Глава 13

Макс

Вообще, я не планировал ничего из происходящего, но магическое «приват на коленях», произнесенное розовым ртом Ни-ки, молнией ударило в голову мне и Максу-Джуниору.

Владелец клуба, Лева Хосровян — мой хороший приятель, с которым мы познакомились в прошлом году в Нью-Йорке на концерте Моби. Винилом я с четырнадцати лет увлекался, и на фоне любви к старой доброй электронщине мы полночи в баре проболтали, обсуждая тусовки Burning man и Ибицу. Второе лето обретаюсь у него в клубе, и пару раз даже диджейские сеты играл на безвозмездной основе.

— Только один трек для прекрасной голубоглазой леди, бро, — обещаю Васе, который в клубной московской тусовке больше известен как диджей Грут.

К слову, Бэмби права, и плейлист у него — полный кал. Хотя, судя по количеству людей на танцполе и то, с каким энтузиазмом они двигают телами, народ устраивает.

— Играй сколько вздумается, бро, — заверяет Вася. — Я пока вискарик хлебну.

Надеваю наушники и перевтыкаю в контроллер флешку, на которой уже много лет хранится моя библиотека электронщины. А жаркий приват мне обеспечит босниец Solomun(известный диджей и музыкальный продюсер- прим. автора), потому что я точно знаю, что Ни-ке его творчество нравится, судя по тому, как ее милую задницу в прошлый раз с барной табуретки смыло на танцпол, едва его трек зазвучал.

Ловлю ее ошарашенный взгляд из ВИП-зоны и с удовольствием выговариваю:

— Наслаждайся.

Да, олененок, вонь паленой резины и развязные руки — это не единственное, чем я могу похвастаться.

Поставив «Something We All Adore», возвращаю наушники Васе-Груту и, вынырнув из-за пульта, топаю в ВИП за призом. Вон он стоит, кусает губы и сверкает Блю Кюрасау глазищами.

— Кровь вроде остановилась, — не удерживаюсь, чтобы провести пальцем рядом с Ни-киной ушной раковиной. — Чего не танцуешь, Олененок? Только не говори, что трек тебе не нравится, потому что это будет враньем.

Честно говоря, я на зеркальные колени не настолько рассчитываю: просто Бэмби выглядела такой расстроенной, и я захотел немного поднять ее боевой дух. Ее суслик — реальный дебил. Такой раритетный экземпляр как Ни-ка я бы, на его месте, в охраняемый заповедник поместил и колючей проволокой обнес, чтобы всяким браконьерам неповадно со своими ружьями соваться было.

Ни-ка несколько секунд буравит меня сапфировым свечением, после чего залпом осушает бокал с виски и пихает мне его в руку.

— Угадал, Кэп. Я еще в прошлом году на его концерт в Киев моталась. От слов своих отказываться не собираюсь. Я, знаешь ли, как Ланнистеры, всегда плачу свои долги.

А пока перед глазами плывет очередная порнографическая короткометражка, как Ни-ка садится ко мне на колени и ерзает по ним своим упругим задом, она решительно продолжает:

— Выбери, где и когда. Имей в виду, домой я к тебе не поеду.

— Сейчас, — быстро подсказывает затвердевший суфлер из оркестровой ямы. — В комнате чилл-аут.

— Раздеваться не буду и руки тебе запрещено распускать, понял?

— Уверен, что ты хороша, Бэмби, но вряд ли настолько, — усмехаюсь, чтобы немного сбить с нее спесь, на что Ни-ка самодовольно фыркает, вскидывая подбородок.

— Веди.

Под минометным обстрелом ревнивого взгляда Алены и завистливых драконьих, веду Ни-ку в дальнюю комнату. Черт знает, чем обычно занимаются там другие ВИП-посетители, но лично я с Левой пару раз безобидно играл в покер. Идеальная шумоизоляция, полумрак, комфортный диван, мини-бар и дорогая акустика.

— Музыку мне поставить или сама? — ищу признаки нервозности у Ни-ки, но их нет.

Глядя на ее пуленепробиваемое спокойствие, я сам немного нервничать начинаю. Все-таки между нами по-прежнему два минуса маячат: орущий дед Игорь и рабочая субординация. Жалкий минус в виде наличия лоховатого суслика я мысленно запихнул глубоко ему же в анус.

— Расслабьтесь уже, Максим Гасович, — томно воркует Бэмби, глядя на меня из-за плеча. — Я все сделаю сама.

От таких слов я даже взмок немного, но вида, конечно, не подаю. Плюхаюсь на кушетку и вытягиваю ноги. Стриптизом меня еще с шестнадцати нельзя удивить, а в одежде и подавно.

Ни-ка в течение минуты возится со стереосистемой, после чего приват-помещение оглашается звуками чего-то знакомого и эротичного.

— Супер Майк? — с ухмылкой поднимаю брови. — Серьезно?

— Просто заткнись, — ласково приговаривает Ни-ка, и уже через секунду начинается полный капец.

Я, конечно, имел возможность оценить язык ее тела на танцполе, но сейчас понимаю, что там она, очевидно, сильно стеснялась. Потому что ни одна самая топовая гоу-гоу не умеет так виртуозно двигать задом, одновременно исполняя танец живота. Макс-Джуниор так активно пытается до нее дотянуться, что меня даже с дивана приподнимает.

— Ты вроде на коленях обещала, — сглатываю, глядя как Ни-ка, повернувшись ко мне спиной, выписывает членосводительные восьмерки.

— Вы такой нетерпеливый, Макс Гасович, — бросает она из-за плеча и, опустив ладонь вниз, коротко лупит себя по ягодице.

Блядь. Надеюсь, у меня над ширинкой дым не клубится, потому что горит-то в трусах нехило. Никогда не тяготел к пошлым фантазиям «босс нагибает стажерку», но сейчас готов признать, что в этом определенно что-то есть.

Когда Ни-ка сексуальным грузом приземляется ко мне на колени, мне приходится сжать руки в кулаки и на всякий случай засунуть себе под задницу, чтобы ее не облапать. Ее сиськи в этом корсете — соблазнительная витрина бельевого магазина, ванильно-жасминовый запах дурманит мозги, и бедра извиваются так, словно хотят содрать кожу с моих коленей.

— В МГУ танцевальный факультет открыли? Ты где так…

Я не успеваю договорить, потому Ни-ка прижимает палец к моему рту и, накрыв нас шалашом из волос, мурлыканьем возвращает мне фразу.

— Просто предпочитаю не раскрывать всех навыков сразу.

Я машинально прикусываю ее палец и заглядываю в глаза:

— Звучит как обещание.

Не переставая объезжать мои колени, Бэмби отстраняется и, положив руки мне на плечи, дает обзор на шоу танцующих сисек. Надеюсь, этот трек не продлится слишком долго, потому что штаны у меня не резиновые. А лучше будет зациклить его на повтор.

— Нравится то, что видишь, Кэп?

Вот что-то есть в голосе Ни-ки, от чего мой и без того зашкаливающий тестостерон достигает критичной отметки, и я, оторвавшись от танцующей ложбинки, хриплю:

— Повернись.

Ни-ка на долю секунды замирает, широко распахнув глаза, после чего ее бедра грациозно отъезжают назад, оставляя на моих коленях дымящийся след. Следующим кадром, татуировкой впечатавшейся мне в память, она разворачивается, и джинсовые полушария оказываются в опасной близости от моего лица.

Бэмби опускается задом прямиком мне на член и, призывно выгнув спину, замирает. Можно было бы сказать «Сюрприз», но какой это, на хрен, сюрприз. Мы еще в дверь не успели войти, как Макс-джуниор превратился в кирпич.

Ее задница на моем стояке — это больше, чем я способен осилить. Не помогают и далекие английские гены и даже воспитание мамы. Поэтому я слабовольно даю волю рукам и, сжав в кулаке темные пряди, оттягиваю голову Бэмби назад.

— Продолжай.

Даже сквозь громкий вокал Ginuwine я слышу, как учащается дыхание Ни-ка, когда она делает умопомрачительное движения бедрами, прокатываясь по все длине одубевшего от восторга ЭмДжея. Блядь, блядь, блядь. Волосы у нее гладкие и густые, задница упругая настолько, что у меня окончательно едет крыша, и я даю себе кард-бланш: запускаю свободную ладонь под кружево майки и глажу разгоряченную кожу.

— Ты, вроде, руки обещал не распускать, — бормочет Бэмби, не прекращая танцевать на моей эрекции.

Еще никогда никого мне не хотелось так трахнуть. Разве что Кейт Беккинсейл, когда мне было пятнадцать. Зачетная, кстати, старушка.

— Я соврал, — сильнее сжимаю волосы и тяну к себе до тех пор, пока ее голова не оказывается лежать у меня на плече.

Бэмби отводит руку назад и, впившись ногтями в мой затылок, продолжает извиваться, доводя мою ширинку до исступления. И дрожит, будто зовет меня к ней прикоснуться.

Я выдергиваю ладонь из-под ее майки и обхватываю грудь. Идеальная стоячая тройка с затвердевшим соском, который я сжимаю между пальцев.

— Охренел, Кэп, — то ли выдыхает Ни-ка, то ли стонет.

Происходящее приват уже слабо напоминает: здесь двое трахают друг друга через одежду.

— Поехали ко мне, Бэмби, — зубами оттягиваю ее ухо. — У меня дома есть кровать. Еще стол, пол, стена, тумбочка и стиральная машина. Куча мест, где я хочу тебя трахнуть.

У меня аж искры из глаз сыплются от того, насколько я готов к скачкам, но только в приват-комнате клуба с толпой сотрудниками за стенкой, это как-то дешево. Да и не хватит мне с Бэмби одного раза.

В ответ на щедрое мебельное предложение, Ни-ка бешено мотает головой, и издав жалобный стон, усиливает хватку на моих волосах. И тут меня осеняет: она, блядь, кончает. Дергается в конвульсиях и, крутя головой, кусает губу.

— Пиздец, Бэмби, — Чтобы ей помочь, перемещаю руку на джинсовый шов ее ширинки и надавливаю пальцами.

Протяжное всхлипывание вышибает мозговые пробки напрочь, и мне приходится зажмуриться и сжать зубы от адского напряжения в паху.

Спустя несколько секунд Ни-ка расплывается по мне, быстро и рвано дыша. А я смотрю в потолок, и чтобы угомонить истерично орущего ЭмДжея, требующего избавить его от страданий, старательно представляю лицо деда, который проклинает меня за то, что я разрушил его брак и лишил любимых пирогов с мясом. Ни хрена не помогает. Я готов к нему каждый день узбека из Деливери-клаб с выпечкой посылать за возможность на одну ночь сделать с Ни-кой все, что вздумается.

— Музыка кончилась, — бормочет Бэмби, соскальзывая с моего трещащего стояка. — Я вроде тебе больше ничего не должна.

Блядь, это как посмотреть.