Глава 15

Меня как-то избирательно парализовало, потому что сам я пошевелиться не могу, но руки при этом жадно мнут упругую Никину задницу. Ее губы виртуозно танцует на моей шее, и ноги начинает ломить от тяжести груза в штанах.

— Станцую для тебя без одежды, — продолжает соблазнительно урчать Бэмби, пробираясь пальцами мне под футболку. — Хочешь посмотреть?

Ясен хер, я хочу. И не просто смотреть, а активно участвовать.

Конечно, я не должен ее трогать. Ни-ка пьяная и плохо соображает, и если это случится, утром умрет от стыда, предварительно выклевав мне глаза. Но попробуй это свихнувшемуся ЭмДжею объясни. Он мне уже во второй раз угрожает, что если напряжение не сбросит, то у него атрофическая гангрена начнется, и восторженных девичьих "А он точно в меня влезет?" в моем послужном списке значительно поубавится.

— Ни- ка, — перехватываю руки, которые безуспешно пытаются разделаться с пуговицей на моих джинсах, и аккуратно опускаю их вниз. — Ничего не будет.

Второй за ночь произношу эту фразу. А мама ещё говорит, что я не умею держать себя в руках. Я бы за такую выдержку на месте Путина на государственную награду меня номинировал. Один орден на грудь, другой на ширинку "За уважение к российским женщинам". В Кремле и за меньшие заслуги дают.

Ни-ка отстраняется, и мне нелогично хочется вернуть ее обратно. Чтобы занять руки я шарю по стене в поисках выключателя и, наконец, его нахожу. Он так низко расположен, словно по задумке включать его нужно ногой.

По прихожей рассыпаются брызги диодного света, заставляя меня жмуриться с непривычки. А когда снова открываю глаза, из лёгких вырывается измученное "Бляяядь".

Упрямый оленёнок и не думает сдаваться. Напротив, пускает в ход тяжёлую артиллерию: наполовину расстегнула кружевную майку, и теперь я вижу ее сиськи. Они ещё красивее, чем я представлял: розовые и круглые, покрытые мурашками, соски напряжённые. А соски — это моя слабость. А соски Ни-ки — это слабость в кубе. Чем больше я на них глазею, тем сильнее во рту слюна собирается от того, как сильно я хочу коснуться их языком.

— Ты не передумал, Максим? — томно шепчет Ни- ка, пока не сводя с меня затуманенного синего взгляда, продолжает один за другим расстёгивать крючки.

Она сказала "Максим", а я услышал "трахни меня жёстко". Блядь, Капитан Америка ведь не Железный человек.

Я дёргаю ее к себе за руку, и на лету ловлю ртом сосок. Почти как дрессированная собака — фрисби.

— Черт, черт, черт, — тихо постанывает Ни-ка, пока я глажу его языком.

Я бы тоже такое постонал, но у меня рот занят.

— Трахни меня, Кэп, — тянет меня за волосы. Больно между прочим, но сейчас мне даже нравится. — Здесь, у стенки.

Каждое ее слово летит в цель. Чертова Бэмби. Сексуальный снайпер. Выпустила обойму Виагры мне в трусы.

— Завтра ты пожалеешь, — с сожалением выныривая из кондитерской витрины, в которой мечтаю слечь с диабетом.

— Не пожалею.

Конечно, она пожалеет. А я себе не прощу, что воспользовался ее пьяным состоянием. Путин и маме должен орден презентовать "За российский вклад в американское воспитание". Поэтому я со вздохом взваливаю Бэмби на плечо и тащу в полумрак квартиры.

— Спальня где?

— Направо…Ой, то есть наоборот.

Прикинув, что наоборот — это налево, толкаю светлую дверь и пинаю коленом выключатель. Постер 30 seconds to Mars на стене, большая кровать с розовым икеевским комплектом; висящие на спинке белый лифчик и красные кружевные стринги; усыпанный наклейками МакБук на тумбочке и куча цветных карандашей рядом. Так я себе примерно комнату оленёнка и представлял. Великолепный хаос.

Я аккуратно сваливаю Ни-Ку на кровать, и, сцепив зубы, отвожу глаза в сторону, потому что она начинает извиваться похотливым ужом. Прижимает ступню к моему колену и, перебирая пальчиками, покрытыми розовым лаком, тянет ее вверх. Если она коснется моей ширинки, ее жителя разорвет как токсический кактус, а потому я перехватываю ее ногу, и, опустив на розовый йэттеваллмо(бельевой комплект Икеа — прим. автора), начинаю снимать с Бэмби джинсы.

Она с энтузиазмом помогает мне, поднимая бедра, и теперь помимо того, чтобы на нее не смотреть, мне ещё нужно перестать дышать, потому что я чувствую запах ее возбуждения.

В последний раз с тоской и слюной взглянув на сладкую тройку и прикинув, что под полупрозрачным кружевом у Бэмби, похоже, скрывается идеальная бразильская эпиляция, прошу прощения у ЭмДжея и накрываю эти сокровища одеялом. Блядь, теперь Бэмби моя стократная должница.

— Эй, ты чего? — обиженно тянет Ни- ка, высовывая веснушчатый нос из-под одеяла.

— Тебе нужно поспать. А мне нужно ехать.

Лицо подвыпившей соблазнительницы мгновенно сменяется маской фурии, и Ни-ка поднимается на локтях.

— И ты туда же, Кэп. Да что, мать вашу со мной, не так? Меня, может, зрение подводит, и на самом деле я уродина? Почему никто не хочет заниматься со мной сексом?

ЭмДжея, что ли, дать ей подержать, чтобы оценила степень моего "не хочу". Так, стоп, перематываем назад. В смысле "никто не хочет"? Этот хорек ее, что, не трахает?

— А с парнем твоим ты разве…? — у меня от удивления даже голос сел.

— Три месяца, — жалобно хнычет Бэмби, снова падая на подушки. — Три месяца и ничего.

Охх, тупой жалкий мудак. Это где ж такие берутся. Он не из Канады, случайно?

— Тогда зачем ты с ним? — вырывается из меня, потому что я, правда, не понимаю.

Да она же охрененная. Красивая, сексуальная, забавная. Для чего такой бомбе вялый валенок?

— Он хороший, умный и собранный. А я такая… — Ни- ка морщит нос, совсем как дед Игорь, когда говорит о женщинах, — безалаберная. Вечно меня на всяких плохишей тянет…то диджей, то автогонщик. Хочу, чтобы в моей жизни было хоть что-то нормальное.

А пока я пытаюсь понять, что плохого в диджеях и автогонщиках, Бэмби сонно бормочет:

— Ты воплощение всего, от чего мне надо держаться подальше, Кэп. Но у тебя такая красивая улыбка…и задница выше всяких похвал, — она замолкает и через секунду раздается мерное посыпывание.

Бэмби снова уснула, оставив меня наедине с недоумением и мучительным стояком.

В течение минуты смотрю, как она мило сопит, наполняя комнату ароматом жасмина и текилы, после чего со вздохом отворачиваюсь и, щёлкнув выключателем, плетусь к входной двери. Была мысль остаться у нее на диване, но у меня дома дел по горло: почистить зубы, посмотреть матч между Рапторс и Голден Стейт, позвонить бате по ФейсТайм, подрочить.