49

Пять дней спустя

Я дымящийся мобильник от уха отлепляю и на стол швыряю. Четыре дня в офисе не появлялся, так все как с цепи сорвались. У каждого, блядь, ко мне вопросы имеются. Как будто я не Костя, а горячая линия сотового оператора.

— Слышь, ты чего сегодня вечером? — на Эрика смотрю. — К нам заехать не хочешь?

— Это приглашение?

— Нет, блядь, просто так спросить решил.

— Не знаю даже… — нахмурился и губами давай шамкать, как будто невъебенную задачу решает. — А что-то случилось?

— Тебе газон, что ли, опять надо косить? — хмыкаю. — Ты чего тугой такой? Есть там у Эммы к тебе пара вопросов.

Я ему то, что Эмма домой вернулась, рассказал, а про то, что беременная она, не стал. Хуй знает почему. Может потому, что начнёт верещать как баба и вопросы задавать. А я сам ещё пока в ахуе от новости и до конца переварить не могу. Думал, приедет к нам, там вина бахнем и расскажу, и заодно про врача и клинику у него спрошу. Этот батя со стажем, хули. Овца его наверняка на всё самое пиздатое разводила. Эмме тоже такое надо.

— Что-то срочное у нее? Если что — всегда может мне набрать.

— Короче, понял, — ворчу. — Не хочешь ты к нам тащиться.

— Да не то что не хочу, — мямлит. — Просто планы уже есть.

Мне в целом похуй на его планы, но больно уж рожа у него красная и глаза бегают. Грех не доебаться.

— А чего ты делать-то будешь?

Этот вскакивает сразу и давай бумажки на столе с места на место перекладывать.

— Да были кое-какие дела… Арина попросила дома с детьми помочь.

Бля-я-я. Вот я так и думал, что нагнёт она его, лоха. Как только она ужин семейный сварганила, всё уже ясно было.

— Ты, походу, обратно с чемоданом вазелина переехал, как я и говорил, — стебу.

— Это временное решение, пока Арина не родила. Как из роддома выйдет, я обратно на дачу вернусь.

— Да хуй ты уже куда вернёшься. Тем более, когда она третьего на руках притащит. Будешь теперь ещё пизже, чем раньше, гарцевать.

— Вообще не так, — зыркает на меня оскорблённо. — Ты же ничего о нас не знаешь. Арина очень изменилась после расставания, и я тоже. Теперь всё будет по-другому.

Я ржу в голос.

— Да ты уже ссышь ей хоть слово поперёк сказать. Мне в целом похуй — ебитесь как хотите, но если припрёт из окна выйти — за две недели предупреди, чтобы я замену тебе нашёл.

Каблук этот после обеда в водоканал съёбывает, и я следом за ним из офиса валю. По пути в посёлок в блатную булочную заезжаю и отовариваюсь всякими слойками и круассанами.

Мне самому до выпечки похуй, зато Эмма обожает с чаем точить. Четыре дня уже как домой вернулись, а меня романтика ещё не отпустила.

Вчера опять ей порывался цацку купить, а она стопанула: мол, если приятное хочешь сделать — привози лучше съедобное. Я так понял, из-за гормонов у неё варежка распахнулась и есть постоянно охота.

В ворота заезжаю и картину маслом застаю: она на шезлонге в купальнике валяется. Внешне вроде не поменялась пока, только сиськи в два раза больше стали. Из лифчика со всех сторон выпирают так, что член встаёт ещё до того, как припарковаться успеваю.

— Греешься? — говорю и кулёк с калориями рядом с ней плюхаю. — Это булки тебе.

Она заулыбалась и носом сразу в пакет тычется.

Я смотрю, как она в контейнерах копошится, и себе потихоньку охуеваю.

Это только снаружи она такая же, а внутри-то вообще другая теперь. Мамашка.

Вчера сказала мне, что утром просыпается и не помнит, что беременная. Я хуй знает, как у неё так выходит. Потому что я, блядь, ни на секунду забыть не могу. Теперь, когда трахаемся, только на полшишки присовываю, потому что ссу растормошить там что-нибудь.

Эрик помню, рассказывал, что врач его спецом заставлял Арину ебать на девятом месяце. Хер пойми, как у него вставал. У Эммы как только пузо появится — я сразу на дрочку перейду. Потому что не извращенец.

— М-м-м, датская слойка… — зубами в тесто вгрызается и глаза закатывает, как в оргазме. — Это просто рай какой-то.

— Тебе для кайфа вообще немного надо, по ходу, — ухмыляюсь. — Булку да шезлонг.

Она заулыбалась, сразу выпечку в сторону откладывает и на шее у меня виснет.

— Неправда. Ещё ты мне нужен.

— Ну хер его знает, — подъёбываю. — За весь день ни разу не набрала.

— Это потому, что я спала часа три после обеда, — вздыхает. — Как из кафе вернулась, чай выпила и отключилась.

— Да, ты топишь сейчас что пиздец. Я утром к тебе по-всякому пристроиться пытался — тебе вообще похуй было.

— Возможно, ты просто плохо старался, — ржёт. — Сонливость часто у беременных бывает. Врач говорила, что с первым триместром закончится.

— Потом что-нибудь другое начнётся, — ворчу. — Ты в дом пойдёшь или тут будешь валяться?

— Пошли, чай попьём.

Она встаёт и начинает задницу от крошек оттряхивать. Я хер знает, куда в этот момент смотреть: то ли на жопу, то ли на сиськи её скачущие. Реально, как будто ещё сочнее стала. Натуральная порно-моделька.

И так мне, блядь, тоскливо вдруг становится, что лавочка вот-вот прикроется. Трахаться теперь надо каждый день как в последний раз. Жалко, что впрок один хер не наебешься.

— Тебе купальник не жмёт? — спрашиваю.

— Жмёт немного, — глазами в меня стреляет. — Думаешь, надо снять?

— Это приглашение, что ли? — как Эрик переспрашиваю.

Она руку себе за спину заводит, лифчик скидывает и, виляя жопой, чешет к дому.

— Ты че творишь, — сиплю и стояк на автомате поправляю.

— Врач мне, кстати, сказала, что мне сейчас оральный секс полезен. Ты как, сильно устал? — через плечо бросает.

И судя по тому, что она на ходу плавки стаскивает, оральный секс — это не когда мне сосут, а когда ей вареник полируют.