Глава 12
Я собиралась обо всем рассказать магистру Виллару, но не думала, что это произойдет при таких вот обстоятельствах!
После разговора с магиссой Финли решила, что он тоже имеет право знать. Пусть по словам пожилой преподавательницы декан так и не примкнул к группе заговорщиков, но он не смог остаться в стороне, когда Ийседор приказал казнить истинного короля.
В тот день многие столичные маги не остались в стороне. Да и я тоже…
Единственное, хотела рассказать ему куда раньше, но не смогла. В последний месяц между нами установилось что-то вроде… Наверное, это называется взаимопониманием. Я больше не дергалась в его присутствии и не пыталась отодвинуться куда подальше, опасаясь случайного прикосновения. Давно уже позабыла о том, что произошло в медкорпусе, уверенная, что подобного больше не повториться. И совсем уж вылетел из головы рассерженный вид и обидные слова декана, когда он отчитывал нас за «форменное безобразие», вылившееся в поимку свихнувшегося некроманта Бадериуса.
Между нами установился хрупкий мир. Ломкий, словно тонкий лед, который по утрам стягивал тонкой коркой лужи за стенами Академии.
На Изиль шла зима. Скоро уже выпадет снег, и будет катание на санках с Трех Холмов, и острые полозья коньков по городскому пруду, и, конечно же, длинные каникулы, и Новый Год…
Но сейчас куда больше приближающихся праздников меня радовало воцарившееся между мной и магистром Вилларом перемирие, которое я не решалась нарушить неосторожным словом или же другой какой глупостью. Например, рассказать декану, что я, вообще-то, незаконнорожденная дочь короля Имгора. Ну или принца Рореда на худой конец. Единственный ребенок в роду Гервальдов, которому предстоит продолжить этот самый род, если магистр Виллар не разгадает тайну Алерона. Правда, декан пока еще был слишком далеко от утерянного триста лет назад «Сердца Центарина».
– Блуждаю во тьме, – признался мне однажды.
Зато магисса Финли и король Имгор во тьме не блуждали. Они устремили в мою сторону хищные взоры и уже вовсю тянули длинные руки.
– Я обо всем договорилась, – сообщила мне пожилая преподавательница, когда я пришла к ней на очередную консультацию по Высшей Магии. – В Хасторе тебя ждут с нетерпением. Король Имгор желает обнять собственную дочь!
Про Рореда не упоминала, словно и не было его. Конечно, куда удобнее считать меня дочерью Имгора, ведь это поможет ему обзавестись новыми сторонниками…
А я?! Меня никто не спрашивал, хочу ли я видеть, а уж тем более обнимать того, чьим незаконнорожденным ребенком являюсь. Попыталась протестовать, но мои возражения лишь позабавили магиссу Финли. Какие могут быть возражения у пешки в большой игре? Мне надлежало держать язык за зубами, хорошо учиться и в нужное время отправиться на запад. На этом моя роль заканчивалась, потому что не я, а другие приведут Имгора на трон.
И вот тогда я решила… Держать язык за зубами, хорошо учиться, а затем отправиться в Хастор и сказать Имгору, что в этом не участвую – ни в гражданской войне, ни битве за трон Центарина. На меня он может и не рассчитывать, потому что мой отец – Двейн Райс, а уж никак не он, несмотря на все эти родинки на моем плече!
Уже через неделю мы догнали первую четверку и уверенно продолжили набирать очки. «Это же такая честь! Огромная честь!» – помню, как восторженно твердила Инги, когда мы собрались в чистеньком трактире на границе Первого и Второго кварталов, чтобы отпраздновать нашу, несомненно, грядущую победу в Отборе и сдвинуть кружки за будущую славную битву на Все-Магических Состязаниях.
В том, что мы выиграем Отбор, не сомневался уже никто – не только мы, но и преподаватели, – и нас принялись готовить к Все-Магическим Состязаниям. Мое расписание запестрело дополнительными занятиями по Высшей и Драконьей Магии и консультациями по Некромантии. На две из них я ходила вместе с четверкой и еще на одну – индивидуально. Это было то самое наказание, придуманное магистром Вилларом за зеленое развратное платье и «полфартинга, если по-быстрому».
У моей четверки расписание оказалось немного другим. Инги вместе с Йенном скакали по полю, совершенствуясь во владении мечами. Маг Земли, все еще не отчаявшийся получить от меня положительный ответ, оттачивал владение Стихийной и Ментальной магией. К тому же у нас были три командные тренировки в неделю, которые вел сам архимаг Ибр, и по два часа хасторского каждый день. Его преподавал такой же древний, как и магисса Финли, мессир Индерих, перебравшийся в Изиль из Меерса.
На Все-Магические Состязания мы отправлялись в середине декабря. Еще совсем немного, и черные кареты с гербом Центарина – лев на распаханном поле – помчат нас по весь опор на запад, в столицу Хастора…
Где-то в середине ноября пришло письмо от отца. Папа сообщал, что следующим летом в деревне состоится небольшое семейное торжество, после которого, судя по всему, у меня появятся мачеха и сводный брат. По тону письма было ясно – отец немного растерян от грядущих перемен, но держится молодцом. В ответе я поздравила его и Нессу, в конце приписав, что этой зимой, судя по всему, я еду отстаивать честь Центарина в Хастор, где мы, уверена, поборемся за первое место.
Написать ему о родовой отметке Гервальдов так и не решилась… Да и опасно это!
Впрочем, вскоре мысли о ней вылетели из головы. Расписание нам составили такое, что мы учились с утра до ночи, а затем еще и патрулировали до рассвета. В Первом Квартале нашлось, чем заняться: то возницы передерутся, не уступив друг другу дорогу, то придворные маги загуляют. Примутся запускать фейерверки, пугая добропорядочных соседей… Обессиленная, я частенько возвращалась в свою комнату, падала на кровать, чтобы… снова учиться, пока Залавита не начала прятать от меня книги и словари по хасторскому, гасить магические светлячки и пугать меня тем, что нажалуется декану и попросит научить ее заклинанию подавления воли. Применит ко мне ночью, когда я сплю и воля моя слаба, и будет кормить насильно.
Утверждала, что на меня страшно смотреть из-за чрезмерной худобы.
Подозреваю, на меня смотреть страшно было не только Залавите. Зря Эстар волновался – предложений прогуляться после занятий с каждым днем становилось все меньше и меньше. Наверное, на моем лице откровенно было написано: лучше трогать, а то ведь могу и прибить ненароком!
И только на индивидуальных занятиях с магистром Вилларом отходила от этих мыслей, отдыхая от всего. Знала уже, что в его кабинете мне дозволено ни о чем не думать. Еще на первом занятии он разрешил мне скинуть тяжелые теплые туфли, которые надевала на тоненькие шерстяные чулки из Детрии – страшную редкость, которую за безумные деньги раздобыла Залавита. В старом замке Академии, несмотря на разложенные камины и заботливо подогретые магией аудитории, по переходам и галереям вовсю гуляли зимние ветра, задували под мантию, холодили ноги, норовя забраться все выше…
Поэтому я залезала с ногами в большое мягкое кресло в углу кабинета, одергивала ученическую мантию, под которую надевала – ну и путь не видит! – самое лучшее свое платье, накидывала вязаный плед, который магистру Виллару прислала его матушка и он принес из своего коттеджа, подозреваю, специально для меня. Смотрела на разожженный камин, на пляшущие по осиновым брусьям языки огня и ничего, ничего не делала!
Потому что оказалось, нет никаких индивидуальных занятий по некромантии, которыми он так меня пугал. Вместо них – сладости, финики и шоколад на инкрустированном столике – терпкий, но сладкий напиток из Остара. Потом я смотрела, как магистр возился с учебными свитками, или показывал мне что-то из новых заклинаний – исключительно ради забавы! – или же разбирал старые записи архимага Офина – и не думала ни об учебе, ни о Хасторе, ни о двух принцах Гервальдах, один из которых оказался моим родным отцом.
Либо магистр Виллар садился в кресло напротив и потягивал ароматный напиток, который называл «кофе». Как-то предложил и мне, затем долго смеялся, когда я морщилась, недоумевая, как можно пить такое!.. Затем мы долго разговаривали, и я всеми силами старалась не потеряться в его синих глазах. Напоминала себе о четырех правилах семьи Райс – вернее, о последнем, в котором отец мне запрещал влюбляться, – но тут же признавалась себе: у меня из рук вон плохо выходит следовать его заветам.
Магистр расспрашивал меня о жизни в Калинках, о папе, его научных трактатах. Рассказывал о своей семье – его воспитал отчим, потому что родители расстались, когда был еще маленьким. Затем переходил на излюбленную тему – поиск древнего артефакта. Разворачивал на своем столе старые, полуистрепанные карты, которые скупал у торговцев и пиратов, и я склонялась над древними пергаментами, водила пальцем по изгибам неведомых мне берегов, очерчивала контуры стран, пытаясь отыскать сказочный Алерон. Мне казалось, что это – затерянный город, и стоит лишь быть чуточку более внимательными, и мы его обязательно найдем.
Не отыскали, но какое же это было чудесное время!
А еще магистр частенько смотрел на меня… В его глазах отражались отблески огня, и было еще что-то, что меня безумно волновало. Но потом, сидя в кресле и рассматривая через полуприкрытые ресницы склонившуюся над свитками высокую фигуру, резкий мужской профиль, нервные пальцы, под которыми рождалось истинное магическое колдовство, – я думала…
Догадывается ли магистр Виллар, насколько он для меня притягателен? Пусть он и не был таким лощеным красавцем, как магистр Дирин, с аккуратно расчесанной бородкой и роскошными рыжими кудрями, но… Какой уж тут магистр Дирин?! Я бы и не взглянула на него дважды, сколько бы он ни чесал свою бороду и ни переводил на себя дорогие заморские духи.
Мое сердце давно уже неровно билось при виде собственного декана.
Нравлюсь ли я ему хоть немного?
Наверное, нравлюсь, раз уж… и сладости, и шоколад! Но при этом он ни разу – ни словом, ни делом – не выказывал своего расположения, и мне начинало казаться… Выходило, что декан Академии Магии попросту спасает перспективную адептку, будущую гордость Центарина, от нервного истощения из-за двух часов Высшей магии и хасторского ежедневно с мессиром Индерихом, который со своим блеющим голосом и всклокоченной бороденкой напоминал мне бодучего козла из Калинок.
Но каждый раз, закрывая за собой дверь кабинета магистра Виллара и отправляясь в общежитие – раз неделю, по четвергам – я уже начинала ждать следующий.
А потом нашу четверку официально объявили победителями Отбора и всячески славили в большом зале Академии, украшенном флагами и гербами Центарина. Архимаг Ирб стоял на высоченной трибуне, и над его головой сквозняк трепал огромный вышитый гобелен с ликом Ийседора I. То ли свет из арочных окон падал по-особому, то ли кто-то из шутников-преподавателей постарался, но мне казалось, что угрюмый бородач на гобелене совсем уж как живой. Косится на нас исподлобья, сводит черные брови, подозревая всех и каждого в симпатиях к его старшему брату Имгору.
Вскоре мне представился случай увидеть нынешнего короля не только на портрете – нашей четверке пришло приглашение во дворец. Король пожелал лицезреть цвет будущей магической элиты королевства и напутствовать нас добрым словом перед отъездом в Хастор.
– Будь осторожна, Амбер! – поджав губы, заявила мне на это магисса Финли. – Ты идешь в клетку с сумасшедшим львом! Все хищники чувствуют страх, поэтому не вздумай дай слабину. В противном случае живой из этой клетки ты не выйдешь уже никогда.
Я пожала плечами, уверенная, что не сплохую в присутствии своего, выходило, родного дяди.
***
Во дворец мы отправились в сопровождении магистров Виллара и Дирина.
Одеться надлежало просто – в ученические мантии – и приколоть на зимние плащи значки с символом Академии. По такому важному случаю Залавита сделала мне высокую прическу, в которую вплела подаренные ей Брассом незнамо откуда взявшиеся в самом начале зимы розовые бутоны. Получилось как-то слишком уж романтично для встречи с узурпатором, лишившим мою семью всего, но, покрутившись перед зеркалом, я решила не расстраивать подругу.
Моя прическа неожиданно заинтересовала магистра Виллара, косившегося на меня всю дорогу. Правда, вопроса, явно крутящегося на языке, декан так и не задал.
Впрочем, и остальные из моей четверки принарядились. Инги, любительница ходить с распущенными волосами, появилась с золотыми заколками в иссиня-черных волосах и с агатовым колье на смуглой шее. «Йенн подарил», – шепнула мне. Парни обзавелись шелковыми рубахами, белоснежные воротники которых выглядывали из-под коричневых мантий.
Магистры были в черном и хранили молчание. Мы же всю дорогу оживленно обсуждали будущую поездку, до которой оставалось совсем ничего. Всего четыре дня, и мы помчимся в Хастор, тогда как наши однокурсники будут доучиваться целых две недели, а затем еще сдавать экзамены за семестр, от которых нас так удачно освободили. Потом – целых три недели каникул! Мы успеем не только вернуться, но отпраздновать развеселый Новый Год.
Наконец, переговариваясь, мы вышли из портала возле больших ворот королевского дворца, где нас уже поджидали два хмурых мага-Хранителя в черных мантиях с золотыми цепями на шеях, на которых – миниатюрные копии золотых львов, символы династии Гервальдов. Правда, к парадному входу мраморного, украшенного множеством позолоченных куполов дворца, выстроенного еще первым Гервальдом на месте разрушенного предыдущей династии, нас не повели.
Прошлись по покрытым зимней изморозью дорожкам королевского сада, попав внутрь через вход для посетителей. По дороге один из Хранителей предупредил нас, что во дворце любые виды магии запрещены.
Допускалась лишь ментальная.
Я украдкой взглянула на магистра Виллара. Нам так и не удалось настроить мысленный канал, хотя пробовали пару раз. Вернее, он пробовал. Садился напротив, просил смотреть ему в глаза, тогда как сам… Тоже смотрел. Ничего путного из этого не вышло, потому что я смущалась и постоянно отводила взгляд, закрывая от него свое сознание. Боялась, что если открою ему свой разум, он сразу же все поймет. В ментальный канал просочатся, словно родниковые воды, мои глупые мысли, и он узнает, что я к нему, по словам Залавиты, «неровно дышу».
Не только это – еще и переживаю, что он дышит ко мне совершенно ровно. То-то он посмеется над глупой адепткой!
Да и не нужна мне ментальная магия! С кем здесь общаться?.. Старый Лехор остался в Академии. Эстар рядом, делает вид, что мы с ним – пара, как и Йенн с Инги. Поддерживает на ступеньках, с которых я не собиралась падать, несмотря на мои настойчивые просьбы оставить наконец-таки меня в покое. Приложила бы, раз такой непонятливый, но…
Никакой магии во дворе!
Едва попали внутрь, я тут же почувствовала мощнейшие защитные заклинания. А еще – магическую Сеть, пронизывающую роскошные залы с золотыми обоями и расписанными синей глазурью розетками на сводчатых потолках. Магистр Виллар, нагнувшись, едва не касаясь моего уха губами, отчего к щекам прилила кровь, шепнул, «ячейки» этой Сети улавливают малейшие колебания магических потоков и моментально сигнализируют Хранителям.
Никакой магии, в очередной раз предупредил меня. Проблемы нам ни к чему.
И тут же заговорил с магистром Дирином, а я закрутила головой, пытаясь представить, каково жить среди подобной роскоши, когда вокруг сплошное золото и драгоценности, картины и статуи, раболепие слуг, подобострастные лакеи и целый выводок магов, которые, словно рыбаки, следят за своей «Сетью», чтобы уберечь твою драгоценную жизнь?
Не смогла. Такая жизнь не для меня!
– Постарайтесь вести себя прилично, – наказал нам магистр Виллар, когда мы остановились перед дверьми в Большую Приемную, а вынырнувший из боковых покоев маг попросил господина декана последовать за ним. Кому-то срочно потребовалась печать Академии Магии на казначейском документе. – И без глупостей! – заявил напоследок.
Уставился на меня, словно чувствовал… Вернее, подозревал, что глупостей можно ожидать исключительно от Амбер Райс.
Ушел, а мы остались дожидаться аудиенции в пустой комнате с зелеными обоями и портретами династии Гервальдов на стенах. Я сразу же вычислила своего, выходит, деда – седовласого внушительного вида мужчину в парадной одежде, сгинувшего на последней войне с Хъедвигом. Он всегда сражался в первых рядах, пока кто-то из северных магов не пробил его защиту, а потом железная стрела конунга оборвала его жизнь.
Затем нашла портрет бабки – удивительной красоты темноволосую женщину со смуглым лицом и мягким взглядом восточных карих глаз. Она была родом из Остара, единственная дочь султана… Не помню его имени! Они с дедом были истинной парой, и, поговаривают, овдовевшая королева не захотела жить без мужа. Умерла от тоски, оставив четырех сыновей сиротами.
Вот и они! Старший – худой, темноволосый, с маслянистым, словно бегающим, взглядом карих, как и у матери, глаз. Казалось, художнику удалось даже передать печать порока на лице Уго Гервальда, не скрывавшего своих противоестественных увлечений. Рядом с ним – чернобородый, насупленный, толстый, словно бочка… Вернее, похожий на огромного шерстистого паука – в вырезе парадного дублета и из поддернутых белоснежных манжет рубахи выглядывала бурная черная растительность – король Ийседор. Последний – младший принц Роред. На портрете еще подросток, с узким смуглым лицом, черноволосый и худощавый, больше всех похожий на мать, он смотрел на мир внимательным и слишком мудрым для своих лет взглядом.
Моя родная кровь… Особенно хорошо был заметен полумесяц Гервальдов на толстой шее Ийседора. И я – незаконнорожденная дочь Рореда или же… Портрета Имгора на стене не оказалось. Лишь темное, не выгоревшее на солнце пятно в месте, где когда-то висела картина.
Сняли. Не заслужил.
Вдоволь насмотревшись на родственников, я уставилась на высоченную дубовую дверь, возле которой застыла стража в церемониальных одеждах. Скрестили золотые алебарды, бесполезное оружие в мире, где мечи из остарской стали прорубали самую тяжелую броню, а магия ушла настолько далеко, что ей можно было противопоставить только магию.
Ждала, пока нас позовут под черные очи короля Ийседора, а еще возвращения магистра Виллара. Магистр Дирин, оставшийся за главного, времени не терял – выудил зеркальце и гребешок и принялся начесывать свою рыжую бороду. Тут двери в королевские покои распахнулись. Нет, не по нашу душу – из королевских покоев вышли двое магов с золотыми цепями Хранителей на шеях. Двери вновь сомкнулись, гвардейцы сдвинули алебарды, замерев, словно живые статуи королевскому величию Гервальдов. Разговаривая, маги двинулись в нашу сторону, заставив мою четверку отступить к стене, а меня замереть, потому что…
Я узнала одного из них. С обреченным ужасом поняла, что это тот самый маг, который вел королевский отряд, разыскивающий раненого Райара Кеттера! Тот самый, кого я так ловко одурачила целых два раза, а вот теперь…
Он меня обязательно заметит! Еще несколько шагов, и будет рядом. Узнает – взгляд у него цепкий! – и тогда случится настоящая катастрофа… Я никогда не выйду из этой клетки! Маг непременно заинтересуется, куда Миринда Орейга дела своего мужа. И куда делась сама Миринда, ведь представлять Центарин отправляется Амбер Райс, одна из лучших магичек Академии Магии!
Что помешает ему сделать правильные выводы?
Маг приближался, и я задергалась, не понимая, как избежать провала. В пустой комнате от него не спрячешься. Магией пользоваться нельзя. Я обязательно попаду в раскинутую Сеть, как бы старательно ни скрывала возмущение магических потоков. Все равно заметят, и от разбирательства не уйти! Отвернуться и сделать вид, что изучаю картины? Глупо, все равно увидит!
Или же бежать?.. Подхватить подол и броситься к противоположной двери, возле которой застыл охранник? Сказать, что у меня прихватил живот, и поэтому…
О Трехликий!..
– Амбер, что с тобой? – шепотом спросил маг Земли.
«Эстар! – в отчаянии мысленно обратилась к нему, потому что решилась… – Сейчас я изображу обморок. Подыграй мне, прошу!»
Картинно грохнусь в обморок, словно героиня любовных романов, и в поднявшемся переполохе немного подправлю свою внешность. Моя четверка попытается привести меня в чувство. Делать они это будут с помощью магии – по-другому попросту не умеют! И вот тогда… Может, никто и не заметит мою небольшую, но умелую иллюзию?
Думаю, Хранители простят нам небольшой магический переполох. Молоденькая адептка с бутонами роз в волосах переволновалась перед встречей с королем. С кем не бывает?!
«Зачем?»
И тут я взмолилась о помощи. Понимала, что не успеваю толком ни рассказать, ни объяснить, зато показала Эстару вдоволь. Весь океан отчаяния, переполнявший меня… Длиннющий караван, раненого лорда Кеттера и королевский отряд, проверяющий каждую повозку, затем того самого мага, которого я ловко обвела вокруг пальца. Новая картинка – грязная комната в «Бойцовом Петухе», смех и крики из соседнего борделя и снова королевский маг…
Нет, Имгора показывать не стала, не решилась. Пусть Эстар думает, что я спасала сообщника мятежного короля от Ищейки, а теперь, выходило, нарвалась на эту самую Ищейку, с которой нас разделяли какие-то пять-шесть шагов!
«Он знает меня в лицо! Я собираюсь упасть в обморок, чтобы…»
«Нет!»
Эстар притянул меня к себе, и его ладонь легла мой на затылок. Затем повернулся, закрывая меня от приближающихся магов. Серые глаза смотрели внимательно.
«Только не вздумай сопротивляться!» – приказал мне.
И я не сопротивлялась, когда он прильнул к моим губам. Позволяла ему целовать меня, целуя его в ответ. Судорожно вцепилась в коричневую мантию однокурсника, чувствуя, как впиваются ногти в ладонь даже через плотную материю. Держалась за Эстара, чтобы не упасть от напряжения, потому что ноги казались ватными, непослушными. Ничего не ощущала – ни вкус его поцелуя, ни прерывистое мужское дыхание, прислушиваясь к приближающимся шагам. Эстар развернул меня так, чтобы Хранители видели лишь мою спину и… прическу с наивными розовыми бутонами.
Двое замерли рядом с нами.
– И это наша молодая магическая элита! – раздался знакомый голос. – С таким-то напором, – усмехнулся, – Центарин обязательно победит в Хасторе!
– Победить-то они победят, Корнелис! Одно мне интересно, в чем именно? Не помню, чтобы подобные состязания были заявлены в программе…
Посмеиваясь, маги прошли мимо нас. Вскоре раздался скрип раскрывающейся двери, звук шагов и… Кажется, все закончилось! Оттолкнула не на шутку распалившегося Эстара. Пусть я… Я была безумно благодарна ему за спасение, но зачем засовывать свой язык мне в рот?! Еще и щупать свободной рукой за…
Увидела изумленное лицо Инги, услышала насмешливое Йенна. «Неплохо, друг мой! А уж как несказанно вовремя!» На холеном лице магистр Дирина читалось неприкрытое изумление. Но куда больше меня беспокоил застывший неподалеку магистр Виллар, так невовремя вернувшийся в комнату, подозреваю, одновременно с покинувшими ее королевскими магами. Лицо декана застыло, словно он увидел то, чего не существует в природе. Нежданный, подлый удар… Ядовитая змея, раздувшая кожистый воротник, на месте кроткого ужика, крокодил в собственной ванной, взбесившийся любимый кинжал или же напавшая на хозяина стопа книг по некромагии…
– Ма… Магистр Виллар! – прошептала я, принявшись судорожно поправлять мантию, нервно размышляя, как объяснить то, чему он только что стал свидетелем.
Могу представить, как это выглядело со стороны! Двое адептов, павших жертвой собственной неуемной страсти под дверью в королевскую приемную, ничего и никого не замечающих…
– Это вовсе не то, что вам показалось! – покачала головой, кусая губы. Да так, что в кровь. – У нас… Мы ничего… Только не надо говорить, что вам все равно!
– Я такого не говорил.
Давящий взгляд не предвещал ничего хорошего – ни мне, ни Эстару, с независимым видом попытавшемуся загородить меня от гнева декана. Его рука легла на мое плечо, и я…
– Убери сейчас же! – зашипела на него, подумав, что в Хастор мы не поедем. Снедающее меня отчаяние вырвется наружу, и вот тогда… Приложу своего спасителя магией, и меня сожрет хищный лев, в чью клетку я так легкомысленно забрела. – Я вам все объясню! – жалобно уставилась на декана.
– Будь так добра! – холодно заявил он. – А ты помолчи, Хоэрст! – резко повернулся к Эстару, попытавшемуся было вступить в разговор.
Будь я проклята как минимум Девятой Степенью, но это куда больше смахивало на приступ ревности, чем на строгий выговор за фривольное поведение перед Большой Приемной короля!
Но объяснить ничего не успела – высоченная дубовая дверь распахнулись, и появившийся в коричневой с золотом ливрее лакей объявил, что король Ийседор желает нас видеть. Затем была роскошь Большой Приемной, по слухам, куда более скромной, чем Тронный Зал. Пыталась представить величие последнего, но не вышло. Прошла по золоченой ковровой дорожке следом за Йенном, который как наш староста первым из четверки приветствовал короля. Поклонилась, уставилась на… мохнатого паука в золотых одеждах, как успела мысленно окрестить Ийседора, развалившегося в огромном золотом кресле, и охраняющих его магов с золотыми цепями на шеях.
Слишком уж много золота!
А еще – черная борода, темные глаза под нависающими тяжелыми бровями, одутловатое лицо и широкие ноздри. Внушительный, вернее, громогласный голос. Король Ийседор желал нам победы на Все-Магических Состязаниях. Но куда больше напутственных речей родного дяди, всех этих «не подведите», «надежда Центарина», «корона ждет от вас победы», «центаринские маги всегда могли заткнуть за пояс хасторских или остарских выскочек» меня беспокоил мрачный вид декана и его застывшее, словно высеченное из того же мрамора, что и стены королевского дворца, лицо. И еще – холодный взгляд синих глаз, от которого по спине дружно, во все стороны, разбегались мурашки.
Мне хотелось взять магистра за руку и сказать, что для ревности нет никакой причины.
Или же… Может, это никакая и не ревность, а вообще… ничего?! Декан расстроен нашим поведением и прикидывает, что ждать от будущей поездки в Хастор. Судя по его виду, ничего хорошего. Если уж адепты невесть что творят в стенах королевского дворца, то на состязаниях так и вовсе распоясаются!
Церемониально поклонилась, когда король подозвал меня к себе. Покорно облобызала палец с фамильной печатью Гервальдов, поблагодарив за оказанную честь и заверив, что сделаю все, что в моих силах, для победы. По знаку Ийседора вернулась к своей четверке. Инги все еще посматривала на меня с недоумением – она была уверена, что у нас с магистром Вилларом если уж пока ничего нет, то обязательно будет. В ее взгляде угадывался неприкрытый вопрос: тогда какого демона я целовалась с Эстаром?
Йенн же, судя по его виду, полностью одобрял мой выбор. Конечно, ведь маг Земли – его лучший друг! Наверное, болтали обо мне за кружкой эля, прикидывая, что и как. Зато Эстар Хоэрст выглядел крайне довольным произошедшим, словно уже выиграл Все-Магические Состязания. Только главный приз слегка заупрямился и не желал оставаться в его руках.
Короля же куда больше нашей победы в Хасторе интересовали поиски утерянного артефакта, поэтому он долго выспрашивал магистра Виллара о «Сердце Центарина». Затем заявил, что «корона премного заинтересована в успехе мероприятия», и он будет пристально следить за поисками.
Магистр Виллар помрачнел еще больше. Впрочем, мне со стороны казалось, что он не был особо внимателен к своему королю и о поиске артефакта рассказывал крайне пространно, а вот магистр Дирин лебезил перед Ийседором и клялся своей бородой, что на Состязаниях мы не подведем.
Зато по возвращению в Академию у декана прорезался голос.
– В мой кабинет, живо! – приказал мне, стоило лишь ступить из портала на засыпанную мелким гравием дорожку, ведущую от Центральных Ворот к серому замку Академии.
И я покорно шагнула в синие сполохи, очутившись в привычном кабинете магистра. Темные шторы плотно задернуты, хотя за окном едва собирался вечер. Пахло воском и тем самым горьковатым, так любимым магистром напитком…
Нервно зажгла магический светлячок, затем принялась бродить из угла в угол, дергаясь каждый раз, когда передвигалась скрипучая минутная стрелка на старинных часах. Где же магистр Виллар?! Зажгла еще один светлячок, но тут явился и сам хозяин, мрачный, словно зимняя туча. Уставился на меня, и я поняла… Сегодня не будет ни шоколада, ни сладостей. Кофе он тоже пить не станет. Вместо этого – недовольный, давящий взгляд, от которого хотелось спрятаться куда подальше, и тяжелый, трудный разговор.
Как же я желала прежнего мира – пусть хрупкого и ненадежного, но давно уже опутавшего меня сладостными путами! При мысли о предыдущих встречах чуть не заревела. Несправедливо! Мне хотелось и кофе, и шоколада, а еще, чтобы магистр перестал на меня вот так смотреть! Я ведь ни в чем, ни в чем не виновата.
– Амбер… – растерялся он, подозреваю, заметив, что на моих глазах все же блеснули слезы. – Что случилось во дворце? Эстар Хоэрст утверждает, что вы помолвлены.
Перестала хлюпать носом.
– Какие же это глупости! – чуть не задохнулась от возмущения. – Ни с кем я не помолвлена! Наверное, Эстар так сказал, чтобы защитить меня от вашего гнева, магистр!
– Сомневаюсь. Судя по его лицу, во дворце ты исполнила некоторые из его сокровенных желаний.
– Ничего я не исполняла! Эстар спас меня от крупных неприятностей, и вы даже не догадываетесь, не представляете себе, насколько они могли быть неприятными! Вы ведь не знаете всего!
И этого «всего» накопилось так много, что… Я начала рассказывать. Немного запинаясь и повторяясь, но…
Все началось еще в Калинках в тот день, когда у меня закончились книги…
Вскоре Джей Виллар меня усадил в кресло, устроился в еще одно напротив и принялся слушать. Если сбивалась, переспрашивал. Я ни о ком и ни о чем не забыла – ни о Райаре Кеттере, ни о его ране, ни об Ищейке. Затем рассказала о спасении Имгора, на что магистр кивнул, заявив, что знает эту часть истории. Когда же сказала, что встретила того самого Ищейку во дворце, помрачнел.
– Мне надо было срочно что-то делать! Сперва я думала сбежать, затем навести иллюзию… Но то, что предложил Эстар, оказалось наилучшим выходом. Ну да, пришлось немного потерпеть его поцелуй, но это куда лучше, чем обморок и магическое изменение внешности. Ведь магисса Финли меня предупреждала, что я должна быть осторожна!
Не выдержав, подскочила, заметалась по кабинету. Наткнулась бедром на стол, на что магистр поморщился, словно это он, а не приложился об острый край.
– Я ни в коем случае не должна попасть в лапы ко льву!
– Чем уже успела тебе задурить голову многоуважаемая магисса? – скептически поинтересовался магистр.
Подозреваю, Агнес Финли не пользовалась особой любовью не только у студентов, но и у преподавателей и администрацией.
– Я вам покажу.
Решительно скинула мантию, затем принялась расшнуровывать лиф. Наплевать, что пальцы предательски дрожали.
– Амбер… – растерялся магистр Виллар. – Амбер, что ты творишь?!
– Это не то, что вы подумали, магистр! – Кровь прилила к щекам, когда я осознала, что именно он мог подумать. – Нет-нет, совсем не то… Но вы должны увидеть! Только не говорите, что заметили на постоялом дворе и давно уже обо всем знали!
Видеть мои родинки мог только Райар Кеттер, но я надеялась, что хасторский поданный не придаст этому значения.
– Амбер, тебе не стоит… – еще один протестующий возглас магистра. Тут рукав сполз с плеча, являя миру знак Гервальдов.
Шесть родинок, идеальный полумесяц.
– Вы ведь знаете, что это такое! – я принялась судорожно поправлять одежду, потому что магистр Виллар увидел. Застыл и не шевелился. – У Ийседора как раз такая отметка на шее. И у его братьев, и у деда… У всех, всех Гервальдов!
– Амбер… – растерянно начал магистр, и я поняла: не знал.
– Мой отец… Тот, который меня вырастил… – Демоны, я запуталась в собственных отцах! – Двейн Райс ничего не подозревал, да и я не знала, пока магисса Финли не сказала. Она… Она как демонический летописец с дьявольской памятью! Заявила мне, что моя мать… Обозвала ее шлюхой. Сперва я думала, что Арита нагуляла меня с драконом – ведь откуда-то взялась эта кровь! Но оказалось, она – королевская шлю…
Не смогла выговорить. Отвернулась, пряча слезы.
– Амбер! – магистр Виллар шагнул ко мне, но я попятилась.
Не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Не сейчас.
– Вы не представляете, каково это! Оказаться во дворце и знать, что твой отец…
– Который из принцев?
– Скорее всего, Имгор. Тут магисса Финли дала слабину. Сказала, что не до конца уверена… Но сторонникам Имгора крайне выгодно, если я окажусь его дочерью, а не ребенком неизвестно где сгинувшего принца Рореда!
Вот и все! Между нами не осталось больше тайн. Лишь мои слезы, и еще то недосказанное, что мешало мне броситься в его объятия, которые он распахнул, а я… Замерла. Не шевелилась, опустила взгляд, потому что не понимала, что означает его жест. Хотел ли он обнять меня, потому что я ему дорога, или же пожалел запутавшуюся в собственных отцах адептку Амбер Райс?
– Что мне делать, магистр Виллар? – спросила у него, когда он опустил руки и на его лице промелькнуло выражение досады. – Я не собираюсь становиться мелкой пешкой в войне за трон Центарина. И крупной тоже не собираюсь! Мы, Райсы, вообще ни во что не вмешиваемся!
И пусть кровь во мне другая, но это мой отец, моя жизнь и мои правила!
– Ничего, – глухо отозвался декан. – Ты ничего не будешь делать. Агнес Финли придется забыть о своих планах. Ты не станешь встречаться с Имгором Гервальдом в Хасторе. Моя лучшая адептка едет на Состязания от Академии Магии и все время будет находиться под моим присмотром. И если кто-либо… Вернее, кому-нибудь это не придется по душе, он будет иметь дело со мной. Затем ты вернешься в Изиль, окончишь Академию, после чего… – не договорил.
В дверь постучали. Вернее, заколотили.
– Магистр Виллар! – раздался мужской голос. – Магистр Виллар…
– Проваливай! – рявкнул декан. – Я занят.
– Не могу проваливать, магистр! – секретарь оказался настойчивым. – Архимаг Ибр требует вас… Срочно!
– Скажешь архимагу, что ты меня не застал!
– Он… Он вас крайне настойчиво требует. Незамедлительно! Пытался с вами связаться по ментальному каналу, но вы… Магистр, вас давно уже дожидается Попечительский Совет в полном составе. Лорды проявляют откровенное нетерпение!
Я смотрела на декана и думала, что взвалила на него часть своей ноши и мне стало куда легче. А вот ему… Зачем ему мои проблемы?
– Хорошо! – сдался декан. – Амбер, мы не договорили, но мне придется тебя покинуть. Как видишь, Совет Попечителей совершенно не может без меня жить, – голос прозвучал саркастически. – Не знаю, на сколько затянется эта бодяга, поэтому возвращайся на учебу. Что у тебя сейчас?
Я уставилась на часы, стоявшие на полке рядом с набором ритуальных кинжалов. Они показывали три пополудни.
– Консультация у магиссы Финли, затем два часа хасторского. После ужина я обещала навестить Лехора.
– Хорошо. Я найду тебя у дракона.
Мне казалось, что он снова захотел меня обнять. Я бы не протестовала, но тут… Опять этот противный секретарь, которому было велено привести магистра Виллара на заседание Попечительского Совета живым или мертвым!
***
Мы встретились поздно вечером. За это время я успела выяснить отношения… Вернее, объяснить Эстару, что у нас с ним нет и не может быть никаких отношений. Затем сказала своей четверке, что… демоны меня попутали во дворце! Потом, плюнув на все наставления магиссы Финли, призналась Инги и Йенну, что однажды спасала мятежника, поэтому сегодня Эстару пришлось спасать меня. К удивлению, они восприняли эту новость совершенно спокойно. Не накинулись с упреками за то, что не сдала Райара Кеттера Ищейкам. Наоборот, даже похвалили и долго обсуждали, есть ли у меня хоть малейшая возможность встретиться с тем самым лордом в Хасторе. Ведь он обязательно должен меня отблагодарить!
Затем настало время идти на последнюю консультацию у мессира Индериха, после которой Эстар пытался пригласить меня на прогулку. Отказалась. Сказала, что устала до жути и пойду спать, но вместо общежития отправилась к дракону. И вот теперь Лехор топал за мной по узким ночным дорожкам вокруг Академии, распугивая влюбленные парочки и ломая зимние аккуратно подстриженные кусты.
Заявил, что будет меня охранять. Правда, не уточнил от кого.
С моим появлением жизнь старого дракона, подозреваю, стала куда более интересной, чем раньше. К тому же он отправлялся с нами в Хастор и теперь изнемогал от предвкушения дороги на свою родину. Мне пришлось долго его успокаивать, а затем уже успокаивал он меня, когда показала, как нехорошо все вышло с поцелуем.
Ну, и с магистром Вилларом заодно…
Теперь же мы чинно гуляли, топча кусты и дожидаясь декана. Ох, и попадет нам завтра от садовников! И еще… Как бы не простыть перед поездкой. Чешуйчатые лапы Лехора не чувствовали декабрьской стужи, а у меня давно уже замерзли ноги в красивых, но тонких сапожках, и я окончательно продрогла на холодном ветру. Зато вычислила, где находятся окна кабинета ректора, и время от времени поглядывала на горящий магический свет, ругая себя за глупость.
Отец наказал мне не влюбляться, это раз! Поэтому мне стоит сию минуту вернуться в свою комнату и лечь спать. Но с магистром Вилларом мы еще не договорили, это два. А что, если он придет к Лехору и меня не застанет? Отправится за мной в женское общежитие?!
То-то будет разговоров! На все каникулы хватит…
А что, если он вообще за мной не придет?
Нам нужно договорить, и точка! Это три, и четыре, и пять!
Пришел.
– Только что закончили.
Зашагал рядом со мной по дорожке, и Лехор предусмотрительно отстал. Магистр вновь завернул меня в свой плащ, даже не спросил, замерзла я или нет. Пожаловался на затянувшееся собрание. Они все говорили и говорили, а он все… зверел и зверел. Мысленно прикончил, а затем воскресил всех лордов попечителей несколько раз. Но они все же выжили, потому что он сбежал.
– Амбер, мне придется уехать этим же вечером на пару дней. Тарис Авира… Магисса Авира, – поправил себя, – отправляется с нами в Хастор.
Вот так новости! Моя любимая преподавательница едет с нами!
– Она будет счастлива! – радостно отозвалась я. – Магисса Авира давно об этом мечтала. Но ведь у нее…
У нее были невыездные документы.
– Нашлись люди, готовые засвидетельствовать невиновность ее отца. Для этого мне придется привезти их в столицу и доставить к тем, кто примет их свидетельства во внимание. И сделать это в кратчайшие сроки. Я вернусь послезавтра после обеда. Встретимся…
– Но я не смогу послезавтра! Эстар пригласил нашу четверку к себе. Его отец дает большой прием в особняке…
Будет много гостей, музыка и танцы. Эстар сказал, что отец наконец осознал, что его сын – один из лучших магов Центарина, – и просил нас разделить с его радость. Конечно же, мы не стали отказываться от приглашения!
– Во сколько ты вернешься? – спросил магистр.
Вздохнула. Еще одна неувязочка…
– На следующий день. Наша четверка освобождена от занятий, – он же сам и освободил! – поэтому мы останемся ночевать у Эстара. Он хочет…
– Да знаю я уже, чего он хочет! – гневно воскликнул магистр.
Не сдержала улыбки, потому что…
– Неужели у вас есть претензии к такому доброму и милому Эстару Хоэрсту? – спросила у него сладким голосом.
– К милому и доброму?!
– Он спас меня от крупных неприятностей.
– Видел, как он тебя спасал, не скрывая при этом свое удовольствие… – пробурчал магистр.
– А вы… Вы не ревнуете меня часом?
– Конечно же, нет!
– Как во дворце начали, так теперь продолжаете…
Какое-то время мы шли молча.
– Неужели так заметно? – наконец, поинтересовался у меня.
– Еще как заметно!
– Ну, раз так… Значит, так оно и есть.
– Но у вас нет ни единого повода! – воскликнула я. – Эстар вам не соперник, потому что… Здесь у вас нет ни одного соперника!
Произнесла и смутилась, вспомнив о Райаре Кеттере, в чью страну мы отправлялись через пару-тройку дней. Тут магистр притянул меня к себе, и мысли о лорде Кеттере вылетели из головы.
Как же странно вновь оказаться в его объятиях! В первый раз он обнимал меня, когда спас от сумасшедшего некроманта, а вот теперь… Теперь мы стояли под затянутым тучами небом, с которого срывались редкие декабрьские снежинки и, кружась, ложились на землю возле нас. Я слушала, как стучит его сердце, а где-то позади умильно вздыхал старый дракон.
Мне казалось, что он вот-вот меня поцелует.
– Веди себя хорошо! – попросил магистр вместо поцелуя. – Не заставляй волноваться тех, кому ты очень дорога.
Затем разжал объятия. Попрощался, после чего исчез в пространственном разломе.
И не было никакого поцелуя!
Вздохнув, я побрела дальше, кутаясь в чужой плащ. Сзади ломился через кусты Лехор, видимо, решив проводить меня до общежития и вызвать сердечный приступ у дежурной магиссы.
И я подумала…
Нет, я не собиралась заставлять волноваться тех, кому дорога.
И еще, разве я когда-нибудь вела себя плохо?!