Глава 26

Ника

Даже будильнику не часто удается меня добудиться, но этим утром я просыпаюсь без его помощи с ощущением, что во мне высверливают дыры. Одну во лбу, другую в животе. Открываю глаза и упираюсь взглядом в Кэпа, который пытается провести сеанс визуальной лоботомиии, пока его крупногабаритное алмазное сверло таранит мой пупок.

— Доброе утро, Кэп, — деликатно прикрываю рот уголком одеяла. Всего несколько часов назад его член был во мне, а я выливала ему в уши свои грязные фантазии, а сейчас переживаю из-за не чищенных зубов. Странные существа женщины.

— Привет, Бэмби, — как-то задумчиво и чересчур серьезно произносит Максим, от чего я неожиданно для себя начинаю смущаться. Пошутил бы, что ли. Сказал, что всегда подозревал, что Тони неровно дышит в заднице Кэпа, ну или использовал разбухшее сверло по назначению. Так вообще любых утренних разговоров можно избежать. Ох, Никуша, похотливая клуша.

— Через полтора часа нам нужно быть на работе. Мне еще парней надо проводить и клининговую службу вызвать.

Сейчас мне интересны два момента: для чего Максим все это говорит, и очень ли он удивится, если я ему руку в трусы засуну. Уж очень хочется погладить его лохнесское чудовище. Да и чего там погладить — я ему уютные апартаменты для проживания готова предоставить на ближайшие полчаса. Но судя по серьезности лица Кэпа, лучше этого не делать.

Горячий отпечаток двухметрового тела покидает меня, Максим встает и идет к двери ванной.

— Я ненадолго в душ, а потом вместе поедем на работу, — он берется за ручку и оборачивается. — Тебе домой заезжать нужно?

Я молчу, слишком занятая размышлениями о том, что его член, оттягивающий брендовые боксеры, напоминает шлагбаум, перекрывающий проезд в ванную. Оххх, твою Любовь Ивлееву. А я думала, такие штуки только только в порно бывают. В категории «black». Понятно теперь, откуда такая самоуверенность — Кэпу даже после часового купания в проруби будет, чем похвастаться.

— Бэмби, — с расплывающейся ухмылкой откликает Максим, — я вопрос задал.

— Спасибо, Кэп, — с трудом отдираю глаза от шлагбаума. — Тогда и Лесю возьмем с собой.

При упоминании имени Леси на лице Максима мелькает явное облегчение. Это бесит. Я вроде на его холостяцкий статус не покушалась, так откуда этот вид помилованного висельника?

— Футболку свою не забудь, — стягиваю с себя трикотажный балахон и метко попадаю в свежерасцарапанную спину, после чего начинаю ощупывать кровать на предмет утерянной стыдливости и белья. Белье я нахожу, а стыдливость нет, поэтому преспокойно встаю с кровати и начинаю одеваться. Кэп застывает с футболкой в руке и, приоткрыв рот, следит за моими перемещениями.

Так как по средам я тоже стерва, то нарочно роняю платье и, не сгибая коленей, его поднимаю, давая оценить Максиму идеальную глубину эпиляции и свою природную эластичность.

Дверь в ванную захлопывается под аккомпанемент глухого рыка, слышится звук включившейся воды и длинная матерная тирада. Ну или, возможно, Кэп напевает что-то из репертуара Скриптонита (рэп-исполнитель и битмейкер — прим. автора) Не знаю, чего я ждала от этого утра, но совсем не этого.

— Охренительные шашлыки были, Ники, — Леся целует мою щеку, когда кабриолет Кэпа останавливается возле ее дома, и берется за дверную ручку. — Аж синяки на жопе. Позвони после работы, потрындим.

Весело раскачивая бедрами, она покидает машину, а мы с Кэпом продолжаем наш путь на работу в тишине. Он барабанит пальцами по рулю, хмурит брови и вообще выглядит очень озабоченным. Может у него посткоитальная депрессия наступила? Такое бывает, интересно?

В двенадцать я должна вместе со Стасом идти на отчет, однако, время на часах показывает уже половину первого, но меня никто не зовет. Не хочу думать о причинах, но все равно думаю. И еще воспоминания о самом грязном сексе в моей жизни как голодные комары атакуют голову. Ну и то, что пониже тоже. Такое засилье кровососущих неудивительно — я же вляпалась в болото.

В час я выбираюсь из кабинета, чтобы сделать себе кофе. Пацан из аналитического без суровой руки госпожи вообще нюх потерял и теперь приносить его забывает. Выхожу на ресепшен и, игнорируя ревнивый взгляд Алены Семенович, иду на кухню. Дойти не успеваю, потому что дверь в кабинет Кэпа распахивается и на пороге с увесистой папкой подмышкой появляется Стас, который сейчас больше похож не на Стаса, а на побитую собаку.

— А ты чего меня на отчет не позвал? — смотрю на него с удивлением.

— Макс сказал, чтобы я зашел один.

Сиськи Семенович, словно две головы бегемота с любопытством всплывают из-за стойки, а я окончательно свирепею. Какого черта, вообще? Может, пинком распахнуть дверь кэповского кабинета и потребовать объяснений? За что он так со мной, коллектор хренов?

Усилием воли гашу гнев, мысленным заклинанием превращаю Алену в два куска силиконовых импланта и беру Стаса под руку.

— Давно не заходила к вам в кабинет. Пойдем что-ли кофе выпьем.

Из побитой собаки Стас вновь превращается в моего верного каблука и, заискивающе улыбаясь, ведет меня в аналитический. Через минуту я сижу в его мягком кресле, Эдик угощает меня Риттер Спортом с фундуком, а мой кофейный миньон приносит большую кружку капучино. Даже злость на Кэпа немного пропадает от мужской заботы.

— Ник, а Макс тебя и привозит и отвозит на работу? — интересуется Стас, приютившийся на соседнем стуле.

— Неа. Так случайно совпало.

— Если не хочешь ездить на метро, я бы мог тебя отвозить. Ты ведь на Малой Бронной живешь?

— Окей. Буду тебе очень признательна.

— А я могу завтра, — живо предлагает Эдик.

— Можешь завтра, — милосердным эхом вторю ему я, а про себя думаю: выкуси, Кэп. Вот такая я злая.

— Стас, тебе разве заняться нечем? — рычит Максим, словно джин из Алладина возникший на пороге. — Эдик, а твое рабочее место где?

На меня говнюк в упор не смотрит.

— Мальчики, спасибо за кофе, — поднимаюсь с кресла и в приступе сучности пробегаюсь ногтями по рубашке застывшего Стаса. Понижаю голос и шепчу так, чтобы даже Алена Семенович на ресепшене могла услышать меня, не напрягая слух: — Встречаемся у входа в половине седьмого.

Стас согласно урчит, Кэп глухо рычит, а я довольная собой покидаю кабинет. Вот только я ни черта не довольна. Почему он так себя ведет? Или так себя ведут все парни, с которыми спишь без обязательств? Как будто они тебя не знают. Вот что бывает, когда кладешь кошачий хер на свои принципы.

Когда в половину седьмого я выхожу на парковку, там меня ждут сияющий как начищенный тазик Стас и никакого Кэпа. Его машины нет и меня это некстати расстраивает. Так расстраивает, что я даже не понимаю половины из непрекращающейся трескотни Стаса по дороге домой. Бывает, что я чувствую себя глупой, но дурой никогда. А сейчас я именно такой себя и чувствую. Дурой.

— Увидимся завтра? — Стас смотрит на меня как канарейка на пшено. И даже голову также наклоняет.

— Угу. Спасибо, что подвез.

В спальню свою я захожу, еле передвигая ноги. Привычно салютую Джареду, а на его вопросительный взгляд о том, где я шарахалась целую ночь, пока он потел без кондиционера в своем бумажном прикиде от Гуччи, признаюсь:

— Да, да, именно этим я и занималась. Помню, что ты хотел посмотреть, но уж получилось как получилось.

Валюсь на кровать и набираю Лесе, с эгоистичной целью отвлечься на ее веселый треп. Леся не берет трубку, поэтому я встаю и плетусь в ванную. Принимаю душ, переодеваюсь в домашнюю футболку и, убрав волосы с лица спортивной повязкой, накладываю корейскую маску со слизью улитки.

Через полчаса стягиваю ее перед зеркалом, заказываю доставку пиццы и даю себе слово больше никогда не спать с тем, кто официально не признает себя моим парнем. А Кэпу при встрече высказать все, что я о нем думаю, сунуть в лицо фак и сказать, что у него маленький член.

Через положенных двадцать минут в дверь звонит доставка еды. Прошлепав босыми ногами в коридор, дергаю ручку и застываю. В принципе, прямо сейчас можно начинать воплощать мой план в жизнь: говорить все, что я думаю, совать в лицо фак и врать про маленький член. Но во рту почему-то пересохло, и слов не находится.

Кэп молча шагает за порог и захлопывает за собой дверь.

— Если что, ту картошку фри я выкинула…

Очевидно, что моя канцерогенная шутка не заходит, потому он грубо сдавливает мою талию и, опустив руку на задницу, дергает вверх футболку.

И пусть Архыз я сегодня не пила, но это не мешает человеку-пауку на моих трусах вопить о том, что он сейчас захлебнется.

— Ты чего делаешь, Кэп?

— Можешь считать, что сдираю с тебя юбку, — рокочет мне в щеку, пока наглая рука ныряет в мои супергеройские трусы и звонко ударяет меня по ягодице.

— Весь день игнорировал меня… — начинаю верещать я, но быстро замолкаю, потому что утыкаюсь подбородком в стену. Максим наваливается на меня со спины, слышится звук открывающейся молнии, треск рвущейся фольги, рваное дыхание.

— Вхожу в тебя сзади, — предупредительно звучит мне в ухо, и через секунду меня таранит его гигантский шлагбаум. Сидела бы Алена на ресепшене, она бы наверняка услышала мои высокочастотные «Ах» и «Черт». И много чего еще, если бы Максим не заткнул мне рот ладонью.

— Затыкаю тебе рот, — сообщает с запозданием. Я за это на него не в обиде, потому что занята тем, что достигаю самого быстрого в своей жизни оргазма.

Кэп так бодро вдалбливает меня в стену, что остается только молиться, чтобы она оказалась не из гипсокартона, и мы не вылетели хрипящей спаривающейся массой на кухню моих интеллигентных соседей.

Укус в шею он не стал анонсировать. Просто укусил, а я за это прикусила его ладонь.

— Трахаю быстро и глубоко, — глухо вибрирует на моем затылке, пока вколачивающийся в меня член пытается постучаться в ребра. — Блядь, какого хера ты сделала со мной, Бэмби.