Глава 9

Макс

— Ты чего себе позволяешь? — шипит Бэмби после того как мы, с приклеенными улыбками прощавшись с родственниками, выезжаем за ворота дедовского поместья. — Ты, может, в Америке стряпух привык в кабаках лапать, но здесь тебе не кабак, и я не расхаживаю перед тобой с наклейками на сосках. У меня парень есть, ясно? Еще раз ко мне прикоснешься, я твой мини-бар в щепки разнесу.

Признаю, мое поведение за ужином лихо перемахнуло границу "босс-подчиненная", но у меня есть тому веское оправдание — у меня на эту девчонку неконтролируемый стояк. Я думал, что на первом собеседовании Макс-Джуниор стол домкратил, потому что ее невинными замашками девственницы впечатлился, но, оказывается, полыхающие яростью сапфировые глазищи и ядовитое шипение вставляют его еще больше. Даже сейчас, когда Ни-ка смотрит на меня с явным намерением превратить в Безупречного(воины-евнухи из сериала «Игра престолов» — прим. автора), перед глазами не перестают плыть картинки, как я сдираю эти супергеройские трусы и загоняю в нее член на заднем диване своей тачки. Как она обхватывает меня ногами и, не переставая сыпать угрозами, дарит те самые тугие обнимашки, которыми дразнила меня за столом. Блядь, Джуниора так раздуло, что впору ему противоотечное выдавать.

И я напрочь забыл о третьем жирном минусе в лице ее парня. Как его там зовут? Глеб? Дебильное имя. И рожа у него дебильная. Ну какой нормальный парень будет пытаться пожать руку двухметровому красавчику, ошивающемуся в клубе возле его девушки, которая выглядит как ангел Виктории Сикрет, а двигается как худрук Мадонны. Даже мне, как только он клешни свои Бэмби на талию положил, захотелось их выдернуть, а я, между прочим, близко не ее парень. И становится им не собираюсь, потому что слишком ценю свою свободу.

— А ты уверена, что он твой парень? — не удерживаюсь от того, чтобы спровоцировать у Ни-ки новую вспышку гнева. — Потому что помимо того эпизодического появления в клубе, я не заметил признаков его существования в твоей жизни. Он не встречает тебя после работы и за весь сегодняшний вечер я не услышал от него ни одного звонка.

Я явно задел ее за живое, потому что вижу в голубых глазах острую злость. Которая, однако, мгновенно меркнет, сменяясь презрительной холодностью.

— Да, Кэп, я уверена, что он мой парень. И Глеб регулярно пишет мне сообщения. Просто он серьезно относится к учебе, и не может отвлекаться от вступительных экзаменов. Не всем, знаешь ли, преуспевающая фирма от американского папы в комплекте с двухуровневыми апартаментами в центре Москвы достаются.

Оуу. Зубастый олененок. Чуть против шерсти погладишь, готова задрать на смерть. А откуда у нее вообще такая осведомленность об отцовских инвестициях в рынок российской недвижимости?

Видимо, этот немой вопрос написан у меня на лице, потому что Бэмби кривит веснушчатый нос, от чего ее колечко задорно поблескивает в темноте, и насмешливо тянет.

— А еще говорят, что женщины — сплетницы. Твой тестостероновый офис обожает потрепать языком, особенно если рядом есть уши посимпатичнее, ты в курсе?

Стасу, что ли, яйца оторвать? Не то чтобы он рассекретил важную информацию, за которую мне было бы стыдно, но сам факт того, что он в первые же дни с новенькой девчонкой о чем-то кроме работы треплется настораживает. Надо будет за ними в камеры понаблюдать.

— Так вежливый суслик — твой воскресный парень? По выходным заезжает за тобой с букетом цветов и ведет в Сокольники белок кормить?

— Сколько насмешки в голосе, Кэп. А чем можешь похвастаться ты? Вонью паленых покрышек и умением лапать чужих девушек на семейных ужинах?

Неправильная какая-то у меня реакцию на эту девчонку. Чем больше она шипит и огрызается, тем сильнее трещит молния на джинсах. Блядь, надеюсь, что Дизель(итальянская марка одежды, известная своим деним-изделиями — прим. автора) не подведет, и мне не придется пугать консьержку вывалившейся мачтой.

— Так и знал, что наш тет-а-тет запал тебе в душу, Бэмби. И нет, это лишь малая часть моих умений. Предпочитаю не раскрывать все карты сразу.

Ника закатывает глаза и, вытянув ноги, отворачивается к окну. А я не могу перестать на них пялится. В голове как заезженный рекламный ролик то и дело прокручивается задравшаяся юбка, стройные бедра и эти чертовы марвеловские трусы. Подозреваю, после сегодняшнего дня у меня начнет стоять на трейлер Мстителей.

Завожу ее во двор на Малой Бронной и глушу двигатель. Наваждение какое-то. Последние полчаса мы ехали молча, а Макс-Джуниор даже и не думает обмякать.

— На кофе родственника не пригласишь? — смотрю, как Бэмби перекидывает через себя длинный ремешок сумки, который аппетитно пересекает ее упругие тройки пополам.

В ответ Ни-ка кривит рот и смотрит на меня как на раздавленную подошвой гусеницу.

— Говорящим сиськам с ресепшена позвони. Вроде, они тебе кофе варят.

Ах ты ж, олененок злопамятный. Все-таки зря я номер "Кристины Минет" из записной книжки стер. В моем состоянии ее горловые услуги очень бы кстати пришлись.

С хлопком закрывшейся пассажирской двери прослеживаю пятно Бэмби-сарафана, и прежде чем меня останавливает запоздалая мысль о рабочей субординации, орущем деде и зареванной физиономии суслика-Глеба, рот сам открывается, чтобы бросить ей в спину.

— Даже номинация на Нобелевскую премию не помешала мне трахать тебя трижды в день, Бэмби. И начал бы я прямо в машине.

Ни-ка замирает рядом с подъездной дверью, но уже через секунду из темноты летит ее язвительный голос.

— Сколько несбыточных фантазий в одном предложении, Максим Гасович. Баюшки.

Ну это просто вызов какой-то. Может, Нобелевская премия мне в ближайшие лет десять и не грозит, но вот десантировать Макса-Джуниора в штаб Мстителей на одну ночь вполне реально. Нужно всего лишь договориться со своими принципами не трогать персонал, а лучше дотерпеть до конца стажировки. О моих сводных постельных приключениях деду знать не обязательно, а на ученого суслика мне наплевать. Ибо не хрен бросать без присмотра такого олененка. В общем, тут есть над чем поразмыслить.