Глава 6

Я не знаю, что произошло…

Я часто вспоминаю то, что произошло в тот вечер, и объяснение у меня лишь одно. Желание жить, защитить себя и сына, защитить свой дом было велико настолько же, насколько велика злость на людей. На тех, кто ходил с факелами вокруг дома, пытаясь поджечь хоть что-то. Кажется, что я до сих пор чувствую запах горелой соломы. Ею обложили дом и подожгли, надеясь хоть так спалить проклятую ведьму.

До сих пор не могу понять, почему никто не вышел. Были же люди… Я помню взгляды, они были жалостливые, да вот только помочь бедной девушке с ребёнком не захотели. Разве бездействие – это не преступление?

Но об этом я думала потом, много позже. В ту ночь я рыдала, прижимая сына к груди и молясь всем богам, чтобы мы выжили, а защита не подвела. Выбежать из дома? Нет, тогда бы меня потащили на костёр. Лучше задохнуться в едком дыму, чем заживо гореть, наблюдая, с какой жадностью на столь жестокую казнь смотрят люди. Самое страшное, я не была уверена, что, если выскочу, они не бросят сына в костёр вслед за мной.

Животные… Хотя… Я посмотрела на рычащего волка. Животные лучше. Их можно понять, ведь живут на инстинктах. В них нет жадности и жестокости, они не станут убивать ради развлечения.

Сколько прошло времени, когда шум вокруг дома стих и раздался крик? Жуткий такой, женский крик. За ним ещё один, мужской. А после на улице заголосили… Кто-то просил помощи, кто-то кричал, чтобы принесли воду. Я тихонько подошла к окну, но тут же отпрянула в испуге. Возле моей калитки бегали два человека, охваченные огнём. На них лили воду и кидали снег, но пламя не успокаивалось. Крики перешли в хрипы, а тела рухнули на землю, затихая навечно.

Спустя час люди разошлись, унося обгорелые тела. Я так и не вышла, испуганно затаившись. Сидела и пыталась понять, неужели люди неправильно обращались с факелами и подожгли сами себя?

Или это моё желание?

Неужели я убила этих людей? Неужели моя магия настолько вышла из-под контроля? Я ведь… Я ведь только готовлю с желаниями!

– Амелька, открывай! Открывай, говорю! – раздалось из-за двери.

Подняв гудящую голову, я посмотрела в окно. Уже рассвело, а я даже не заметила, всё сильнее погружаясь в мрачные мысли.

Встав с пола, я потянулась, разминая затёкшее тело.

Авелина… Надо открыть.

Отодвинув засов, я немного приоткрыла дверь. Авелина резко дернула её на себя, распахивая настежь. Так, что я увидела два тёмных пятна на земле и пепел…

– Так и знала, что сидишь сейчас и рыдаешь, – усмехнулась Авелина. – Так, почему так холодно? Дрова кончились? Ничего, сейчас затоплю. А ты иди мелкого корми. Не слышишь, что ли? Плачет вовсю, мамку требует. Иди, говорю!

Тёма?

Я словно очнулась ото сна. От дурного кошмара, который долгое время не выпускал из своих объятий. Что же это я… Разве сын виноват, что вот так произошло?

Артёмка уже покраснел от плача, а от пелёнок очень дурно пахло. Ох, милый! Я же даже помыть не могу, воды тёплой нет.

Пришлось кормить так, прижимая к груди тёплый комочек, который с жадностью терзал сосок.

– Прости меня, – прошептала я. Солёные капли упали на щёку малыша, заставляя его поморщиться. – Прости, крошка. Мама больше так не будет.

– Что ты там опять сырость развела? – послышался от дверей голос Авелины.

Женщина стояла в дверях и смотрела на меня с мягкой улыбкой. Словно ничего не произошло, словно мне всё приснилось.

Но я видела те пятна… Видела!

Подруга развела бурную деятельность. Растопила печь, принесла воды, принялась что-то готовить. Молча… Словно понимала, что я мало что сейчас могу сказать. Слёзы душили. Страх змеёй сжал сердце и не хотел отпускать. Даже дышать тяжело.

– Давай Тёмку помою, – Авелина забрала полусонного малыша и развернула пелёнки. – Эх, мать, ещё бы час, и потом мучилась бы с болячками. Смотри, вся попа красная. Ничего, сейчас травки заварю, ромашка быстро исправит. А ты оденься и иди за стол, хватит сидеть и рыдать. Ничего такого не произошло.

– Ты издеваешься? – тихо спросила, с недоумением глядя на женщину. – Двое человек погибли. Сгорели заживо!

– И жалеешь ты их сильно, да? – хмыкнула Авелина. – Себя и ребёнка ведь не жалко. То, что дом хотели сжечь, неважно тебе? А ты знала, что дверь бревном подпёрли, чтобы ты выйти не смогла? Себя спасти да сына? Жалеешь, добрая… А тебя не пожалели бы. Ничего, сейчас в себя придёшь, к старосте пойдём. Пусть Михей разбирается, что у него за безобразие творится.

– Не пойду, – угрюмо мотнула головой. – Авеса меня убьёт. Да и не поможет он, не хочет ввязываться.

– Ой, дурная, – вздохнула Авелина, ставя передо мной чашку с отваром и бутерброды. – Хочет или нет, дело десятое. Он староста, отвечает за всех, кто живёт в его деревне. А тут, смотри-ка, казнь решили провести. Нет, идём. А ты в следующий раз золотом поменьше перед людьми тряси! Ты что думала, просто ведьму убить хотят? Дом бы спалили, а потом в саже ковырялись, пытаясь найти золото. Я тебе сразу сказала, чтобы ко мне за едой приходила. А ты? Амелька, я дольше тебя живу. И в этом мире, и в принципе. Я знаю людей, знаю, на что способны. На какую подлость и жестокость. А ты не слушаешь, считаешь себя правой, самостоятельной. Не защити ты дом, погибла бы, не проснувшись!

– Что теперь будет? – тихо спросила я, стыдливо опуская взгляд.

– Следователя вызывать надо, – подумав. решила Авелина. – Пусть расследует, как всё было. А то эти додумаются инквизитора вызвать.

– Инквизитор меня убьёт? – тихо спросила я.

– Нет, но инквизитор в нашей деревне не нужен, – нахмурилась женщина. – Если ты забыла, я всё ещё скрываюсь.

Как же страшно было просто выйти из дома. Показаться на глаза людям. И вроде ничего такого не сделала, всего лишь защищалась, а всё равно от земли глаз не смею поднимать.

А люди, ведомые любопытством, выглядывают из домов, до калиток своих доходят, но на дорогу ни шагу.

Боятся…

Боятся вспыхнуть, как спички, не зная, что не хочу я этого, не причиню вреда просто так.

Смотрят с интересом и страхом, как на зверя дикого, опасного. Его бы убить. да не получается, сильнее он.

– Не обращай внимания, – фыркнула Авелина. – И голову не опускай. Не виновата ты.

Она шла с гордо поднятой головой. Плевать ей и на слухи, и на страх. За козни быстро покарает, а остальное Авелину не волнует.

– Мне страшно, – призналась я, когда мы подошли к дому старосты. – Страшно, что меня во всём обвинят.

– Обвинят, – кивнула Авелина. – Люди никогда не признаются, что не правы. Но Михей обязан быть беспристрастным. Он староста, а не судья. Вызовет следователя и будет ждать. Ох же!

Авелина тяжело вздохнула и прикрыла глаза, явно желая выругаться.

– Что? – испуганно прошептала я.

– Да бедовая ты у нас! Нельзя следователя, – ведьма нахмурилась и закусила губу. – А инквизитора – мне опасно. Встречаться с ним мне точно нельзя, а ты… Сможешь ли ты объяснить…

– Да объясни ты нормально! – разозлилась я, ещё сильнее тревожась из-за её недомолвок.

– Следователь подчиняется местной власти, а инквизитор высшей. Понимаешь, о чём я? – Авелина смотрела на меня внимательно, хмуро.

– Не совсем, – протянула я.

– Местная власть – это граф с графиней, Амели, – горько усмехнулась женщина. – Дай им хоть малейший повод от тебя избавиться…

– И что делать? – сердце сделало кульбит, и мне показалось, что даже на миг остановилось.

– Я всё решу, – подумав, заявила подруга. – Не бойся, никто тебя не тронет. Идём.

Авелина даже не замешкалась возле калитки. Смело подошла к двери и постучала. Послышалось шуршание, а затем дверь распахнулась.

– Авелина, чего тебе? – хмуро спросила Авеса, искоса поглядывая на меня.

– Михея зови, – практически приказала ведьма. – Разговор к нему есть.

– По поводу неё-то? – фыркнула старостина жена. – Так о чём разговаривать? Следователя вызывать будем всей деревней. Чтобы эту… прогнали или и вовсе казнили.

– Авеса, иди в дом, – сурово приказал Михей, выходя из дома. – Не дело это – за меня говорить.

– Да что говорить! Всё и так… – распалялась Авеса всё больше.

– В дом, – тихо, но грозно произнёс Михей, глянув на жену так, что у меня озноб по спине прошел.

– Михей, вызови инквизитора, – произнесла ведьма, как только за Авесой захлопнулась дверь. – Не следователь здесь нужен, магией инквизиторы заведуют. А следователь… Погубит графская семейка Амельку.

– Так же, как Амелька погубила Барта с Марикой? – грустно усмехнулся Михей.

– А что же, у нас теперь защищаться нельзя? – взвилась Авелина. – Ты – староста, а девочку с малышом защитить не смог? Так что, может, ты и обязанности с себя снимешь? Старостой быть перестанешь? Вызывай следователей, Михей, а я подниму вопрос о смене старосты.

– Ладно тебе, не горячись, – буркнул Михей. – Не думал я, что так далеко дело зайдёт, а вчера отлучился в Стежки. Вернулся, а тут такое.

Мужчина горестно вздохнул и махнул рукой.

– Михей, ты мне зубы не заговаривай, – тихо произнесла Авелина. – Вызывай инквизитора, пусть дело разбирают. Заодно посмотрят, как магов тут на костре сжечь пытаются.

– Ох, не нужно нам такое внимание, – вздохнул староста. – Но иначе на вилы поднимут.

– Сам виноват, – фыркнула ведьма. – Коли не боялся бы так Авеску свою, то и не допустил бы беды. Вызывай, Михей, вызывай.

После мы пошли к Авелине. Ведьма на вопрос, почему не ко мне, лишь поморщилась. И только дома, за закрытой дверью, дала волю эмоциям. Она ставила чайник дрожащими руками и явно не находила себе места.

– Может, мне просто уехать? – тихо спросила я.

– Да сиди уже, набегалась, – раздраженно отозвалась подруга. – Давно надо было сюда инквизитора вызвать.

– А как же ты? – нахмурилась я. – Это слишком опасно.

– А я уеду,– решилась Авелина. – Не навсегда, не пугайся так. Пока инквизитор будет тут, я пересижу в Стежках или ещё где. Не волнуйся за меня.

– Авелина, а инквизитор разве не сжигает ведьм? – тихо спросила я, вспоминая инквизиторов в средневековье.

– Глупости какие, – фыркнула подруга. – Инквизитор – это тот же следователь, только силу магическую имеет и находится на службе у короля. Его невозможно обмануть или подкупить. Ходят слухи, что даже убить инквизитора невозможно, но это чушь. Инквизитор – обычный маг, просто действительно сильный. И нет, он не убивает ведьм. Он вершит суд над магами, определяя, виновен он или нет. Наказание получают и те, кто оговорил мага, если маг всё же невиновен. Тебе, Амели, встреча с инквизитором не повредит Наоборот, ты можешь рассказать ему всё. Понимаешь? В том числе и о ребёнке.

– Ты говорила, что никому не надо знать о том, что я не из этого мира, – нахмурилась я, – что короли не любят таких.

– Не любят, но утаить ты не сможешь, – грустно усмехнулась женщина. – Об этом и так узнали бы, но позже. Пока ты сидишь здесь, в деревне, никто и не посчитает тебя угрозой. Возможно, тебе предначертано спасти кого-то, кто в будущем изменит мир.

– Бояться мне нечего? – со слабой надеждой в голосе спросила я.

– Знаешь, тебе что-то надо делать с твоей трусостью, – разозлилась ведьма. – Ты из-за каждой мелочи трясёшься! Спряталась, испугалась! Прекращай трястись, ты магичка, так не позорь магов!

Легко ей говорить… Авелина не представляет, каково это – очнуться в незнакомом месте с ребёнком… И пытаться выжить в таком сложном и злом мире.

А может… Может, и права ведьма. Ведь если и дальше бояться, то в следующий раз меня за косу отволокут на костёр, чтобы позабавиться. Ведь жертву уже выбрали…

А я хочу быть жертвой?