дождем падал с неба.
В первую минуту увиденный пейзаж застиг меня врасплох. Несколько мгновений ушло на осмысление произошедшего события.
Я залезла обратно.
— Так ребятки. По нужде выходим по одному. Делаем быстро свои дела и сразу назад. Сейчас сделаю повязку на лицо, чтобы была возможность спокойно дышать. В лесу пепел, и, похоже, где-то проснулся вулкан.
Наспех пришлось сооружать повязки. На голову Кими и себе повязала другую ткань, как платок, чтобы прикрыть глаза.
—Вверх не смотри, чтобы пепел не попал в глазки, — предупредила Кими, и мы вылезли.
Кими присела рядом с деревом, крона которого пока мало пропускала пепел, а мой взгляд скользил по лесу.
Везде лежал слой пепла, а небо было серым, и было невозможно разобрать время суток: утро или день, а возможно, надвигается вечер.
«При таких условиях нам не следует продолжать путь». — Вывод напрашивался сам.
Нужно подождать хотя бы некоторое время, и когда пепел перестанет падать, только тогда можно продолжить свой путь.
В таких условиях мы долго не продержимся.
Поблагодарила небеса за подсказку. Только сейчас поняла, что мы не выжили бы в деревне, если бы остались там: по крайней мере, выжили бы не все.
—Что это, вулкан? — спросили меня ребята, когда мы немного поели и устроились в своем убежище.
Пепел не проникал внутрь, и воздух был чистый, без его примеси.
—Гора, внутри которой кипит лава. Глубоко под землей очень большая температура, там большой костер. Он плавит камень, и когда ему место становиться мало, то он вырывается наружу. Вы же знаете, что когда в костре дрова сгорают, то появляется пепел. Так и в горе он есть. Только вначале она с шумом выкидывает пепел и камни, а уже потом огненная лава стекает с горы. От неё никому не убежать и не выжить. Пепел скоро перестанет падать с неба, и мы пойдем дальше, — постаралась доступно объяснить природный катаклизм.
—Хооп, ты Шама. Только они знают так много, — серьезно произнесла Амия.
Я в ответ усмехнулась:
—Шаманка, так шаманка. Хотите сказку расскажу?
В этот день они впервые познакомились с литературой далекого мира, о котором они обязательно узнают немного погодя, а знакомство уже состоялось, когда мы готовились к нашему длинному путешествию.
Под корнями темнота располагала к отдыху, и постепенно, под разговоры, дети уснули. Что же, это время придется нам использовать с пользой.
Дорога и груз как-никак вымотал нас, и в данный момент нашим организмам нужен хороший отдых.
Кими обняла меня и, засыпая, прошептала:
—Шамамама.
Под сводами дерева мы провели еще два дня, и однажды, когда пепельный снег перестал падать, то наш путь продолжился.
Для меня было неожиданностью, что, убирая ткань с земли, увидела змей, которые преспокойно спали, свернувшись в кольцо. Они подняли головы и зашипели.
—Тихо, тихо, — прошептала, и постаралась не прерывать с ними зрительного контакта. —Мы ухоооодим. Лежииите.
Мой голос больше напоминал шипение от страха, чем шепот. Тут только промелькнуло в сознании, что они никого не покусали, а сами тихо лежали все это время и грелись теплом наших тел.
Если взять во внимание, что мы постоянно шевелились и двигались, то это было просто чудо.
Ну и на этом спасибо. Я медленно выползла из убежища, а змеи улеглись, словно знали, что здесь безопасное место.
Над головами висело по-прежнему серое небо, и честно не представляла, какое время суток, но мы будем идти, пока не будет совсем темно.
Всем сделала повязки, потому что при движении от листьев деревьев и кустарников поднималось облако пепла.
Можно было бы еще посидеть в нашем укрытии, пусть и не с комфортом, но зато в безопасности.
Только боязнь остаться без воды подталкивала нас двинуться в путь.
Если бы не серый цвет, то можно сказать, что лес в снегу. Он лежал тонким слоем на листьях, прилип к стволам деревьев, а под ногами доходил до щиколотки. В лесу стояла непривычная тишина.
Мы опустили головы, чтобы пепел не попадал в глаза, но иногда оглядывалась на ребят, я видела припорошенные ресницы. Он лежал и на накидках.
Часть тканей пустила на хоть какое-то прикрытие наших голых тел.
В моей памяти возникли сведения о вулканическом пепле. Точно знала, что необходимо защищать дыхание маской, конечно, желательно вообще не попадать в такую среду.
Хорошо, этим мы обезопасили себя, но что дальше? Пришла и другая информация? Древние Помпеи просто зацементировались от вулканического пепла, и многие жители не спаслись в городе.
Что, если пойдет дождь? Тогда мы уже кроме своей ноши, еще понесем на себе цемент, ну или что-то вроде этого?
Никогда не интересовалась различием простого пепла и вулканического, а тут вопрос застал врасплох.
Одно знала: находиться в такой среде опасно и необходимо быстрее покинуть эти места. Слишком неоднозначная обстановка нас сейчас окружает.
Кто скажет, на какое расстояние распространился пепельный дождь? Какая часть леса лежит в пепле? Вдруг он повсюду? Даже думать об этом не хочу, потому что тогда совсем будет плохо….
Так, паниковать пока оставляем, будем решать всё по мере их сложности.
Самое сложное в данный момент — выйти из леса и желательно в новую местность. И идеальный вариант без серого покрывала на земле.
Только нам предстояло ещё две ночи провести в лесу и под открытым небом. Поблизости баок не произрастал, и мне не посчастливилось найти в этот раз хоть какое-то убежище.
Серое окружение словно приостановило время, и приходилось устраивать длительный отдых, когда серость темнела и если откровенно, то определение ночи можно назвать гипотетически.
Без птичьего гомона, без шуршания мелких животных и громких криков крупных особей лес выглядел устрашающе.
Ночи стали холоднее и ткани, в которые мы укутывались, уже не спасали.
В прочем, кроме нас, кому-то было тепло: две змеи опять ночевали около наших тел, и спасались, таким образом, от холода.
Как только мы поднялись для дальнейшего пути, они шустро поползли от нас под корни дерева, и у меня сложилось впечатление, что они это время были у нас в корзине и путешествовали вместе с нами.
Меня обдало жаром от мысли, что они могли укусить нас.
У детей были испуганные лица от вида змей у себя под боком и с замиранием сердца наблюдали за их передвижением.
Я аккуратно пересмотрела всю поклажу и только тогда вздохнула спокойно: левых пассажиров больше не было.
Для неожиданного холода было простое объяснение: солнца не было и его лучи не прогревали землю, которая медленно остывала.
При ходьбе холод был не так заметен: она разогревала нас, а ночью приходилось всем сбиваться в кучу, чтобы согреться, и немного продрогшие утром быстро перекусывали и отправлялись в путь.
Я, конечно, не вулканолог и жила вдалеке от таких опасных мест и ими не интересовалась.
Иногда информация проскальзывала, что тот или иной долгожитель с огненной лавой может проснуться в самый неподходящий момент, и его деятельность принесет много изменений для планеты и отнюдь не радужные.
Понятно было, что здесь вулкан начал свою деятельность далеко от нас, и нам достались только хлопья пепла, от которого мы защитились повязками.
Этот факт радовал, а омрачало то, что в лесу в данный момент не было возможности добыть еду, которая у нас закончилась.
Эти дни мы ели маисовые лепешки, которые пришлось разбавлять водой, вяленое мясо и съедобные корешки. Продуктов у нас было две корзины, но в связи с нашей задержкой быстро закончились, а вода была на нуле.
Мы просто умрем без еды и воды, потому что плоды на деревьях было опасно употреблять в пищу, а о горячей еде я вообще молчу: её вообще уже длительное время не было во рту.
Если мы не выйдем к воде в ближайшее время, то нам будет все труднее продвигаться вперед, и неизвестно, чем закончится вынужденное переселение.
Под ногами пепел совсем не радовал нас хорошими перспективами, и мы медленно брели сквозь него, опираясь на копья.
Мои мысли все больше рисовали ужасные картины о нашей дальнейшей судьбе в этом лесу и постепенно страх за детей ледяной змейкой селился в сердце.
Какая же была самонадеянной, что взяла на себя непомерную ответственность, которая может закончиться для всех нас плохо.
Дети очень устали, вымотались от постоянного хождения по лесу, но безропотно идут за мной, надеются на меня, а я ничем не могу помочь им и веду вперед, сама не зная куда.
Боль и отчаяние разрывали мне душу, и глаза, подернутые влагой, смотрели беспомощно на дорогу, и я была готова вот-вот разреветься.
Когда наш путь закончится? Когда?
Вдруг до моего слуха донесся неясный отголосок шума, который, то усиливался, то ослабевал.
В недоумении остановилась и прислушалась: вдруг показалось?
Всякое же может послышаться уставшей и отчаявшейся девушке, которая живет только надеждой.
Отчетливый гул доносился откуда-то сбоку, и мы свернули с дороги.
На нашем пути встал высокий кустарник, через который мы легко шли, раздвигая его ветки, щедро посыпающие нас пеплом.
Если не считать, что ветер пронесся в первую ночь, как вихрь, то в последующие дни нашего пребывания в лесу он словно боялся тронуть бесцветную, нерадостную картину, созданную природой.
Наш путь занял немного времени, кустарник расступился и перед нами открылся вид на реку с сильным течением.
В нос ударила свежесть, запах воды и шум быстро текущих вод.
Только не она удивила меня, а то, что другая сторона была в зелени, без намека на пепел. Немного поразмыслила над необычным явлением, но логического объяснения не нашла.
Можно предположить, что ветер дул в другую сторону, и снег из пепла не достиг той стороны, а возможно, природа пошутила и сделала резкий контраст. Только чтобы это не было, но для нас это было спасением.
Мы с жадностью припали к долгожданной влаге и не обращали внимания на холод, который сводил зубы до ломоты.
Утолили жажду и присели на камни, с надеждой рассматривая другой берег.
Лица у детей были радостными от вида зеленого леса, словно и не было трудного перехода, не было отчаяния и слез: в глазах зажглась надежда.
Надежда на окончание хождения по прерии, на долгожданный отдых, на сытый обед и на новый дом.
Все наши мысли были связаны с противоположным берегом, манящим и таким близким, где исполнятся наши ожидания.
Нам необходимо срочно найти место перехода. Нами двигало большое желание оказаться там, где нас ждала новая жизнь.
Река давно где-то в верховье набрала свой бег и с большим шумом билась о валуны, которые всё больше вставали у неё на пути.
Пришлось идти по камням, которыми был усыпан весь берег. Трудным был проход между большими осколками скалы, висевший в стороне низким обрывом.
Мы преодолевали эти преграды, словно у нас открылось второе дыхание, и каждый вглядывался в водную гладь, чтобы найти неглубокое место для переправы.
Мы спускались ниже и ниже, и нашли место, где уровень воды не так сильно покрывал подводные камни.
Поток стремительно перекатывался через них, иногда обтекая и позволяя единицам выглядывать из общей массы.
Появилась мысль пройти дальше и поискать другой брод, но подумала, что придется ходить очень долго, а силы на исходе, и не факт наличия другого удобного места.
Там, за водной гладью, наше спасение.
Ширина брода навскидку была метров пять — шесть, а может и больше или меньше, и если бы не своевольная вода, то наш водный переход прошел бы спокойно.
Но она своим сильным течением усложнит наше движение.
Решила вначале пойти одной и разведать напор течения и тогда решать, как нам переправляться.
Когда вода коснулась моих ног, у меня дух перехватило. Она была не просто холодная, она была ледяная.
Осторожно переставляя ноги с камня на камень и стараясь устойчивее встать на скользкую поверхность, потихоньку продвигалась вперед.
Вода омывала мои ноги, доходя до колен, и в один момент я словно провалилась вниз: там неожиданно выявилось углубление на моем пути.
Прощупала копьем вокруг себя дно, но везде была такая же глубина. И мне пришлось идти дальше.
Выявился самый опасный участок, который находился на середине реки, видимо, там было самое слабое место в русле, которое медленно вымывалось. Пусть там маленький отрезок, но самый неприятный и опасный для нас.
Копье было хорошим подспорьем при движении по скользким камням, с которых можно соскользнуть дважды два.
Когда перебралась на другой берег, то оценила риски. Маленьким детям будет невозможно перебраться через реку. Быстрое течение снесет их вниз и накроет с головой.
Сбросила катку на берег и немного отдышалась. Мне казалось, что каждая клеточка моего тела дрожит мелкой дрожью. Еще один переход и зуб на зуб не попадет, но нужно идти назад.
Я постаралась все мысли о холоде заменить обдумыванием возможных вариантов переправы.
Наилучший способ — это натянуть веревку и закрепить каждого к ней, чтобы в случае падения тот просто повиснет, а у нас будет возможность ему помочь.
—Доли и Кими придется перетаскивать на себе, — озвучила решение, немного отогревшись на берегу.
Первое время не смогла выговорить ни слова: губы сводило от холода. И с ужасом поняла, с какими трудностями нам придется столкнуться.
Выдержат ли ребята холод, который пронизывает до самых костей?
—Вода очень холодная. Будет трудно переходить, особенно на середине реки. Может, поищем другое место? — решила озвучить свое опасение.
Ребята переглянулись, и Лайз ответил:
—Там же немного всего-то пройти. Справимся. Вдруг сегодня ничего не найдем, а здесь можно перейти.
Окинула всех взглядом ребят и поняла, что желание очутиться в зеленом лесу, где можно найти фрукты и покушать, перевесил все опасения.
Все хотели рискнуть.
—Ребята, срубите мне вот это дерево, — попросила их и показала на бамбук.
Вскоре они принесли ствол, из которого мы нарубили небольшие спилы. Пришлось немного убрать с боков сердцевину, сделав шире кольцо.
Само растение было молодым, и окружность ствола, как я и ожидала, была больше, чем толщина веревки. Так что спилы отличная замена страховочному карабину.
—Я понесу Доли и с собой заберу веревку, предварительно один конец мы сейчас привяжем к дереву.
Длинная веревка или трос, будет основным средством для нашего перехода.
Не зря в свое время училась завязывать узлы, вот и пригодилось. Ходовым концом обернула ствол, обвела коренным и пропустила сквозь образованную петлю. Затем концы скрепила вместе. Узел сможет выдержать большой вес и отличается надежностью.
На кругляш привязала более короткую веревку и надела его на основной трос.
—Чуа. Ты понесешь Кими. Иди сюда.
Когда он подошел я свободный конец завязала ему на талию.
——Видишь, он свободно двигается. — И показала, как кругляш скользит по веревке без сопротивления. — Твоя задача не упасть и не уронить девочку. Копьем помогай себе. Не делайте поспешных шагов. Только когда почувствуете опору под ногами, то тогда делайте следующий шаг. — Обратилась ко всем остальным.
— Идем по парам: Лайз идет с Вихо, Уна с Тир, Нот с Лой, Амия потащись корзину за собой. Одни проходят и только тогда другие идут следом. Малышей пропустите вперед себя и если что, то поможете им. Будьте осторожнее на середине реки. Всем понятно?
Они кивнули, но по сосредоточенным лицам пробегали то растерянность, то страх.
Они наблюдали мой переход и видели, что приходилось бороться с течением и особенно, когда неожиданно нога провалилась, и я чуть не потеряла равновесие.
Не ожидала у коварной реки еще и коварный участок.
С детьми решила вопрос переправы, но остался вопрос с корзинами, в которых был груз.
Подумала и сделала вывод, что мне придется неоднократно возвращаться на этот берег.
Я привязала веревки ко всем детям и в мыслях порадовалась, что не зря несли такое количество подручного средства.
Правда, пришлось некоторые разрезать пополам, чтобы укоротить длину, но то, что прихватила одну с большим метражом, было просто замечательно.
Ещё раздумывала в свое время: брать или не брать длинную веревку?
—Доли, держись крепко.
Присела и девочка крепко обняла меня, как мартышка. Обвязала её концом троса и вступила в воду. Шаг — упор, шаг, упор….
Лайз потихоньку раскручивал веревку и одновременно страховал нас.
Спиной чувствовала, как трос касался воды, и она старалась его унести за собой.
Приходилось контролировать каждый шаг в связи с возникшей проблемой, которую я, сказать честно, не предвидела.
И сейчас, прежде чем сделать шаг, вначале прощупывала впереди дно: не хотелось с девочкой неожиданно ухнуть в воду.
Она и так пискнула и крепче вцепилась в меня, когда мы проходили опасный участок реки.
На другом берегу отдышалась, сняла с себя ношу, которая большую часть пути почти не дышала, и на негнущихся ногах от холода подошла к дереву.
Натянула трос: пришлось даже упереться ногами в ствол, чтобы максимально сделать натяжку.
Конечно, силенок маловато, но что смогла, то и сделала. Обвязала его ещё раз вокруг ствола и завязала узел.
Надеюсь, остальные пройдут без происшествий. Пока дети потихоньку шли через переправу, я молилась всем Богам: и своим, и чужим.
Если вода доходила мне до талии, то для семилетнего ребенка будет доходить почти до горла.
Чуа с девочкой шел медленно, прощупывая ногой каждый камень. То, что он прошел бы один через бурный поток, я не сомневалась, но у него была ноша.
Для такого дела Чуа выбрала по одной причине: он смотрелся более жилистым и выносливее, чем остальные мальчишки.
Я боялась одного, что у него не хватит сил дотащить на спине девочку.
Все же мы были все уставшие. Даже мелькнула мысль, что стоило остаться на ночь на том берегу и отдохнуть, но мы остались бы голодными, а здесь есть возможность найти что-нибудь на первое время.
Стоя около троса, в напряжении наблюдала за их передвижением. Как только они стали доходить до берега, кинулась к ним, замечая, как дрожат ноги у парня.
Подхватила Кими и увидела кивок Чуа, приняв как благодарность за помощь.
Пока они устраивались на берегу, мое внимание переключилось на других.
Вихо шел первым, крепко держась за веревку и перебирая руками. Он почти висел на тросе, заставляя её ходить из стороны в сторону.
Лайз шел следом: одной рукой держал трос, а второй опирался на копьё.
Веревка моталась и мешала им идти быстрее. С горечью подумала, что натяжение троса желает лучшего….
Дойдя до опасного участка, Вихо шагнул и сразу откинулся назад, утягивая трос на себя, и практически повис на нем, чуть не захлебываясь водой, и Лайзу пришлось быстро сместиться к нему.
Переставив копье в удобное положение, он сделал шаг к мальчику и помог ему встать прочно на ноги.
Вихо так вцепился в веревку, что думала, он её никогда не отпустит. Лайз что-то сказал ему, и тот испуганно замотал головой и посмотрел на меня.
Я была уже в воде, намереваясь идти им навстречу. Дыхание замерло от опасной ситуации, которая разыгрывалась на реке…
Мальчик перехватил веревку, сделал шаг, второй.
Я вздохнула спокойно. Вскоре они вступили на берег. Я обняла дрожащего мальчика. Переход дался ему очень тяжело: пришлось усадить и накрыть шкурой, в которой уже грелись первые дети.
Проделывая работу, краем глаза поглядывала на другую пару, которая боролась с потоком.
Тир и Уна. Я волновалась за девочку. Хватит ли сил у неё помочь мальчику, если возникнет опасная ситуация?
Но, видимо, они учли ошибку Вихо. Дети шли шаг в шаг, и, дойдя до злополучного участка, Уна прощупала дно, прежде чем Тир сделал шаг.
Поэтому его погружение в воду прошло спокойно, только мальчик на миг замер от набежавшего потока воды.
Их переход прошел без происшествий.
В конечном итоге наша переправа заняла много времени. Мы продрогли, вода не радовала нас своей температурой, но никто не поскользнулся на камнях и не завис на тросе, и никому не понадобилась экстренная помощь.
А я очень боялась развития опасных событий, потому что понимала, что ребенок может растеряться, и тогда его спасение могло обернуться для нас проблемой, и с замиранием сердца следила буквально за каждым шагом ребят.
За корзинами пришлось пойти вместе с Чуа. Как бы ни хотела привлекать ребенка к опасному переходу, но у меня не было выхода.
Донести остальные наполненные корзины с предметами быта одной не получится.
На берегу попрыгали и растерли ноги, разогревая их. Хотя на ногах были сандалии, которые были хороши при ходьбе и спасали от камешков и сухостоя, но не спасали ноги от холода.
Привязала корзины к кругляшам и друг к другу. Веревка сильно провисла. Пришлось одну корзину снимать и часть груза из подготовленных корзин перекладывать впустую корзину.
Чуа подвязался веревкой и пошел первым, потихоньку дергая за собой корзины.
Как только он оказался на другом берегу, в воду вступила я, с сожалением констатируя факт, что мне придется вернуться.
Сил у меня слишком мало для более упругого натяжения троса. Его натяжение помогло нам перебраться, и трос послужил хлипкой опорой, но и на том спасибо.
А с остальным сложнее приходиться, это же не наше снаряжение для альпинизма или для МЧС, и я не подготовленный человек для такой работы.
Так что пользуемся тем, что имеем.
В общей сложности мне пришлось возвращать еще один раз, но корзины все были переправлены, а я себя чувствовала льдиной, дрейфующей взад- вперед.
С тоской смотрела на веревку и понимала, что можно её оставить, но жадность, как говорят, до добра не доводит.
Мне не хотелось оставлять веревку такой большой длины, и решила развязать и забрать. В доме все пригодится.
—Лайз. Как только развяжу веревку, то ты её тяни на себя и сматывай.
—Хооп, подвяжись, — попросил он.
Кивнув в ответ и стиснув зубы, направилась опять в плавание. Отвязала веревку, глубоко вздохнула, радуясь своему везению, и пустилась в обратный путь.
Мне бы неразумной подождать немного и обогреться, и только потом возвращаться, но противоположный берег манил меня.
Я только попрыгала и, почувствовав, как к ногам прильнуло тепло, тут же сделала шаг в воду.
Только, видимо, везение меня покинуло. Немного поторопилась или ноги меня подвели, не выдержав холодной пытки, но поскользнулась на камне, и поток воды подхватил меня и понес по течению.
Хорошо, что не растерялась и не выпустила веревку из рук, зависнув на ней, а в жертву воде досталось только копье. Вода вмиг накрыла меня с головой, сразу попала в нос, рот, глаза.
Холод сковал тело, но я упорно сжимала свою страховку, стараясь высовывать голову из воды. Сейчас вся надежда на ребят: не растеряются ли?
Обжигающая ледяным холодом вода забирала последнее мое тепло, и заиндевелое тело не хотело слушаться.
Всё во мне остановилось: и чувства, и ощущение, и желание. Оно было одно: расслабить руки и отдаться на власть стихии.
Меня покидали силы, когда почувствовала, как натянулась веревка, и меня потянуло вверх.
Мне было не видно, что когда меня подхватили воды, веревка вырвалась из рук Лайза, заскользила в сторону и опрокинула некоторых ребят, которые стояли на её пути.
Пока поднялись и схватились за мокрую веревку — прошло время.
Ощутив поддержку, меня будто пронзило током от желания жить, и я попыталась пошевелиться, но все мои попытки хотя бы встать на колени терпели крах.
Мои ощущения сконцентрировались на медленном движении веревки, которые постепенно вытащили меня на берег, где с трудом разомкнула руки и отпустила веревку.
Упала в изнеможении, отплевываясь водой и кашляя. Лайз ножом отрезал веревку на моей талии, а Чуа взял руководство на себя, и пока я валялась, свернувшись от холода в позе эмбриона, вскоре на берегу разгорелся костер.
Девочки растирали меня своими руками, разогревая тело, затем накрыли сухой тканью и шкурой, а Кими обхватила меня руками и прижалась ко мне, тихо всхлипывая и шепча:
—Шамамама, шамамама.
Костер весело трещал и дети, окружив его, согревались теплом. Голодные, холодные и немного чистые от ледяного душа, но улыбающиеся от мысли, что все живые и невредимые, они сидели, как птички на насесте, рядом со мной.
Пригревшись у костра и от радостной мысли, что если здесь в экстренной ситуации они сработали правильно и быстро, но тогда мы все вместе справимся и выживем, чтобы нам не приготовили Небеса.
Мои глаза закрылись и незаметно задремала.
—Лайз, а если Шамамаму вода унесла, что мы бы делали? — спросил Вихо.
—Искали бы, — ответил он ему и прижал к себе.
Лайз понимал, что своими знаниями она сегодня спасла их всех. Он бы никогда не догадался, что можно вот так просто натянуть веревку и перейти реку.
Он понял, для чего она их всех привязала к ней, потому что догадывалась, что может произойти.
Да, Нооп — Шама. Знающая и видящая Шама.
—Она сегодня за всех нас переживала. Мы её будем беречь, как она нас бережет, — прозвучал голос Амии.