26

Бензопилы у армянина не оказывается. Мужик уныло съёбывает, но не забывает поныть, что ночевать ему придётся в машине.

— И что теперь делать? — Эмма растерянно смотрит на меня своими коровьими глазами. — Как я в город вернусь? Мне завтра с утра на смену.

Эти бабы. Тут деревья, как домино валятся, а она переживает, что борща какому-то толстопузу притащить не сможет. К тому же, к утру дорогу точно расчистят. У меня в посёлке аж три министра живут — эти уже наверняка МЧС-ников вызвонили.

— Пилу искать точно не буду, — предупреждаю. — И хитровыебанный план сочинять, как тебя в город доставить, — тоже. Давай, доедай и ко мне поедем. Здесь минуты три езды.

— Ты предлагаешь остаться у тебя ночевать?

Я раздражённо морщусь.

— Ой, вот только не начинай в позу вставать, ладно? Я, блядь, ураган не заказывал и спецом деревья не подпиливал. Трахаться я люблю, но не настолько.

Она краснеет и утыкается в лосося.

— Я ничего такого не думала… Просто привыкла ночевать дома… У меня ведь даже зубной щётки нет.

— Вот тут не парься. Этого добра у меня навалом. Тапки, халаты, полотенца. Ты же была у меня проездом. Видела, сколько свободных коек в доме.

— Я только тебя до дивана довела и сразу в такси села, — она смотрит с возмущением. — По комнатам не ходила.

— Уж я, блядь, не сомневался, — ржу. — Я тебя сюда привёз вообще без задней мысли. Потому что приятное хотел сделать и шашлык тут охуительный.

— Спасибо, — она довольно улыбается. — Шашлык действительно отличный… Приятно, что ты хотел меня порадовать.

— Всё, ешь давай, — я киваю на тарелку. — Деревья сгнить успеют, пока ты дожуёшь.

Через пятнадцать минут сидим в машине. Дождь всё хуячит, но уже не так сильно. Ебать, я удачливый, конечно. Пропилил час от города, чтобы пожрать, и в итоге попал под ураган.

Эмма сидит прямо и таращится в окно. Видно, что ссыт от перспективы совместной ночёвки. Это она зря. Наверное, впервые везя тёлку к себе домой, я не рассчитываю на еблю. Максимум — переодеть в сухие шмотки и пару бокалов красного опрокинуть. И не потому что вдруг замироточил, а потому что мыслями свыкся, что она так просто не даст. В каком-то смысле, даже уважаю её за это. Не за то, что в двадцать с хером лет целкой ходит, а потому, что стоит за своё и похуй ей на других. Сам такой же.

Заходим в дом. Эмма топчется в коридоре, как будто ждёт приглашения.

— Не стой, как замороженная, ладно? — ворчу я, выдирая у неё сумку. — Я даже тех, кого трахнуть собирался, не обхаживал. А от тебя мне вообще ничего не обломится. Тапки снимай и проходи.

Вот в чём она молодец — тем, что ей дважды повторять не надо. Сразу отмирает, плащ на вешалку и топает в гостиную.

По пути оглядывается, как в музее, потом вдруг останавливается и трогает стену.

— Я думала, это плитка, а это настоящее дерево… — тянет. — С ума сойти.

— Если себе дома такое захочешь сделать — не советую. Чтобы панели не сохли, увлажнители должны круглосуточно ебашить, а ещё всю эту херобору надо пять раз в год воском натирать.

— Всё равно. Если когда-нибудь смогу себе такое позволить, сделаю обязательно, — улыбается. — Тебе, наверное, это часто говорили: но у тебя очень красивый дом. Понятно, что дорогой, но ещё и сделан со вкусом. Ведь часто бывает так, что денег вложено много, а стиля нет.

— Если уж понтоваться, то со смаком, — усмехаюсь. — Ширпотреб я не перевариваю.

Эта моментально насупливается.

— Не все могут позволить покупать себе дорогое.

— Ясен хер. Но у меня даже когда денег не было, всегда выбирал пиздатое. Поэтому железяка твоя меня бесит. Ты сама-то внешне дорогая, а кольцо вообще мимо.

— Это сейчас был комплимент?

— А то ты сама себя в зеркало не видишь. Тебя оформить как надо — будешь вообще слюнопускательная.

— А я думала, что и так хороша, — нос задирает и смотрит на меня не мигая. Ну чего я ей, объяснять, что ли, буду, в чём разница между ухоженной тёлкой и смазливой мордашкой? Да и кусать её не хочется — не то настроение. Так-то она и без модного прикида более чем. Есть в ней что-то кайфовое, реально. В одном — поймёт там, где другие хуй допрут, в другом — упрямая, как сука и за принципы свои кусает. Короче, интересная.

— Хороша, хороша, — ворчу. — Я, короче, пошёл переодеваться, ты тоже дуй. Вон там прачку видишь? В шкафах найдёшь полотенца и халаты. Слева душ гостевой. В ящиках покопайся — должны быть зубные щётки.

Через полчаса выходит в гостиную, замотанная в халат.

— Что, и фен нашла? — усмехаюсь, глядя на её волосы.

С распущенными ей, конечно, пиздато — я даже залюбовался. А то в рестике она вечно с пучком гоняет и в форме дешманской, которая кого угодно испортит. Зато в халате хаяттовском — прямо секс.

— Да. И фен, и зубную щётку. Только резинку для волос потеряла… — она виновато гримасничает. — В ящике лежала чья-то, но я не стала брать.

Наверняка Дианкина. Сказал же этим дурам из клининга, чтобы всё бабское выкинули к херам. Но Эмма, конечно, не Светка — чужое не станет напяливать. Брезгливая и с принципами.

— Вино будешь? — я киваю на бутылку. Вижу панику в её глазах и успокаиваю. — Не ссы, ни нажираться, ни тебя спаивать не планирую. Просто вкус люблю.

— Говорят, красное вино в небольших количествах даже полезно, — неожиданно поддакивает она и ныряет в кресло. — Налей, если не трудно, но только чуть-чуть. Просто, чтобы вкус оценить.

Наливаю, протягиваю ей. Чтобы не сидеть в тишине, врубаю телек фоном. Дождь за окном как хуярил, так и хуярит, но сейчас это даже в кайф. На шашлычке с мокрой жопой мне не заходило, а сейчас вполне. Обстановка реально домашняя, как будто снова не один живу.