45

Охота как в киношке ухо почесать или за руку себя пожамкать, чтобы убедиться, что не послышалось и не приснилось. Столько мыслей в башке за одну секунду проносится: что быть такого не может и что пиздит она зачем-то, а если не пиздит, то, по ходу, спецом залетела.

— Ты нахер такое говоришь? — сиплю. — Я же не долбоеб. Помню, что ты таблетки пила.

— Очевидно, что долбоеб, если задаёшь такие вопросы, — цедит.

Я взглядом опускаюсь ниже и на живот ей пялюсь. Она в шароварах каких-то, но на таком сроке стопудово и не видно нихера. И вот тут до меня доходит весь масштаб пиздеца. Что она не разводит нихуя, а реально залетела.

— То есть, ты беременная? По ходу, не зря со мной на зону каталась. Батиных советов наслушалась и вперёд.

Она полы рассматривать перестаёт и голову резко задирает. Только что обмякшая стояла, а тут снова стойку приняла: лицо перекошенное, глаза злющие. Как будто с прыжка готова мне в рожу вцепиться.

— И ты ещё спрашиваешь, почему я веду себя вот так? — шипит. — Как с тупорылым скотом? Да потому что ты такой и есть!! Настолько боишься взять ответственность, что готов обвинять всех вокруг! Виноваты я, твой отец, а сам ты вообще не при делах!!!

— А кого мне ещё обвинять-то? — рявкаю. — Сама говорила, что предохраняешься, а потом херакс — и беременная!

Она снова пальцы на руках растопыривает, дышит громко, чтобы, видать, успокоиться, и потом опять в меня глазами впивается.

— Вот поэтому я и ушла. Чтобы больше не слышать про аборт и не выслушивать твоих отвратительных обвинений! Твой отец, напомню, советовал дырявить презервативы, но никаких презервативов и не было! Ведь это была моя ответственность — вовремя принимать таблетки, тогда как тебе нужно было просто получать удовольствие! Очень удобно, Костя!!! Трахаемся мы вдвоём, а отвечаю, в случае чего, только я!!!

У меня башка так взрывается и от новости херовой, и от того, как она орёт, что хочется уши заткнуть.

— Бля-я-я… — я виски тру и по стенке на пол оседаю. — Я уже нихуя не понимаю, что ты хочешь сказать… Ещё раз повтори: ты реально беременная?

Она смотрит на меня брезгливо, как на таракана.

— Да, беременна. Узнала четыре дня назад, когда грудь ныть стала. Думала, что это из-за таблеток, и пошла к врачу. Ещё что-то хочешь спросить напоследок? Может быть, уточнить, кто счастливый отец? Или что я собираюсь делать с беременностью? Давай, не стесняйся. Дно ты всё равно уже пробил.

— Отец стопудово я, — усмехаюсь, таращась на неё исподлобья. — А раз так, значит, тоже имею право голоса.

— Нет, не имеешь, — отрезает. — Это моё тело и ребёнок внутри тоже мой. Надругаться над собой я тебе не позволю. Попробуешь заставить меня прервать беременность — пожалеешь.

Сука, как она бесит, когда выёбывается. Как будто я херня на палочке, а не мужик. Сначала съебала, теперь ещё угрожает.

— И чего ты, блядь, мне сделаешь?

— Если надо будет — убью, — чеканит мне прямо в глаза. И такой у неё, сука, тон при этом, как будто реально угандошить меня может. Пиздец, блядь. Кирпич у неё, что ли, на месте сердца?

— Это, типа, у тебя любовь ко мне такая? — хриплю.

— А у тебя — любовь?! Ты меня порезать готов, лишь бы ничего в твоей жизни не поменялось, а нашего ребёнка убить и выкинуть на помойку!!!

— Блядь, вот чего ты всё переворачиваешь, а… Как будто я Чикатило.

— Для меня ты гораздо хуже, — она сипло выдаёт и спиной ко мне поворачивается, как будто видеть больше не может. — Лучше бы ты не приезжал, правда. Я ведь поэтому и сбежала: чтобы всего этого не слышать. Ни твоих обвинений в том, что я забеременела специально, ни предложений избавиться от ребёнка, ни рассуждений о твоём праве голоса. Не хотелось разочаровываться в тебе, чтобы сохранить хорошие воспоминания.

— А сейчас чего, всё, разочаровалась?

Она поворачивается и кривится то ли жалобно, то ли брезгливо.

— Полностью. Потому что ты не за меня, а против. Я ведь тоже не планировала становиться матерью в ближайшее время, но беру эту ответственность. Ты же думаешь только о себе и своих страхах. Такой мужчина не нужен ни мне, ни моему ребёнку.

— Ты меня так нахуй посылаешь?

— Именно это я и делаю. — Она срывается с места и входную дверь распахивает настежь. — Вставай и уходи!

Реально, всё один в один, как в прошлый раз. Пока она зверем смотрит и костерит, а у меня, блядь, мир напополам раскалывается. Нихуя вообще не понимаю, кроме того, что я ей нахер больше не сдался и видеть не хочет.

В горле першит и трясёт всего. Хочется на коленях к ней ползти, в ноги вцепиться и умолять, чтобы не прогоняла. Я в своей жизни, блядь, даже завод так проебать не боялся, как её сейчас.

Ноги как прострелили. Я кое-как с пола поднимаюсь и к ней подхожу.

— Кис, хватит, а… — взгляд её пытаюсь поймать.

Она в сторону резко отворачивается. Губы трясутся, слёзы катятся.

— Я серьёзно, Костя… — шепчет. — Уйди. Видеть тебя не могу.