46

Из подъезда выхожу, как обосранный, и на лавку падаю. Мысли в башке путаются и херово так, как будто конец света наступил.

Пачку нащупываю, сигарету в рот засовываю и матерюсь. Зажигалку я, зожник ебанный, спецом не покупал. А в таком состоянии порожняком фильтр сосать не вариант.

— Эй, отец! — алкашу, который мимо тащится, машу. — Спички есть у тебя?

Этот тормознулся, прикуривает мне и на опохмел стрельнуть не забывает. Я ему косарь сую и опять на лавку плюхаюсь.

От первой же затяжки башка дуреет и блевать тянет. Пиздец, блядь, преисполнился. Уже и в запой уйти не могу, ни покурить нормально.

Лучшей версией себя ради неё стал и один хер рылом не вышел. Ответственность, видите ли, недостаточно беру за пиздюка, о котором только что узнал.

Какая, нахер, ответственность, когда меня от одной мысли об отцовстве коноебить начинает? Она как про беременность выдала, я услышал только то, что моей спокойной жизни пришла пизда. Пухнуть будет подряд девять месяцев, скандалить и мозги мне ебать, как овца Эриковская. До родов секса хуй дождешься. А после родов тем более, потому что опарыш мелкий у неё будет вечно на сиське висеть. Начнётся принеси-подай, поиграй, подгузник поменяй, ночью встань, потому что сама заебалась.

Как тут про аборт не думать, когда жизнь лет на восемнадцать меняется в самую хуевую сторону.

А ещё и на хер послала, чем окончательно размазала. Мол, либо с пузом бери, либо никак. Тупо выбора не оставила, хотя в курсе, что не могу без неё.

Я хер его знает вообще, можно ли залететь на таблетках этих? Говорит, что не спецом, а как теперь проверишь.

Я затягиваюсь до вальтов и снова номер её набираю. Вдруг трубку возьмёт. Самого тошнит, руки трясутся… Вот до чего довела.

Гудки идут, как ни странно. Разблокировала меня, походу.

— Алло.

— Скажи, вот нахер ты всё испортила, а? — сиплю. — Всё же хорошо у нас было.

Она помолчала пару секунд, а потом не своим голосом чеканит:

— Да пошёл ты на хер, Костя.

И сбрасывает.

Я мобильник в сторону отшвыриваю и башку руками сжимаю. Сука, реально кидает она меня. Вот этот зародыш у неё в животе, которого она в глаза ещё не видела, меня дороже.

Вот даже сомнений нет, что съебусь, а она продолжит дальше нормально жить. А я подыхать без неё буду, хотя завод и куча бабок у меня, а у неё только халупа эта и сперматозоид восьминедельный.

Окурок в сторону швыряю и снова ей набираю. А вот хуй там. Номера не существует. В блок кинула меня. Даже слов хер найду, как её назвать.

— Алло, Аслан. Далеко ты? Подгоняй, а. Да, поговорили, блядь. За всю монтану.

Через три минуты он на своей консервной банке подкатывает к подъезду. От грохота аж кошаки во все стороны разбегаются.

Я с лавки себя отскребаю и ковыляю к тачке. В ковш копчиком впечатываюсь и глаза закрываю. Сука… И что, на этом всё? Обратно катить и дальше без неё ковыряться? Реально не понимаю, что делать теперь…

— Не помирились?

— А сам, блядь, не видишь? — хриплю.

— Ты хам ужасный, в курсе? Был бы другой на твоём месте, из машины пинками бы выпер.

Я морщусь и ебало тру. Этот ещё выёбываться начинает. Хотя понять можно: он ночь не спал, пока меня сюда вёз. Как лучше хотел.

— Извини, — буркаю. — Я заебанный просто. Не хочет она мириться. Сказала, что видеть меня больше не может.

— А что ты сделал-то такое?

— Я сделал?! — я с психу глаза открываю и ему в лобешник пялюсь. — Это она беременная вообще-то.

Этот сначала глазами заморгал в ахуе и потом давай улыбаться.

— Ничего себе. Ну тогда поздравляю.

— С чем, блядь? — рычу. — Я ей с самого начала говорил, что детей мне не надо.

— А зачем тогда с ней живёшь?

— Люблю потому что, и по кайфу мне с ней.

У этого ебальник моментально каменным становится, как будто я ему обиду кровную нанёс.

— Больше кайфуешь, похоже, чем любишь.

— Ты, что ли, будешь меня учить?

— Учить не буду. Но если бы с самого начала расклад знал, с тобой не поехал бы. Я думал, что тебе любимую девушку вернуть помогаю, а не мозги ей пудрить.

Да ебанный в рот! Одни воспитатели кругом и каждый носом в дерьмо ткнуть хочет. Одна училка отвалилась, так теперь пиздюк двадцатисемилетний жизни меня учит.

— Да, блядь, я люблю её, ясно?! — ору. — Просто детей не хочу! Она таблетки пить должна была, а в итоге с икрой!

— Тебе вроде тридцать шесть лет, а рассуждаешь, как школьник, — этот кривится брезгливо. — Если бы моя девушка забеременела, я бы летал от счастья. Сразу же ей предложение сделал.

— А как определишь, от тебя она залетела или от мужа? — подъёбываю.

У этого глаза тут же кровью налились. Через консоль свешивается и за рубашку меня хватает так, что я чуть языком не давлюсь.

— Ещё хоть слово про неё скажешь, обратно на скорой поедешь.

Я, вместо того, чтобы в гычу ему дать, ржу, как конь. Нервы сдали, по ходу. Реально, осталось только ноги переломать, чтобы эту ссаную поездку закончить с фанфарами.

— Придурок, — цедит Аслан и меня отпихивает. — Зачем девушке отношения предлагаешь, если не берёшь за неё ответственность? Рассуждаешь о том, что ты детей не хочешь, когда она уже беременна вашим ребёнком. Это разве по-мужски? Будь мужчиной, возьми ответственность.

— Да она залупилась и видеть меня не хочет.

— Если ты себя с ней вёл, как сейчас, ничего удивительного. То есть, ты сейчас уехать готов?

— Блядь, а я всю жизнь должен за ней бегать? Я и так во второй раз сюда за ней припёрся, а она меня на хер послала.

Этот насупился и уставился в лобовуху.

— Странный ты человек. Про любовь говоришь, а сам счёт ведёшь, сколько раз за ней ездил. Ты готов уехать и спокойно жить с мыслью, что она выйдет замуж за другого? Что твой сын или дочь будут другого мужчину называть папой? Меня спустя двадцать с лишним лет найти не поленился, а родного ребёнка бросишь?

Так он меня своими проповедями заебал, что я уши затыкаю, лишь бы больше его не слышать.

— Бля-я-я, да чего ты доебался до меня?! Я ещё ни о чём не успел подумать!

— Я и говорю, что ты странный. У любого мужчины главный его страх, что кто-то его семью заберёт. Правильно Эмма тебя послала. Зелёный ты ещё, хоть и волосы есть седые.